Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 48

Хьюго

Вместо того, чтобы держаться от неё подальше, пришёл к ней.

Чтобы смотреть на неё, впитывать её образ, который стал для меня всём.

Нельзя её трогать. Нельзя делать своей. Но я не могу противиться. Не могу и всё.

Её глаза, даже в этой полутьме, я вижу всё, что с ней творится. Каждую эмоцию, каждое её порывистое, сбивчивое дыхание.

Её просьба – заставила меня замереть. Я прокручиваю её слова в голове снова и снова, но словно не понимаю их истинный смысл, либо просто не хочу понять.

Уйти. Вот что сейчас нужно. Но её взгляд, этот взгляд не даёт мне даже сдвинуться с места.

Я прикован к ней, не могу оторваться. Этот взгляд, эта слабость, эта мольба в её глазах – это начало моего падения.

Я уже перешёл эту черту. Перешёл, когда вышел на улицу, когда поцеловал её. Молчу, лишь часто дышу, понимая, что уничтожен.

Один её взгляд, один её взгляд – и я проиграл. Моя борьба с собой становится невыносимой, но я должен помнить. Должен помнить, ради чего всё это делаю.

Зажмурившись, я издал тихий, рвущийся рык, преодолев разделяющее нас расстояние.

Прижал её к груди, медленно сходя с ума от того, что ощущаю внутри себя. Это буря, ураган, который грозит поглотить меня целиком.

Она жмётся ко мне, беспокоится, ищет спасения. Сжал её сильнее, приподнимая над полом, чтобы не замёрзла.

Мир остановился. Она ищет защиты во мне, хотя сама просила не подходить.

Глажу её по волосам, чувствуя их мягкость, схожу с ума от её близости, от её доверия. Сжимаю челюсть, крепче прижимая к груди, словно боясь, что она растает, исчезнет. Время остановилось.

Отпустить. Я должен её отпустить. Но, мать вашу, не могу это сделать! Просто не могу.

Она крепко прижалась ко мне, обнимая за шею, уткнувшись мне в грудь.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с собой, с этим всепоглощающим желанием. Но руки сами собой сжимали её сильнее, не давая отстраниться.

Нельзя привязываться к ней. Нельзя держать её рядом с собой, когда вокруг столько опасностей.

Эти мысли, словно последние отголоски разума, медленно тлели, не в силах противостоять тому, что я ощущаю к ней.

Это больше, чем просто желание, больше, чем страсть. Это нечто иное, что-то, что вырывает меня изнутри, заставляя забыть обо всём. И в этот момент, держа её в своих объятиях, я понимаю, что уже проиграл.

Мышонок медленно отстранилась от меня, её дыхание стало частым, но в глаза она мне не смотрела.

– Уходи, пока есть время, мышонок, уходи, – прорычал я, сжимая её сильнее, еле сдерживая себя.

Её хрупкое тело казалось таким нежным в моих руках, и мысль о том, что я могу причинить ей боль, разрывала меня изнутри.

– Я не хочу, – услышал я её тихий голос.

Я оскалился, как дикий зверь, взяв её лицо в ладони.

Видя слёзы в её глазах, я почувствовал, как что-то внутри меня надломилось.

Чёрт! Как я могу оставить её сейчас, когда она так уязвима, когда она смотрит на меня с такой мольбой?

Я отстранился от неё, пытаясь прийти в себя. "Хьюго, опомнись! Не порть ей жизнь, не трогай её. У неё будет жизнь без тебя", – билось в голове.

Я ударил по столу, бесясь, как же я бесился. Гордыня не давала произнести нужные слова, гордыня не позволяла признать, что я нуждаюсь в ней, что она мне небезразлична.

Но другая сторона меня, та, что жаждала её, звала её, кричала о ней, не давала покоя.

И я не мог, не хотел отпускать её.

Я развернулся, медленно подходя к ней, словно хищник, рассматривающий свою добычу. Сглотнул.

– Завтра мы должны забыть, что будет сейчас, мышонок, – хрипло прорычал я, отдавая приказ. Её глаза округлились, и я хотел, чтобы хоть сейчас она оттолкнула меня, чтобы ушла, чтобы убежала, и я бы не пошёл за ней.

Но она стояла напротив, смотрела так, что у меня рвало душу.

Я произнес эти слова, понимая, что даже если бы сильно захотел, забыть её не смогу. Не смогу.

