Текст книги "Что скрывается за чертополохом (ЛП)"
Автор книги: Саманта Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 4
Когда я подолгу службы последовал за Броданом Адэром в горную деревеньку, то предполагал, что рано или поздно перестану быть его телохранителем. Что временная должность в элитном поместье, предложенная мне его братом, будет именно такой. Временной.
Я и представить себе не мог, что деревенька будет способна меня удержать. Что здесь найдется что-то, что придется мне по нраву. Тем не менее, к моему ужасу, размеренная и спокойная жизнь Хайленда меня затянула.
В семнадцать лет я присоединился к Королевской морской пехоте и путешествовал по Великобритании и за ее пределами, в конце концов, присоединившись к 43-му диверсионно-десантному батальону, базирующемуся на военно-морской базе Ее Величества Клайд в Шотландии. После нескольких лет защиты британских средств ядерного сдерживания и выполнения спецопераций по обеспечению безопасности на море я принял предложение друга поработать телохранителем в Калифорнии. Я продолжал путешествовать по миру и почти снова ощущал себя его частью. После двадцати лет разъездов я и представить себе не мог, что Арднох с населением тысяча двести человек может хоть сколько-нибудь привлечь меня, не говоря уже о большем.
Мне нравилось находиться на одном и том же месте.
Нравилось знать, чего ожидать, просыпаясь каждый день.
Кроме сезонной текучки кадров в поместье, у меня было время понаблюдать за окружающими. Узнать их. Понять. В этом заключалась безопасность, которая неожиданно пришлась мне по вкусу. Возможно, потому, что я прожил столько лет с оглядкой в поисках следующей угрозы.
Здесь обитало много хороших людей. Сообщество. С тех пор, как я покинул пехоту, вокруг меня не было сообщества. У меня была группа товарищей, с которыми я служил, с которыми встречался раз в год, и они знали другую версию меня. Но постоянную связь я поддерживал лишь с Броданом, а один человек не считался сообществом. До тех пор, пока его семья не приняла меня как родного. Им я представлялся парнем, который защищал их брата и работал в поместье, чтобы защитить других.
Парень, совершавший сомнительные поступки во имя Бога и страны, скрывался там, где никто не знал о его существовании. И выходил на свет только во время занятий с Ричем. После чего снова прятался подальше.
«Межесвет» являл собой общественный центр Ардноха. Отреставрированное двухсотлетнее здание, в котором находились паб, ресторан и гостиница, принадлежало братьям Бродана – Лахлану и Аррану, именно в его древних стенах каждый вечер собирались местные жители. Из их болтовни было ясно, какое облегчение им доставляет завершение туристического сезона в конце лета. В пабе снова освобождались столы и табуреты. Очевидно, Арднох питал к туристам чувства любви/ненависти. Поместье Арднох привлекало людей со всего мира, взволнованных перспективой увидеть знаменитость. Казна местных предпринимателей пополнялась достаточно, чтобы прожить весь год. Но это не мешало им жаловаться на туристов, парковавшихся на подъездных дорожках или в запрещенных местах, на переполненные пляжи и отсутствие свободных столиков в немногочисленных местных забегаловках.
Летом я избегал пабов. Теперь я прошел десять минут пешком от своего арендованного коттеджа до центра деревни. «Межесвет» располагался на площади с большой парковкой для посетителей перед входом. Историческая архитектура и дизайн деревни нравились туристам не меньше, чем знаменитостям, проживающим на окраине деревни. Все здания были построены еще до середины двадцатого века, и над всем этим, недалеко от «Межесвета», возвышался средневековый собор.
Магазины, рестораны и отели типа «постель и завтрак» были разбросаны на причудливых улочках по всей деревне. Касл-стрит – главная улица, вела от площади деревни к замку и поместью Арднох. Вдоль нее располагались одинаковые таунхаусы девятнадцатого века с мансардными окнами. Многие дома превратились в бутики, кафе и гостиницы. В «У Мораг», маленьком магазинчике и гастрономе, продавали чертовски вкусные сэндвичи, а «У Флоры» было самое популярное кафе в Арднохе.
Однако часть коттеджей оставалась жилой. Один из таких коттеджей и арендовала Слоан Харроу с дочерью.
