Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 40

Хьюго

Дни тянулись бесконечно долго. Не видел её, специально не видел, чтобы не будить то, что она пробуждает во мне, ту дикую, первобытную страсть, тот огонь, который грозился спалить всё вокруг.

Не будить зверя, который так хочет свою пару, жаждет её прикосновений, её взгляда, её дыхания.

Сглотнул, теребя в руках её кулон, ощущая на пальцах знакомый холод металла.

Сколько дней прошло, не считал, но всё они казались серыми, скучными, лишенными смысла.

Я старался занять себя чем-нибудь, упирался в дела, в тренировки, в любую работу, только чтобы не порываться к ней, не броситься сломя голову, забыв обо всём на свете.

Захарий ещё едет, что-то случилось в дороге, и это раздражает. Задерживается, а время идёт, и с каждым днём всё сложнее сдерживать себя.

С каждым днём эта тоска, эта жажда становится всё сильнее.

Даже ночью не могу уснуть, ворочаюсь в постели, думая о ней, о её глазах, о её губах, о её запахе.

– Мышонок, – прошептал в тишине, сжимая её кулон, вкладывая в это слово всю свою нежность, всю свою боль.

Закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Сижу в кабинете её отца, среди этих бездушных бумаг, и думаю о ней, о её хрупкости, о её упрямстве.

Замок почти привели в нормальное состояние, но это слабое утешение. Хоть это и радует, но на душе тоска, гнев и ярость бушуют, требуя выхода.

Куча бумаг лежит на столе, письма от семьи.

Логан зовёт к себе, не понимая, почему я пропал, почему не отвечаю.

Вальтер волнуется, что я долго задержался.

А от Майка вестей никаких, и это тоже злит, заставляет ещё сильнее сжимать кулон.

Каждый день мне докладывают про мышку, что она делает, где она, чем занимается.

В основном сидит в своих покоях, читает.

Вышивает, усмехнулся, вспоминая, что слуги передали её просьбу, смешно так, просила купить для неё немного ниток, а я, как безумец, скупил все прилавки в округе. Теперь у неё есть всё, что она захочет.

На платья также не скупился, накупил разных, тёплых, лёгких, красивых, чтобы могла ходить в любом, в котором захочет, чтобы её нежные плечи были укрыты от холода.

Её комнату также обставили, всё самое лучшее, всё, что она заслуживает. Сглотнул, оскалившись, понимая, что всё это лишь способ немного облегчить эту боль, эту тоску, эту жажду.

Надолго ли меня вообще хватит? Надолго я смогу сопротивляться самому себе?

Если уже сейчас еле держусь, чтобы не плюнуть на всё и просто не посмотреть на неё, не увидеть её, не почувствовать рядом.

Хочу увидеть её глаза, эти бездонные, манящие глаза.

Её улыбку, которую она подарила в тот раз.

Усмехнулся, ударив кулаком по столу, пытаясь сбить с толку эти странные чувства, эти безумные желания.

Я уже и сам не понимаю, чего хочу. Странные чувства с каждым днём становятся всё сильнее, вкореняясь в меня, захватывая всё моё существо.

Сглотнул, послышался скрип двери, прервавший мои мысли. Лениво открыл глаза, увидел Сэма, он топтался на пороге, его лицо исказила странная гримаса, такая, что кровь застыла в жилах.

Нахмурился, а в груди странная, ноющая боль образовалась, словно предчувствие чего-то плохого.

– Ты говорил, тебя не беспокоить по поводу Мэдисон, но это важно, – выпрямился, опираясь руками на стол, чувствуя, как закипает гнев, как кровь приливает к вискам.

– Говори, – сглотнул, готовясь к худшему.

– Илиана приходила к ней! – я взревел, приблизившись к нему, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как ярость захватывает всё моё существо.

– Что? – переспросил, захлебываясь гневом, видя, как он волнуется, как ему тяжело произносить эти слова.

– Илиана набросилась на неё– он запнулся, пытаясь подобрать слова, – благо успели, только комнату она разнесла знатно, больше не слушая его, я направился к ней, словно обезумевший зверь.

Сердце бешено стучало, мои ноги неслись сами, не замечая никого вокруг, не обращая внимания ни на что.

Дверь мышки была нараспашку, и я забежал, не помня себя, не в силах больше сдерживаться, и остолбенел, увидев её.

