Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 22

Мэдисон

Мысли путались, когда я хотела сказать ему всё, что думаю. Как он может себя так вести? Ужасный мужчина, которого мне послали. Его взгляд мешал, ведь он смотрел так, словно в душу заглядывает, а это смущает до дрожи.

Сглотнув, я сунула ему листок, чтобы он понимал и знал, что у меня тоже есть чувства, что он не имеет права говорить такое мне.

Он усмехнулся, с прищуром в своих глазах, взглянув на меня.

– Думаешь, мне это интересно? Он сжал листочек, скомкал его и выкинул на пол. Моё возмущение отразилось на лице, ведь как он может так поступать?

Я зло взглянула на него, закрывая глаза, чтобы не расплакаться при нём.

Стала писать снова, показала ему, как заметила, как он озверел.

– Ты ни о ком думать не способен, кроме себя, было написано мною.

– Не думаю, значит? Он оскалился, загоняя меня в ловушку. Я столкнулась со столом, когда он встал напротив меня, перекрывая путь к отступлению. Бабушка Ирма не вмешивалась, лишь смотрела на нас, и я не понимала, почему она не помогает, вдруг он что-то сделает? Сердце колотилось в груди.

– О тебе я буду думать в последнюю очередь, я сжалась вся под его напором. Он был слишком близко, так близко, что его запах, его тепло, его ярость ощущались почти физически.

Слишком близко ко мне, даже очень близко, угрожающе близко. Я закрыла глаза, пытаясь унять свою дрожь, но не получилось. Он это знает, вдруг тоже чувствует мои эмоции?

Резкий, оглушительный стук в дверь прервал нас.

– Сейчас, сейчас! – заговорила бабка Ирма, метнувшись к окну. Выглянув наружу, она резко побледнела.

– Ведуны! – сглотнула она, ее голос сорвался до шепота, когда она посмотрела на волка. Тот сжал руки в кулаки, даже не моргая, уставившись на меня, и в его глазах вспыхнуло что-то новое, помимо привычной злости – тревога.

– Быстро в погреб! Она стала суетиться, ее движения стали лихорадочными, когда она откинула тяжелую крышку погреба, открывая темноту.

– Волк, не медли! – крикнула она на него, ее голос был полон отчаяния. Я сама хотела полезть первой, но меня опередили. Он прыгнул вниз, исчезнув в темноте, и я сглотнула, чувствуя, как страх парализует меня.

Призвав силу, мои огоньки полетели, освещая погреб.

– Девочку нашу держи, волк, хочешь, чтобы сломала себе что-то! – крикнула Ирма, подталкивая меня вперед. Этого ещё не хватало!

Меня от него коробило, а тут.

Я схватила Ирму за руку, с волнением взглянув на нее, волнуясь о том, что ей смогут что-то сделать.

– Не бойся, всё хорошо будет, иди, пока не вломились, кивнула она мне, и я, осторожно начала спускаться по шатким ступеням. Нога соскользнула, я потеряла равновесие, и мое сердце ухнуло в пятки. Я бы упала, но сильные руки Хього, словно поймали меня.

Я не решалась открыть глаза, зная, что увижу там лишь злость Хього, его презрение.

– Долго мне тебя держать, ведьма? Его низкий, рычащий голос заставил меня распахнуть глаза.

Наши лица были очень близко, слишком близко. Его лицо в освещении огоньков.Я почувствовала его дыхание на своей щеке, жар его тела. Он сглотнул, его кадык дёрнулся, и я, словно зачарованная, завороженно смотрела в его глаза, как это делал и он.

Слишком пристально, слишком изучающе, словно он пытался прочитать мою душу. Ком образовался в горле. В этот момент я забыла обо всем.

Опомнившись, я резко отпрянула от него, спускаясь. Пошатнувшись, дотронулась до шершавой, холодной стены погреба, чтобы не упасть окончательно. Голова резко закружилась, и меня охватила дрожь.

Погреб был небольшой, тесный.

Хьюго стоял напротив меня, сверля глазами, и я чувствовала его пронзительный взгляд на себе. Ладошки вспотели, я нервно вытерла их об подол платья. Послышались голоса, так отчётливо было слышно, что стало не по себе. Я волновалась, вдруг они что-то сделают с Ирмой? Тогда я это себе точно не прощу. Никогда не прощу, если по моей вине случится что-то плохое.

– Ведьму ищем мы, беглая она, предала клан, с волком убежала, послышалось снаружи, и я сглотнула. Это всё ложь! Как они могут говорить такое? Я взглянула на волка, который с ухмылкой смотрел на меня, чем только выводил из себя ещё больше. Его самодовольный вид лишь усиливал моё раздражение.