Проходя мимо дома Слоан, я подавил желание остановиться и постучаться в дверь, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. Меня волновало ее беспокойство из-за Хоффмана. Ей не нужно было это дерьмо вдобавок ко всему прочему. Я облажался, спросив ее, могу ли спонсировать занятия Келли. Ущемил женскую гордость. Следовало уважать ее потребность одной заботиться о своей девочке. Я не хотел создавать у нее впечатления, что кто-то считает ее неудачницей. Она была отличной мамой. Любой, у кого есть глаза, видел это.
Я не должен был обращаться к ней со своим предложением.
Я слишком хотел узнать, кто такая Слоан. Стремление выяснить, почему мать-одиночка из Калифорнии работает горничной в Арднохе, имея связи с такой влиятельной семьей, как Ховарды, почти побудило меня начать расследование. Но именно мое желание заставило меня отступить. Мне нечего совать нос в дела Слоан и Келли.
Вот почему с моей стороны было глупо предлагать оплату занятий тхэквондо Келли.
И ремонт машины Слоан.
И допрашивать ее о Хоффмане.
Нет. Знать последнее было слишком важно. Я обрадовался, что она поделилась со мной своими опасениями. Теперь я держал ухо востро.
– Выглядишь злее, чем обычно, – поприветствовал меня Бродан, когда я вошел в «Межесвет» и заметил его в баре.
Я по привычке просканировал помещение. В типично сумеречном свете старого паба из-за низкого потолка с деревянными балками, я мысленно отметил всех присутствующих: местные жители и чужаки, и где каждый из них сидел. Выходы я запомнил еще с первого посещения паба. От этой привычки мне никогда не избавиться, так что я с ней смирился.
Брат Бродана, Арран, этим вечером не стоял за барной стойкой. Обязанности бармена исполняла женщина в возрасте, кажется, ее звали Джесс.
Я скользнул на табурет рядом с Бро и попросил у Джесс местный эль, к которому пристрастился с момента переезда сюда.
– Ненавижу сидеть спиной к двери, – проворчал я.
– Поэтому ты такой мрачный? – спросил Бродан.
– Что?
– Выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. То есть, сильнее, чем обычно.
Я бы сидел спиной к двери, если бы не было другого выхода. Но здесь они были. Зная, что в этом положении мне усидеть, я встал и занял табурет на углу барной стойки, обращенном ко всем трем выходам.
Бродан закатил глаза, но встал и пересел на соседнее со мной место.
– Как Монро?
Я намеренно избегал его последнего вопроса, зная, что влюбленный засранец может целыми днями трепаться о своей жене. У нас с Броданом было больше общего, когда он был жалким ублюдком, но, честно говоря, в его нынешнем счастье я винил только себя.
Возможно, я манипулировал им, чтобы он проводил время с Монро, когда мы впервые прибыли в Арднох.
Не поймите меня неправильно, я желал Бро лишь счастья.
Но я не понимал, почему он с таким удовольствием пребывал в романтическом плену. Если бы я был из тех, кто вздрагивает, то вздрогнул бы только от одной мысли об этом.
Бродан нахмурился.
– Очень устает. Я постоянно беспокоюсь о ней. Она сказала, что этим утром я кудахтал над ней как курица-наседка. Это я-то?
– Оно и понятно.
Он бросил на меня сердитый взгляд.
– Я никогда в жизни не кудахтал.
– С легкостью могу представить, как ты кудахчешь вокруг Монро. Достаешь ее до чертиков.
– Как погляжу, ты в хорошем настроении.
– Может, потому что кто-то сболтнул Монро, что я беспокоюсь о том, сможет ли Слоан позволить себе оплатить занятия боевыми искусствами Келли.
Бродан нахмурился.
– Разве я так преподнес информацию? Не уверен. А в чем, собственно, проблема?
– В том, что Слоан сегодня надрала мне задницу за это.
– Слоан? – Бродан усмехнулся. Мне захотелось сбить эту ухмылку с его лица, но вместо этого я сделал глоток эля, который передо мной поставила Джесс. – Мы говорим об одной и той же женщине? Той, которая мочится радугой и пукает ароматом роз?
Я сузил глаза.
– Что это значит?