Мышонок была растрёпана, волосы запутаны, платье порвано, свисая с плеча, открывая вид на нежную кожу. А сама она собирала всё то, что купил я.

Вся комната была разрушена, всё платья были порваны, всё книги разбросаны, а всё то, что так старательно вышивала мышка искромсали.

Часто дышу смотря на неё, на то как дрожат её руки, как она пытается всё собрать. Слуги бегают вокруг неё помогая, а она быстро растерянно, бережно складывает всё в подол своего порванного платья.

Но стоило ей увидеть меня, её глаза округлились, в них мелькнула надежда, но тут же погасла.

Она выпрямилась, быстро пытаясь прикрыть своё тело, хоть как-то привести себя в порядок.

Сжал руки в кулаки от злости, от ярости, ведь её тронули, тронули в моём замке, в моей власти, хотя я обещал защитить, обещал оберегать!

Тронули. Её щека поцарапана. Её волосы, её глаза, в которых застыли слёзы, обида и гнев, смешались с чем-то ещё, с тем, что разбивало мне сердце.

Она была растеряна, была измотана, волнуется, ведь трясется я чувствую это, как она трясется.

Сделал шаг к ней, не в силах больше стоять на месте, она оступилась назад , словно испугавшись.

Смахивая слезы, которые я так не хочу видеть, но ничего не могу с этим поделать. Увидел её, и пробило, так пробило, что сердце забилось в два раза быстрее, а я сам не могу оторвать от неё своих глаз.

Скинул с себя кафтан, не думая ни о чём, и накинул на её плечи, пытаясь хоть как-то защитить её, хоть как-то согреть.

Она вздрогнула, стоило мне это сделать, стоило коснуться её, как нас обоих прошибло так сильно, что это невозможно было не ощутить.

Будто наша энергия только этого и ждала, притянувшись с неимоверной силой.

Наши глаза встретились, и в этот момент весь мир перестал существовать, остались только мы.

Одинокая слеза скатилась по её щеке, и сердце оборвалось, словно в бездну. Она смотрит. Как же она смотрит на меня. Как же дрожит, как трясется.

Рык сам раздался из моей груди, низкий, грозный, не сулящий ничего хорошего. Рык, предупреждающий, рык, требующий ответа.

– Где она? – крикнул я страже, не отводя взгляд от мышонка, не позволяя себе отвлечься ни на мгновение.

Её глаза наполнились слезами ещё больше, и я почувствовал, как внутри всё рвётся, как ярость захватывает меня с головой.

– Заперли в темнице, альфа, – зловеще усмехнулся, на миг закрывая глаза, чтобы совладать с собой.

– Выделить Мэди новые покои, здесь всё убрать, с остальным я разберусь, – с этими словами развернулся, но её ладонь остановила меня, остановила, когда я уже был готов смести всё на своём пути.

Мышонок отрицательно качала головой, сильнее сжимая мою руку, словно говоря, чтобы я не трогал Илиану, чтобы я простил её, чтобы я сдержался.

– Хочешь и на этот раз, чтобы я кого-то пощадил?! – жёстко прорычал я, не в силах сдержать свой гнев, свой страх за неё, за её жизнь.

Она сглотнула, кивнув мне, словно подчиняясь, но в её глазах была мольба, была просьба, которую я не мог проигнорировать.

– Если бы она убила тебя, если бы никто не успел – крикнул на неё, видя, как слезы только усилились, как ей больно, как она страдает.

Она это сама понимает, но ничего не может поделать с собой. Испытующе смотрю в её глаза, которые наполняются слезами, но она не отводит от меня свой взгляд.

Смотрит в ответ, изучает, словно пытаясь прочесть все мои мысли, все мои намерения. От этого её взгляда сердце сжимается сильнее, становится трудно дышать.

Моя ладонь до сих пор покоится в её, её пальцы крепко держат мою, словно пытаясь остановить меня, удержать от того, что я готов совершить.

Но я не могу оставить это просто так. Не могу.

Должен показать всем, каждому, кто посмеет приблизиться, кто посмеет навредить ей. Должен показать, чтобы никто не совался к ней, никто не трогал мою истинную.

Грозным взглядом обвёл всех стоящих, предупреждая, угрожая, и направился к выходу, к темнице.

Мой зверь просился наружу, просился наказать, наказать за свою пару, за её боль, за её слёзы, за всё, что причинило ей страдания.

