Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 52

Хьюго

Я быстрым шагом шел вперёд, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Напряжение нарастало с каждой секундой.

– Ты был с ней, – голос Сэма прозвучал настороженно, словно он уже что-то понял.

– Не задавай вопросов, – отрезал я, стараясь подавить желание думать, думать, выдержу ли я.

Выдержу ли того, что хочу взять её в охапку и зацеловать до потери пульса. Я сглотнул, отгоняя эти мысли.

– Твоя аура, угомонись, – пытался достучаться до меня Сэм. Его слова лишь сильнее бесили, распаляя мою внутреннюю бурю.

– Советы мне не нужны, – ответил ему я, чувствуя уже запах Захария, его присутствие, которое вызывало лишь раздражение.

– Как долго он здесь? – спросил я у Сэма, остановившись. Чёрт! Я взъерошил свои волосы, пытаясь совладать с собой.

– С ночи приехал, никто не спал, – усмехнулся Сэм, оскалившись.

Значит, всем всё стало понятно. Ауру Альфы, сильного волка, никто выдержать не может. Она вырывается сама, контролировать её не получается.

Тем хуже. Всё знают, что было. Но меня и это не испугает. Собрав остатки самообладания, я вошёл в большой зал, где тут же встретил злой взгляд Гареда.

– Ты головой думал, когда совершал такое? – крикнул он, я усмехнулся, и разминал шею, словно готовясь к схватке.

– Хочешь возразить? – я сделал шаг в его сторону, чувствуя, как внутри всё кипит.

– Да, – Гаред не отступил.

– Зачем девчонке голову морочишь? Прекратил бы всё это, – он покачал головой, и его слова били прямо в цель, задевая самые болезненные точки.

– Я сам решу, ясно? – я взглянул на него, видя, как он качает головой, будто не веря моим словам.

– Мало того, что ей судьба принесла столько бед, – продолжил Гаред, и в его голосе прозвучала настоящая злость.

– А тут ты вытворяешь. Отступись. Ты вообще думал, что она невинная была? Ей ещё замуж потом выходить, когда вы разрушите связь.

От этой мысли, от этой картины будущего, когти на моих руках невольно появились, вырываясь наружу.

– У неё нет защитника, Хьюго, ты понимаешь? – пытался он достучаться до меня, его слова были полны искренней заботы.

– Кому она потом будет нужна?Его слова заставили меня зажмуриться. Он прав.

Абсолютно прав. Но я уже сам не понимаю, что творится со мной.

Желание обладать ею, защищать её, быть рядом, смешалось с пониманием того, что я могу её разрушить, уничтожить.

И этот внутренний конфликт разрывал меня на части. В груди всё сжималось, дышать становилось всё труднее.

– Это наши дела Гаред , нравоучений не нужно, займись своими делами, не для этого я тебя взял, – с этими словами, злой и подавленный, я плюнул в сторону.

Гаред покачал головой, а мой же взор упал на пожилого старика, что задумчиво смотрел в окно.

– Лучше сходи за ней, дав ему указаний, закрыл глаза, выдыхая.

– Зачем звал меня, волк? – спросил он, его голос был спокоен, но в нём звучала глубокая мудрость.

Я усмехнулся, сжимая кулаки.

Магическая сила исходила от него, ощущаемая мной мгновенно, словно тёплый, но настойчивый поток.

– Если ты уже сам не знаешь, что делать, – я сглотнул, ощущая, как его сила, древняя и могущественная, проникает в меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Видишь меня насквозь? – я развеял руками, чувствуя, как злость растёт ещё больше, не сдерживая себя.

Старик усмехнулся, стал задумчиво накручивать свои усы.

– Какое дело ко мне, если ты сам уже всё решил? – усмехнулся он, и я понял, что он всё знает.

– Если вы уже знаете, то мне нужно избавиться от этого, – я вздернул рукав, показывая метку, выжигающую мою кожу. Он усмехнулся, ехидно смотря на меня.

Откинул рубаху на пол, показывая её полностью.

– От истинности хочешь избавиться? – спросил он, и я кивнул ему. Его вопрос начал меня раздражать.

– А надо ли тебе это сейчас? – спросил он, застав меня врасплох.

Его взгляд был пронзительным, словно он видел меня насквозь, заглядывая в самые глубины моей души.

– Понравится ли тебе, что ты уже не будешь иметь на неё право? Не сможешь чувствовать её, видеть, – его голос звучал как насмешка.

