Текст книги "Что скрывается за чертополохом (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 14

Не думаю, что была более благодарна Уокеру, чем когда он велел мне ждать в коттедже, пока сам избавлялся от крысы. Сначала он сделал фотографии, затем принялся за дело. Как только грызун исчез, я стала тереть дверь, пока та не засверкала.

Во время уборки проходящий мимо сосед странно на меня посмотрел. Я неуверенно улыбнулась, не желая, чтобы кто-нибудь узнал правду, и, надеясь, что мы первые увидели крысу.

– Споткнулась и залила всю дверь колой, – солгала я.

Сосед одарил меня понимающей улыбкой и прошел мимо.

К тому моменту, как я закончила с мытьем, дезинфекцией и избавилась от грязной губки и воды, Уокер вернулся.

Снимая резиновые перчатки, я услышала, как открылась и закрылась дверь коттеджа.

– Это я, – заверил Уокер.

Я поспешила выйти из кухни. Он стоял и изучал мое лицо. На меня нахлынула мощная волна тоски. Мне хотелось подбежать к нему, почувствовать вокруг себя его сильные руки. Ощутить себя в безопасности.

Подавив эмоции, я спросила:

– Что ты с ней сделал?

– Выбросил в лес, где о ней позаботятся животные. – Уокер указал на кухню. – Надо вымыть руки.

Наша единственная ванная была наверху, так что я отступила в сторону, чтобы позволить ему воспользоваться кухонной раковиной.

– Давай.

Когда он проходил мимо, я ненадолго закрыла глаза, подавляя желание прикоснуться к нему, прошептать его имя и умолять обнять. Вместо этого я наблюдала за ним у раковины, каким гигантом он казался в маленькой кухонке, пока насухо вытирал руки.

Представив, как бы было, если ему хотелось быть здесь со мной не потому, что Бродан попросил его защищать меня, в груди разлилась боль.

– Хочешь кофе? – тихо спросила я.

– Я не пью кофе после полудня, – поделился он, повернувшись ко мне. – Я пью чай.

Этот небольшой кусочек информации заставил меня улыбнуться, несмотря на обстоятельства.

– Хочешь чаю?

– Я заварю. А ты садись.

– Нет. Мне нужно чем-то заняться. – Я прошла на кухню, разделяя с ним пространство, вдыхая его дорогой одеколон, так близко ощущая его тепло.

Что такого было в надвигающейся опасности, что заставляло вас запрыгнуть на ближайшего сексуального парня, чтобы немного отвлечься?

Да, продолжай убеждать себя, что дело только в этом.

– Уокер? – позвала я, стоя к нему спиной и открывая шкаф, где держала чайные пакетики.

– Да?

– Я расскажу тебе то, что знает лишь горстка людей.

На его молчание я оглянулась через плечо. Уокер прислонился к противоположной стойке, скрестив руки на широкой груди и ноги в лодыжках. Поза терпеливого ожидания.

– Какая у тебя история? Я не прошу супер личную информацию. Просто хочу узнать… как ты стал телохранителем?

С легким выдохом Уокер оттолкнулся от стойки и подошел ко мне. Я напряглась, когда он потянулся к моим рукам, пока не поняла, что он забирает у меня коробку чая. Именно тогда я заметила, как сильно дрожат мои руки.

– Не волнуйся, – заверил Уокер, глядя на меня, даже когда начал готовить для нас чай. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Или с Келли.

Слезы обожгли глаза. И все же мне нужно было знать. Действительно ли он смог бы защитить нас. Конечно, я не имела права допрашивать человека, предложившего свои услуги бесплатно… но я боялась.

Словно прочитав все это по моему лицу, Уокер еле заметно кивнул и наполнил кружки горячей водой.

– Чайный пакетик вытащить или оставить?

– Вытащить.

Через несколько секунд он протянул мне горячую кружку.