– Она добра со всеми. Не представляю, чтобы она надрала тебе задницу. Хотя я бы не отказался такое увидеть.
– Суть в том, что тебе не нужно передавать жене все наши разговоры.
– Ей нравится знать, что за всем этим грозным фасадом скрывается человек. – Он похлопал меня по плечу. – Что ты на самом деле умеешь складывать воедино слова, формулируя целые предложения. Сама она никогда этого не видит.
– Иди подрочи, – резко огрызнулся я.
Бродан самодовольно ухмыльнулся.
– Спасибо, мне этого больше не нужно.
Ага, будто ублюдку это было нужно до того, как он остепенился с Ро.
– Бродан.
Услышав мой серьезный тон, Бродан перестал улыбаться.
– Слушай, извини. Мне не следовало упоминать об этом. Монро ухватилась за эту идею. Она хочет избавить Слоан от ненужного стресса, и ей нравится, что ты присматриваешь за ее лучшей подругой.
В голове зазвенели тревожные звоночки.
– Я не заинтересован в том, чтобы присматривать за Слоан.
– Ты кажешься ужасно расстроенным из-за того, что она сегодня надрала тебе зад, – заметил он, сверкая глазами.
– Я расстроен из-за того, что не могу ничем с тобой поделиться. Ты как гребаная болтливая старуха.
Бродан фыркнул.
– Конечно, продолжай говорить себе это.
– Не надо. Ты же знаешь, что меня не интересует Слоан в таком смысле, и тебе лучше не забивать голову Ро этим дерьмом.
Его друг вздохнул.
– Конечно, не буду. До тех пор, пока ты осознаешь, что находишься в стадии отрицания.
– О чем ты?
Бродан наклонился так, что только я мог его слышать.
– Почему бы тебе не трахнуть ее и не покончить с этим? Ты же знаешь, она открыта для этого.
Волна жара прокатилась по паху от одной мысли, что я трахну Слоан Харроу. Я знал, что она хотела меня. Еще до ее деликатного вопроса о том, не хочу ли я разделить с ней «торт» на выходных, я ловил на себе ее взгляд. Категорически игнорировал спазмы в животе от приглашения в ее глазах. Или то, как время, казалось, останавливалось, когда она улыбалась своей чертовски великолепной улыбкой. Я ни у кого не видел такой милой, но сексуальной улыбки, как у Слоан Харроу. Меня беспокоило то, как я реагировал на нее. Не просто реагировал, а… словно всякий раз, когда она оказывалась рядом, все атомы моего тела выстраивались в одном направлении, пытаясь притянуться к ней, как к магниту. Это не имело смысла. Я едва ее знал. И менять этого не намеревался.
Она была слишком молода для меня, и отношения с ней были бы слишком запутаны. Ее дочь Келли была хорошим ребенком. Они от чего-то скрывались здесь. Я бы поставил на это свою жизнь. Мне не нужно связываться с матерью-одиночкой. Я не заводил серьезных отношений. Слоан и Келли заслуживали лучшего.
Я уставился на свой эль.
– Еще раз скажешь о ней так, Бродан, и я отправлю тебя домой к жене без одного яичка.
Мой друг подавился смехом.
– Я не хотел никого обидеть.
– Она не для меня. – Я бросил на него суровый, предостерегающий взгляд.
Выражение его лица смягчилось.
– Я понимаю. Я пошутил. Извини.
На несколько секунд между нами повисло напряжение. Я был полон решимости больше, чем когда-либо, держаться подальше от Слоан. Закончить с ремонтом ее машины и не лезь в ее жизнь. За исключением того, что буду присматривать за ней, когда дело касалось Хоффмана. Я откашлялся и спросил:
– Что ты знаешь о Байроне Хоффмане?
Бродан легко согласился сменить тему.
– Очевидно, до Лахлана доходили слухи о том, что Хоффман сексуально домогался своих партнерш по фильмам и женщин из съемочной группы во время нескольких съемок. Он не хотел предоставлять ему членство. В наши дни такое поведение продолжится, пока кто-нибудь не заявит на него. Однако его отец большая шишка в Голливуде, и это влияет на других членов правления. Несмотря на опасения Лахлана, членство ему дали. У тебя с ним проблемы? Лахлан был бы только рад. Дай ему повод выгнать его.