– Понравится ли тебе, что кто-то другой – мой рык раздался сам по себе,неконтролируемый мной, этого он и добивался– кто-то другой сможет добиться её, ведь она будет без метки, будет иметь шанс быть любимой, но не тобой! – он ходил вокруг меня, явно нервируя, играя на моих самых уязвимых струнах.

– Мне плевать! – грозно и жёстко сказал я.

– Она этого хочет не меньше! – глаза старика сверкнули.

– Ведьма твоя истинная, сильная ведьма – словно не слыша меня, продолжал он.

– Говоришь, что хочет она, а спрашивал ли ты у неё? – я закрыл глаза, понимая, что начинаю злиться. Сильно злиться.

– Это обоюдное решение! – я взял его за грудки.

– Будешь помогать или нет?! – прорычал я, убирая свои руки.

– Злишься на мысли свои о ней, сам понимая, что уже другой, – усмехнулся он, и в злости я взъерошил свои волосы.

– Мне плевать, Захарий! Делай, что говорю!Монетами не обижу, защиту дам, что угодно, только избавь от этого! – сказал ему, видя, как он хмурится.

– Не боишься, что потом не будешь чувствовать её? – спросил он, не отставая.

– Нет! Это мой выбор и её! Я тебе сказал, что делать! – грубо ответил я, чувствуя, как гнев просто разрывает меня.

– Это истинная твоя, разве можно так обрывать связь, которая мощнее всего на свете? Ты же сам волк, должен это понимать! – не унимался он.

– Я уже сказал тебе! В своей душе рыться не дам! Мне эта связь ни к чему, как и ей. Всем так будет только лучше! – прорычал я, чувствуя, как моё терпение подходит к концу.

Хотелось разнести всё к чертям, лишь бы избавиться от этого гнёта, от этих мыслей, от этой связи, которая терзала меня изнутри?

– Не боишься, спросил он меня, скидывая свой кафтан.

– Нет, я уже всё решил, и своего решения изменять не буду ясно, сделал шаг к нему.

Он странно посмотрел на меня, с какой-то задумчивостью, словно пытаясь разгадать мои сокровенные мысли.

– Но ночь вы всё-таки вместе провели, – он покачал головой, поглаживая свой подбородок, и в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня напрячься.

Я зажмурился, сжимая кулаки, где когти уже подступили, готовые вырваться наружу. Не думал, что будет так. Слишком тяжело, слишком поздно что-то менять.

– И договор у вас уже есть, вижу это. Плохо это всё, но уже всё решено, не только вами, но и богами, – он стал расстилать покрывало на полу, и я сглотнул, следя за каждым его движением.

Воздух вокруг него наполнился странным, осязаемым напряжением.

Стоял столбом, пока не учуял малину.

Дверь скрипнула, я сглотнул, понимая, кто пришёл.

Но повернуться не решался. Только не смотреть на неё, тогда я смогу всё выдержать, только не смотреть.

Но всё пошло в бездну, я не выдержал ведь все-таки обернулся.

Сердце болезненно ёкнуло.

Мэди поджимала платок к груди, с волнением смотря на меня. Я сглотнул, ощущая, как перехватывает дыхание.

Её глаза, сама она.

Я видел, что она боится. Видел ещё что-то в её глазах, но не мог понять, что именно. Только и делал, что смотрел на неё, изучал, пытаясь уловить ускользающее значение её взгляда.

Смешная, невинная, хрупкая, беззащитная.

Эти слова крутились в голове, вызывая бурю противоречивых чувств. Закрыл глаза, часто задышав.

Всё правильно, я поступаю правильно. Ей не место рядом со мной, слишком опасно, да и тяжело будет с тем, кто не способен на какие-то чувства.

Метка заболела, сильно, тяжело, словно прожигая мою кожу. Она смотрит, словно в душу заглядывает.

Её глаза разбегались, мечась с меня на колдуна, стоявшего рядом. Она была испугана, и сильнее прижимала руки к груди, словно защищаясь от чего-то невидимого.

Я чувствовал пытливый взгляд Захария на себе, но не мог отвести глаз от неё. Нет, это не волк, не инстинкт истинности так действует. Это я сам. Я сам смотрю на неё, сам изучаю её.

Мышонок была невероятно красива. Это платье, что так облегало её стройную фигуру, словно было создано для неё, а её собранные волосы мягко обрамляли лицо, придавая ему ещё большую нежность.

