Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Взял её за руку, сглотнул от нахлынувшей волны чувств. Каждое её дыхание вызывало в груди бурю эмоций – желание защитить.

Чёрт, я не могу бороться с собой, не могу!

Я сжал её ладонь сильнее, чувствуя, как внутри меня мой волк заскулил, как тянется к ней, как жаждет её.

Эта мысль, эта первобытная тяга, пугала меня. Мышка побледнела ещё больше, даже румянец сошёл с её щек, оставляя лишь болезненную бледность.

Прижав её ладонь к губам, я оставил на ней нежный поцелуй, не отрывая от неё своего взгляда.

– Не пугай меня, мышонок, – прошептал я, продолжая целовать тыльную сторону её ладони, словно пытаясь передать ей всю свою нежность, всё своё отчаяние.

– Не буди во мне то, что и так порывается наружу, ведь, если я выпущу эти чувства – я сглотнул, замолкал, понимая, что даже произнести эти слова, признаться самому себе, я пока не могу.

Зажмурился, отпуская её руку. Что же ты творишь со мной мышонок, зачем дурманишь так, что сил нет терпеть.

Думал про себя, видя как дрожат её ресницы, как тяжело даётся ей сделать каждый вздох.

Глава 44

Хьюго

Я продолжал в упор смотреть на неё, на её неподвижное лицо, пока Гаред тщательно осматривал её.

Ни на секунду не отрывал от неё своего взгляда.

Выругался, откидываясь на спинку стула.

Прошло уже так много времени, но она так и не приходила в себя.

Это невыносимо раздражало. Почему она резко отключилась? Почему? Эти вопросы роились в голове, не давая покоя.

Чтобы хоть как-то унять бушующее в груди сердце, я прошёл к окну.

Взглянул на своё творение, на плоды своей работы.

Ещё немного, и качели будут готовы. Зачем я это делаю? Не знаю. Но эта мысль не отпускала меня с каждым днём, становилась всё навязчивее.

Поэтому я решил, что хочу её порадовать.

Какая же будет у неё реакция, когда она увидит их? Понравятся ли ей?

Красивые и такие большие качели. То, что нужно. Наверное, я окончательно сошёл с ума, но мне нестерпимо хотелось узнать её реакцию на это.

Я наблюдал, как мои ребята стали поднимать качели. Массивные, но изящные, они тут же взлетели вверх, застыв на пике. Получились они действительно то, что надо.

– Для неё сделал, – неожиданно подошёл ко мне Гаред. Его взгляд был серьёзным, на лице читалось глубокое беспокойство.

Я молчал некоторое время, сжимая челюсть. Меня бесило, что мои чувства так понятны всем вокруг. Закрыл глаза на мгновение, тяжело вздохнул.

–Да, – ответил я, скрестив руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает смятение, смешанное с тревогой и надеждой.

– Удивлён, – задумчиво проговорил Гаред. Я отмахнулся от него, облокотившись об подоконник.

Злость накатывала с новой силой. Такая злость, что она до сих пор не приходит в себя, что вообще болеет. Я не усмотрел.

– Уже вечереет, а её состояние только ухудшается, – слова Гареда въелись в меня.

– Почему так резко? Почему вообще это случилось? – рычал я, не в силах сдерживать свой гнев, который только порывался наружу.

– Это ненормально!

– Не могу сказать, – ответил Гаред, его голос звучал устало, – я не колдун, а обычный лекарь.

– Надеюсь, к утру она оправится, а пока нужно лишь ждать и следить за ней.

Я зло усмехнулся, качая головой. Надеяться. А если не оправится? Что тогда?

Эта мысль была невыносима, и я чувствовал, как волна отчаяния грозит поглотить меня. Я сжал кулаки, пытаясь удержать остатки самообладания.

– Успокойся, Хьюго, – Гаред положил руку мне на плечо.

– Я понимаю твои чувства, но всё будет хорошо.

Я резко отпрянул от него.

– У меня нет никаких чувств, – жёстко ответил я.

– Я всего лишь делаю то, что должен, Гаред. На этом всё. Искать скрытый подтекст там, где его нет, не нужно.

Гаред ничего не ответил, отходя от меня.

" Нужно уйти, забыться, чем-то занять себя, чтобы просто не думать."

Всё пройдёт, она завтра уже будет здорова.

