Текст книги "Что скрывается за чертополохом (ЛП)"
Автор книги: Саманта Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)
САМАНТА ЯНГ
ЧТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМ
Серия: Хайленд #1
Группа: vk.com/yourbooks12
Переводчик: Алла Х.
Редактор: Анна К.
Вычитка и оформление: Виктория К.
Обложка: Виктория К.
ПРОЛОГ
Четырнадцать месяцев назад
Если бы я сказала кому-то, что меня тошнит от пальм и солнечного света, то меня бы сочли сумасшедшей, тем более что многие характеризуют меня как жизнерадостного человека. Однако с четырнадцати лет тошнота от однообразия бесконечного лета не проходила. С самого детства отец привил мне вкус к путешествиям, и это всегда заставляло жаждать чего-то иного. Быть где угодно, только не в Лос-Анджелесе.
Знаете, как говорят: в чужом саду трава всегда зеленее. В моем случае это буквально. Трава в моей части города желтая и пожухлая. Не только из-за засухи, но и из-за отсутствия у жителей времени и средств, требующихся для ухода за газоном.
Никогда в жизни мне не хотелось так сильно оказаться где-то еще, чем когда я остановилась перед дверью своей квартиры и увидела прикрепленное к ней уведомление о выселении.
– Вы, должно быть, шутите, – хрипло прошептала я, зажимая переносицу, чтобы остановить слезы.
Ошеломляющее бессилие угрожающе нависло надо мной. Я боролась со стискивающей грудь паникой, думая о маленькой девочке по ту сторону двери. Видела ли она это? Или Хуанита скрыла от Келли правду? В глубине живота поселился ужас. Пусть моя Келли казалась застенчивой тихоней, но она схватывала все на лету и ничего не упускала. Из-за этого было чрезвычайно трудно пытаться оградить ее от наших дерьмовых жизненных обстоятельств. Но я была настроена решительно.
Собравшись с духом и стараясь не дать желудку вывернуться наизнанку, я сдернула с двери уведомление о выселении.
Сегодня меня уволили с должности администратора, ради приема на которую мне пришлось солгать. Коллега, которая с самого начала была настроена против меня, увидела в моем резюме информацию об опыте работы администратором в другом кастинговом агентстве. Она знала кого-то в упомянутом агентстве, и там ей сказали, что никаких данных о моей работе у них не имеется.
Итак, меня уволили, хотя я была более чем компетентна в своей должности. Да, я знала, что лгать плохо, но когда ты мать-одиночка, то пойдешь практически на все, чтобы заработать достаточно денег и обеспечить своему ребенку крышу над головой. От меня не ускользнула ирония увольнения из кастингового агентства за ложь в резюме. Агентства постоянно лгали в резюме своих клиентов.
Остаток дня я провела, расходуя большую часть бензина, заправку которого не могла себе позволить, на разъезды по объявлениям о вакансиях, найденных в Интернете. Из десяти должностей на одну – администратора салона красоты – мне предложили пройти собеседование. Я согласилась, хотя там платили намного меньше, чем я зарабатывала в агентстве, а я уже и так просрочила плату по квартире.
И вот в моей руке уведомление о выселении.
Я задолжала по аренде даже за одну из самых дешевых однокомнатных квартир, которую мне удалось найти в районе Креншоу, где у моего ребенка даже не было собственной спальни.
Потому что мой бесполезный мерзавец бывший большую половину времени не помнил о нашем существовании.
В идеале я бы только обрадовалась, если бы он забыл о нас окончательно. Его репутация шла впереди него, а парень, с которым я по глупости занялась сексом в шестнадцать и от которого забеременела, стал теперь настолько опасен, что я едва его узнавала.
Но я все равно никогда не пожалею о своей Келли.
Вот только мне бы хотелось, чтобы у нее был другой отец.
Которого не приходилось бы выслеживать и выпрашивать у него деньги, хотя знание об источнике этих денег вызывало у меня тошноту. Но ради Келли я бы отбросила не только свою гордость, но и моральные принципы. Ради нее я пошла бы на все.
Поэтому я позвонила Стейси.