Огонь внутри разгорался всё сильнее, пожирая всё на своём пути, сметая любые преграды. Он сжигал дотла остатки разума, подчиняя.

"Уходи," – мысленно приказывал я ей, ведь больше не мог держаться.

Но она стояла, упрямо глядя на меня, о чем-то раздумывая. Её взгляд был полон смятения, надежды и боли.

– Ответь что-нибудь, – прошептал я, коснувшись её волос, зарывшись в них, словно искал утерянный смысл.

– Уходи, чёрт возьми, уходи! Беги от меня! – кричал я, но она лишь сильнее хваталась за меня, словно не слышала, что я ей говорю.

– Согрей меня, согрей, прошу, я сама этого хочу, – закрыл глаза, шумно вдыхая её запах, её тепло.

– Ты понимаешь, о чём, чёрт возьми, просишь?! – крикнул я на неё, сжимая её плечи, чувствуя её дрожь.

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было всё: страх, желание, обреченность.

В её глазах я увидел отражение своей собственной борьбы, своего собственного отчаяния.

Найдя тесёмки её платья, я стал развязывать их, не отрывая взгляда от её глаз.

"Твоя истинная", – пронеслось в голове.

"Оберегать, любить".

Это всё чувства связи, не мои, пытался я убедить себя.

Но в этот момент, глядя в её глаза, полные страсти и отчаяния, я понимал, что моя гордыня терпит поражение.

Её желание было так же сильно, как и моё, и я не мог сопротивляться этому притяжению, этой истине, которая заставила меня забыть обо всём.

Платье медленно спадало к её ногами, оставляя её в лёгкой ночной рубашке, тонкой.

Я скинул с себя рубаху через голову, не отрывая взгляда от того, как её щеки мгновенно покраснели.

Приблизился к ней вплотную, чувствуя каждую мелкую дрожь, каждое её волнение, что пробегало по её телу.

Одна свеча тускло освещала мои покои, но даже сквозь эту полутьму я видел её.

Видел, как она дрожит, как волнуется, как кусает свои губы, пытаясь справиться с охватившими её чувствами.

Внезапно лунный свет пробился сквозь окно, осветив её лицо, и я сглотнул, не в силах отвести взгляд. В этом нежном свете она казалась ангелом.

Мышка вздрогнула, её кулачки сжались, но глаза смотрели прямо на меня.

В этом взгляде было столько всего: страх, но и доверие, волнение и нежность.

Когда я увидел её, качающуюся на моих качелях, я не мог оставаться в стороне. Не мог не подойти к ней, хотя знал, что это означает.

Захарий прибудет завтра.

Завтра я потеряю на неё всякое право.

Завтра мы станем чужими.

Завтра наши пути разойдутся навсегда.

От этой мысли грудь сдавило дикой, обжигающей болью.

Но я знал, что так будет правильно для всех.

Даже если это будет означать, что я разорву своё собственное сердце на части. Я должен был отпустить её.

Приблизился вплотную, она вздрогнула, стоило мне погладить её по щеке.

– Завтра Захарий будет здесь, в её глазах появились слезы.

– Тебе есть, что мне сказать напоследок.

Она молчит, смахивает свои слезы, отрицательно качая головой.

Потянулась к моей груди, увидев свой кулон, её глаза нашли мои.

В этот миг её глаза расширились, в них мелькнуло удивление.

Взял её руку в свою ладонь, поднеся к губам, поцеловал каждый пальчик, пока не прижал её к своей груди.

Контроль окончательно покинул меня. Меня охватила волна, сметающая всё на своём пути.

Она вздрогнула, когда я, теряя всякое самообладание, наклонился к ней ближе.

Наши взгляды вновь встретились, и в этот момент мир вокруг перестал существовать.

Я сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Провёл носом по её лицу, касаясь её щеки, её подбородка, не решаясь сделать главного.

Её вздох, вырвавшийся из груди, стал последней каплей.

Я поцеловал её – нежно сначала, а затем с нарастающей страстью.

Она сразу же откликнулась, позволяя мне себя целовать, будто именно этого и ждали наши души в этот момент.

Взял её лицо в свои ладони, изучая каждую черту, как она изучала меня. Мои губы были грубыми и решительными, тогда как её такими нежными и хрупкими – это сводило меня с ума.