Мое беспокойство возросло. Эта информация только подтвердила рассказ Слоан о том, как этот мудак прижал ее к тележке. При одной мысли об этом мне захотелось вырвать ублюдку руки.
– Он вызывает у меня нехорошее предчувствие, – возразил я, не желая больше рассказывать о делах Слоан. Особенно о тех, что повлияют на работу, от которой она зависела. – Я буду следить за ним.
На какое-то время Бродан отвлек меня рассказом о затее с производством виски, которое они с Лахланом задумали. Они открывали винокурню недалеко от Ардноха, на создание которой уйдет несколько лет, но Бродан наслаждался процессом. Мы обсудили места, где можно было бы посмотреть стартовую игру НФЛ в следующем месяце, так как оба увлеклись американским футболом, живя в Лос-Анджелесе. Давненько мы не посещали игры. Я рассказал ему о Хлое, молодой женщине, с которой переспал в Инвернессе. Она была парикмахером. И в добавок ко всему – ошибкой. Я не знал, это из-за ее молодости, не дающей ей понять нюансы секса на одну ночь, или по моей вине, так как я вернулся для второго раунда. Вероятно, по обеим причинам. Но теперь девушка не отставала от меня, и, казалось, никак не могла понять намека, когда я игнорировал ее звонки и сообщения.
Бродан подкалывал меня по этому поводу, когда позвонила Монро. Как щенок на поводке, он допил свою пинту и оставил меня в пабе, счастливый, что его зовут домой. Часть меня самодовольно радовалась тому, что мне не нужно отчитываться перед кем-то, никто меня не проверял, не спрашивал, где я нахожусь, чем занят. Но Бродан изменился с момента нашего прибытия в Арднох. Тогда его преследовали призраки прошлого. Если честно, нас связывала не только шотландская кровь. Мы не обсуждали этого, но мы оба были сломлены. Лишь позже, завоевав доверие друг друга, мы раскрыли наши секреты. Но с тех пор Бродан смог взглянуть в лицо своим призракам.
И пусть я был солдатом, а Бродан – актером… но кто из нас был смелее? Тот, кто разбирался со своими проблемами, чтобы иметь шанс на жизнь с любимым человеком? Или тот, кто притворялся, что его призраки остались похоронены?
Эта мысль ебала мне мозги.
Словно по сигналу, в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я увидел очередное сообщение от Хлои.
Привет, не знаю, получаешь ли ты сообщения, но я сегодня свободна. Можем встретиться? хх
Я тяжело вздохнул. Я был не из тех, кто ходит вокруг да около правды, и предпочитал жестокость доброте.
Мои большие пальцы запорхали над клавишами.
Спасибо за приятное время, но мне больше не интересно.
Через несколько секунд она ответила:
Но я думаю, у нас завязалось что-то хорошее хх
С раздражением и чувством вины я написал в ответ:
Извини, но не надо так думать. Больше не пиши. Всего хорошего.
За этим последовал поток оскорблений, убивший мою вину. Хлоя обзывала меня всеми грязными именами на свете, гневные сообщения с ошибками приходили один за другим, пока во входящих не оказалось двадцать непрочитанных сообщений.
Моя вина заключалась в неправильном выборе девушки. Она была слишком молода. Мне не следовало с ней связываться. Выпив остатки эля, я заблокировал Хлою и удалил ее номер. Затем оставил наличные на барной стоке для Джесс, кивнул местному жителю на выходе из «Межесвета» и постарался не обращать внимания на беспокойство, грузом опустившееся мне на плечи.
Я не понимал, почему чувствовал себя не в своей тарелке.
Секс на одну ночь мог бы отвлечь меня от этого. Кто-то помог бы мне снять напряжение. Вместо этого я выбрал другой путь – один пошел домой и позаботился о себе в душе.
Когда я гнался за освобождением, я не думал о Хлое. Или некой безликой женщине или бывшей любовнице. Я думал о реальной женщине, чье обнаженное тело я мог только представить, чья улыбка освещала гребаную комнату, кто в моих фантазиях кончал, выкрикивая мое имя. И когда я кончил от своего кулака, ее имя вырвалось из меня хриплым криком.