Сэм молча шёл за мной, не останавливая меня, понимая, что сейчас лучше не мешать, не пытаться успокоить, просто идти рядом, готовым в любой момент.

Стоило толкнуть дверь, ведущую в темницу, как я застал Илиану. Она подскочила, смотря на меня с надеждой, в её глазах мелькнула искра, но тут же потухла.

– Хьюго, дорогой – она попыталась улыбнуться, но я лишь усмехнулся, выпуская свою ауру наружу, чтобы показать, что нельзя было этого делать, что она перешла черту, перешла все границы.

Бить женщин – табу для меня, но наказать как-то нужно, чтобы она усекла, что так делать нельзя было, чтобы раз и навсегда запомнила.

– Сунулась к ней, сунулась к моей истинной, – мой голос вибрировал в темнице, стены отражали его эхом, усиливая гнев, усиливая ярость. Она зажмурилась, падая на землю, скуля от боли.

Не прекращу, пока не узнаю все ответы.

– Отвечай! – рычал я, усиливая свою мощь, заставляя её страдать, заставляя её ощутить всю тяжесть моего гнева.

– Она не для тебя, не должна быть у тебя истинная! Я тебя люблю, Хьюго, я люблю, а не она! Ты вообще видел её?! – плача, быстро говорила она, пытаясь хоть как-то оправдаться, хоть как-то зацепиться за остатки надежды.

Зловеще усмехнулся, ударив кулаком в стену, чувствуя, как трескается камень, как боль разливается по костяшкам.

– Ты намеренно хотела причинить вред моей истинной, той, кто неприкосновенна, той, кого я поклялся защищать! – повторил я, злясь, чувствуя, как злость просто сочится из меня, как она разъедает меня изнутри.

– Ты сам хочешь от неё избавиться, я подумала, что так будет быстрее, что ты обратишь своё внимание на меня – плакала она ещё больше, изливая свою злость и ненависть.

Не берут, её слёзы не берут меня, её слова не имеют значения.

Только слезы мышки важны, только её страдания, только её боль.

– Ты понимаешь, что сделала? Ты навредила истинной волка – повторил я, надавливая ещё сильнее, заставляя её страдать, заставляя её ощутить всю силу моего гнева.

Она заскулила, кряхтя на полу, мучаясь от боли, понимая, что совершила непростительное.

– Она меня раздражает, зачем ты ей всё купил? Вот и решила уничтожить её, чтобы глаза мои не мозолила. Она ведьма в конце концов, – призналась она, и я почувствовал, как внутри всё обрывается, как ярость захватывает меня с головой.

– За то, что пыталась хоть как-то навредить моей истинной, проведёшь здесь столько, сколько потребуется. Потом судить тебя будет Вальтер, но я сделаю всё, чтобы в клане тебя не было, – с этими словами направился к выходу, чувствуя, как внутри всё клокочет, как ярость раздирает на части.

– Я её ненавижу, ненавижу! За что она появилась, за что ты так со мной? Я же люблю тебя, Хьюго, ради тебя на всё готова! Всё из-за этой твари, которая тебя недостойна, всё из-за неё! – кричала она, пока мы не вышли, её слова уже не имели значения, её боль не трогала.

Закрыл глаза, пытаясь унять свою силу, унять свою ауру, но она, казалось, становилась ещё сильнее, ещё яростнее, словно подпитывалась моим гневом.

– Следи за ней в оба, Сэм, усиль охрану. Я не позволю, чтобы каждый мог навредить мышке, ясно? – посмотрел на него, и он кивнул, понимая, что сейчас главное – безопасность.

– Прости, что не уследили, я не думал, что так получится, – похлопал его по плечу, пытаясь хоть немного успокоиться.

– Я тоже не думал. Нужно было сразу подумать, что брать её была плохая идея, теперь только это понял, – сказал ему, усмехаясь горько, понимая, что сделал ошибку.

С этими словами, сжимая кулаки, направлялся к мышке, к ней, чтобы убедиться, что успокоилась, чтобы взглянуть в её глаза, от которых всё это время я так бежал, но теперь не мог без них жить.

Чтобы увидеть её, почувствовать её рядом.

Внутри всё клокочет, бушует, рвётся наружу.

Увидеть, увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке, что не сильно на неё повлияло, что она не плачет, что в её глазах нет больше страха.

Сглотнул, осознавая, что всё то, что я сдерживал столько времени, сейчас порывается наружу, готово смести всё на своём пути, готово уничтожить всё, что встанет между нами.