Пытался утешить себя этими мыслями, но чувствовал, что только усугубляю ситуацию.

Я посмотрел на кровать, где лежала она. Явно ощущал её дрожь, её боль. Сглотнул, продолжая прощупывать её дальше, словно пытаясь найти причину её состояния.

Ощущал, как давит на грудь, сильно, мощно. Неужели она это чувствует? Рывком я оказался около кровати.

– Она мёрзнет, – сказал Гаред, взглянув на меня. Мне его взгляд не понравился.

В нём было что-то, что насторожило меня, что-то, что заставило сердце сжаться от предчувствия беды.

Я накрыл её одеялом по плотнее, но её дрожь с каждым разом только усиливалась, нарастала, становилась сильнее, как и боль, которая, казалось, пронизывала её насквозь, вытягивая последние силы.

– Это не помогает, – глухо услышал я от Гареда, его голос был полон тревоги.

– Вижу, – сухо ответил ему, стараясь скрыть своё собственное смятение.

– Есть один способ, который возможно может помочь, – сказал Гаред, его взгляд был серьёзным, но в нём читалось некоторое сомнение.

– Говори, пытался спокойно реагировать. Но ничего не получается, всё идёт в бездну, а моё волнение за неё нарастает.

– Но тебе он не понравится, – добавил он, и я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

– Не тяни, говори уже, – не выдержал я, взбесившись от неизвестности и беспомощности.

Моё терпение лопнуло, а злость, смешанная с тревогой, вырывалась наружу. Я ощущал, как внутри меня нарастает буря, готовая вот-вот вырваться наружу.

– Ты волк, Хьюго. Её истинный. Можешь согреть её.

Я вопросительно уставился на него, видя, как серьёзно он настроен. В его глазах читалась мольба.

– Нет, – ответил ему, понимая, что это опасно. Опасно не только для неё, но и для меня.

Мой волк рвался наружу, жаждал её, и я боялся, что не смогу остановиться, не смогу совладать со своими эмоциями.

– Твоё тепло может быть действенным, – продолжал он упорно твердить об этом, пытаясь убедить меня в этом.

Я оскалился, понимая, что это точка невозврата.

– Я сказал нет, значит нет. Это не обсуждается.

– Ты её истинный. Ты чувствуешь, что с ней творится, нужно только попробовать. Может, это поможет ей выйти из этого состояния. В конце концов, истинность лечит, – напомнил он мне.

Я усмехнулся, сжимая руки.

– Я тебе говорю как лекарь. Нужно только попробовать. Посмотри на неё, она еле дышит.

Сам это вижу, сам это понимаю. Её бледное лицо, слабое дыхание, дрожь, сковавшая всё тело – всё это кричало об опасности.

Но если сейчас прикоснусь к ней, если сейчас почувствую её, то потом, потом уже ничего меня не остановит, чёрт возьми.

Я не смогу контролировать себя.

– Ты понимаешь, о чем просишь? – спросил я, голос мой звучал хрипло, с надломом.

– Понимаю, но вдруг это поможет, Хьюго, – Гаред положил руку мне на плечо, на этот раз я не отпрянул.

– Ты сам еле держишься, сам переживаешь. Места себе не находишь. А так мы убедимся, действует ли метод или нет.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня. Пытался выровнять дыхание, но оно было рваным, сбитым.

Его слова имели смысл, но согласиться на них – значило переступить ту черту, ту стену, которую я так отчаянно возводил вокруг себя.

Разрушить барьеры, которые сдерживали зверя внутри, а вместе с ним – и всю мою сущность.

– Нет! – с рыком ответил я, смотря на её слабое, едва заметное дыхание.

Каждый её вздох был мукой, и это мучило меня сильнее всего.

Гаред молчал. Я чувствовал его непонимание, его тихий укор, который давил, заставляя думать иначе. Но я не мог. Не мог позволить себе поддаться.

– Тогда здесь я сделал всё, что смог, – произнёс Гаред, его голос звучал устало и обречённо.

– Дальше надеемся на время, которое, надеюсь, у неё будет. С этими словами он вышел, оставляя меня подавленного, один на один с ней.

Я зажмурился, пытаясь убедить себя, что это правильно.

Что я поступил верно, удержав себя.

Но сердце, моё сердце отчаянно пыталось противиться. Наоборот, оно твердило, направляло, звало к ней. Только к ней.