Разговор был короткий и резкий. После него я глубоко вдохнула, открыла дверь квартиры и вошла в студию. Днем здесь было светло, светло и просторно. Несмотря на то, что наши две односпальные кровати занимали половину пространства, мы старались придать квартире уют.
Отодвинув проблемы на задний план, я одарила дочку беззаботной улыбкой.
– Мама!
Келли отложила книгу и вскочила с кровати, спеша через всю квартиру, чтобы обнять меня.
Когда дочка прильнула головой к моей груди, а я обняла ее, меня наполнили любовь и решимость. Наклонившись, я поцеловала белокурую макушку. Когда она была младенцем, я испытывала к ней непреодолимую любовь, но и непреодолимый ужас тоже. Я сама была еще ребенком. Что я знала о воспитании дочери? За эти годы любовь выросла до невероятных глубин, а ужас стал управляемым, обостряясь в такие моменты, как этот.
Келли отодвинулась и посмотрела на меня той единственной прекрасной чертой, которая досталась ей от отца, – огромными, великолепными голубыми глазами.
Я убрала волосы с ее лица.
– Как прошел твой день, малышка?
– Я выиграла конкурс по правописанию. Мисс Фрэнсис считает, что мне следует присоединиться к школьной команде.
Каким-то непостижимым образом в следующем полугодии моя умная девочка окажется в пятом классе. Я не знала, куда так стремительно летело время.
– Поздравляю! Я так горжусь тобой. – Взяв ее за руки, я принялась танцевать с ней на месте, заставляя хихикать. – Значит, я могу прийти и посмотреть на тебя на соревнованиях?
– Ага.
– Слоан. – Привлек мое внимание голос Хуаниты.
Самое лучшее в этом многоквартирном доме было соседство с Хуанитой. Она увидела, как мы заезжаем, и мы разговорились. Когда я упомянула о своем беспокойстве, что Келли, приехав на автобусе из школы домой, будет оставаться в квартире одна до моего возвращения, Хуанита предложила свои услуги няни. Ее муж, Эли, работал по ночам, а их дети выросли, так что время у нее было. Хотя она брала меньше, чем другие няни, я все равно не могла ее себе позволить. Но безопасность Келли имела для меня первостепенное значение. Отсюда и задержка выплат по аренде.
Мы переглянулись, и она слегка покачала головой.
Меня охватило облегчение. Каким-то образом Хуанита утаила от Келли уведомление о выселении.
– Я знаю, что сегодня задержала тебя дольше обычного, но не могла бы ты остаться еще на час?
– Куда ты уходишь? – надулась Келли.
Я одарила ее успокаивающей улыбкой.
– Вечером я пообещала подруге помочь кое с чем. Но я ненадолго. – Я посмотрела на Хуаниту.
Она нахмурилась и кивнула в сторону двери.
– На пару слов, mija (прим.: с исп. – милая, дочка).
Несмотря на напряженность, я еще раз чмокнула Келли в макушку и сказала ей возвращаться к своей книге. Дочь подозрительно глянула на меня, но сделала, как ей велели, и я поблагодарила Бога за то, что он дал мне такого послушного ребенка, как Келли. Она была самым тихим, самым спокойным ребенком, да еще и самым милым. Я часто задавалась вопросом, означает ли это, что в подростковом возрасте она превратится в монстра, потому что никому не может так везти с детьми.
Однако эти заботы ждали лишь в будущем. У меня достаточно поводов для беспокойства в настоящем, и я была благодарна, что поведение Келли к ним не относилось.
Как только мы вышли за дверь, Хуанита повернулась ко мне.
– Каждый проходивший мимо твоей двери видел это уведомление. Ты не сможешь долго скрывать этого от Келли.
– Я знаю и не собираюсь скрывать. Я достану деньги.
Она сузила глаза.
– Как?
– Мне нужно, чтобы ты присмотрела за Келли, а я тем временем нанесу визит ее отцу.
Глаза Хуаниты наполнились тревогой. Она знала о нем с моих слов. Но также и по его репутации, потому что теперь он занимал высокий статус солдата в банде, которая в основном промышляла торговлей наркотиками и краденными машинами, пуская их на детали.
– Ты не пойдешь к нему, на ночь глядя.