Руки Мэди робко, но растерянно блуждали по моему телу, касались спины.

Я чувствовал её слабость. Крепче прижимаю её к своей груди, не отпуская ни на мгновение.

"Не сейчас, не могу, просто не могу," – звучало в моём внутреннем голосе, разрывающем меня на части.

Углубил поцелуй, ощущая потребность в ней. Всё моё нутро сейчас тянется к ней, моё желание было таким явным, таким диким, что держаться уже не было сил.

Поднял её на руки, бережно и аккуратно положив на кровать, нависая над ней.

Поцелуй не прервался, и я сжимал её сильнее, чувствуя, как она растворяется в моих объятиях.

Мышонок не сопротивлялась, я знал: завтра всё закончится, но сейчас – сейчас я хочу, чтобы она была моей целиком, чтобы она принадлежала только мне.

Эта мысль ударяла по мне с невероятной силой, но остановиться я уже не мог, да и не хотел.

Разорвал её ночную рубашку, откинув ткань в сторону – она нам совершенно не нужна была сейчас.

Мы стояли на грани безумия.

Я замер, когда наши глаза встретились. Глубокий, немой разговор душ через взгляды – душа к душе, сердце к сердцу.

В этот момент мир сузился до нас двоих.

Осмотрел её идеальное тело, поразительную гармонию линий и форм, таких нежных и одновременно манящих. Это было невероятно.

Мэди смутилась, пытаясь прикрыться, но я остановил её руки.

– Не надо, ты прекрасна, – прошептал я, оставляя лёгкие поцелуи на её лице, шее, плечах, стараясь передать ей всё своё восхищение.

Она обняла меня за плечи, прижимаясь ко мне, пряча свои глаза, словно не в силах выдержать этот поток чувств.

Мои руки, ведомые нежностью и желанием, блуждали по её телу, изучая его, лаская, стремясь помочь ей расслабиться.

"Нежно, помни, что нужно быть нежным," – повторял я себе, желая, чтобы ей понравилось каждое моё прикосновение.

Никогда прежде я не ощущал ничего подобного, никогда ничего подобного не совершал.

Только она, только моя мышка, вызывает во мне такие бушующие чувства. В ней нет и намёка на грубость, только нежность и уязвимость, которая сводит меня с ума.

Её руки, в свою очередь, так же исследовали меня, гладили, изучали, пока я отвечал ей тем же, погружаясь в этот океан чувств.

Я зарылся руками в её густые волосы, оттягивая их слегка, чтобы открыть нежную кожу шеи.

Провёл носом по её пульсирующей жилке, вдыхая такой желанный, пьянящий запах. Это было словно прикосновение к запретному плоду, от которого невозможно отказаться.

Она не противится. Наоборот, прижимается сильнее, словно ища у меня защиты, тепла, которого она так хотела получить.

Дам ей всё, всё, что захочет.

Наши тела соприкоснулись, мой волк довольно зарычал, аура вышла из под моего контроля, заполняя всё пристрастно.

Я не контролировал, в этот момент было плевать на контроль.

Была важна лишь мышка. Только она. Только её реакция, только её глаза, которые смотрели на меня с таким трепетом, с таким волнением, что моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Опустился на неё, не отводя своего взгляда от её глаз. Я расположился между её ног, чувствуя, как тело моё напряглось в предвкушении.

Мышка вздрогнула, вся покраснела, я сглотнул, чувствую её волнение, её сердце так колотится в унисон с моим.

Мышонок растеряна, взволнованна, я засмотрелся на неё, на то, как жмётся ко мне, как прячет свои глаза у моего плеча, пытаясь удержаться.

Глубокий рык сорвался с губ, когда я вновь поцеловал её, сильнее, настойчивее, пока её несильный, но уже более глубокий вздох не заполнил комнату, когда она стала полностью моей.

Я остановился, давая ей возможность привыкнуть, почувствовать меня полностью.

– Моя, моя, – билась эта мысль в голове. Она моя. Я – её первый мужчина. Она – моя.

Я замер, ощущая такое невероятное единение, такое глубокое блаженство.

Ощущать её так полностью, каждой клеточкой, было просто удивительно, это было нечто запредельное.

Мэди крепче схватилась за меня, её пальцы впились в мои плечи. В её глазах, когда она наконец подняла их на меня, я увидел отражение своих чувств – смеси трепета, доверия и слезы.