Выругался сквозь зубы, схватившись за голову. Я уже и сам не понимаю себя, сам не знаю, что делать.

Запутался, заплутал в круговороте своих чувств, уже не понимаю, что правильно, а что нет.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют, пытаясь удержать себя, но это бесполезно. Ничего не выходит.

Я абсолютно бессилен перед ней, бессилен перед этим всепоглощающим чувством, что разрывает меня изнутри.

Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Снова взглянул на неё. Её дрожь усилилась, казалось, сотрясая всё её существо.

Она мёрзнет. Как же сильно она мёрзнет. Этот холод пробирал её до самых костей, и я чувствовал его, как свой собственный.

Медленно иду к ней. Каждый шаг даётся с трудом.

Я иду, прекрасно осознавая, что поступаю неправильно, что иду против своих же правил, против своей сущности.

Но видеть и чувствовать её страдания, её боль, этот ледяной холод, пронизывающий её, – я не могу.

Не могу позволить ей так мучиться, когда у меня есть то, что может её спасти.

Откинув одеяло, я рассматриваю её. Служанки успели переодеть её в ночную рубашку, которая скрывала её тело.

Я зажмурился, ощущая, как в груди горит пожар.

Снимаю с себя рубаху через голову, чувствуя, как воздух обжигает кожу.

Отбрасываю её на пол, не заботясь о том, куда она упадёт.

Ей нужно моё тепло. Значит, я дам ей его.

В этот момент я готов отдать всё, чтобы только согреть её.

Долго и пристально рассматриваю её, не решаясь прикоснуться, не решаясь лечь рядом.

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Чёрт!

Я оскалился, преодолевая себя, своё последнее сопротивление.

Осторожно ложусь рядом. Одной рукой обхватил её за талию, прижимая к своей груди. Крепко, мощно, сильно.

Замер. Замер, когда она коснулась моего тела.

Когда нас пробило энергией такой силы, что я едва выдержал.

Это было похоже на взрыв, который охватил нас обоих.

Моё горячее дыхание окутывает её волосы, заставляя их слегка колыхаться.

Я зажмуриваюсь, вдыхая её запах – этот сводящий с ума, желанный аромат, который наполняет каждую клеточку моего существа.

Все мои рецепторы кричат от наслаждения, от обострения чувств.

Я сжимаю её ещё сильнее, ещё мощнее, пытаясь передать ей всю свою энергию. Но куда уж мощнее?

Я прижимаю её вплотную, ощущая её полностью – каждую линию её тела, каждый её вздох, каждый стук её сердца, который, кажется, начинает биться в унисон с моим.

Я хочу, чтобы она почувствовала мою силу.

Хочу, чтобы она ощутила моё тепло.

Хочу, чтобы почувствовала мою защиту.

Хочу, чтобы это помогло ей.

Второй рукой я зарываюсь в её волосы, сжимая их, слегка оттягивая, наслаждаясь их шелковистостью, их невероятной мягкостью.

Словно так пытался успокоить её, пытался придать ей ещё больше сил.

На мгновение я отстранился, чтобы разглядеть её лицо.

Губы её дрожат, как и ресницы, лёгкой, едва заметной дрожью.

Её слабость, её уязвимость пронзают меня насквозь.

– Мышонок, – прошептал я, это слово вырвалось само собой, нежное, ласковое, наполненное такой потребностью в ней, что казалось, я растворяюсь в этом чувстве.

Я сжал её сильнее, прижал так, чтобы она забрала всю мою энергию, всю мою жизненную силу.

Лишь бы она была здорова.

Губами прошёлся по её виску, нежно, мягко, наслаждаясь этим моментом. А сам схожу с ума от этого.

Я никогда таким не был. Никогда такая нежность и забота во мне не замечались.

Моя сущность – это жестокая, неукротимая сила, но она, Мэди заставляет меня делать всё это.

Заставляет идти наперекор своим принципам, против своей природы.

– Мэди, – шептал я снова и снова, оставляя поцелуи на её лице: на веках, которые, на её носике, таком маленьком и изящном; на губах – сладких, манящих губах, которые я так жаждал.

Уткнулся носом в её шею, ощущая её тёплую кожу, чувствуя её дыхание, такое лёгкое и прерывистое.

Часто задышал, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня.

Замер пытаясь совладать с самим собой.