– Я звонила Стейси. Неохотно, но она сказала, где его искать. Мы с ней дружили, когда я еще была с моим бывшим. Но когда я его бросила и попыталась начать все заново ради Келли, Стейси обвинила меня в том, что я считала себя лучше ее, чем их. Что я желала уйти от их жизни. Что никогда не переставала быть избалованной богачкой из Беверли-Хиллз.
– Где он сейчас?
– На какой-то домашней вечеринке в Вест-Адамсе. Она написала мне адрес.
– Ты не пойдешь одна ночью в дом, где находится этот человек и его головорезы. Ни за что.
Хотя я безгранично ценила заботу Хуаниты о моей безопасности, отступить я не могла.
– Я должна найти его. И хотя мне это ненавистно, у матери его ребенка есть одно преимущество: он не позволит никому причинить мне боль.
– Нет, он предпочитает делать это сам.
Я вздрогнула и отвела взгляд.
– Прости, mija. Я просто волнуюсь. Дождись, пока Эли закончит работу. Он пойдет с тобой.
– Я не буду втягивать в это Эли. Пожалуйста. – Я сжала ее руки. – У меня нет времени спорить. Мне нужно найти его, получить деньги и вернуться домой к моей малышке. Не могла бы ты посидеть с ней до моего возвращения?
Почувствовав мою настойчивую решимость, Хуанита неохотно согласилась.
Через несколько минут я уже сидела в машине и дрожащими пальцами пристегивалась ремнем безопасности. Следуя карте на телефоне, я потихоньку добралась до дома в Вест-Адамсе.
Как только я свернула на нужную улицу, то услышала громкую музыку, на капотах припаркованных у обочины машин сидели люди, другие пили во дворе.
Я бы не отказалась от Келли ни на что на свете. Она – мой мир. Каждое мое действие было направлено на то, чтобы любить ее. Но это не значило, что я не злилась на себя из-за прошлого. Не испытывала ярости к тому обиженному шестнадцатилетнему подростку, которая хотела наказать родного отца за то, что тот ее игнорировал, женившись на женщине вдвое моложе себя, которая ненавидела свою падчерицу и заставляла чувствовать ее чужой в собственном доме.
В пятнадцать я увлеклась вечеринками.
В шестнадцать встретила своего бывшего в клубе, пройдя туда по фальшивому удостоверению личности. Ему было восемнадцать, он был очарователен и абсолютно не из моего мира. Меня влекли к нему все эти клише, которые мой отец, звездный адвокат, ненавидел сильнее всего.
Я не собиралась залетать.
Или стремиться, чтобы меня выгнали из родного дома за отказ отдать ребенка в приемную семью.
Или оказаться, в конечном итоге, с жестоким преступником.
Вот почему я ушла от бывшего. Хотя в его сознании я все еще принадлежала ему.
Однажды я сэкономлю достаточно, чтобы увезти нас с Келли как можно дальше от него.
Набравшись смелости, я вылезла из машины и обогнула капот, не обращая внимания на свист парней, прислонившихся к своему автомобилю.
Как только я вошла во двор, как дорогу мне преградил высокий парень с пистолетом, заткнутым за пояс штанов.
– А ты, мать твою, кто такая? – проорал он, перекрикивая музыку.
– Расслабься, Кай! – Друг моего бывшего, Брикс, опустил руку на плечо моего дознователя. – Она Андроса.
Натан Андрос. Мой бывший. Его семья владела греческим рестораном в Калвер-Сити. Они давным-давно отреклись от него. Так же, как мой отец отрекся от меня. Но это не значит, что я принадлежала Андросу.
Я не принадлежала никому, только Келли.
Тем не менее, я прикусила язык, потому что, несмотря на бессильный гнев, от которого перехватывало горло, это воображаемое право собственности было единственным, что обеспечивало мне безопасность.
Брикс взмахнул бутылкой пива и крикнул:
– Он в курсе твоего визита?
Я покачала головой.
– Это срочно.
– Ребенок в порядке? – спросил он, будто это хоть немного его заботило.
– Пока да. Вот почему мне нужно увидеть Натана!
– Блядь, чувак, даже для меня музыка ебашит слишком громко! – Кай развернулся и поспешил в дом.