– Держи в ладонях. Это поможет справиться с дрожью. – Затем кивком указал в сторону гостиной и начал рассказ, пока я следовала за ним к дивану: – Как я уже говорил, я – мастер боевых искусств. Начал заниматься джиу-джитсу в десять лет. В шестнадцать стал чемпионом Шотландии среди юниоров. В семнадцать присоединился к коммандос Королевской морской пехоты. Продолжал заниматься джиу-джитсу во время службы и до сих пор каждую неделю посещаю занятия в Терсо. Так что, самообороной я занимаюсь с детства. Тем не менее, считаю эту подготовку базовой по сравнению с тем, чему научился в морской пехоте. Я отслужил там десять лет. Первые шесть, после обучения ведению боевых действий в экстремальных условиях, провел в Афганистане, выполняя спецоперации.

Он говорил по-деловому. Без эмоций. Будто не воевал на чертовой войне.

– После этих операций я присоединился к 43-му диверсионно-десантному батальону. Его основная задача – предотвращение несанкционированного доступа к средствам ядерного сдерживания Великобритании. Мы также выполняли специальные задачи по обеспечению безопасности на море по всему миру.

Святое дерьмо. Итак, он был… суперкоммандос.

– Через четыре года после того, как я присоединился к 43-му батальону, бывший друг-пехотинец завербовал меня присоединиться к его команде личной безопасности в США. Мы обеспечивали персональную защиту политиков и знаменитостей, а также известных бизнесменов и членов их семей. Я сталкивался с реальными угрозами людям, находившимся под моей защитой, и во время моего дежурства никого не ранили и не убили. Бродан нанял меня через охранную фирму, но телохранитель ему требовался на постоянной основе, и мы с ним поладили. Последние шесть лет я пробыл его личным телохранителем.

Потягивая чай, он наблюдал за моей реакцией на его рассказ.

– Слоан, я говорю все это не из высокомерия. Очень немногие имеют опыт подобный мне, чтобы суметь вас защитить.

Его уверенность, лишенная высокомерия, была самой сексуальной вещью на свете. Меня ошарашило желание, зарождающееся внизу живота, когда в данный момент я переживала кризис. Но я его чувствовала. Слова Уокера возбуждали… ну, не только слова, но и сам Уокер.

– Значит, ты – крутой, – я ухмыльнулась, пытаясь избавиться от сексуального напряжения, которое, как я надеялась, он не распознал.

Каменное выражение лица Уокера немного дрогнуло.

– Я убойно крутой, и любой, кто думает, что может тебя терроризировать, пожалеет, что не умер к тому времени, когда я с ними закончу.

Мне потребовались все силы, чтобы не запрыгнуть на него. Броситься в его объятия и целовать эти крепко сомкнутые губы, пока они не откроются мне. Безусловно, с моей стороны не очень-то современно возбуждаться от такой откровенной мужественности, но я была женщиной, а он был абсолютным мужчиной… и я хотела попробовать, каково это – быть с ним.

Внезапно, в тот момент, я задумалась: почему бы не пойти на это.

Мое тело реагировало на Уокера так, как ни на кого никогда не реагировало. То, что Уокер был Мистером Никаких Обязательств, не означало, что я не могу наброситься на этого парня. Зачем упускать шанс, который, как я предполагала, обернется невероятным сексом, потому что это все, что он может предложить? У большинства и того было меньше! Неужели я действительно хотела прожить всю жизнь, не познав, каково это – заниматься сексом с мужчиной, который возбуждал меня так, как Уокер? Только потому, что это временные отношения?

Нет. Отношения мне были ни к чему.

С прибитыми к моей двери крысами и прочими проблемами у меня действительно не было времени на отношения.

У меня было время лишь на то, чтобы Уокер выебал из меня напряжение.

Да. Я сделаю это.

Соблазню Уокера Айронсайда на секс без обязательств.

Его глаза сузились.

– Ты раскраснелась. Ты в порядке?

Покраснев еще сильнее, я заерзала на диване. Просто ты поймал меня на неуместных мыслях, когда моей жизни угрожает опасность.

– Собираюсь с духом, чтобы рассказать тебе о своем прошлом, и, э-э, кое-чем из этого я не горжусь, – полусолгала я, чтобы скрыть свои мысли.

Выражение лица Уокера немного смягчилось.

– Слоан, у всех нас в прошлом случалось дерьмо, которым мы не гордимся. Я не собираюсь тебя осуждать.