Я ждал, ожидая, что она оттолкнёт меня, что убежит – и дал бы ей эту возможность, если бы она захотела.

Ведь я считал себя недостойным её. Но её глаза, полные слёз, смотрели прямо в меня, и одна слеза скатилась по её щеке.

Я нежно поймал её губами, ощущая, как улыбка озаряет её лицо.

Сглотнул. Ощущать её, полностью погружаться в это чувство, было невероятно. Она стала моей – отдавая свою душу, своё доверие мне целиком.

– Мышонок, – прошептал я хрипло, еле сдерживая себя. Наконец-то добрался до неё, и теперь не мог и не хотел отпускать.

– Хьюго, – её голос дрожал, она обняла меня за шею, позволяя мне быть ближе.

– Больно? – спросил я, сходя с ума от её нежных прикосновений.

– Немного, – ответила она, и я усмехнулся, делал всё осторожно и нежно, стараясь не причинить ей боли.

Наш танец был страстным и нежным одновременно. Она отдавалась мне всей своей душой, взгляд её искрился доверием и волнением, когда я снова делал её своей.

– Мышонок, – шептал я, теряя рассудок, целуя и сжимая её, не оставляя ни сантиметра её тела без поцелуев и ласки.

– Хьюго, – слышать моё имя из её уст, когда она так надрывно дышит– зарычал, не сдерживая порыва страсти.

Я смотрел в её глаза, не отрывался ни на секунду.

Поцеловал её, углубляя поцелуй, чтобы передать всё, что не мог высказать словами.

– Мышонок, девочка моя, – шептал я, не способный сдержаться. Мое дыхание ускорялось, тело наполнялось жаждой и нежностью одновременно.

Опустился на неё, часто дыша, опираясь на свои руки. Наше дыхание смешалось, оно заполнило комнату, пахло гарью.

Посмотрев в бок, заметил тлеющий от огня палас, усмехнулся.

Поцеловал её в висок, зажмурившись, ощущая как же она дрожит. Мышонок обняла меня за шею, что-то шепча.

Я поцеловал её, нежно, но уверенно, зарывшись в её волосы, вдыхая их тонкий аромат. Я чувствовал каждый её вздох, каждую дрожь, которая проходила сквозь неё, отзываясь во мне.

Время остановилось, мир вокруг исчез. Остались лишь её тепло, её биение сердца, бьющееся в унисон с моим, и это всепоглощающее чувство, которое связывало нас крепче.

Глава 49

Мэдисон

Лежу на Хьюго, и до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Я действительно отдала ему своё сердце, свою душу, несмотря на то, что знала – сегодня всё закончится.

Зажмурилась, слышал стук его сердца, который эхом отдаляется во мне. Так быстро, так часто – казалось, оно вторит моему собственному, бьющемуся в бешеном ритме.

Жалею ли я об этом? Нет, нисколько.

Люблю ли я его? Да, люблю, и буду любить, даже если всё закончится.

Я счастлива, что познала это женское счастье рядом с ним, ведь никого другого я уже не смогу полюбить.

Никого не смогу подпустить так близко, никому не смогу открыться.

Ведь чувствую, что это всё настоящее, такое настоящее трепещущее чувство,такое глубокое и искреннее, что даже невозможно описать словами.

Рядом с ним мне хорошо. Невероятно хорошо. Я чувствую спокойствие, которое окутывает меня.

Эта защита, о которой я могла только мечтать.

Тепло, которое он дарит, проникает в самые глубины моей души, исцеляя ту пустоту, которую я носила в себе всю свою жизнь.

Звучит так дико, так нелепо, что я нашла всё это именно в нём. В волке. В том, кого считала своим врагом.

Но теперь, теперь он совершенно другой. Я вижу его настоящего. Не ту жестокую маску, которую он носил, а настоящую.

Сглотнув, я закрыла глаза, чтобы не расплакаться.

Моя рука гладит его, трогает, потому что я боюсь.

Боюсь, что он сейчас уйдёт, что ему нужно было только это. Но пока он лежит рядом, я начинаю выводить узоры на его груди, чувствуя, как его рука нежно касается моих волос.

Как он прижимается к ним, вдыхая мой запах. Как его руки гладят меня по спине, вызывая мурашки.