– Туда! – Брикс мотнул головой в сторону небольшого крыльца.
Дом походил на большинство, расположенных по соседству. Одноэтажный, в испанском стиле. На окнах и входной двери решетки.
Когда мы вошли в переполненный дом, грохот музыки уменьшился. Она по-прежнему звучала громко, но я уже не чувствовала биение басов в груди, как раньше. Множество тел внутри создавали удушающий жар. Держась настороже, я оглядывалась вокруг, пока Брикс вел меня через гостиную на кухню. Ни Стейси, ни кого-либо знакомого из своей прошлой жизни я не встретила. От кухни Брикс свернул налево по коридору, ведущему, как я догадалась, к спальням.
Дерьмо.
– Он здесь? – спросила я, пытаясь казаться спокойной.
– У него встреча, – крикнул Брикс через плечо. Затем остановился у третьей двери и постучал. – Андрос, это Брикс!
– Я занят!
– Слоан пришла! Говорит, это срочно!
Наступила тишина.
– Впусти ее.
Глубоко вдохнув, я приготовилась встретиться со своим бывшим.
Брикс открыл дверь и жестом пригласил меня войти, и как только я переступила порог, дверь за мной закрылась.
Мы находились в главной спальне, но она была маленькой. Двое парней сидели в креслах возле французских дверей, ведущих на задний двор. За окнами было темно и пустынно, словно гостям запретили туда соваться. Рядом с парнями стоял мой бывший. А на кровати лежала великолепная, чуть потрепанная брюнетка.
Слишком юная великолепная брюнетка.
Натан сурово посмотрел на меня.
– Что такого срочного, что не может ждать?
Я взглянула на двух мужчин, потом снова на Натана.
– Мы можем поговорить наедине?
– Это не может подождать? Я тут кое-чем занят.
– Мне нужно всего пять минут.
Один из парней хлопнул другого по плечу.
– Пошли, дадим им минуту.
– А что с ней? – Другой парень уставился на брюнетку, как на кусок мяса.
Девушка напряглась, но ничего не сказала.
– Мы поговорим, – ответил Натан. – Я сейчас выйду.
Оба парня были высокими. На несколько дюймов выше Натана и очень мускулистые. Тот, кто предложил выйти, приблизившись ко мне, посмотрел на меня с игривой ухмылкой.
– Привет, – кивнул он, потянувшись через меня, чтобы открыть дверь.
Я отступила в сторону, чтобы выпустить их, одарив обычной дружелюбной, но платонической улыбкой, и поздоровалась в ответ.
Как только дверь за ними закрылась, Натан пересек комнату и направился ко мне. Я напряглась, когда он протянул руку, чтобы запереть дверь спальни.
Тактика запугивания.
Затем он взял меня за бедра и притянул к себе.
– Моя девочка выглядит усталой. Ты должна позволить мне позаботиться о тебе.
Когда я впервые встретила его в том клубе, то подумала, что он самый сексуальный парень, которого я когда-либо встречала. Его отец был греком, а мать – американкой датского происхождения. Смесь такого наследия вылилась в красоте Натана. Оливковая кожа, темные волосы и ярко-голубые глаза.
В нем было столько обаяния и юмора, и он окружил меня любовью и вниманием, которых мне так не хватало в тот момент моей жизни.
Будучи слишком наивной, я не понимала, что его заводила возможность овладеть хорошей девочкой и запятнать ее. Что для него я была неким призом. Вещью, которой он владел, а не человеком, которого он любил. Через два года после рождения Келли я набралась смелости уйти от него. После этого он целый год обивал порог моей квартиры, пытаясь вернуть уговорами и угрозами. К счастью, ему стало скучно. Теперь он появлялся каждые несколько месяцев, приносил деньги и напоминал мне, кому я принадлежу. Он даже избил парня, с которым я осмелилась встречаться, когда Келли было пять лет. С тех пор я ни с кем не встречалась.
Натан думал, что это каким-то образом означает, что я согласна с тем, что я принадлежу ему.
Помешанный засранец.
Я просто выжидала, пока у меня не появится достаточно денег, чтобы убраться вместе с Келли подальше от него.