Я сглотнул, ощущая, как в горле встал ком.

Никогда прежде я не видел её такой – такой хрупкой, такой нежной.

Принюхавшись, я уловил на ней свой запах, сильный, настойчивый, что безошибочно говорила: она принадлежит мне.

Взгляд мой упал на небольшое покраснение в области ключицы – след, оставленный мной в порыве страсти, глупый, но такой желанный знак моего права.

Я замер, не в силах оторвать от неё взгляд. Слишком прекрасна, слишком невинна, и эта невинность одновременно восхищала и терзала меня.

Моя аура вырывалась наружу, подавляя всё вокруг. Волки с жалобным скулением падали на пол, не в силах выдержать её натиска, но я не обращал на них внимания.

Всё моё существо было сосредоточено на ней.

Мышонок тоже ни на кого не смотрела, лишь на меня. Её щеки расцвели румянцем, а на глазах блестели слезы, отражая мой собственный внутренний шторм.

Как тут держаться, когда она такая.

Я чувствовал, как внутри меня нарастает буря, как инстинкты хищника борются с остатками разума.

Отвернулся, пытаясь обрести контроль. Всё правильно, правильно. Но эта правильность казалась горькой, она угнетала.

– Начинай, – твёрдо отрезал я, продолжая смотреть в глаза мышки.

Она дёрнулась от этих слов, её плечи опустились, как и глаза стали грустными, испуганными.

Мэди обняла себя за плечи, чувствую, что ей не комфортно, что она волнуется, вся трясется, и дрожит.

– Остальные пусть покинут помещение, кивком указал остальным на выход, никто перечить не стал.

– Пусть подойдёт твоя истинная, – приказал Захарий. Она шла к нам, и я сжимал кулаки.

Мышка опустила глаза, на меня не смотрела. Поравнявшись со мной, мы встали лицом к Захарию.

Он долго и пытливо смотрел на нас, словно изучая. Я бесился, бесился, что мельком смотрю на неё, слежу за её реакцией.

Каждый её вздох, каждое движение отзывалось во мне.

Я чувствовал её страх, её неуверенность, и это лишь усиливало мою собственную боль и растерянность.

– Протяните свои руки, где ваши метки, – сказал Захарий. Взглянув на метку Мэдисон, я увидел, что её рука дрожит, сильно дрожит.

– Не бойся, девонька, больно тебе не будет, – успокоил он её.

– Точно? – прошептала она, и Захарий посмеялся.

– Да, успокойся. Вижу, что страшно тебе, да и волнуешься, – продолжал он. Поднеся наши руки к себе, он закрыл глаза.

– Метка сойдёт не сразу, – пристально взглянул он на меня.

– Будет болеть несколько дней, это нормально, так что не пугайтесь.

Он стал колдовать, проводя руками над нашими метками одновременно с этим, что-то шептал на непонятном языке.

Я чувствую жжение в груди, сильное, болезненное, оно разрасталось с каждой секундой, словно огонь, поглощающий меня изнутри.

Это была не физическая боль, это была боль на другом уровне, затрагивающая самую суть моего существа.

В этот момент я заметил, как одинокая слеза скатилась по щеке Мэди. Моё сердце сжалось. Её боль, её страх – всё это отражалось во мне, смешиваясь собственными терзаниями.

Глубокий, низкий рык сам вырывается из моей груди, инстинктивная реакция на её страдание, на эту пронизывающую боль, что отзывалась во мне эхом.

Захарий продолжает смотреть на меня, его глаза сверкают с непонятной смесью понимания и чего-то ещё, чего я не мог до конца уловить.

Он что-то шепчет про себя, слова незнакомые, звучащие на каком-то древнем, непонятном языке.

Его взгляд перемещается с меня на мышку.

Долго,слишком долго смотрит на неё и хмурится, словно чём-то не доволен.

Та ойкает, резкий, испуганный звук вырывается из её груди, когда наши метки внезапно вспыхивают ярким, ослепительным светом.

Они красиво переливаются.

Волк внутри меня встрепенулся, словно разбуженный.

Запах Мэди, внезапно усилился, став почти осязаемым, заполняя мои лёгкие, будоража самые глубинные инстинкты.

Он был сладким, манящим, зовущим.

А затем внезапно пропал. Резко, без предупреждения, словно и не было его никогда.