Он сжимает меня сильнее, и я полностью растворяюсь в этом объятии. Утопаю в его руках

Я зажмурилась, ощущая себя такой счастливой, такой радостной. Но это счастье ненадолго.

Сегодня мы будем чужими друг другу.

Сегодня всё закончится. Шмыгнула носом, прикрывая глаза.

Заметила,что метка Хьюго стала ещё больше, она захватила всю его руку, перешла на грудь, туда, где билось его сердце.

Это было так красиво, так завораживающе, что у меня перехватило дыхание.

Я взглянула на него, и моё сердце замерло.

Его взгляд.

Таким взглядом на меня никто никогда не смотрел.

Таким нежным, таким всепоглощающим, горячим, обжигающим.

Ночью, когда всё это началось, мне было немного страшно. Страшно от неизвестности, от силы его желания, от того, что я отдаю себя ему.

Но потом, постепенно, страх начал уходить, уступая место чему-то новому, чему-то гораздо более сильному.

В его глазах я видела не просто желание, а глубокое, всеобъемлющее чувство, которое перевернуло мой мир.

От этого взгляда невозможно было скрыться, да я и не хотела этого. Смотрела в ответ, впитывала его образ.

Глаза в глаза, как было в книге.

Хьюго сделал всё так, что я, кажется, никогда этого не забуду. Его забота, его нежность, его страсть.

Все это было таким невероятным. Боль была лишь мимолётной, сразу же прошла, забываясь.

О чем он думает сейчас? Что он чувствует?

Так хочется спросить, так хочется узнать, но я не решаюсь. Нельзя. Не сейчас.

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает краска.

Мне стало стыдно, что до свадьбы я познала это.

Но уже поздно жалеть, ведь это уже произошло.

Я сама этого хотела. Хотела, чтобы он стал моим первым и единственным мужчиной.

«Мой мужчина,» – пронеслось в голове, и я отвернулась от него, не в силах выдержать его взгляд, который, казалось, всё ещё изучал моё тело, даже сейчас, когда мы были так близки.

Сев, я прижала к себе одеяло, смахнув подступающие слёзы.

Я постаралась не показывать, что его взгляд меня задел. Ведь ничего не изменить. Я знала, что он смотрит на меня, и это одновременно смущало и грело.

В его взгляде было нечто такое, что заставляло меня чувствовать себя особенной, единственной.

Но вместе с этим пришло осознание необратимости произошедшего, и тяжёлая тень печали легла на сердце.

Эта ночь была прекрасной, но она не могла длиться вечно, и скоро нам придётся столкнуться с реальностью.

Я спустила ноги на пол, укутавшись в одеяло. Была слаба не только из-за нашей ночи, но и из-за моего шаткого состояния.

Странный, давящий груз всё так же никуда не уходил, продолжал сжимать моё сердце.

Нахмурившись, я подняла платье с пола.

Чувствовала, как аура Хьюго стала совершенно невыносимой, такой же, как и ночью.

Я заметила край ковра, испорченный и весь чёрный, словно от моей собственной силы, которую я не могла контролировать.

Я сглотнула, снова усаживаясь на кровать. Но одеваться не решалась.

Вопросы, которые так и вертелись на языке, никак не хотели произноситься. И я не решалась взглянуть на него.

Что он подумает? Что я такая легкомысленная, раз отдалась ему без остатка?

– Скоро рассвет, – произнесла я вслух, просто чтобы нарушить оглушительную тишину. Сидеть так было просто невыносимо.

Послышался тихий шорох. Хьюго встал, и я, не отводя взгляда, наблюдала, как он, совершенно не стесняясь своей наготы, прошёл к окну и облокотился о подоконник.

Он был так красив, что дух захватывало. Неужели этой ночью он принадлежал мне? Любил ли он меня?

Может быть я пытаюсь накрутить себя, что это всё было по настоящему.

Отрицательно покачала головой, прикусив губу.

Я чувствовала это. Именно "любил" – другого слова я не могла подобрать, чтобы описать это нежное, всепоглощающее чувство, что нас обоих, заставило пойти на этот шаг.

Его спина, могучая и напряженная, казалась вылепленной из стали и силы.

Мой взгляд случайно упал на тонкие, багровые полосы, рассекающие кожу – следы моих ногтей. Неужели это я сделала? Я прикусила губу, отрицательно качая головой.