Я верила ему. Недавние мысли о соблазнении рассеялись перед реальностью момента, и дрожащей рукой я поднесла кружку к губам и отпила. Смущенная дрожью, я поставила чай на журнальный столик и сжала руки между бедрами. Глядя прямо перед собой, чувствуя на щеке испытующий взгляд Уокера, я судорожно вздохнула.

– Я забеременела Келли в шестнадцать. В семнадцать родила. Я была всего лишь ребенком. Богатым ребенком из Беверли-Хиллз, злившимся на своего любимого папочку за то, что тот женился на стерве, притворяющейся, будто меня не существует.

– Где была твоя мать?

Я посмотрела на Уокера.

– Она умерла, когда мне было восемь. Она… немного пугала меня. Ее настроение резко менялось, и я не могла ей доверять. В хорошие дни она прижимала меня к себе, будто я была величайшим событием, которое когда-либо с ней случалось, а на следующий день мой отец заставал ее кричащей на меня, чтобы я держалась от нее подальше, потому что я разрушила ее жизнь. Клаустрофобия у меня из-за нее. Она заперла меня в шкафу на пять часов.

– Твою мать, – пробормотал Уокер.

Я грустно ухмыльнулась.

– Мною владело такое чувство, словно той жизнью жил кто-то другой, она представляла очень маленькую часть меня. Мама умерла от случайной передозировки.

– Сожалею.

– Я испытываю по этому поводу огромное чувство вины. – Я пожала плечами, и от этой мысли у меня внутри что-то сжалось. – Потому что, когда она умерла, все стало лучше. Папа был – и остается – известным звездным адвокатом. Очень востребованным. Мы устраивали у нас дома вечеринки. Я привыкла к присутствию знаменитостей. Несмотря на папины частые отлучки, я никогда не чувствовала себя нелюбимой. Он участвовал во всех сферах моей жизни. Хотел знать все: от глупых, мелких ссор с друзьями до моих успехов в школе.

От боли в груди стало тесно.

– Он был моим всем. И я хотела, чтобы он гордился мной. Я усердно училась, увлекалась внеклассными занятиями, легкой атлетикой. Я делала все. Потом, когда мне было пятнадцать, он встретил мою мачеху Перри. Она была вдвое моложе его, и я считала ее охотницей за деньгами.

Я посмотрела на Уокера, наблюдая за его реакцией.

Он слегка кивнул, чтобы я продолжала.

Никакого осуждения.

– Папа не видел этого. Он влюбился по уши. И когда я пыталась рассказать ему о том, как прошел мой день, или о драме с друзьями, у него больше не было на меня времени. Мне казалось, что я ему надоела. Мне было обидно. – Слезы досады за мое подростковое «я» жгли мне глаза. – Я стала вести себя как глупый ребенок: тусовалась в клубах с друзьями, напивалась и занималась сексом до того, как была эмоционально готова. Это его злило. Но так он хотя бы обращал на меня внимание. Потом я встретила Натана.

Я повернулась к Уокеру с пылающим в глазах презрением к Натану и к себе. Уокер слегка напрягся.

– Он отец Келли. А еще торговец наркотиками. Я же тебе говорила, что я идиотка.

– Ты была подростком. Подростки точно не отличаются разумным поведением.

Я невесело усмехнулась.

– О, да, точно не отличаются. Короче говоря, я забеременела, и папа настоял, чтобы я либо сделала аборт, либо отдала ребенка в приемную семью.

– Но ты ничего из этого не хотела?

Я покачала головой.

– Возможно, это был разумный поступок. В смысле, я сама еще была ребенком, и дети не должны воспитывать детей. Но я была одинокой и несчастной. – По моей щеке скатилась слеза, и я смахнула ее. – Я хотела любить кого-то и быть любимой. Поэтому оставила ребенка. И отец меня выгнал. Наверное, думал, это напугает меня, и я откажусь от дочери.

Уокер вздохнул.

– Ты должен понимать… мой папа достиг всего сам. Его родители были чертовски бедны, и он трудился изо всех сил, чтобы добиться того, что имел. Его очень злила мысль о том, что его дочь пойдет тем же путем, каким шли многие девочки, с которыми он вырос, опустившись из-за того, что у них не имелось таких же возможностей, как у меня. Он дал мне все, чего у него никогда не было, а я, по его мнению, выбросила все это. Но от Келли я отказаться не могла. Мне не к кому было обратиться, кроме Натана. Он обещал присматривать за нами. Сначала я слишком наивно верила, что у нас все может получиться. Родилась Келли и стала моей вселенной. Все, что я делала в своей жизни до сегодняшнего дня, было ради моей маленькой девочки.