Сжимал её сильнее, чувствуя, как её тело обмякает, привыкая к моему теплу.

Рукой провел по её спине, ощущая каждый изгиб, каждый позвонок под тонкой тканью.

Ее тело, минуту назад дрожавшее от озноба, постепенно расслабляется в моих объятиях, принимая моё тепло и защиту.

Я почувствовал, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь ровным теплом.

Её дыхание стало глубже, спокойнее.

А я, я чувствовал, как моя собственная сила перетекает к ней, наполняя её жизнью, теплом, энергией.

Это было опасно, но это было правильно.

Так правильно, что противиться уже не было смысла.

Дышу ей в шею, оставляя там лёгкий поцелуй.

– Вернись мышонок, я только услышал твой голос, прошептал я, зажмурившись.

Продолжая нежно перебирать её локоны, распутывая их пальцами, я сам, наконец, расслабился.

Напряжение, сковывавшее меня всё это время, начало отступать.

Глава 45

Мэдисон

– Дочка – этот голос, до боли знакомый, такой родной, словно эхо из самых глубоких уголков моей памяти, заставил меня вздрогнуть и завертеть головой.

И когда я увидела её, свою маму, слёзы хлынули неудержимым потоком, смывая всё вокруг. Где я?

Почему я вижу маму? Она же, её нет.

Её мягкая улыбка, такая грустная, наполненная печалью, но одновременно такая родная, осветила это туманное пространство.

Она казалась такой реальной, такой настоящей.

– Ты так выросла, милая, – прошептала она, и в её глазах отражались печаль.

– Как жаль, что мы с отцом не могли увидеть твоё взросление.

От этих слов я плакала ещё сильнее, мой плач превратился в беззвучные рыдания, сотрясавшие моё тело.

– Ты должна быть сильной, Мэди, – её голос надломился, прозвучал с такой болью, что мне стало страшно.

– Очень сильной. Твоя тётя не остановится ни перед чем. Я закивала головой, не в силах произнести ни слова, слова застревали в горле, как ком.

Она медленно, словно сотканная из света, подлетела ко мне, её рука, такая нежная и тёплая, погладила меня по щеке.

Я почувствовала её прикосновение, как живое.

– Красавица ты у меня, – её губы коснулись моей кожи, и я почувствовала лёгкий поцелуй.

– Мы с отцом гордимся тобой. И принимаем твой выбор.

Её слова заставили меня зажмуриться, вспоминая о Хьюго.

– Он волк, мам, – прошептала я, взглянув на неё с тревогой, ожидая осуждения, отказа. Но в её глазах я видела лишь понимание и любовь.

– Волк, – повторила она, и её голос был спокоен.

– Но твой волк. Мы одобряем твой выбор, дочка.

Её образ начал меркнуть, становиться прозрачнее.

– Мало времени. Я не могу проникать в твои сны надолго. Она улыбнулась, улыбкой, полной нежности и прощания.

– Береги себя, милая. Мы с папой будем присматривать за тобой.

Она быстро, словно в последний раз, поцеловала меня в лоб.

Я схватила её за руку, пытаясь удержать, но мои пальцы проходили сквозь неё, как сквозь дым.

– Не уходи, мам, не уходи! – шептала я, отчаянно пытаясь удержать её ускользающий образ.

– Я приду вновь, её голос звучал всё тише, удаляясь.

– А тебе нужно возвращаться. У тебя есть защитник, твой волк, который ждёт тебя. Она нахмурилась, пройдясь по мне взглядом.

– Не дай огню взять над тобой верх, сказала она последнее, прежде чем я не распахнула свои глаза.

Яркий свет ударил по глазам, заставив меня зажмуриться на мгновение, пытаясь привыкнуть к этой внезапной смене реальности.

Мама, это была мама, но как она проникла в мой сон, почему так мало времени.

Слезы текли по щекам, останавливать их не могу.

Её образ, такой родной сохранился даже с последней встречи.

Я сглотнула, чувствуя, как тяжесть в груди, которая, казалось, немного отступила, вновь навалилась.

Слабость всё ещё сковывала моё тело, каждый мускул ныл.

Распахнув глаза, я увидела перед собой широкую, тёплую грудь.

Ощутила на себе руки, которые крепко обнимали меня, так сильно, так горячо. Они были словно стальные объятия, дарящие чувство безопасности.