Я стал принюхиваться, отчаянно пытаясь уловить хоть малейший след, но понимал, что не чую его, что нет запаха, который ещё мгновение назад заполнял весь воздух вокруг.

Это было похоже на внезапную потерю части себя.

Пустота, возникшая на месте знакомого аромата, была оглушительной.

Захарий медленно покачал головой, и странная, едва заметная тень улыбки появилась у него на лице.

В этой улыбке было что-то загадочное, словно он знал нечто, недоступное мне.

– Вот и всё. Я сделал, что ты просил, – с укором взглянул он на меня.

Мэди опустила руку, смахнув слезы. Я стоял как вкопанный, понимая, что всё.

Запаха нет, нет его. Я сделал то, что должен был, сделал то, что хотел. Но радости не было никакой.

Ничего не было. Думал, что станет легче, что так правильно, но сердце лишь ныло тугой болью, разрываясь от пустоты.

– Спасибо вам, – дрожащим, еле слышным голосом проговорила мышка.

Я взглянул на неё, видя, как она дрожит, как прячет от меня свои глаза, словно боясь моей реакции.

Достав мешок с монетами, я протянул колдуну, но тот не спешил их брать.

– Убери их, мне они ни к чему, – сказал он.

– Ты выполнил свою работу, бери! – настаивал я.

– Я уже дал тебе ответ. Спасибо ведьмы мне было достаточно, – сказал он, качая головой.

– Ты самолично разрушил вашу связь, волк. Будешь ли теперь спокойно спать? Ведь у вас могло быть счастливое будущее. – я сжал ладони до побеления костяшек, ведь злость была очень сильной.

Но не на него, а на себя, что я продолжаю думать о ней, о том, чего лишился.

– Я сделал, что должен был. Не тебе меня учить, – ответил я ему, с ноющим сердцем. Каждое слово давалось с трудом, словно вырывалось из глубины души, полной боли и сожаления.

Я чувствовал, как моя собственная боль становилась всё невыносимее, как реальность обрушивалась на меня всей своей тяжестью.

Глава 53

Мэдисон

Я зажмурилась, слезы самопроизвольно брызнули из глаз. Я не ощущаю его, совсем не ощущаю.

От этой пустоты боль становилась ещё сильнее. Сглотнув, я пыталась сдержаться, но это было выше моих сил.

Внезапно стало холодно, и меня охватило чувство необъяснимой тревоги.

Больно. Как же больно от этой осознанной потери. Он всё-таки сделал то, чего хотел.

Смахнув слезы, я старалась не смотреть ему в глаза. Не могу. Просто не смогу. Если встречусь с ним взглядом, заплачу сразу же.

Захарий смотрел на меня странно, словно видел насквозь.

Он медленно осмотрел меня с ног до головы, затем покачал головой, будто что-то понял.

Хьюго выругался, и я вздрогнула от его резкости.

Его слова о том, что он сделал то, что должен был, отзывались в моей душе новым витком боли

– Ваша связь пропадёт. Хьюго больше не чует твой запах, потому что он скрыт для него, – тихо сказал Захарий.

– Ты можешь выбрать любого мужчину, которого посчитаешь достойным.

Я слабо закивала головой, понимая, что никто мне не нужен кроме него. Никто другой не сможет заполнить эту пустоту, которая образовалась в моей душе.

– Этому не бывать! – голос Хьюго был резким и полным злости. Я взглянула на него, совершенно не понимая, что происходит.

– Это не тебе решать, – прошептала я, чувствуя себя неловко под его прожигающим взглядом.

Его глаза продолжали бурить меня насквозь, и я ощущала, как он пытается прочитать мои мысли.

От этой странной, необоснованной ревности мне стало не по себе.

– Сразу побежишь искать себе кого-нибудь, – бросил он, и я пошатнулась от его слов.

Почему он так говорит, если видит меня насквозь, если понимает, что я не такая? Сжала ладони, пытаясь не показывать, как сильно его слова ранят.

Уже всё кончено. Мне остаётся только принять это, как бы больно ни было.

– Даже если и побегу, то тебя это больше не касается, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности.

Он повернулся ко мне всем корпусом, и я смутилась, почувствовав, как пылают мои щеки.

Он тяжело дышал, его взгляд, полный смеси боли и желания, прожигал меня насквозь. Но он больше не имел права ни на что.

Отвернувшись, я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от его глаз, от его слов, от этой невыносимой правды.