К моему удивлению, Уокер потянулся ко мне, успокаивающе сжимая мою руку. Придавая уверенности. Когда я посмотрела на его лицо, мне показалось, я даже увидела восхищение.

Это достаточно придало мне храбрости, чтобы рассказать остальную часть истории.

– Натан все глубже увязал в банде, промышлявшей угонами машин и торговлей наркотиками. Он проложил себе путь вверх по преступной иерархии. И его поведение стало более агрессивным. Настолько, что у меня хватило смелости уйти от него, когда Келли была совсем малышкой.

Уокер отпустил мою руку и спросил:

– Как он к этому отнесся?

– О, нехорошо. – Я вздохнула. – В представлении Натана мы с Келли принадлежим ему.

– Принадлежите? Не принадлежали?

Я поморщилась, но продолжила:

– Спустя какое-то время он стал слишком занят, чтобы продолжать свои угрозы вернуть нас обратно. Фактически позволял нам жить своей жизнью и время от времени приносил деньги. Я их брала, – со стыдом призналась я, – даже зная, откуда они берутся. Но я была матерью-одиночкой со средним образованием.

– Ты делала то, что должна была, – хрипло заверил меня Уокер.

Мой стыд немного уменьшился.

– Да, – согласилась я. – Натан… когда Келли было пять, я стала встречаться с одним парнем, и он чуть его не убил.

При этих словах Уокер выпрямился. Его охватила тревога. Без сомнения, он понимал, к чему идет история.

– Итак, больше я с парнями не встречалась. Пыталась жить своей жизнью. Мы подыскали достаточно приличную квартирку, которую я едва могла себе позволить, а наша соседка, Хуанита, присматривала за Келли, пока я работала администратором, но чтобы устроиться на ту должность, мне пришлось солгать. Об обмане узнали и меня уволили, в тот же день я увидела на своей двери уведомление о выселении. Выбора не оставалось. Келли могла стать бездомной по моей вине.

– Ты обратилась к Натану?

Я кивнула.

– В прошлом году. За несколько месяцев до того, как мы приехали сюда. Давняя подруга сказала мне, что я могу найти Натана на домашней вечеринке. Я пошла туда, чтобы попросить у него денег, но обнаружила его в комнате с юной девушкой. Когда он попросил ее уйти, она обиделась на мое присутствие и начала с ним спорить. Он пришел в ярость. Он… он собирался изнасиловать ее прямо у меня на глазах.

Гнев ожесточил каждый дюйм лица Уокера.

– У него был пистолет. Я не могла… однажды он пытался сделать это со мной, и я ушла… и я не могла допустить, чтобы это случилось с этой девушкой. Просто не могла. Мы боролись… – Я вздрогнула от ожившего воспоминания. – И она схватила пистолет и случайно выстрелила в меня.

Потянувшись к рукаву футболки, я задрала его и показала Уокеру шрам на левом предплечье. Воспоминание о ранении вспыхнуло, как обжигающая фантомная боль. Ожог, который было трудно описать.

Уокер потянулся ко мне, будто его рука имела собственный разум, и нежно провел большим пальцем по шраму. От прикосновения по коже побежали мурашки. Его глаза метнулись к моему взгляду, и от ярости на его лице у меня перехватило дыхание.

Мне потребовалась секунда, чтобы восстановить дыхание, и когда я заговорила, мой голос звучал более хрипло:

– Натан… заботился обо мне в очень извращенной манере. Я была важна для него только потому, что он считал меня своей собственностью. Поэтому, увидев, что меня подстрелили, он вырвал пистолет у девушки и метнулся ко мне, чтобы проверить мое состояние. Оставив пистолет рядом со мной, он повернулся к девушке и начал ее избивать. Он все бил ее и бил. И я знала нутром, – я ударила себя кулаком в живот, – что он не остановится… поэтому потянулась за пистолетом и выстрелила в Натана.