Сдержаться, нужно сдержаться, чтобы мои чувства не взяли верх надо мной.

Ведь потом уже совладать с собой будет труднее, невозможно.

Глава 41

Хьюго

Ворвался к ней в комнату, не в силах больше ждать, не в силах больше сдерживаться. Она стояла у окна, освещённая мягким светом.

Мышка с удивлением взглянула на меня, её глаза округлились, в них мелькнуло волнение, но и что-то ещё, что-то, что заставило моё сердце замереть.

Она до сих пор в моём кафтане, он скрывает её хрупкую фигуру, и я вижу, что она опять плакала, потому что глаза её красные, а щёки блестят от слёз.

Сколько мы уже вместе? Как давно она рядом со мной? Время будто остановилось, когда она появилась в моей жизни.

Она часто дышит, с волнением смотрит на меня. Что я хочу сделать? Что? Почему пришёл, для чего? Просто не мог без этого. Хотел её увидеть, хотел убедиться, что с ней всё в порядке, что она не пострадала.

Мэди опустила взгляд, такая нежная, слишком нежная для этого жестокого мира.

Злость до сих пор никуда не уходит на то, что я не уследил. Зажмурился, оскалившись.

Ведомый на инстинктах, преодолел расстояние между нами, вставая напротив неё, так близко, что чувствовал тепло её тела.

Поднял её голову за подбородок, крепко удерживая, чтобы глаза свои не прятала.

Всматриваюсь в её глаза, без которых я уже не мог.

Она манит меня, притягивает, внутри всё горит при виде неё, словно пожар, который невозможно потушить.

Пальцем осторожно прошёлся по ее щеке, где я видел царапину,зарычал разозлившись.

Мэди вздрогнула, хотела опустить глаза, не дал этого сделать. Изучаю её, каждую черточку её лица, каждую эмоцию, что промелькнула в её взгляде.

Пальцем очертил её приоткрытые губы, слегка надавив. Сердце забилось быстрее, грохоча в груди.

Она часто задышала, её дыхание смешалось с моим, создавая невидимую связь между нами.

Сглотнул, осознавая, что такого яркого желания ни к кому не ощущал, а мышонок она пробуждает во мне всё это, просто смотря на меня.

Она хотела отстраниться от меня, инстинктивно пытаясь вырваться из этой близости, но я преградил ей дорогу, выставив руку, не давая ей пройти.

Мышонок потупила взгляд, опуская свои глаза, и я почувствовал её боль, её страх, её волнение.

Как она пытается сдерживаться, как борется с собой, но я вижу, что это бесполезно.

– Прости, что не уследил, – хрипло произнёс я, видя, как она вздрогнула от моего голоса.

Взглянула на меня, и в груди что-то оборвалось. Этот удар был сильнее, чем любой физический.

Мэди отвернулась, закрыла лицо руками, не в силах больше сдерживаться.

Я, повинуясь внезапному порыву, прижался к ней всем телом, ощущая, как она вздрогнула от моего прикосновения.

Мои руки прошлись по её плечам, медленно опустились к талии, пока я не обнял её, прижимая к себе – сильно, мощно, словно пытаясь защитить от всего мира.

Мышонок замерла, не вырывалась, позволяя мне исследовать её, вдыхать её тонкий, сладкий запах.

Я провёл носом по её волосам, спустился к шее, ощущая, как лёгкий ветерок пробегает по коже, сходя с ума от её близости.

– Как же я злюсь на себя, мышонок, – хрипло произнёс я, и от этих эмоций голос мой совсем сел.

– Я должен был это предусмотреть, должен был, чтобы к тебе никто не подошёл, но не сдержал своего обещания.

Разозлившись на себя ещё больше, я отстранился от неё. Удар – ещё один – пришёлся в стену, вызывая лишь глухой звук и боль в кулаке.

Пока я приходил в себя, Мэди тихонько взяла меня за руку.

Её губы тронула лёгкая, слабая улыбка, и она, не выпуская моей руки, стала вытирать кровь, одновременно подув на рану.

Я заворожённо следил за ней, за тем, как она нежно и заботливо ухаживает за мной, словно ничего ужасного не произошло.

– Скучала? – задал я странный вопрос, который заставил её вскинуть голову и встретиться со мной глазами.

Мы долго смотрели друг на друга, изучая, пытаясь понять.