Имя эхом отразилось от стены, и я прислонился лбом к влажной плитке, переводя дыхание.
Слоан.
Я снова зажмурился.
Блядь.
Хорошо, что я был экспертом в отделении реальности от фантазий.
То, что я фантазировал о женщине, не означало, что я хотел от нее чего-то реального. Фантазию и реальность легко разделить.
Я мог бы заставить себя забыть о фантазиях о гребаной Слоан Харроу.
И я знал, что добьюсь в этом успеха, поскольку именно этим и занимался последние девять месяцев.
ГЛАВА 5
Прошла неделя. Ложное чувство безопасности убаюкало меня.
Воспользовавшись деньгами, отложенными с продажи выпечки, я отправила Келли на первое занятие по тхэквондо. Несмотря на финансовые затруднения, я с радостью наблюдала за ней, когда она вернулась домой, не переставая болтать об уроке. Ей понравилось. Теперь она записалась в группу и официально приступит к тренировкам.
Дела у меня шли хорошо. Флора, владелица самого популярного кафе в деревне, связалась со мной и поинтересовалась, не хочу ли я печь торты и пирожные для нее, чтобы выставлять их на продажу каждую субботу. Она пообещала рекламировать меня покупателям. Решение далось мне легко. Конечно, я согласилась. Мы обсудили ассортимент на продажу, и я составила план, как подготовить все вовремя, чтобы доставлять выпечку рано утром в субботу.
Однако когда моя машина не появилась в середине недели, я отыскала Уокера на работе, и он сказал мне, что автомастерская ждет заказанные запчасти, и на это может уйти еще несколько дней. Обеспокоенная растущей стоимостью ремонта, я хотела с ним поспорить, но он нашел предлог, чтобы уйти, и на этом разговор закончился. В последнее время он относился ко мне слишком холодно. Я принесла ему извинения, поэтому не знала, что еще могу сделать. Уокер не казался мне злопамятным человеком, но я не очень хорошо его знала.
Наступила пятница, и я была полна предвкушения. Риган забирала Келли на тхэквондо после школы, а это означало, что я смогу вернуться домой и закончить заказы Флоры. На рассвете я уже сделала кое-какие заготовки, поэтому старалась не зевать за работой.
Войдя в номер Байрона Хоффмана, я чувствовала себя намного более расслабленной, чем раньше. Придурок не показывался всю неделю, а, по словам миссис Хатчинсон, завтра он уезжал. Смена, заступающая в выходные, тщательно уберется в номере после его отъезда, перед тем как заселить сюда следующего гостя.
Держа в голове свои планы на вечер, я убиралась в комнате на автопилоте. Я только что стянула простыни с кровати, скрутила их и направлялась к оставленной снаружи тележке, когда дверь номера открылась.
Сердце екнуло, и я остановилась.
В комнату вошел Хоффман, закрыл дверь и прислонился к ней.
Страх приковал меня к месту, когда инстинкт кричал об обратном.
Беги.
Мужчина оглядел меня с ног до головы, его глаза не отражали ничего, кроме того, чего он хотел.
Я прочистила горло от ужаса, перекрывшего доступ кислорода, и сказала как можно настойчивее:
– Мистер Хоффман, пропустите меня.
Он скривил губы.
– Мы оба знаем, что эти двери автоматически блокируются после закрытия. Никаких камер. Здесь только ты и я.
Мне к горлу подкатила тошнота, а дыхание участилось.
– Выпустите меня.
– Я видел, как ты на меня смотришь. – Он шагнул ближе, и я отступила, уронив белье. Мои глаза метались по комнате в поисках выхода или какого-нибудь оружия. – Нельзя так смотреть на мужчину и не доводить дело до конца.
Мое внимание снова переключилось на него, и я усмехнулась.
– Вы заблуждаетесь, если хоть на секунду подумали, что я хочу иметь с вами какое-то дело.
Он преодолел расстояние между нами и так быстро ударил меня по лицу, что я не успела уклониться.
Вспышка света затмила зрение, обжигающая боль пронзила щеку и плечо. Из-за дезориентации мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я упала на спинку кровати, прежде чем рухнуть на пол.
– На спине, как и должно быть.
Я заморгала, проясняя зрение, и увидела возвышающегося надо мной Хоффмана.