Я перебирала тонкую ткань платья, пальцы непроизвольно мяли его. Не могла сосредоточиться в этой давящей, тяжелой тишине.

Невысказанные слова висели в воздухе, тяжелые. Мы не говорили.

Но разве слова были нужны после всего, что произошло? Отсутствие диалога лишь усиливало мою тревогу.

Было так тяжело. Сердце сжималось от боли, каждый удар отдавался глухим эхом в груди. А еще был страх перед неизвестностью.

Зачем ему ведьма, когда он так старательно, с самого начала, пытался избавиться?

Эта мысль, как острый осколок, вонзалась в мое сердце.

Судорожно, словно пытаясь спрятаться от собственной уязвимости, я натянула платье поверх головы.

Ткань прилипала к коже, пуговицы и завязки выскальзывали из пальцев, пока я, дрожащими руками, пыталась застегнуть их, надеясь хоть как-то обрести контроль над собой.

То, что произошло ночью, как я могу забыть? Это было невозможно.

Закрыв лицо руками, я попыталась спрятаться от собственных мыслей, от этой нарастающей паники.

Почему он молчит? Почему после всего, что было между нами, он так отстранён?

Я открыла ему свою душу, отдала ему себя целиком.

Почему он ведёт себя так, будто ничего не произошло?

Неужели всё?

Неужели с этого момента мы стали чужими друг другу?

Эта мысль пронзила меня с болью. Это было так больно, так несправедливо.

Разве он не видит, что творится со мной?

Разве не чувствует, как трепещет моя душа, разрываемая между воспоминаниями о его объятиях и страхом перед неизбежным расставанием?

Вдруг Хьюго резко развернулся. Я инстинктивно прикрыла глаза, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

Его взгляд, даже сквозь сомкнутые веки, казался проникающим, будто он видел меня насквозь.

В этот момент я чувствовала себя абсолютно уязвимой.

И отголоски этой ночи, её страсть и нежность, ещё трепетали в моём сердце.

Он закурил, продолжая смотреть на меня.

Я чувствовала его злость, видела, как его аура стала ещё сильнее, чем была с нашей первой встречи. Это пугало.

Он даже не пытался хоть как-то её остановить. Она давила, подавляла, но, как ни странно, оберегала меня.

А что же чувствуют в замке? Вдруг всем всё стало понятно?

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сделал?

Его голос, низкий и обволакивающий, прозвучал в наступившей тишине, заставив меня резко поднять голову.

Я уставилась на него, пытаясь уловить суть его вопроса, но мое внимание тут же приковал его взгляд.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, изучая каждое мое движение, каждую тень, мелькнувшую на моем лице.

Этот взгляд, сочетающий в себе странную смесь желания и холодной отстраненности, заставил меня вздрогнуть.

В груди вдруг вспыхнул огонь, обжигающий и пьянящий.

Его взгляд проникал так глубоко, что щеки мои пылали.

Становилось жарко, невыносимо жарко, и я, пытаясь справиться с этим нахлынувшим смятением, зажмурилась.

Мне нужно было хоть что-то произнести, хоть как-то ответить, но слова застревали в горле, заглушенные бушующими внутри эмоциями.

Почему именно этот вопрос? Почему сейчас? И почему его голос, несмотря на всю ту обжигающую страсть, что я видела в его глазах, казался таким холодным?

– Ничего, – прошептала я, не зная, что сказать, куда себя деть.

– Деньги я дам и так. Людей, защиту, титул – всё будет при тебе. Но может, есть особое пожелание?

От постановления его вопроса стало совсем не по себе. Он говорит это всерьёз, после всего, что было.

Даже не думает узнать, что чувствую я.

Глупая, я не имею право что-то вообще требовать.

Но было больно видеть это спокойствие.

Вздохнула, пытаясь скрыть своё волнение и страх, пытаясь показать, что меня не задело. Но тщетно, слезы уже появились, еле сдерживаю себя, чтобы не заплакать от переполняющих меня чувств.

Он снова смотрел на меня, и его взгляд был настолько проницательным, что казалось, он читает мои мысли.

Почему он сейчас говорит об этом, когда мы только что были так близки, когда мы открыли друг другу свои души?

Я стала рассматривать его, словно пытаясь впитать каждую черточку его лица, каждую эмоцию, каждую искорку в глазах.

Я запоминала.