Я не поднимала глаз, зная, кто это. Хьюго. Почему он здесь? Почему он лежит со мной, если ещё недавно держался так далеко? Сердце забилось быстрее, в нём смешались недоумение и волнение.

– Твой волк, – слова мамы прозвучали в голове, заставив меня снова зажмуриться. Как бы я хотела в это верить, но.

Его присутствие окутывало меня, согревало.

Такой горячий, такой близкий. Я замерла, ощущая, как его дыхание опаляет мой висок, такое тёплое.

Внезапно я поймала себя на мысли, что мне приятно лежать так с ним, что мне хочется остаться в этих объятиях, наслаждаться этим теплом.

Но тут же внутренний голос напомнил мне, что яне имею на это права.

Прижавшись к его груди, ощутила мощное, размеренное биение его сердца, чувствуя, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань моей ночной рубашки, растекаясь по телу.

Рукой несмело прошлась по его торсу, чувствуя упругие мышцы.

Прошлась по его рукам, видя метку. Красивая. Очертила каждую линию, запоминая, ведь скоро её не будет.

Осторожно, все-таки решившись, взглянула на его лицо.

Он так крепко спит, такой уставший. Чёрные круги под его глазами, сам он хмурый, словно что-то беспокоит его даже во сне.

Погладила его по щеке, нежно,медленно и трепетно.

Кожа была немного шершавой от лёгкой щетины, но такой тёплой.

Он нахмурился во сне, слегка поморщившись от моего прикосновения, но не проснулся.

Я же продолжала изучать его, словно пытаясь запомнить каждую черточку, каждый изгиб.

Очертила его глаза, нос, лоб, убрала мешающие волосы.

Пока не взглянула на его губы, сглотнула, осторожно прошлась по ним пальцем.

Как мне держаться от него подальше, когда всё во мне противится этому?

Каждая клеточка тянется к нему.

Закрыла глаза, прижимаясь к нему ещё сильнее, вдыхая его мужественный, такой родной запах.

Озноб, терзавший меня вчера, кажется совсем прошёл, но слабость есть, ещё чувствую странную тяжесть.

Нужно вставать, пока он не проснулся, нужно уйти, чтобы не разбивать своё сердце.

Хотела отстраниться от него, но ничего не вышло.

Моя слабость давала о себе знать.

Его руки крепко сжимают моё тело, так сильно прижимают к себе.

Я сглотнула, чувствуя, как щеки вспыхнули ярким румянцем.

Попыталась вновь встать, двинуться, но внезапно он подмял меня под себя, резко, его вес прижал меня к постели.

Его глаза блеснули огнём, они были глубокими, тёмными.

Я завороженная смотрела на него, не в силах оторвать взгляд.

Он в ответ изучал меня сам, пристально, сильно, глубоко, казалось, проникая в самую суть моей души.

Его большая, горячая рука сжала мою талию, и стоило мне вздрогнуть от этого неожиданного прикосновения.

Опустила глаза, не выдержав, не могу, не могу.

Мои руки инстинктивно упёрлись в его грудь, а он сам начал часто и учащённо дышать – словно внутри бушевала буря, которую нельзя было остановить.

Молчим, никто не может произнести ни слова.

Слезы вновь появились на глазах, не показывай, не нужно. Чувствую как прижался к моему лбу губами, задрожала.

– Куда собралась?– хриплый голос наполнил комнату низким, мощным звучанием, проникающим в самое сердце.

Его нос коснулся моей щеки, затем нежно скользнул по кончику носа, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже словно электричество.

Я закрыла глаза, растворяясь в этом ощущении, не в силах противостоять его напору – такому сильному, неумолимому.

Мы такие разные с ним, но в то же время я уже без него не смогу.

Не получится. Это чувство, которое росло во мне, становилось неразрывной частью моего существа.

Молчу, не могу выдержать того, что творится.

– Я чуть с ума не сошёл, – его голос дрогнул, – когда ты отключилась, когда лежала вся бледная.

Эти слова разрывали меня, и слёзы потекли по щекам сами собой.

Хьюго поддел мой подбородок, заставляя поднять взгляд, чтобы на него лишь смотрела, не отводя глаз.

Но я не могла – все мои чувства полыхали внутри меня таким огнём, от которого сердце рвалось на части.

– Я маму видела, прошептала, хочу поделиться с кем-нибудь, хочу выплакаться. Только ему могу.