Теперь, глядя на его лицо, я видела за красотой злобу. Стараясь не показывать свои истинные чувства, я осталась в его объятиях и сказала:
– Я потеряла работу, и меня выселяют. Мне нужны деньги, чтобы оплатить аренду и продержаться до тех пор, пока не найду новую работу.
Его пальцы впились мне в бедра, а взгляд стал жестче.
– Ты же знаешь ответ на этот вопрос. Возвращай свою задницу в мою постель, и тебе не придется беспокоиться о таком дерьме.
– Эй! – Брюнетка, о которой я почти забыла, спрыгнула с кровати и оттолкнула Натана от меня. – Я, мать твою, здесь, а ты пытаешься склеить другую девушку!
Я удивилась, что она говорила так четко, учитывая, что выглядела так, будто кутила уже несколько дней.
Лицо Натана окаменело.
– Толкни меня еще раз, сука, и пожалеешь.
Выражение ее лица стало вызывающим.
– Никто не обращается со мной как с дерьмом. И это касается предложения меня одному из тех негодяев, которые только что вышли отсюда.
Негодяи?
Я присмотрелась к ней пристальнее. Почему она казалась мне такой знакомой?
– Ты теперь в моем мире, принцесса. И делаешь все, что я, нахуй, говорю тебе делать… и прямо сейчас я говорю тебе: ЗАВАЛИ ЕБАЛО!
Я вздрогнула от его рыка, а брюнетка едва шевельнулась. Через секунду она плюнула Натану прямо в лицо.
Мое сердце упало.
– Натан, не…
Меня прервал шлепок его ладони по ее лицу, и девушка упала обратно на кровать. Внезапно Натан оказался на ней, оседлав, зажав ее ноги.
В моей голове всплыло воспоминание.
То был первый раз, когда я попыталась уйти.
Малютка Келли плакала в гостиной в манеже. Натан прижимал меня к кровати, расстегивая молнию на штанах. Чтобы доказать, кто владеет мной.
К счастью, его друзья ворвались в квартиру прежде, чем он успел взять желаемое. Тем вечером я оставила его, пока он где-то шлялся.
Вырвавшись из воспоминаний и вернувшись в комнату, я с ужасом наблюдала, как он, удерживая девушку одной рукой, тянулся к молнии на штанах.
– Натан!
Он повернул ко мне голову.
– Хочешь увидеть, чего лишилась?
– Слезь с меня! – взвизгнула девушка.
Когда он снова ее ударил, его футболка задралась, и за поясом штанов я заметила пистолет. Дебил носил заряженный пистолет в штанах.
В страхе я сосредоточилась на оружии.
Я не могла позволить ему…
Я шагнула к кровати, но мое сердце чуть не остановилось, когда Натан выдернул пистолет из-за пояса и приставил дуло ко лбу брюнетки.
Она перестала сопротивляться, но смотрела на него вызывающе.
– Хорошая девочка.
Меня охватило отвращение.
Так он говорил каждый раз, когда я капитулировала перед ним. Ему никогда не приходило в голову изнасиловать меня, но руки он распускал часто, и я столько раз притворялась, что прощаю его. Ради спокойной жизни я делала все, что он хотел. До того дня, когда он попытался взять то, что я не хотела давать. Это стало последней каплей.
– Подожди меня в коридоре. – Натан оглянулся на меня. – Мы поговорим, когда я закончу здесь.
Мой взгляд метнулся к девушке. Она уставилась на меня.
Умоляя.
– Я не уйду. Мне нужно вернуться к Келли. Отпусти девушку.
Он усмехнулся.
– Если не уйдешь, мы все равно это сделаем.
– Не похоже, чтобы она этого хотела, Натан, так что отпусти ее.
– Ты ведь хочешь? – Он сильнее вжал дуло ей в лоб.
И даже тогда она прошипела:
– Нет.
И тут я бросилась на него. Это отвлекло его достаточно надолго, чтобы брюнетка так сильно укусила руку, державшую пистолет, что Натан вскрикнул.
Остальная часть потасовки пронеслась как в тумане. Натан ударил меня кулаком по голове и животу. Но я думала, что совместными усилиями мы с брюнеткой одержим верх.