– Думал, что так будет правильно – отстраниться от тебя, – сказал я, делая шаг к ней, словно хищник, готовящийся к броску.

– Но оказалось, что сделал только хуже. Для себя.

Сжал её талию, прижимая к груди, и снова начал трогать её, исследовать, словно заново открывая.

– Я скучал по твоему общению, хотел увидеть тебя, – прошептал я, мои руки зарылись в её волосы, создавая ещё большую близость.

– А ты, Мэди, скучала по мне? – заставил я её взглянуть в свои глаза, видя, как она часто задышала, как смотрит на меня.

В её взгляде читалось всё: и страх, и удивление, и что-то ещё, что-то, что заставляло меня трогать её сильнее.

– Мышонок, прошептал, чувствую как она дрожит из-за меня.

Сглотнул, стоило увидеть, как она облизнула свои губы, пытаясь унять дрожь. Это и послужило тому, что произошло дальше.

Впился в её губы, не спрашивая разрешения. Наконец-то ощущая её вкус.

Я сорвался, раз совершаю такое, но плевать. Как же плевать.

Ведь устоять я уже не в силах.

Рык раздался оглушительный, стоило только ощутить её губы.

Она встала в ступор, ведь не ожидала этого.

Её вкус, сладкий вкус, который не сравнится ни с чем. Она удивлена, она напугана, я чувствую это, её тело напряжено.

Её губы были поджаты, но я сжал её талию, крепко и мощно прижал к груди, чтобы отвернуться не смела.

Сошёл с ума, стоило лишь прикоснуться к ней.

Сминаю её губы, ощущая её дыхание, она дрожит, она удивлена, ведь явно не ожидала этого. Да я и сам не ожидал от себя этого. Но остановиться нет никаких сил.

Не прекращая поцелуй, на ощупь, припечатал её к стене. Её тело прижалось ко мне, и я развёл её руки в стороны от её головы, фиксируя их над собой.

Весь мир сузился до этого момента, до этого поцелуя, до этого ощущения её губ, её тела, её волнения и удивления.

Говорил себе не трогать её, но держаться уже нет никаких сил. Безумие охватило меня, поглотило без остатка.

Мои губы исследовали её, целовал, кусал, вжимаясь в неё. Хотел ощутить её тело, чтобы ощутить её саму, каждую клеточку, каждый вздох.

"Вкусная, чёрт возьми," – пронеслось в моей голове, отвлекая от бушующей бури чувств.

"Разве она может быть такой?" Я слетел с катушек, не думал, что этот порыв будет таким сильным, что я не смогу остановиться.

Сейчас у меня нет никакого желания отпускать её, нет никакого желания думать о последствиях.

Её запах усилился, малина – этот запах уже стал частью меня, без него уже не могу.

Рычу, целую её ещё сильнее, ещё неистовее, пытаясь пробиться сквозь её оборону, пытаясь добраться до её души.

Я прикусил её губу, и она тихо ахнула, короткий, сдавленный звук, который пронзил меня насквозь.

Не в силах остановиться, жадно впитывая её вкус, требуя, чтобы она ответила мне, чтобы признала то, что происходит между нами.

Я точно сошёл с ума, раз делаю такие вещи, но остановить себя не было никакого желания.

Я впечатался в неё, сжимая руки сильнее, охваченный голодом и жаждой по ней.

Все мои чувства обострились до предела.

Я целовал её, целовал, и мне это нравилось, нравилось, чёрт возьми!

Её губы, её вкус, вся она – это было то, чего я жаждал всем своим существом, то, что заставило меня забыть о мире, о себе, обо всём, кроме неё.

Нравилось чувствовать её, видеть, ощущать, всю её.

Её запах окутал до такой степени, что разрывал между нами все барьеры, стирал границы разума.

Мои руки блуждали по её телу, комкая платье, наверняка оно уже помялось, сжал до такой степени, чтобы ощутить её тепло, её хрупкость.

Скинул свой кафтан с неё, чтобы не мешался, чтобы ничто не отделяло нас.

Приподнял её одной рукой, чтобы удобнее было, продолжая атаковать её, целуя неистово.

Я должен прекратить, она ведьма, эта мысль лишь маячила где-то далеко, почти незаметно, не давая заполонить мой разум.

Я был полностью поглощён ею, мышкой, Мэди. Её руки упирались в мою грудь, пытаясь остановить, но это было бесполезно.