– Она была словно живая. Я так не хотела, чтобы она уходила – мой плач стал сильнее, я уткнулась в его грудь, позволив наконец себе выпустить всю боль.

Пусть он видел меня такой – слабой, уязвимой, настоящей.

Его руки обняли и прижали сильнее.

Он молчит, затем поцеловал в лоб, долго, с чувством.

Я зажмурилась, ощущая тепло его губ, а его руки прошлись вдоль моего тела, сжимая так сильно.

Обняла его, пытаясь найти хоть какое-то утешение, хоть какую-то опору, но боль никуда не уходила.

Она словно въелась в самую мою суть, разъедая изнутри.

Ощутила его ауру – невероятно мощную, почти осязаемую.

Она проникала в меня, наполняя душу и сердце, заставляя моё собственное сердце биться с бешеной скоростью.

Эта аура была тяжёлой, но в то же время невероятно оберегающей.

Инстинктивно я вцепилась в его широкие плечи, пальцами впиваясь в упругие мышцы, прижимаясь к нему ещё сильнее.

Я вдыхала его запах – мужественный, такой успокаивающий – пытаясь раствориться в его объятиях, забыть обо всём, кроме его присутствия.

Он давал мне возможность плакать, не осуждая, не требуя остановиться.

Его объятия становились лишь крепче, словно он пытался удержать меня, не дать мне разрушиться окончательно.

А я не могла остановиться. Та боль, что жила во мне с самого детства, та рана, которая так и не затянулась, вновь кровоточила, требуя выхода

– Что случилось с твоими родителями, мышонок? – его вопрос, тихий, но проникающий, загнал меня в тупик.

Я замерла, зажмурившись, пытаясь отогнать воспоминания, которые казались такими страшными, такими болезненными.

– Я боюсь это вспоминать, – прошептала я, голос мой дрожал, – боюсь вновь оказаться той маленькой девочкой, которая их потеряла. Той, которая осталась совсем одна.

Хьюго молчал. Его присутствие было единственным, что чувствовалось в этот момент – только его частое дыхание в моих волосах, его тёплая аура, его сильные руки, держащие меня.

Он не настаивал, просто был рядом, давая мне пространство и время, чтобы пережить эту бурю.

– Мне страшно, – выдохнула я, и он тут же резко прижал меня к своей груди, стал гладить по спине, успокаивая.

Его прикосновения были нежными, несмотря на всю силу, которая чувствовалась в каждом движении.

Я вспомнила его вчерашние слова – о том, что я пока его истинная, что он неумолимо хочет снять нашу истинность.

От этой мысли боль стала ещё сильнее, острее.

Отрицательно качнула головой. Пусть уйдёт, пусть не мучает меня, пусть оставит. Думала я про себя, продолжая цепляться за него, за его тепло, за его силу.

Как же я боюсь, что в один день наши дороги разойдутся, что скоро приедет Захарий, и всё, всё закончится.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать эти пугающие мысли.

– Мне тяжело, – прошептала я осипшим голосом, – встань, пожалуйста. Я ощущаю его взгляд на себе, чувствую, как сильно бьётся моё сердце, пытаясь справиться с этим напором чувств.

Слышу его рык, слышу, как он выругался, в ушах зазвенело.

Хьюго поднялся, и сразу же стало холодно без него.

Пространство, которое ещё секунду назад было заполнено его теплом и силой, теперь казалось пустым и ледяным.

Я осторожно приподнялась сама, голова закружилась, мир поплыл. Я бы упала, но он успел.

Он всегда успевал. Его рука молниеносно оказалась под моей спиной, поддерживая, не давая упасть.

– Температура ещё есть, – произнёс он надрывно, почти зловеще, его голос был полон тревоги, смешанной с чем-то ещё, более тёмным.

– Ты ещё слаба. Я сглотнула, всем телом ощущая эту правду.

– Всё пройдёт, – попыталась убедить я себя, но слова звучали жалко и неубедительно.

– Пройдёт, – повторил он за мной, зарывшись руками в мои волосы, гладя их, словно пытаясь успокоить не только меня, но и самого себя.

– Что ты сделала, когда я отключился в лесу? Как смогла спасти нас? Его вопрос загнал меня в тупик.

Я попыталась освободиться от его рук, ведь не могла спокойно всё рассказать.