Он расстегивал штаны.
Ярость и ошеломляющий ужас пронзили меня.
Этого не могло происходить.
Не сегодня. Никогда.
Когда он встал на колени, я подтянула свои к себе и изо всех сил врезала ногами ему в грудь. Он выругался, отлетев от меня, и я быстро вскочила на ноги. Но места, чтобы пройти мимо него, не было. Он бы схватил меня.
– Чертова сука!
Я почти переползла кровать, когда на моей икре сжалась рука.
Я звала на помощь снова и снова, пока его ногти впивались мне в ногу, и цеплялась за кровать в попытке вырваться. Но затем он оказался на мне, ладонь вдавила мою голову в матрас, так что я едва могла сделать вдох, не говоря уже о крике. Паника охватила все мое существо, и я беспомощно извивалась под ним, сознание разрывалось между попытками дышать, освободиться и не думать о тяжелом теле, удерживающем меня, о руках, разрывающих пояс моих брюк.
Черные пятна заволокли зрение.
Затем раздался приглушенный щелчок.
Рев ярости.
Давящая тяжесть исчезла, я подняла голову, в легкие хлынул воздух, и я с трудом вдохнула. Зрение начало проясняться.
Хоффмана скрутили двое мужчин.
Уокер.
Я была в безопасности.
Испытывая опустошающее облегчение, я лежала на кровати, наблюдая, как Уокер и другой мужчина прижимают Хоффмана к полу. Лицо Уокера превратилось в маску ледяной ярости, когда он спросил своего спутника, крепко ли тот держит мерзавца.
– Ублюдок никуда не денется, – кивнув, прорычал мужчина.
Меня поразило знакомое лицо.
Второй мужчина был членом клуба.
Шотландский актер. Норт Хантер.
Что за черт?
Уокер встал, его грудь тяжело вздымалась, и когда наши глаза встретились, его гнев вспыхнул ярче.
Тот яростный рев, что я слышала…
Был его.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
Я села, чувствуя, как брюки свободно болтаются на талии, и вздрогнула.
– Я в порядке. Он не… – Снова накатила тошнота, и я сделала глубокий вдох, чтобы подавить ее.
Не сводя с меня глаз, Уокер отстегнул рацию с пояса. Он поднес ее к губам и так сильно нажал кнопку, что удивительно, как не вдавил ее в корпус. Я пристально смотрела на него, потому что не могла вынести вида монстра, прижатого к полу.
– Джок, это Уокер. Код двенадцать в номере двадцать один. Нужна немедленная помощь.
Код двенадцать?
Я свесила ноги с кровати, но не могла заставить себя встать.
Уокер посмотрел на Норта и Хоффмана.
– Ты его удержишь?
Норт уперся коленом в спину Хоффмана.
– Удержу. Если хочешь, оставь его здесь со мной. – Он глубже вдавил колено в спину Хоффмана, и Хоффман крикнул Норту, чтобы тот слез. – Мне бы хотелось научить этого ублюдка хорошим манерам.
Уокер, казалось, задумался на секунду, потом быстро покачал головой. Вместо этого он отвернулся от мужчин, избавился от ярости на лице и медленно направился ко мне. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать его взгляд, когда он встал надо мной, хмурясь от беспокойства.
Прочитав вопрос в его глазах, я покачала головой, в то время как все мое тело трясло от шока.
– Он не… у него не было времени…
Он потянулся, чтобы коснуться моей щеки, и я инстинктивно вздрогнула. Его рука опустилась.
– Прости, – прошептала я.
– Никогда не извиняйся… – Уокер прочистил горло. – Тебе нужен лед для щеки.
У меня будет синяк.
Как, черт возьми, я объясню его Келли?
Слезы обожгли глаза, и я, наконец, заставила себя посмотреть на Хоффмана. Я ненавидела таких мужчин. Презирала их с такой ненавистью, на которую даже не подозревала, что способна.
Он планировал меня изнасиловать.
Эта мысль заставила комнату покачнуться.
Заслышав грохочущий топот ног по коридору, я резко выпрямилась. Мне хотелось исчезнуть, спрятаться где-нибудь, чтобы никто меня не видел.