Она потерялась, пока внезапно я не ощутил, как она осторожно сминает мои в ответ.

Новый взрыв, от которого рык раздался мощнее, стены задрожали, а моя аура усилилась, стоило осознать, что она отвечает, что пытается это сделать.

А сама дрожит, её сердце так колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Растеряна, испугана, волнуется – я чувствую это каждой фиброй своей души.

Её губы дрожали, как и она сама, но в этом трепете я почувствовал слабый, неуверенный отклик.

Она пыталась отвечать, пыталась, и чем сильнее она старалась, тем сильнее огонь разрастался внутри меня, превращаясь в бушующее пламя.

Страсть, голод, желание – всё это смешалось сейчас во мне, ведь мне это так необходимо.

Ощущать её, целовать её так, проникать в её мир, чувствовать её ответ.

Зарылся в её волосы, наклонился к ней ещё ближе, вдыхая её аромат, этот сладкий запах малины, который уже стал частью меня.

Буря эмоций прошла в этот момент, я не могу насладиться тем, что сейчас происходит.

Поэтому ещё неистовее целую её, запоминаю, изучаю, будто пытаюсь навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти.

Это не волк, это действую уже я, уже я сам этого хочу. Моя воля, мои желания, моя страсть. Взял её лицо в ладони, продолжая целовать.

Губы мышки неуверенно целуют мои, нежно, так нежно, только она так может.

Мысль о том, что это её первый поцелуй, заставила зарычать. Мой рык оказался таким сильным, мышонок вздрогнула, схватилась за мои руки.

Моё дыхание участилось, я целовал всё её лицо – глаза, губы, щёки – словно пробуя на вкус, изучая каждый миллиметр.

– Мэди, – шептал я, осыпая её поцелуями, – вкусная, – усмехнулся, завладев её губами вновь.

Наш поцелуй перерос в нечто неудержимое, страстное, поглощающее.

Мышонок, забыв о страхе и сомнениях, обвила меня за шею, её пальчики нежно перебирали мои волосы, словно пытаясь успокоить или, наоборот, разжечь пламя ещё сильнее.

Я сжал её ещё крепче, ощущая, как её тело откликается на мои движения, как она отвечает на мою страсть, пробуждая во мне всё новые и новые чувства.

Каждый её вздох, каждое её прикосновение – всё это казалось мне абсолютной единственным, что имело значение в этот момент.

Мир вокруг нас исчез, остались только мы двое, наши тела, наши сердца, бьющиеся в унисон.

Страсть накалялась, разливаясь по всему телу, заставляя забыть обо всём, кроме желания раствориться друг в друге.

Я чувствовал, как она теряет контроль, как отдаётся этому потоку, и это сводило меня с ума.

Моя рука прошлась ниже, сжимая её ягодицу, и она вздрогнула, хватаясь за мои руки, пытаясь их убрать. Но я не позволил.

Вжался в неё, ощущая, как дрожит её тело под моими прикосновениями. Заключил её в капкан между своим телом и стеной, поставив руки от её лица.

– Мышонок, – шептал я, не в силах остановиться, словно вся сила воли покинула меня, уступив место жгучему порыву.

Зарылся рукой в её густые, мягкие волосы, сжимая их осторожно, но с той страстью, которая рвалась наружу.

Мэди схватилась за мои плечи, будто пытаясь удержаться, справиться с тем шквалом чувств и желаний, что бушевал между нами.

Мы часто дышим, наши вздохи сливаются, отстраниться друг от друга не получается, и я не хочу отпускать, не хочу прекращать эту близость, этот момент, который кажется одновременно сладостным и запретным.

Её ладони вцепились в мою рубашку, и я вижу в её глазах смятение – она словно не понимает, чего сама хочет: оттолкнуть меня или, наоборот, прижать ближе.

Мэди отвечает неуверенно, так медленно, словно пробуждается внутри неё что-то новое и непривычное.

Она изучает, я конечно же позволяю ей это сделать, замерев на миг, давай ей возможность целовать меня самой.

Её губы нежно скользят по моим, её дыхание щекочет, обжигает.

В её глазах отражается буря чувств, которые она, кажется, впервые испытывает, и это завораживает.

Я чувствую, как в ней зарождается что-то сильное, что-то, что тянется ко мне, и это волнует меня до глубины души.

Её неуверенность лишь подпитывает моё желание.