Не знаю, у кого оказался пистолет, но когда раздался выстрел, мое плечо пронзила боль, и я закричала.
– Дерьмо! – взревел Натан.
Дверь в спальню задребезжала, но была заперта.
– Андрос!
– Блядь, да в порядке я! – прокричал он в ответ, а я сморгнула красную пелену боли и увидела, как девушка сидит на кровати и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых стояли слезы.
Натан вырвал у нее пистолет.
Озабоченно нахмурив лоб, он упал рядом со мной на колени. Я заметила, как он отложил пистолет в сторону, когда я схватилась здоровой рукой за кровоточащее плечо и отстранилась от него.
– Дерьмо, Слоан, – прошипел он, потянувшись к моей ране. – Какого хрена ты сунулась?
– Она… ей нужна «скорая», – захныкала брюнетка.
– Никакой гребаной «скорой». – Он посмотрел на нее. – Я позабочусь о ней. И знаешь, почему? Потому что мне на нее не плевать. Она – мать моего ребенка, которую ты, сука, только что ранила!
Он встал, забыв про пистолет. И принялся ее бить.
Снова и снова.
И снова.
Будто не остановится, пока не станет слишком поздно.
Преодолевая агонию боли, пронзающую руку, я схватила пистолет и прицелилась в Натана.
ГЛАВА 1
Наши дни
Арднох, Шотландское нагорье (Хайленд)
Цель горничных поместья Арднох заключалась в том, чтобы быть как можно более незаметными. Мы не пользовались главными лестницами, а с этажа на этаж перемещались на служебных лифтах. В большинстве дней я видела парадный вход в замок Арднох, только когда миновала его по пути в кабинет управляющего клубом Арии Ховард.
Эксклюзивный клуб в отдаленном Шотландском нагорье был последним местом, где я когда-либо могла представить место своей работы. Но вот она – я, в униформе горничной, толкаю маленькую тележку с чистыми полотенцами и туалетными принадлежностями по роскошным ковровым покрытиям коридоров отреставрированного замка. Элитное членство в громадное прибрежное поместье было открыто только для профессионалов кино– и телеиндустрии, которые могли себе это позволить. Лахлан Адэр, бывший голливудский актер и местный житель, превратил некогда разваливающееся наследие своей семьи в прибыльную гавань для знаменитостей, ищущих тишины и покоя в своей знаменитой жизни. Благодаря хорошо обученной личной охране и ультрасовременной системе безопасности, Арднох являлся одним из самых безопасных мест на земле.
Как только я вошла в свой первый за день номер, тут же поняла, что забыла упаковку с печеньем местного изготовления, которую должна была оставлять в каждой комнате после уборки. Вечерняя смена оставляла в спальнях гостей горячий пунш и шоколад. Улыбнувшись про себя мысли, как бы мне хотелось, чтобы мне каждый вечер приносили горячий шоколад, я отодвинула тележку в сторону, чтобы она никому не мешала. Лифт для персонала находился в конце коридора. Мне потребовалось бы всего несколько минут, чтобы добраться до подсобного помещения горничных.
Только я вошла в служебный лифт, как услышала знакомый низкий хриплый голос:
– Придержите лифт.
Я знала этот голос. Он творил со мной нечто невообразимое. С колотящимся сердцем я повернулась и придержала дверь открытой, когда ко мне уверенным шагом устремился Уокер Айронсайд.
Никакое другое имя не могло более идеально подойти этому мужчине.
При первом взгляде на Уокера я должна была испугаться. Ростом примерно шесть футов пять дюймов, он возвышался почти над всеми. Широченные плечи и мощные бицепсы, узкая талия и длинные ноги. Мужчина был слишком красив ради его же блага – сплошные рельефы, да равнины. Он носил короткую бороду, но его каштановые волосы были выбриты по бокам и длиннее на макушке. При первом взгляде на Уокера я не испугалась. У меня возникла самая инстинктивная физическая реакция на мужчину.
Я хотела раздеть его донага и исследовать каждый дюйм его впечатляющего тела. Мне хотелось залезть на него, как на чертово дерево, пока он бормотал мне на ухо грязные слова с грубым шотландским акцентом.