Я думала, что сильнее. Но как тут справиться, когда твой любимый не принимает тебя, отказывается от тебя?

Но я должна помнить, что была согласна на это изначально. Я знала, на что шла.

Он молчал, но я спиной ощущала его напряженный взгляд.

– Мэдисон – голос Захария, тихий и проникновенный, заставил меня вздрогнуть и посмотреть на него.

– Мне нужно с тобой поговорить. Окажешь мне честь? – спросил он, и я слабо кивнула. Опустив глаза, я прошла мимо Хьюго, ощущая, как невыносимо дрожу от его взгляда.

Мы отошли в другое помещение, в кабинет моего отца.

Я сглотнула, закрывая глаза на миг, собираясь с силами, прежде чем столкнуться с тем, что ждало меня там.

Я крепче обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь, и вопросительно уставилась на Захария.

Его появление и его слова вызвали во мне смятение. О чем колдун хочет со мной поговорить?

– Ты сильная ведьма, Мэдисон. Вызываешь уважение, – его голос звучал искренне, – ведь я знаю, кем ты приходишься Верховной.

От слов о моей тёте я лишь слабо кивнула.

Его взгляд вдруг стал настороженным, почти обеспокоенным, когда он подошёл ближе. Он остановился напротив, внимательно изучая моё лицо.

– Болит ли у тебя что-нибудь? – спросил он, и я уставилась на него, недоумевая.

Он говорил так серьёзно, так искренне, что я не могла отделаться от мысли, что он видит что-то, чего не вижу я.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком и прислушалась к своим ощущениям.

В последнее время в груди действительно ощущалось какое-то странное давление, необъяснимое.

Мне стало не по себе. Зачем ему это нужно знать? Я отрицательно покачала головой, пытаясь убедить себя и его, что всё в порядке.

Не нужно его волновать. Это просто простуда, я сама как-нибудь разберусь.

– Но я вижу другое, Мэдисон, – его голос звучал напряжённо, – я вижу тяжесть здесь, но не понимаю её причин. Не понимаю, откуда она возникла – он вздохнул и начал нервно ходить из стороны в сторону, пугая меня ещё больше.

Что он имеет в виду? Руки дрожали, и я сама начинала волноваться.

Его слова пугали, они словно предвещали что-то ужасное.

Захарий резко остановился и с сожалением посмотрел на меня.

– Ваше решение о разрыве связи было обоюдным – его вопрос застал меня врасплох.

– Да мы договорились, – прошептала я, сглотнув.

– Что нам это нужно обоим. Мой голос дрогнул на последнем слове. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с обречённостью.

– Слишком поздно я приехал, так поздно. Если бы раньше – он замолчал, и я почувствовала, как шок нарастает. Что о хотел сказать?

– Нельзя тебе огонь свой использовать больше, ни при каких обстоятельствах! Услышь меня и пойми, нельзя! – его слова прозвучали как гром среди ясного неба, проникая в самую душу и оставляя после себя лишь холод.

Я вопросительно уставилась на него, когда он резко схватил меня за руки.

Его пальцы впились в мою кожу, но я не чувствовала боли, только нарастающий страх.

– Запомни, дочка: огонь отныне враг твой, – его голос дрогнул– используешь его, пробудишь то, что так жаждет выхода. Запомни, поняла?

Он тряхнул меня по плечам, заставляя закивать головой, хоть в голове и царил полный хаос.

Мысли путались, одна за одной пугая ещё больше.

– Не хотел я тебя пугать, но нужно, чтобы ты уяснила и уехала. Подальше отсюда. Не место тебе здесь, слишком опасно. Очень опасно– он тяжело вздохнул, его взгляд наполнился глубоким сожалением.

– Эх, если бы раньше я приехал бы, ещё можно было что-то сделать, а сейчас– он с горечью посмотрел на меня, вызывая ещё большее недоумение и страх.

– Ты поняла меня? – спросил он. Я кивнула, но мысли путались. Уехать? Уехать от Хьюго? Я сглотнула, понимая, что так будет лучше.

Я не буду ранить своё сердце ещё больше. Но как же я буду скучать. Скучать по нему буду неимоверно.

Смахнув непрошеные слезы, я взглянула на колдуна.

– Всё так плохо? – прошептала я, не в силах сдержать вопрос.

–Неужели у тёти получилось забрать мою частичку магии?

Захарий резко поднял голову, его лицо скривилось, словно от сильной боли.