– Я позже расскажу тебе, но не сейчас, прошу, – прошептала я, голос мой дрожал.

– Мне нужно знать сейчас, мышонок, – его голос стал властным, грозным, – всё, до последнего. Я зажмурилась, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем.

– Я тебе говорил бросить меня, – продолжал он, – почему осталась?

Почему, несмотря ни на что, ты осталась и защищала меня, спасла? Как я могу ему всё это рассказать, если боюсь его реакции, боюсь того, что он вызывает во мне?

– Хьюго – он перехватил меня сильнее, воздух будто закончился в лёгких.

– Как ты заговорила, черт возьми! – прорычал он мне в ухо, его голос был полон отчаяния и чего-то ещё, чего я не могла понять.

– Мне нужно это знать!

Несколько секунд я молчала, пытаясь собраться с мыслями, настроить себя на то, чтобы рассказать ему.

– Почему я чувствовал твои губы, когда очнулся? – этот вопрос заставил меня вскинуть голову. Его глаза, что же творили его глаза.

Они загорелись таким сильным, таким мощным огнём, а хватка на мне только усилилась. Я продолжала изучать его, видя, что он зол, раздражён.

Неужели на меня?

Я снова опустила глаза, пытаясь справиться с бешено бьющимся сердцем.

– Ты отключился, – начала я, голос мой дрожал, – я не знала, что делать, а волки – я сглотнула от страха, вспоминая, – волки приближались – слёзы застилали глаза.

– Я выпустила свой огонь, он разгорелся сразу же, а остановить его я была не в силах. Везде был дым, ты не мог вздохнуть.

Я смахивала слёзы.

– Я пыталась привести в чувство, пока,я замолчала, не в силах продолжать.

– Пока не закричала, – закончила я,

– я испугалась за тебя, ты мог погибнуть. Не знала, что делать, но хотела спасти тебя, хотела помочь.

Вдыхала в тебя воздух, надеясь хоть так спасти– снова смахивая слёзы.

– Ты очнулся. Дальше всё. Я закончила, ощущая, как всё давит в груди, как слабость накатывает сильнее и сильнее.

Его молчание угнетало, становилось невыносимым, как и то, что он не размыкал своих рук, лишь сильнее сжимая меня.

– Испугалась за меня – повторил он, и я не понимала, зачем он спрашивает это, раз и так уже знает ответ.

Я из-за него сама не своя какой день, а он.

Лишь кивнула, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

– Отпусти, не нужно, – шептала я, чувствуя, как нарастает паника.

– Ответь, – повторил он. Я зажмурилась, понимая, что ещё немного, и точно провалюсь в бездну. Мне плохо, как же плохо.

– Ты уже слышал, – я коснулась его груди, но зря сделала это – меня опалило. Горячо, как же горячо от него!

– Ответь. Я отрицательно качала головой, понимая, что не смогу. Не смогу. Разве непонятно, что он творит со мной? Почему он не видит?

Почему так давит?

– Да, испугалась за тебя! – выкрикнула я, не выдержав.

– Испугалась, ведь ты стал мне дорог, так дорог, как никто другой. Я ни о ком думать не могу, кроме тебя! Будь ты неладен!

Я толкнула его в грудь, пытаясь заставить уйти, оставить одну.

Чтобы не было так больно.

Хьюго резко перехватил мои руки, его глаза уже горели зловещим огнём.

– Отпусти, не мучай меня, уходи, прошу, – прошептала я, ощущая его злость, его ауру, которая сжимала меня, как тиски.

Его взгляд было просто невозможно выдержать.

– Вчера я всё услышала, – продолжала я, пытаясь говорить ровно, а теперь прошу покоя.

Но он словно не слышал. Только смотрел. Я закрыла лицо руками, не в силах больше выдержать.

Резко он поднял моё лицо за подбородок, вглядываясь так пристально, что ноги подкосились.

В его глазах я видела бурю – гнев, боль, отчаяние.

– Уходи, прошу, – повторила я свои слова, уже плача.

Слёзы текли по щекам, размывая его образ.

Он сглотнул, на мгновение его хватка ослабла, и я почувствовала, как он отстранился от меня.

Затем он буквально выбил дверь, и в следующее мгновение я осталась одна.

Пустота, которая обрушилась на меня, была оглушительной.

Холод, который пронизывал, казался сильнее, чем любое физическое ощущение.

Стало больно, страшно.