– Не видела никого, внучек, старая я, ты что, из дома не выхожу, на замки закрываюсь, кого я увидеть могу, послышался притворно слабый голос Ирмы. Моё сердце бешено колотилось в груди, не переставая.

Внезапно Хьюго придвинулся ближе ко мне, и я в недоумении взглянула на него.

– Боишься, ведьма? – прорычал он, его голос стал низким, глубоким, странно смотря на меня. Словно волк, ведь его зрачки изменились, став как у хищника. Я облокотилась об стену, когда он встал ещё ближе, почти вплотную. Что он творит? Воздух между нами стал густым от напряжения.

– Правильно делаешь. Думаешь, тебе поверят, после всего? – не прекращал он. Я закрыла глаза от злости, чувствуя, как слезы жгли, но я не позволяла им пролиться.

Он в какой-то степени прав, но это всё из-за него, это он всё начал! Если бы не он. Я зло посмотрела на него, он же поставил руку над моей головой, прижимаясь к стене, чтобы не касаться этого ужасного волка. Его близость пугала.

Вздохнула. На груди тяжело, больно и невыносимо. Я не понимала, что мне делать, если тётя ищет меня. Неужели сила нужна ей настолько, что она хочет её забрать? Но ведь она должна понимать, что если сделает это, то я иссякну. Ведьма без силы просто ничтожна, всего лишь тень.

– Она племянница Верховной! – услышала я сверху, и моё сердце пропустило удар. Ведь Ирма не знает этого! Что, если ей пообещают богатство, от которого она отказаться не сможет? После которого сразу выдаст нас? Вот бы где-нибудь остановиться, чтобы меня не нашли. Чтобы и этого волка поблизости не было, который портит всё, само его присутствие меня выматывало.

– Твой страх такой явный, что раздражает, перестань, мышка, услышала я его низкий голос рядом. Я дёрнулась, случайно задевая банку с огурцами, стоявшую на полке. Она упала, разбилась с оглушительным звоном, и по полу растеклась соленая жидкость, смешиваясь с осколками.

Сердце ушло в пятки, я со страхом взглянула на Хьюго, который выругался сквозь стиснутые зубы.

– Чёрт! – прорычал он, вжимаясь в меня ещё больше. Его тело стало напряжённым.

Моё сердце колотилось в груди. Я стала дрожать сильнее из-за страха быть пойманной.

– Уйми свою дрожь, прошептал он мне на ухо, обдавая своим горячим дыханием, от которого по коже пробежали мурашки. Его голос, низкий и хриплый, каким-то странным образом пытался успокоить, но лишь усиливал моё замешательство.

Послышался скрип сверху, словно кто-то проверял крышку погреба. В панике я схватилась за Хьюго, буквально вцепилась в него, сжимая его рубашку в своих руках, и прижалась к его широкой груди.

– Слышали шум? – сверху прозвучал напряжённый голос.

Хьюго наклонился ещё ниже, что я замялась, ведь не ожидала. Наши глаза встретились, и его взгляд пронзил меня насквозь. Этот волк пристально наблюдал за мной, изучал, а я же не могла оторваться от него. Его глаза так горели, что невольно можно было обжечься. Почему он так смотрит, если ненавидит меня? Он должен не смотреть, я не хочу, чтобы он так смотрел, чтобы его взгляд проникал так глубоко.

Я сглотнула, когда он убрал мешающую прядь волос с моего лица, заправляя её за ухо и задевая мою щеку костяшками пальцев. Его прикосновение обожгло. Его взгляд тут же изменился, стал более сосредоточенным, почти хищным. Я же продолжала держаться за него, будто это спасёт меня.

– Наверное, показалось, голубчики, банка взорвалась, услышала я голос Ирмы, который помог мне выйти из непонятного состояния. Я убрала свои руки, закрыв глаза, пытаясь прийти в себя. Частое дыхание волка мешало, его горячее дыхание обдавало моё ухо, заставляя меня всю сжиматься.

– Ещё раз дотронешешься, не посмотрю, что девочка, грубо прошептал он, обдавая своим дыханием.

Лишь согласно закивала головой, чтобы он успокоился, чтобы так не реагировал на меня. Неужели это всё из-за метки, которая связывает нас?

Резко открыли крышку погреба, и раздался голос Ирмы.

– Ушли, проверила, можете выходить, – шепнула она, в её голосе слышалось облегчение.