Познаём друг друг по разному, она медленно и нежно, когда я набросился на неё, чтобы познать её вкус, её саму, почувствовать каждую частичку, каждый её порыв.

Наши глаза встретились. В них плескались волнение,растерянность и трепет.

Часто дышу, внимательно наблюдая, как она морщится, как пытается оттолкнуть меня, осознавая, что мы творим.

Осторожно перехватил её руки, сжал их в своих ладонях, всматриваясь в её красивые, наивные глаза – такие хрупкие и открытые.

Долго и пристально смотрю на неё, слышу, как учащённо бьётся её сердце, чувствую, как дрожит всё её тело.

Сглотнул – так сильно, что казалось, весь мир замер.

Ответила, она черт возьми ответила.

Развёл её руки по обе стороны от головы. Сам же долго, осторожно изучаю её – её грудь часто вздымается, рывками хватается воздух, щеки сияют краснотой, губы опухли от поцелуев, глаза широко раскрыты, словно она пытается осмыслить происходящее.

Понимает ли она, какой урон этот взгляд и её состояние наносят мне? Я же с ума схожу, теряюсь, осознавая всё, но не желая остановиться.

Мой взгляд скользнул на её губы, обжигающие и манящие, и я вновь потянулся, чтобы ощутить их вкус, впиться, раствориться в них.

Она повернула голову в сторону, закрывая глаза, словно пытаясь спрятаться от самого себя и от меня.

От этих чувств, которые она ощущает, бесспорно ощущает.

Усмехнулся, лёгким и тёплым поцелуем коснувшись её щеки, затем опускаясь к шее, вдыхая её аромат, чувствуя биение её пульса на коже.

Что я делаю? Зачем? Она ведь ведьма. Мне она не нужна, повторял я себе в голове, но мышцы не слушались, губы и руки ожесточенно творили своё.

Прикусил нежную кожу на шее, оставляя следы горячих поцелуев, пока внезапно не отстранился от неё, отступая, словно пытаясь вернуть себя хоть немного из этого безумия.

В груди рвалась буря эмоций – желание, страх, жалость и безудержная страсть смешались в одном потоке, а глаза её, полные вопросов и сомнений.

Но дело в том, что она уже давно сидит в моём сердце, словно навсегда поселившись там.

Я думаю о ней днями и ночами, перебирая в памяти наши разговоры, её жесты, то, как она смотрит на меня, как ведёт себя со мной.

Всё это сводит меня с ума, разжигает огонь, который я не могу потушить.

Мэди вжалась в стену, её глаза расширились от страха и удивления, она судорожно хватает ртом воздух, словно пытаясь вдохнуть как можно больше, чтобы справиться с накалом момента.

Смотрит на меня, и в её взгляде отражается вся гамма чувств: испуг, замешательство, но и что-то ещё, что-то, что заставляет моё сердце биться ещё сильнее.

Я сжал руки, почти ногтями впиваясь в ладони, всматриваясь в её красивые глаза, пытаясь прочесть в них ответ, понять, что происходит не только со мной, но и с ней.

Не в силах больше выносить эту близость, эту пытку, оставил её.

Моё сердце бешено колотится в груди, гул в голове не утихает.

Её вкус, её запах, сама она – всё ещё ощущаю её, чувствую её, хочу её.

Со злостью вышел на улицу, превратившись в волка на ходу, в дикое, неукротимое существо.

Побежал, чтобы остудиться, чтобы успокоиться, чтобы заглушить эти мысли, эту жажду.

Ведь не должен был идти в таком порыве к ней, вообще не должен был идти к ней.

Она мне никто, мы разорвём эту связь, уничтожим её. Я не должен сходить с ума по ней.

Завыл, ощущая чистую, дикую злость на то, что совершил, на то, что всё-таки прикоснулся к ней, что преодолел ту черту, которую так долго избегал.

Хватило только вкуса её губ, чтобы сойти с ума. Хватило её запаха, её самой.

Почему я продолжаю искать её взгляд, почему продолжаю искать её, когда знаю, что она мне не нужна?

Она не будет моей, никогда, я не допущу этого. Моё волчье естество кричало против этого, против желания, которое захлестнуло меня.

Но разум, этот хищный, беспощадный разум, был сильнее, и он требовал уйти, забыть, уничтожить.

Но хочу ли я это забыть. Хочу ли оставлять ее теперь, когда познал.