– Ты его убила? – прямо спросил Уокер.

Я быстро замотала головой.

– Этот факт обо мне очень мало кто знает, но мой отец любил оружие. Я имею в виду, любил стрелять. Общих интересов у нас не было, но поскольку я любила его и нуждалась в его времени и внимании, то с восьми до пятнадцати лет посещала с ним стрельбище каждый месяц. Если бы захотела, я могла бы участвовать в соревнованиях по стрельбе. Я очень меткая. И стреляла я, чтобы ранить, а не убить.

Уокер поднял бровь.

– Рад это слышать. Я про твою превосходную меткость.

Мои губы невольно дернулись.

– В общем, Натан заперся с нами в спальне в задней части дома. В сад вели французские двери. Девушка была в ужасном состоянии. Услышав второй выстрел, дружки-головорезы Натана стали выламывать дверь. Предполагаю, выброс адреналина помог мне поднять свою задницу, мне хватило присутствия духа стереть отпечатки с пистолета, и я каким-то образом поставила девушку на ноги, и мы сбежали через сад. – Мое сердце бешено колотилось, будто я заново переживала все события. – Мне казалось, я часами бегаю по окрестностям. Девушка постоянно теряла сознание, да и мне было не намного лучше с пулей в руке.

Слезы перекрыли мне горло.

– Но худшее в этой истории – Келли. Всю свою жизнь я стремилась защитить ее от того, кем являлся ее отец, а потом ворвалась в нашу квартиру с пулевым ранением и избитой до полусмерти девушкой. – Я вытерла слезы. – Келли так испугалась. И это привнесла в ее жизнь я.

– Нет, – сердито выпалил Уокер. – Это вина ее отца. Не бери ее на себя. Ты спасла жизнь той девушке, и я уверен, Келли тобой гордится.

– Ей было девять, Уокер, – прошептала я. – Она не должна гордиться мной за нечто подобное в девять лет. Я не хотела, чтобы она испытала в детстве такой же страх, как и я.

– Ты не можешь защитить ее от всего, иначе сойдешь с ума. Слоан… ты лучшая мама, которую я когда-либо встречал.

Я улыбнулась его словам сквозь слезы и попыталась снять напряжение.

– Думаю, эту награду получит Риган. Клянусь, эта женщина способна разделиться надвое.

Уокер не улыбнулся моей шутке.

– Что было дальше? – надавил он.

– Та девушка, – я вытерла щеки, удерживая взгляд Уокера, – была Аллегра Ховард.

На Уокера снизошло понимание.

– Дочь Уэсли Ховарда. Сестра Арии.

Я кивнула.

– Младшая сестра Арии. В школе она попала в плохую компанию. В семнадцать лет она уже пристрастилась к наркотикам. Вот почему она была с Натаном. В общем, Хуанита настаивала, чтобы мы вызвали полицию и «скорую», а я не знала, что, черт возьми, делать, потому что выстрелила в Натана. Но тут Аллегра пришла в себя и объяснила, кто она такая, и позвонила отцу. Уэсли появился со своей командой безопасности и обо всем позаботился.

Я невесело усмехнулась.

– Деньги и власть решают все. И он был благодарен. Как и Аллегра. Они оплатили мои медицинские счета и разобрались с Натаном. В обмен на молчание, Уэсли оплатил и его медицинские счета… хотя и жаждал видеть его мертвым. Но Ховарды не хотели, чтобы это происшествие с Аллегрой всплыло в новостях. Они хотели спокойно жить дальше. Но из угроз Натана они также понимали, что я не буду в безопасности. Ария устроилась на работу в Арднох и предложила мне место здесь. Я ухватилась за шанс. Не успели мы уехать, как Натан нарушил свое обещание и начал шантажировать Ховардов, чтобы получить больше денег. Я рассказала им, в каких клубах он толкает наркотики, и помогла его посадить. Его арестовали за хранение, и полицию не интересовала его история о Ховардах. Поскольку это был не первый его арест за хранение, Натан получил восемнадцать месяцев. – Я судорожно вздохнула. – Но Ария только что сказала мне, что он вышел раньше.

– И он знает, что ты помогла упечь его за решетку.

Уокер резко поднялся.