Хьюго сглотнул, наконец отойдя от меня, и я облегченно вздохнула, когда он отошёл. Жар от него был такой явный, что мне стало даже не по себе.

– Мэди, волк-то наш тебя не задавил? Доля улыбки появилась на моём лице, когда спросила бабушка Ирма. Я прошла к лестнице, поднимаясь наверх. Хьюго уже стоял, облокотившись об стол, о чём-то размышляя, его взгляд был устремлён в никуда.

Я села на край стула, закрыв глаза. Что теперь делать, я даже представления не имею. Как быть? Моя голова была пуста, наполнена лишь усталостью и страхом.

– Что говорили? – спросил грозно волк, и я передернула плечами от его резкого голоса. Ирма села напротив меня, взяв за руку, её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

– Вас ищут, говорят, что беглые вы, грустно улыбнулась она, и в её глазах мелькнула тревога.

– Мэди, твоя тётя Верховная? – спросила она, и я потупила взгляд. Согласно кивнула ей, ожидая ужасной реакции на себя, осуждения или отторжения. Но она только сильнее сжала мою руку, словно пытаясь подбодрить.

– Как же так, почему тогда всё это делает, я ощутила взгляд волка на себе, что мне было непонятно. Почему он смотрит? Что он чувствует?

Взяв карандаш, я принялась писать, но было стыдно. Не за себя, нет, а за тётю, что она так поступает со мной, проявляет такую жестокость и жадность.

– Ей нужна моя сила, я ей не к чему, только моя магия, прочитала вслух Ирма.

– Бестыжая, отнимать силу у своей кровинушки, да ещё и таким ужасным способом, как она смеет! Она ударила по столу несколько раз, её голос дрожал от возмущения. Я грустно улыбнулась, закрывая лицо руками. Я так устала от этого всего, хочется сбежать туда, где меня никто не знает, чтобы спрятаться, затеряться, стать невидимой.

– Ты и с силой ей не нужна была, подал свой голос Хьюго, и я взглянула на него. Злость кипела внутри, она переполняла меня. Я подскочила, не контролируя себя, и ударила его по лицу, видя, как он мгновенно гневается, его глаза вспыхнули. Но мне было уже всё равно.

Он не понимает, что творится у меня в душе, думает, что мне легко, когда такое происходит. Хотя у него только одна месть на уме, больше ничего. Никаких проблем у него больше нет, только злость, вечная, пожирающая злость на ведьм.

– Мэди! Я не слышала никого. Забежала в комнату, закрыв дверь, и скатилась по ней на пол, закрывая лицо руками. Ужасные волки, всё из-за них! Может быть, я бы и говорила, если бы не они, если бы их присутствие не душило меня, не сковывало моё тело и голос. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой загнанной.

Глава 23

Хьюго

Сжимаю кулаки, смотря на закрытую дверь, за которую ушла мышка.

Щека горит, но для этой боли мне всё равно, она ничтожна. Не эта боль мучает меня, а другая, та, что раздирает изнутри, причиняя дискомфорт. Сглотнул, взъерошив свои волосы.

Там, в погребе, не мог от неё оторваться, тянуло к ней, непреодолимое желание наблюдать, изучать, впитывать в себя каждый её жест, каждый взгляд. Она боялась, так явственно это делала, выдавая себя каждой клеточкой тела.

Неужели боится, даже если это её клан, зачем? Из-за своей силы, которую потерять может, Вальтер ведь говорил, что у сильных ведьм силу забирают, да и старая ведьма тоже.

Сглотнул, садясь обратно за стол. Эта мышка, до чего же она довела меня.

– Глупый, до чего же ты глупый, говорила старуха, и я усмехнулся, смотря на неё. Как будто она знала, что происходит в моей голове.

– Не смотри на меня так, волк. Девку довести не дам, и так вчера из истерики вытащила, продолжила она, и я оскалился, откинувшись на спинку стула. Ещё не хватало, чтобы меня в чём-то обвиняли.

– Она боится всего на свете, мне плевать, сказал ей.

Старуха внимательно и долго смотрела на меня, пронзая своим взглядом, пока не хмыкнула.

– Знаешь, почему у неё голоса нет? Спросила она, и я отрицательно покачал головой, не скрывая любопытства. Это заинтересовало меня.

– Ну да, если бы знал, может быть и помягче с ней был, она усмехнулась,сказав это. Ведьма вздохнула, поправив платок на голове.

– Волки, из-за волков это всё,произнесла она, и мои глаза округлились, когда она это сказала.