– Не могу понять, но странность в тебе есть. Опасность на тебе, дочка, большая опасность, – он снова тяжело вздохнул, – поэтому езжай туда, где тебя не достанут, где никто не узнает, где ты живёшь, желательно подальше отсюда. Даже от него. Даже от того, кого твоё сердце так любит. Не место тебе здесь пока.

Я снова зажмурилась, закрывая лицо руками. Внутри всё сжималось от страха и отчаяния. Я чувствовала себя загнанной в потерянной и совершенно одинокой.

Шмыгнув носом, я вытерла слезы. Чувство опустошения смешивалось с благодарностью.

– Спасибо вам, – прошептала я, видя, как Захарий тяжело вздохнул.

– Такая молоденькая– он странно взглянул на меня, снова изучая, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое от моих собственных глаз.

– Не время вам быть вместе, пока не время. Вижу, что любишь его, твоё сердце уже принадлежит ему, но не время. Оно придёт, только немного позже.

Я горько улыбнулась. Понимая, что вряд ли это случиться. Хотя так хотелось верить, так хотелось, чтобы Хьюго открылся своим чувствам.

– Хьюго не хочет этого. Он отстранился от меня, я сделаю то же самое, – я запнулась, пытаясь сдержать новый приступ боли, – хотя мне больно это видеть.

Захарий подошёл ко мне, его руки мягко легли на мои. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

– Всему своё время, дочка. Главное, послушай то, что я тебе сказал. А там судьба сама распорядится, что с вами делать.

– Как мне быть, куда ехать дальше. – спросила я, чувствуя себя совсем потерянной.

Он задумался на мгновение, а затем его лицо озарила улыбка.

– Поехали со мной, дочка. К сестре своей отвезу. Хорошая женщина, да и живёт далеко отсюда.

Примет тебя, да и помощница ей ой как нужна будет, – он тихонько посмеялся, и эта неожиданная лёгкость в его голосе вызвала на моём лице ответную улыбку.

– Спасибо вам, – прошептала я, обнимая его. Чувствовала, как мое сердце сжимается от боли, от услышанных слов.

– Можно я побуду одна? – спросила я, встретившись с ним взглядом. В его глазах я увидела понимание, и это немного успокоило меня.

Захарий оставил меня. Едва дверь за ним закрылась, как слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули из меня безудержным потоком.

Я закрыла рот рукой, пытаясь заглушить надрывный плач, который вырывался из груди.

Вся эта информация, вся эта правда навалилась на меня с такой силой, что я чувствовала, как меня затягивает в бездну отчаяния. Как же мне быть?

Я подошла к стулу, облокотившись об него, чтобы не упасть.

Ноги подкашивались, слабость окутала меня, давя и изматывая. Папин кабинет. Неужели я больше никогда не увижу его снова? Эта мысль причиняла новую волну боли.

Внезапно скрипнула дверь. Я насторожилась, но не оборачивалась. Я знала, кто пришел. Зачем?

Зачем Хьюго зашёл? Зачем он делает мне больно одним своим видом, своим присутствием?

– Это правда? – спросил он. Мне нужно было повернуться, посмотреть на него, но я боялась.

Боялась увидеть в его глазах то, что уже поселилось в моем сердце – боль, разочарование, а самое главное холодность. Я боюсь увидеть его холодные глаза.

– Что, спросила я, не узнавая свой голос. Мои чувства никуда не делись, хотя связь убрали. Я продолжаю его любить, даже несмотря на обиду.

– Что ты уедешь с Захарием, – его голос был грозным, рычащим, полным злости. Каждое слово словно ударяло по мне.

Я смахнула очередную слезу и сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Правда, – прошептала я, слыша его низкий, утробный рык.

– Он предложил мне поехать с ним, я согласилась, – продолжила я, голос дрожал.

Зачем он это спрашивает? Зачем стоит надо мной, словно надзиратель? Его присутствие давило, усиливая мою собственную боль.

– Поедете завтра, чтобы сегодня всё успели приготовить к вашему отъезду, – произнёс он, и я зажмурилась, слыша, как тяжело и надрывно он дышит. Казалось, каждое слово даётся ему с неимоверным трудом.

– Хорошо, – только и смогла ответить я на его слова. Внутри меня всё кричало, но я была слишком опустошена, чтобы выразить это.

Он снова причинял мне боль, но я уже не могла сопротивляться.