– Нужно проверить его паспорт, узнать, находится ли он в стране. – Он достал свой сотовый. – Скажи мне его полное имя и дату рождения.

Я не задумывалась о том, чего ждать после того, как расскажу ему историю, которую знали немногие. Фактически, это были только Ховарды и Монро. Теперь Уокер. И он почти не отреагировал, сразу перейдя к делу.

Стараясь не обидеться и не разочароваться из-за этого, я встала и порылась в ящике тумбочки в поисках бумаги и ручки. Я записывала полное имя и дату рождения Нейта, когда почувствовала спиной жар, исходящий от тела Уокера.

Оглянувшись через плечо, я замерла. Его глаза вновь ярко сверкали. Была ли это нежность, или благоговение, или понимание, или сострадание… или все вместе? Да и важно ли это? Уокер Айронсайд смотрел на меня так, будто я чего-то стоила, и меня должно было испугать, насколько его мнение имело для меня значение.

– Келли – самая счастливая маленькая девочка в мире, – хрипло произнес Уокер, – раз у нее есть такая мама. Ты – воительница, Слоан. Никогда в этом не сомневайся.

ГЛАВА 15

От признания Уокеру в своей истории мне очень полегчало. Теперь он прикрывал меня. А вместе с ним Монро и Бродан. Впервые я почувствовала, что мы с Келли можем пройти через любое дерьмо, которое Нейтан нам подбросит. Это было эгоистично, но я все же с облегчением переложила на Уокера бремя ответственности приглядывать за нами. Позволила ему копнуть под Натана. Доверила ему защищать нас с дочерью.

Моим же бременем было – скрывать все от Келли. Я не хотела, чтобы она знала правду без абсолютной на то необходимости, и не считала, что на данный момент следует рассказывать ей, что мой возможный мучитель – ее отец.

Вместо этого я, как могла, отодвинула страх на задний план и сконцентрировалась на своей жизни. Да, в эти дни за Келли следил сотрудник службы безопасности Ардноха всякий раз, когда она не была со мной и Уокером, а Уокер был моим постоянным компаньоном… но на последнее я особо не жаловалась.

С Уокером Айронсайдом я уже определилась и на этот раз хотела поступить как молодая, свободная и немного эгоистичная женщина.

Я желала Уокера в своей постели и была полна решимости добиться цели.

Эти чувства, которые я испытывала к нему, эта мощная сексуальная химия, которая, как я теперь видела, исходила от нас обоих, – были лучшим отвлечением от пугающей возможности возвращения Натана в нашу жизнь.

Келли была счастлива и ничего не замечала.

Мы находились под защитой.

После крысы никаких происшествий больше не было.

Жизнь шла своим чередом так хорошо, как только можно, с этим парящим надо мной темным облаком.

Пришло время взять желаемое.

Когда я не думала о Келли, или о заказах на выпечку, или о том, что Уокер может раскопать на Натана, я строила планы по соблазнению моего телохранителя.

Так я отвлекалась. Но, судя по всему, моя отстраненность была очевидной, потому что, идя по коридору к служебному лифту, Фрэнни мне пожаловалась:

– Все мои шутки остаются без внимания. Где ты витаешь на этой неделе, девочка, здесь тебя точно нет?

Я открыла было рот, чтобы выдать туманный ответ, но меня прервали:

– Слоан.

Мы повернулись к Арии, поднимавшейся по лестнице на наш этаж, ее зеленые глаза были устремлены на меня.

– Фрэнни, можете продолжать. Мне нужно поговорить со Слоан.

Моя коллега кивнула и подтолкнула тележку к лифту, а я полностью повернулась к Арии.

Она слегка улыбнулась мне и подождала, пока за Фрэнни закроются двери, прежде чем заговорить:

– Гость пожаловался на протекающий кран в ванной комнате люкса, так что я иду проверить, в чем проблема.

– Разве это твоя работа?

– Нет. Но служба техобслуживания отрицает упомянутую протечку, поэтому руководство, – она указала на себя, – втянуто в это дело. Но суть не в этом. Как ты? Я говорила с мистером Айронсайдом, и знаю, что он ищет Андроса, но ты должна знать, что мой отец тоже не сидит сложа руки. Он не хочет никаких упоминаний об Аллегре.