Меня не оттолкнула даже его односложная манера разговаривать и стальной взгляд. Его абсолютная мужественность приводила меня в восторг. В Лос-Анджелесе меня окружали вооруженные головорезы и гангстеры… но я никогда не встречала парня, который был бы таким по-настоящему здоровенным мужиком, как Уокер Айронсайд.
Моя физическая реакция на него тревожила. Его отсутствие физической реакции на меня разочаровывало.
Поправочка: сокрушало.
У меня перехватило дыхание, когда мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с его аквамариновыми глазами, и отступить назад, позволив ему войти. Он заполонил собой весь лифт.
– Спасибо, – пробормотал он.
– Без проблем.
Я отпустила дверь, и она закрылась. Между нами воцарилась гнетущая тишина, а все мое тело гудело от гиперосознания его присутствия рядом. Чувствуя себя одержимым тринадцатилетним подростком, я попыталась контролировать свое дыхание, чтобы Уокер не заметил, как он на меня влияет. Я и так беспокоилась о предательском румянце, появившемся на моих загорелых щеках.
Лифт двинулся вниз, и я краешком глаза взглянула на Уокера. Он был одет в сшитый на заказ черный костюм, сидевший на нем идеально. Все охранники в Арднохе одевались как «люди в черном». Уокеру этот образ безумно шел.
– Что привело тебя на наш этаж? – спросила я дразнящим тоном, имея в виду тот факт, что охранники большую часть дня проводили, патрулируя периметр, входы в поместье и сопровождая гостей, которым требовалась личная охрана, пока они путешествовали по нагорью.
Выражение лица Уокера было раздражающе пустым.
– Изучаем возможность поднять тревогу в уязвимых местах замка на случай проникновения в поместье.
Мои глаза расширились.
– Не думала, что такое возможно.
– Это очень маловероятно. Как я уже сказал, это всего лишь изучение.
– Да, не думаю, что гостям захочется чувствовать себя узниками в шикарной тюрьме, – я ухмыльнулась.
Его пристальный взгляд метнулся к моим губам, но быстро вернулся к моим глазам. Он не улыбнулся. Не то чтобы я когда-либо видела улыбающегося Уокера. Я никогда не принимала близко к сердцу его угрюмый нрав, но в последнее время он стал еще более холодным и отстраненным. Он прибыл в Арднох с Броданом Адэром, младшим братом Лахлана. В то время как Лахлан, возможно, и покинул Голливуд много лет назад, Бродан все еще оставался мировой знаменитостью. Прошлым летом он вернулся в Арднох со своим телохранителем Уокером. Бродан прославился тем, что оставил актерскую карьеру и остался в родном Арднохе после того, как они с Монро – его лучшей подругой детства – раздули тлеющие угольки своей эпической истории любви. После того, как Лахлан предложил Уокеру место в команде охраны поместья, он тоже решил остаться. Всем этим со мной поделилась Монро – в прошлом году она была учительницей Келли, и мы нашли общий язык и быстро подружились.
Уокера я заприметила еще до знакомства с Монро. В поместье его трудно не заметить. А работа в одном и том же месте означала, что я часто мельком видела его великолепную задницу.
В любом случае, работая вместе и находясь в одном кругу друзей, я поняла, что Уокер был угрюм со всеми, и не принимала этого на свой счет. Тем не менее, видя, как он пускает слюни на мою выпечку (это не эвфемизм – официально наше знакомство состоялось на школьной распродаже выпечки, и он практически смел все изделия с моего стола), меня обескураживало, что он не признавал и, более того, не отвечал взаимностью на мой тонкий флирт. Я видела его на работе в поместье за несколько недель до распродажи выпечки, и надеялась, что он меня заметит, но как горничная я для него не существовала. По крайней мере, я надеялась, что проблема в этом. И что когда мы встретимся вне рабочей обстановки, то он меня, наконец, заметит.
Этого не произошло.
Уокер видел во мне лишь человека с талантом пекаря и общими друзьями.