Но через открытую дверь уже шагал Джок с другим сотрудником службы безопасности, а за ними…
Лахлан Адэр вошел в номер с грозным, угрожающим выражением лица, а за ним спешила Ария. Лахлан был высоким мужчиной с устрашающей аурой, его присутствие будто заполняло всю комнату. И он, и Ария оглядели представшее перед ними зрелище, и Лахлан хрипло обратился ко мне:
– С тобой все в порядке?
Я смущенно кивнула, хотя смущаться мне было нечего.
Ария уставилась на Норта, прижимавшего Хоффмана к полу, и в ее глазах вспыхнул гнев.
– Какого черта здесь произошло?
Норт кивнул в сторону Уокера.
– Я разговаривал с Уокером у подножья лестницы, когда мы услышали горничную…
– Слоан, – выпалил Уокер. – Мы услышали крик Слоан о помощи. У меня был ключ от номера Хоффмана, так что мы ворвались в него и обнаружили, что он пытается ее изнасиловать. Мы успели вовремя.
Я свернулась калачиком от его откровенного пересказа всем этим людям.
Вот бы открылась черная дыра и поглотила меня.
– Мисс Ховард, может, вы позаботитесь о Слоан, пока мы разбираемся с Хоффманом, – предложил Уокер.
Ария поспешила ко мне, засыпав вопросами, пока я вставала и на трясущихся ногах направлялась к двери комнаты. Мы прошли половину пути по коридору, когда к горлу подступила рвота прежде, чем я смогла ее остановить, я наклонилась и извергла свой обед на дорогой ковер.
Я осознала, что вслух бормочу слова беспокойства о пятне, когда Ария обняла меня за плечи и повела вперед, уговаривая не волноваться о таком пустяке.
Следующее, что я помню, это себя в ее кабинете, закутанную в плед, прижимавшую к щеке пакет со льдом и держащую в свободной руке кружку горячего чая. Лахлан и Уокер, разобравшись с Хоффманом, нашли нас, и мне пришлось терпеливо ответить на их вопросы.
Я объяснила свои предыдущие стычки с Хоффманом, что я рассказала о них Уокеру. Уокер объяснил, почему именно взял ключ от номера Хоффмана и начал держаться вблизи, когда я убиралась там. В тот день его задержали дела, затем его отвлек Норт Хантер, и поэтому он не видел, как Хоффман вошел в комнату. Уокер выглядел разъяренным. На себя.
– Хорошо, что Норт оказался там, – сказал Лахлан. – Одно дело, когда свидетелем является Уокер, но рассказ Норта – убийственен. Хоффману конец. К тому же, у полиции будет более чем достаточно улик для ареста.
Меня наполнил ужас.
– Не надо полиции. Вы ведь не вызвали полицию? – в отчаянии спросила я.
Лахлан нахмурился, и я краем глаза заметила, как насторожился Уокер.
– Еще нет. Мы заперли Хоффмана, пока ты не решишь, что хочешь делать.
– Не вызывайте полицию. – Я умоляюще взглянула на Арию, которая точно знала, почему я не хочу, чтобы в дело вмешалась полиция.
Она слегка ободряюще кивнула мне, прежде чем сказать Лахлану:
– Никакой полиции. Мы не можем заставить Слоан делать заявление, если она этого не хочет.
– А если он поступит так с другими женщинами? – огрызнулся Уокер.
Я вздрогнула, испытывая стыд, и не в силах встретиться с ним взглядом.
– Я… если бы он был кем-то другим, я бы так и сделала. Но это вызовет ажиотаж в СМИ, а мне нужно думать о Келли. Она мой приоритет. И он не… не успел сделать то, что намеревался. Я в порядке. Простите, если это делает меня эгоисткой.
– Давайте не будем стыдить женщину, на которую напали, мистер Айронсайд, – сердито отрезала Ария.
– Я не это имел в виду, – категорично ответил Уокер. – Но хотя он не изнасиловал Слоан, он намеревался это сделать. Он это планировал. И она едва могла дышать, когда мы добрались до нее.
Эмоции переполняли его голос, когда он прорычал:
– Он мог ее убить.
Вдоль моего позвоночника пробежала дрожь, и я вынудила себя посмотреть на него.
– Но ты его остановил.
– А кто остановит его в следующий раз?