– Конечно. Он не… расстроен тем, что Уокер разбирается во всем?

Ария покачала головой.

– Он рад, что за тобой присматривают. Как и я.

– Спасибо.

– Я знаю, что это не мое дело, но между вами?..

Я грустно улыбнулась и покачала головой. Не из-за того, что я не пыталась. Прошла неделя с момента моей исповеди Уокеру. Я использовала все имеющиеся шансы, давая ему понять, что готова – иди и возьми. Прикасалась к нему при любой возможности. Приносила ему перед работой кофе и чай после обеда. И, как обычно, осыпала выпечкой.

И ничего.

Nada (прим.: с исп. – ничего).

Ария понимающе улыбнулась.

– Судя по всему, он крепкий орешек.

– Самый крепкий. Но кое-кто может повеселиться, пытаясь его расколоть.

Она громко рассмеялась, немного удивив меня своим весельем. Ария обычно была такой сдержанной.

– Ну и ну, чудесам нет конца, – прервал наш момент глубокий голос.

Ария повернулась, а я посмотрела мимо нее на Норта Хантера, поднимающегося к нам по лестнице. Шотландский актер не появлялся с момента нашей стычки с Хоффманом, когда я впервые его увидела.

Он не отрывал взгляда от Арии, когда остановился рядом с ней.

– Не знал, что вы умеете улыбаться, не говоря уже о смехе.

Ария шокировала меня своей ехидной насмешкой в адрес гостя:

– О. Вы вернулись. Ура нам.

Я подавила фырканье, плотно сжав губы.

У Норта Хантера были темно-русые волосы и яркие светло-серые глаза, способные пронзить вас насквозь. Он был актером, наиболее известным по роли серийного убийцы в знаменитом драматическом триллере, получившем массу наград. Но до этого, из-за своей чертовски великолепной внешности, ему доставались образы дерзких шотландцев-плейбоев в более легкомысленных фильмах. Однако его мощная харизма больше подходила для серьезной актерской игры.

Прямо сейчас все его обжигающее очарование сосредоточилось на Арии.

– Я сообщил вам, что приезжаю.

– Должно быть, я стерла эту информацию из мозга в надежде, что она не соответствует действительности.

Какого черта?

Норт сузил глаза.

– Разве вы, будучи менеджером по приему гостей, не должны проявлять к нам гостеприимство?

– Разве вы, будучи шотландцем, не должны источать обаяние?

Норт одарил ее дерзкой улыбкой.

– Я могу быть обаятельным, если у меня есть на то мотивация.

– То есть, если кто-то вам платит?

Его улыбка погасла, и он грозно уставился на нее.

Ария сердито смотрела в ответ.

Между ними вспыхнуло такое сильное напряжение, что я почувствовала себя лишней. Что же произошло между ними, вызвав такую жгучую неприязнь?

Я прочистила горло, и Норт, казалось, нехотя отвел взгляд от Арии в мою сторону. В его глазах вспыхнуло узнавание.

– Вы ведь… Слоан?

– Да.

Он приосанился и нахмурил брови.

– Как у вас дела?

– Намного лучше. На самом деле я рада, что встретила вас, мистер Хантер. У меня не было возможности поблагодарить вас.

– Всегда пожалуйста. – В его словах послышалось привлекательное рычание. – Надеюсь, Лахлан прибьет яйца Хоффмана к стене.

– А потом сдерет с него кожу живьем, – пробормотала Ария.

Норт бросил на нее взгляд.

– Да вы кровожадная крошка, не так ли?

– Никогда в жизни меня не называли «крошка», мистер Хантер, и мы оба это знаем. – Она посмотрела на меня. – Держи меня в курсе, я сообщу, если что-то станет известно.

Она имела в виду Натана.

Я кивнула.

– Обязательно.

Затем, не сказав больше ни слова, она прошла мимо Норта.

Актер повернул голову, наблюдая, как она уходит, и, если не ошибаюсь, его взгляд был прикован к ее фигуристой попке. Когда Ария исчезла, он оглянулся на меня.

– А она крепкий орешек.

Я старалась не рассмеяться над тем, что он использовал ту же фразу, что и Ария в отношении Уокера.