Поняв, что он не собирается больше ничего говорить, я поджала губы. Обычно я могла завести разговор с кем угодно, и у меня неплохо получалось выманить даже самых замкнутых людей из их скорлупы. Но в присутствии Уокера я чувствовала себя неуклюжим подростком. Он был старше меня – по словам Монро, ему ближе к сорока, так что он, по крайней мере, на десять лет меня старше. В нем чувствовалась некая умудренность, а его глаза излучали усталость – все видел, все перепробовал. Но мне это в нем нравилось.
Я открыла рот, чтобы узнать, как он поживает, раз мы давно не виделись, и он обращался со мной как с почти незнакомкой, но тут лифт дернулся, раздался визг и скрежет металла, и кабина остановилась. От толчка я потеряла равновесие и упала на стену.
– С тобой все в порядке? – Уокер потянулся ко мне, чтобы поддержать, его лоб избороздили морщинки беспокойства.
Меня обуял страх.
– Мы застряли?
Он нажал кнопку нижнего этажа, но ничего не произошло.
– Похоже, – сказал он мрачно.
От нахождения в маленьком лифте, грудь стиснула тревога.
Глаза Уокера сузились, когда он снял с пояса рацию. Поднеся ее к губам, он произнес:
– Это Уокер. Я в служебном лифте восточного крыла с горничной Слоан Харроу. Лифт остановился. Мы застряли.
Застряли.
– О, боже. – Перед глазами поползли черные точки, щеки покалывало, а паника усиливалась.
Я смутно услышала треск рации.
– Принято. Ремонтная бригада уже в пути.
– Слоан.
Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, когда я изо всех сил пыталась сделать полноценный вдох.
– Слоан.
На плечо легла большая теплая ладонь, и я оторвала взгляд от сжатых кулаков и увидела глаза Уокера, склонившегося ко мне. Они походили на воды Средиземного моря в солнечный день.
– У тебя клаустрофобия?
Я быстро кивнула.
Он сжал мое плечо.
– Смотри на меня. Продолжай смотреть на меня.
Я сделала, как он велел.
– Вдох. – Уокер сделал медленный, легкий вдох, а затем выдохнул. – Выдох.
Я повторила за ним.
– Продолжай в том же духе и сосредоточься на мне.
Вблизи я могла видеть каждый волос его аккуратно подстриженной бороды, в которую закралось несколько седых волосков. Не много, но они были. Мой взгляд упал на его губы, пока я продолжала медленно, спокойно дышать. Нижняя губа была полнее верхней. Обычно он сжимал их в жесткую линию, так что я не замечала, насколько полная и на вид мягкая его нижняя губа. Мне хотелось ее укусить. Мои щеки вспыхнули, и я взглянула на Уокера, чтобы проверить, заметил ли он. К моему удивлению, его угрюмый взгляд был прикован к моим губам.
Дыхание перехватило, а между ног и в груди началось покалывание.
Уокер стремительно отстранился, будто от выстрела.
– Сядь.
Команда прозвучала гораздо резче, чем я думаю, он намеревался.
Увидев мое ошеломленное лицо, Уокер приблизился ко мне и расстегнул пиджак, он прислонился спиной к стене и сполз вниз. Его ноги были очень длинными. Он согнул колени, и ткань брюк натянулась на массивных мышцах бедер.
Своей абсолютной сексуальностью этот засранец отвлек меня от приступа клаустрофобии.
Я почувствовала острую тревогу, которую с трудом прогнала.
Ладно, значит, не совсем отвлек.
Поспешив сесть рядом с ним, я врезалась в него локтем и подтянула колени к груди. Хотя я не была маленькой в своих пяти футах и семи дюймах, рядом с ним я все равно казалась крошечной.
– Лучше? – спросил он.
– Да, спасибо.
Наступила пауза, и, как будто пытаясь выдавить из себя вопрос, Уокер спросил:
– У тебя всегда была клаустрофобия?
Покачав головой, я постаралась не вздрогнуть, вспомнив день, который породил пожизненный страх перед замкнутыми пространствами.
– В шесть лет я оказалась запертой в шкафу на пять часов.
Уокер серьезно кивнул.
– Вот и причина. Техподдержка скоро все исправит.
– Думаешь, мы близко к земле?
– Полагаю, мы над первым этажом.