– Что волки?– переспросил я, и в голосе моём слышалась злость, которая непонятно откуда появилась. Она усмехнулась, стала замешивать тесто, не обращая на меня внимания. Её слова эхом отдавались в моей голове.

– Она не рассказала, знаю только, что волки, боится их. Что сделали тут уже никто не знает, сказала Глаша, и её слова заставили меня задуматься.

– Значит, не так сильно боится, констатировал я, откусив яблоко, чтобы хоть как-то скрыть смятение. Старуха скривилась, досадно качая головой.

– Не понимаешь ничего,не унималась она.

– Она истинная твоя.

– Мне не нужна такая истинная, резко ответил я.

– Уже один раз видел, что творит эта истинность, какую боль приносит. Мне такое не надо. Я стукнул по столу, не в силах сдержать гнев, прорвавшийся наружу.

– Она ведьма, я никогда не приму её.

– Хотя, что ты понимаешь, ты сама-то ведьма,усмехнулся я, но Ирма, казалось, не обращала внимания. Она тяжело вздохнул.

– Что, виновата она, что ли, что ведьмой родилась? Думаешь, легко ей? – спросила она, и в её голосе слышалась горечь.

– Родная тётя силу забрать пытается, ни во что не ставит. Где это видано, её променяли на власть?

Думаешь, легко? А ты тоже хорош, мужчина, такое позволять не должен.

Она замолчала, и её слова эхом отозвались в моей голове.

– Душа её слишком чистая, слишком светлая для этого мира, чтобы хоть как-то ему противостоять. Её могут поймать в любой момент. А она огня своего боится, ведь кому её учить то было. Всё отвернулись, использовали, заперли. Разве о таком она мечтала, Ирма вздохнула.

– Она ещё ничего не видела, а уже из неё хотят выкачивать всю магию.Все за неё решили, а она другого хочет.

Я нахмурился, её слова задели меня, в груди заныло, хотя я не понимал, почему. Метка моя заболела, давая о себе знать, отзываясь болью.

– Ты хоть знаешь, что бывает с теми, у кого силу забрали? – продолжила Глаша, и я отрицательно покачал головой, хмурясь.

– Так и думала, что не знаешь. Знал бы, может, поумнее и был, сказала она, продолжая месить тесто.

– Что бывает? Договаривай раз начала, жёстко спросил я у неё, чувствуя жжение, которое разливается в груди, сводя с ума. Мышка не даёт мне покоя, даже думать нормально не могу, не могу выбросить её из головы.

– Пустая оболочка от ведьмы остаётся, только и всего. Выгорает она, это плохо для здоровья. Где это видано, чтобы ведьма без силы? Фамильяра теряет она своего, без него не сможет, он силу её подпитывает,она вздохнула, качая головой, словно сочувствуя Мэди.

– Понимаю, что ведьмы причинили тебе вред, волк, но не она. Она ничего тебе не делала, совершенно ничего, да и не знаешь ты её, её слова, казалось, проникали в самую душу.

Я закурил, не спрашивая разрешения, от злости. Её слова были логичны, но боль не проходила внутри, она никуда не исчезала, и моя злость на ведьм не могла улетучиться, даже если одна из них не такая.

– В ней течёт кровь её тётки, которая убивает всех вокруг, всех без разбора, ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. Старушка вытерла руки, присев, и в её глазах я прочитал осуждение, но отступать было некуда.

– Не она убила, сынок, сказала Глаша, взяв меня за руку.

– Не она виновата, что истинная твоя, не она. Думаешь, ей это надо было? Зачем? Она волков боится, а тут ты нарисовался, истинный её. Её страх можно сразу по глазам увидеть, она ещё не видела жизни, раз при дворе была. Её тётя коварна и зла, а она смогла пронести свою чистоту через столько лет.

– Не поддалась искушению, не стала такой, как эти проклятые. Она осталась собой, это важно, волк. Она не прогнулась, знаешь, какая власть, сила, мощь открывается. С её силой можно было подчинить кого угодно, не только волков. Все земли были бы их. Но она ничего такого не делает, подумай над моими словами.

Она поднесла картошку, протянув её мне.

– Раз сидишь, чистить будешь. Наша девочка пока пусть отдохнёт, придёт в себя, а ты подумай, подумай.

Я усмехнулся через силу, взял картошку, начал чистить. Благо, это я умел. Кто-то же должен был помогать маме, и это ноша легла на нас с Логаном.

Мои пальцы ловко скользили по клубням, снимая кожуру, но разум был далёк от этого.