Когда я выходила из служебного входа, направляясь к внедорожнику Уокера, все внутри меня трепыхалось от предвкушения. Теперь, собираясь на работу и обратно, я начала обращать внимание на свои наряды, а после окончания смены распускала волосы.

Сегодня на мне были штаны для йоги, идеально облегавшие мою попку, и свитер, обнажавший одно плечо. Перед тем, как покинуть раздевалку, я взъерошила волосы и пощипала себя за щеки для румянца.

Уокер прислонился к «Range Rover», скрестив руки на груди и длинные ноги в лодыжках, и в миллионный раз с тех пор, как мы встретились, мне захотелось запрыгнуть на этого мужчину.

Я не знала, почему Уокер так противился моим попыткам соблазнить его. Инстинкт подсказывал мне, что это из-за его аллергии на обязательства, вероятно, он считал, что я хочу большего. Своими действиями я пыталась показать ему, что это не так.

Когда я подошла к нему, то с радостью отметила, как быстро он скользнул глазами по моему телу и снова поднял их вверх. Меня охватил трепет от его обжигающего взгляда, прежде чем он взял себя в руки. Я видела перемену в Уокере. Временами я ловила его на том, что он смотрит на меня, как мужчина смотрит на женщину, которую хочет. Его глаза задерживались на моей груди или на моих губах.

Да, я была уверена, что он тоже меня хочет. Раньше я сомневалась, но не теперь.

– День хорошо прошел? – радостно спросила я, когда он оттолкнулся от машины.

– Как обычно. А у тебя?

Я кивнула, когда он, как джентльмен, открыл передо мной пассажирскую дверцу.

– Спасибо.

Как только он сел за руль, я рассказала ему о встрече с Нортом.

– Было приятно, наконец, поблагодарить его. Однако у них с Арией, похоже, есть проблемы. Не знаешь, в чем дело?

Уокер покачал головой.

– Без понятия. Он, вроде, порядочный парень. Предложил мне работу.

Мое сердце практически остановилось.

– И?

– Я отказался. Мне нравится в Арднохе.

На меня нахлынуло большее облегчение, чем следовало бы.

Потянувшись к нему, я накрыла ладонью его бедро.

– Хорошо. Нам бы не хватало тебя здесь.

Уокер взглянул на мою руку, и я медленно ее убрала… но он ничего не ответил.

Жуткий упрямец.

– Как продвигаются занятия тхэквондо Келли? – вместо этого спросил он.

– Хорошо. Она все также от них без ума. – Я опустила козырек с зеркалом и осмотрела корни волос. Я чуть осветляла часть темно-русых прядей, и теперь они отрастали. – Волосы уже не те, что раньше. Я трачу на занятия все, что у меня есть, включая деньги на салон красоты. Выглядит плохо?

Уокер бросил на меня быстрый взгляд.

– Ты выглядишь нормально. Я же говорил тебе, что готов стать ее спонсором.

Я нормально выгляжу.

Ох.

– Мы справимся. Но спасибо. Лучше пожертвовать волосами, чем способностью Келли защищаться. К тому же, она получает огромное удовольствие, надирая зад Льюису.

Губы Уокера дернулись.

Я хотела целовать эти губы, пока мы не стали бы задыхаться.

– Хочешь зайти на чашечку чаю, прежде чем я пойду к Монро и Ленноксу? – спросила я чуть позже, когда мы выезжали на Касл-стрит.

– Мне нужно вернуться в поместье. – Он нахмурился. – Джейми сопроводит тебя к ним?

– Бродан заберет меня через час. Он договорился с Джейми, – объяснила я, стараясь не испытывать разочарования от отказа Уокера. – Я давно не видела Ро и чувствую себя ужасной подругой.

– Ты не ужасная подруга. Джейми присмотрит за тобой до приезда Бродана?

– За час со мной ничего не случится, – возразила я, когда мы остановились перед коттеджем.

Уокер холодно посмотрел на меня и заглушил двигатель.

– Я вызову Джейми, чтобы он присмотрел за тобой. Бродан привезет тебя домой?

– Да. После ужина мы заедем к Риган за Келли.

Он кивнул, а затем уставился на меня. Хотел, чтобы я убралась из его внедорожника.