Отчаянно запоминала.

Потому что в глубине души, там, где прятался самый страшный страх, я знала: возможно, я больше никогда его не увижу.

Вдруг мы больше никогда не увидимся.

Сердце в груди забилось с такой силой, с такой отчаянной скоростью, будто пыталось вырваться на свободу, убежать от этой невыносимой боли. Каждый удар отдавался тупой, ноющей болью,

– Мой кулон, – тихо проговорила я, глядя на его грудь, где висел мой кулон.

Хьюго взглянул на него, отрицательно качая головой.

– Нет, мышонок, – его голос был твёрдым, но в нём слышалась нотка сожаления.

– Он останется со мной.

Я возмутилась, но тут же слабо закивала головой. У меня не было ни сил ни желания противится.

– Думай, что ты хочешь, сделаю всё, что пожелаешь.

Эти слова прозвучали как удар. Словно это была плата за ту ночь, за всё то, что было между нами.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь справиться с волной боли, которая захлестнула меня. Зачем он делает мне так больно?

Зачем так холодно себя ведёт, почему пытается казаться другим. Хотя глаза говорят совершенно другое. Они горят, я вижу гнев, вижу отчаяние.

– Ничего не нужно, – попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул, когда мои глаза встретились с его.

– Не стоит тратиться.

От его взгляда хотелось спрятаться, убежать как можно дальше, лишь бы не видеть этой решимости.

Но что-то внутри заставило меня выдержать, не отвести глаз, хотя каждая клеточка моего существа кричала о том, чтобы я бежала.

– Это не просьба, а приказ, – его голос стал жёстче, прозвучал как сталь.

– Не скажешь – тем хуже. Задарю тебя всем, чем можно.

Стала быстро мыслить, думать, что мне, возможно, было нужно. Но в голову как назло ничего не приходило. Закрыла лицо не соображая. Пока не вспомнила.

– Твой нож, – прошептала я, пытаясь сформулировать своё следующее желание.

–Я бы хотела получить твой нож, прошептала я чуть слышно.

Он вскинул бровь, медленно подходя ко мне.

– Какой из? – хрипло прошептал он, и я сглотнула, смущённая его близостью.

– Самый любимый, – наши глаза встретились.

Он пристально изучал меня, так же, как и я его. Он не отходил, и я замерла, когда прошел мимо меня, услышала характерный звук металла.

Я опустила голову, смущаясь ещё сильнее, чувствуя, как краска заливает щёки.

Он не одевался, и его нагота, заставляла меня чувствовать себя неловко.

Как справиться с собой? Как унять эту бурю внутри, как не показывать, что мне больно, что я люблю его – люблю так сильно, что это сводит с ума?

Это оказалось невероятно тяжело, почти невозможно.

Казалось, мои чувства вырывались наружу, рвались сквозь броню спокойствия, которую я пыталась возвести вокруг себя.

Мои размышления, мои отчаянные попытки совладать с самой собой, прервали его тяжёлые шаги.

Хьюго подошёл ко мне близко, и я сглотнула, инстинктивно отстраняясь. Жар его тела, исходящий от кожи, был почти невыносим.

В этот момент он протянул мне красивый, изящный нож. Его лезвие тускло поблёскивало в полумраке комнаты, а рукоять была украшена невероятными, завораживающими узорами.

– Я сделал его сам, – его голос звучал низко и глубоко, – каждый узор, каждый штрих – моя работа.

Я снова сглотнула, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по телу. Слабо кивнув ему в знак согласия, я протянула руку, осторожно принимая подарок из его ладони.

Наши пальцы соприкоснулись на мгновение.

Наши глаза встретились, и в этот момент мир вокруг замер.

Замерла, ощущая, как тело наполняется неведомой силой, как дрожь усиливается, как волнение охватывает меня целиком.

Все мои чувства, все невысказанные слова, вся моя любовь – всё это разом ринулось к нему.

Чувствует ли он это? Ощущает ли, как бьется моё сердце, как пылают мои щеки, как каждая клеточка моего существа тянется к нему?

Опустив глаза, я стала рассматривать нож, и с каждым мгновением моё восхищение росло.

Изящные линии, сплетающиеся в замысловатые узоры.

Заметила выгравированное имя, его имя. Я провела кончиками пальцев по каждой букве.

И теперь он принадлежал мне.