– Мне не нужна истинная, ясно. Я избавлюсь от этой связи, и пусть она идёт на все четыре стороны. Мне она ни к чему. Если я решил, значит так и будет, строго и грозно сказал ей, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. Вижу, что она поджимает губы, явно не соглашаясь со мной, её взгляд полон печали.

А внутри меня бурлит огонь, ведь её слова задели, задели ещё как, хотя не должны были. Не думал, что так будет. Неужели я ошибался в ней изначально, неужели не разглядел эту чистоту, про которую она так говорит? Мой волк довольно заурчал где-то в глубине души, я же шикнул на него, пытаясь усмирить.

Мне должно быть плевать, хоть и сердце ноет из-за своих слов, но я поступаю правильно, ведь она не должна меня волновать. Не должна. Это ведьма, а ведьмы – зло. Но что-то внутри меня не давало покоя, что-то шептало, что Ирма рава.

–Слышала я, что альфа северных земель с ведьмой, я усмехнулся, вспоминая брата. Логана не видел несколько недель, после того, как он уехал. Наши пути разошлись. Он нашёл свою ведьму, когда я уехал на поиски.

– Это мой брат, мои слова заставили её глаза округлиться, ведь она явно не ожидала этого услышать. В её взгляде промелькнуло удивление.

– Брат твой с ведьмой, значит? И принял ли ты её? – она прищурилась,

Я же вспоминаю всю боль брата, которая была, их страдания.

– Она мне как сестра, ведь доказала, что достойна. Я долго буду помнить безжизненный взгляд друга, когда он её еле спас, еле вытащил из лап смерти. Это не забудется, я видел как ему больно, и только из-за любви к нему принял её– я сжал нож посильнее, срезав часть картошки, ощущая, как мои пальцы сжимаются до боли.

– Достойна, значит, а Мэди наша не достойна быть подле тебя, в её глазах я увидел намёк на сочувствие, но я не нуждался в нём.

Я оскалился.

– Мы вместе с ней решили, что эта связь нам не нужна, поэтому не лезьте, строго отчеканил я.

– Упрямый, до чего же упрямый. Ну ничего, судьба сбавит с тебя эту спесь, потом ещё жалеть будешь.

– Проклинаете? – я наклонил голову, чувствуя.

– Я ведунья, сынок, она отрицательно покачала головой.

– Видеть могу, не всё, но могу. И разглядела в ней чистую душу, не виновата она, ни в чём. Ты обвиняешь зря её.

– Твой брат молодец, её голос смягчился, и я почувствовал, как гнев немного отступает. – Слышала я эту историю. Жалко истинную его, что так поступили, так бесчеловечно. Но они смогли всё пройти, раз сейчас вместе, сказала она мне, и в её словах звучало искреннее сочувствие.

– Она детей не может иметь, Логан уже не знает, что делать. Разве это счастье? – выпалил я, поддавшись вперёд.

– Ты не понимаешь, сынок,её усмешка снова появилась на лице, оскалившись.

– Твой брат, видно, видит больше, чем ты.

– И глава твой Вальтер, также с ведьмой своей союз составил, хотя он ваш глава.

– Они смирились с этим. Я же не намерен. Так что прекрати говорить о моих близких. Я принял их, сделал то, чего они хотели, но никто не сможет залатать мою боль здесь. Думаете, легко было мне, когда я отца потерял, а мать, истинного своего.

У неё душа умерла, только мы с Логаном держали её. Только из-за нас она продолжала жить, её глаза каждый день были красные. Я, думаете, хотел это видеть? Мой отец должен был научить меня обороту, должен был передать все свои знания.

А мы всё сделали сами, его не было в моей жизни. Мама одна растила нас. Я же не мог смотреть на это и мириться с тем, что эти ведьмы продолжают убивать ни в чём не повинных людей. Мне хватило. Я пообещал себе, что отомщу, значит, сделаю это. И никто меня не остановит.

Даже истинная моя. Она знает, что её тёте не жить, я сделаю всё для этого, ясно.

Я откинул нож, вставая. Стул с грохотом упал на пол. В дверном проёме я заметил мышку. В глазах ведьмы появились слёзы, она с волнением смотрела на меня. Мне не нужна была ничья жалость. Ничья. Тем более той, чья тётя это всё совершила. Я вышел в коридор, садясь на пол. Воспоминания душили.

Но меня это не волновало. Я снова окунулся в детство, в тот день, когда его не стало, когда я увидел взгляд мамы и всё понял. Хотя не должен был, ведь был ещё слишком мал. Но дотукал, сообразил. Жизнь моя прервалась. Я не могу с этим смириться.