Я зажмурилась, сдерживая слезы. Он не понимал.
– Уокер, – предупредил Лахлан. – Ты лучше всех должен знать, о чем просишь Слоан. Все стервятники бульварной прессы слетятся сюда и будут пировать на ней и Келли, пока от них ничего не останется. У меня есть способы, как поступать с такими людьми, как Хоффман. К сожалению, это не первый раз, когда кто-то из моих гостей считает, что им сойдет с рук такое дерьмо. Они ошибались тогда, и Хоффман ошибается сейчас. Никто не поступает подобным образом с моим сотрудником под моей крышей.
Он повернулся ко мне, его глаза горели возмездием.
– Я найду способ сделать так, чтобы он больше никогда этого не делал.
Что-то во мне расслабилось после его клятвы. Почему-то я ему поверила.
– Спасибо.
– Слоан, езжай домой. Тебе нужно отдохнуть, – любезно предложила Ария.
– Хорошо. – Я кивнула, все еще чувствуя себя не совсем в собственном теле.
Ария взяла у меня пакет со льдом и кружку, а я оставила плед на ее кресле. Не глядя на Уокера, я обошла письменный стол.
– Кто-нибудь должен отвезти тебя домой, – сказал Лахлан.
Я покачала головой.
– Все будет хорошо. Еще раз спасибо.
– Не нужно меня благодарить, – ответил он. – Я должен принести тебе извинения. Хоффману нельзя было одобрять членство в нашем клубе.
– Не бери это на себя. Ты не несешь ответственности за его действия. – С этими словами я выскользнула из кабинета Арии, пораженная тем, что могу передвигать ногами.
– Слоан, подожди.
Я повернулась, когда Уокер последовал за мной из кабинета, и устремила взгляд на его подбородок, не в силах встретиться с ним взглядом. Я была невероятно благодарна за то, что он сделал для меня, и чувствовала, что подвожу его в акте возмездия.
– Прости, – хрипло извинился Уокер.
Наконец, я посмотрела ему в глаза.
– За что ты извиняешься?
Мускул на его челюсти дернулся.
– В мои намерения не входило заставлять тебя чувствовать себя плохо из-за того, что ты не хочешь подключать сюда полицию. Я сказал, не подумав, жаждал лишь того, чтобы этот ублюдок заплатил. Но Лахлан прав. В итоге, тебе тоже придется заплатить за то, что выступишь против него. Мы живем в ебанутом мире. Но я хочу, чтобы ты знала: если Лахлан не найдет способа заставить Хоффмана заплатить, это сделаю я.
Меня охватило облегчение от того, что он понимал мои причины молчать, и благодарная за его обещание, я кивнула. Хотелось ли мне наказать Хоффмана, не вовлекая мою дочь в опасность и скандал? Да. Испытывала ли я ярость от чувства абсолютного бессилия? Да. Но ради Келли и ради себя я должна отпустить гнев. Мне было на что злиться… но я не хотела так прожить свою жизнь.
– Спасибо. За понимание. И за… за то, что остановил его. – Мне также нужно поблагодарить Норта Хантера. И все же мысль о том, чтобы отыскать его для этого, заставила меня поежиться.
Я хотела домой. Хотела заняться выпечкой на своей маленькой кухонке и забыть весь этот ужасный день.
– Ты удивительно хорошо справляешься с ситуацией, – сказал Уокер, но это прозвучало почти как вопрос.
Может, от истощения, неверия, адреналина или всего вышеперечисленного, но я бездумно ответила:
– Я не в первый раз выхожу из плохой ситуации. – Он открыл было рот, чтобы спросить, но я его перебила: – Я еду домой.
– Позволь подвезти тебя.
– Нет. – Я отступила. – Мне просто… надо домой.
Уходя, я чувствовала на себе его взгляд.
Миссис Хатчинсон хлопотала вокруг меня, взволнованная и разозленная, после того как я переодела форму и собрала свои вещи в раздевалке. Стараясь не думать о разорванной ткани моих форменных брюк, я спросила миссис Хатчинсон, может ли она заказать мне новые. Я никогда не видела, чтобы мой босс выглядела такой разъяренной, когда к ней пришло осознание. Но она быстро кивнула и уверила меня, что позаботится об этом.
