Текст книги "Что скрывается за чертополохом (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 36

Я так привыкла к жизни в Шотландии, что порой забывала насладиться ее красотами. Чтобы отвлечься в последние пару дней я заставляла себя внимательнее относиться к окружающему миру. Летом нагорье цвело пышными и дикими красками, но с наступлением зимы приобретало суровую красоту. Изумрудная и оливковая зелень уступала место жженой умбре, дымчатым и янтарным оттенкам. Облака с вересковыми брюшками висели над Северным морем, окрашивая его своим отражением. Дальние горные вершины покрывали снежные шапки. Голые ветви деревьев отливали медью в лучах раннего заходящего солнца.

«Мы будем жить здесь», – напомнила я себе по пути к Монро и Бродану.

Каждый день я старалась вспоминать что-нибудь хорошее.

Это помогало моему разбитому сердцу не рассыпаться окончательно.

Келли сидела на заднем сиденье машины и ворковала с Ноксом, пока мы везли его домой. Было только полпятого, и сгущались зимние сумерки. Нокс гостил у нас с девяти утра. Движение машины убаюкало его, но прежде чем мы покинули коттедж, он сильно расплакался, и я сделала вывод, что он соскучился по маме и папе.

– А можно оставить его с нами еще ненадолго? – попросила Келли.

Я взглянула на нее в зеркало заднего вида, зная, что моя улыбка не касается моих глаз.

– Нокс хочет к своей мамочке, милая.

Два дня.

Прошло два дня с тех пор, как я рассталась с Уокером. Я вдоволь наревелась у Арии, пока не пришло время забирать Келли. При взгляде на мои опухшие глаза дочь поняла, что что-то не так. Я солгала ей, сказав, что мы с Арией смотрели грустный фильм.

– Я думала, ты с Уокером, – заметила Келли.

– Вместо этого мы устроили вечер для девочек, – выдавила я из себя.

О расставании я ей не рассказала. Не знала, как это сделать. Дело в том, что я дико на себя сердилась за свой эгоистичный поступок, который привел Уокера в жизнь моей дочери. Наше расставание ей бы тоже причинило боль, а мне стало огромным уроком никогда не знакомить парня с дочерью до тех пор, пока отношения не пересекут отметку в несколько месяцев. Месяцев. Уокер не был виноват. Вся вина лежала на мне.

В конце концов, мне придется все рассказать Келли, но пока я придумывала отговорки, что Уокер в последние несколько дней очень занят.

По ночам я плакала и засыпала в слезах. Днем делала вид, что все в порядке.

Сегодняшний день стал приятным отвлечением. Мы взяли Нокса на долгую прогулку по деревне. Он дремал, пока мы обедали, а потом Келли развлекала его играми, пока он не устал.

– Как думаешь, у меня когда-нибудь будут брат или сестра? – спросила она с заднего сиденья.

От этой мысли у меня перехватило горло. Мне понадобилась минута, чтобы прогнать слезы.

– Возможно.

– У Уокера должен быть ребенок, мама, – посоветовала Келли, словно мудрая старушка. – Из него получился бы очень хороший отец.

Угрожавшие сломить меня эмоции побудили быстро сменить тему, спросив ее о школьной подруге, которая разозлилась на нее из-за того, что я купила Келли такой же пенал, как и у нее. Серьезно, некоторые дети могли выйти из себя из-за пустяков.

– Мы помирились. Я дала ей несколько наклеек со смайликами, которые нашла в коробке с хлопьями, и она наклеила их на свой пенал, так что теперь он выглядит совершенно по-другому.

Эх, вот бы решать проблемы, как все десятилетки.

– Мы можем зайти и поздороваться с Льюисом? – спросила она, когда мы ехали по узкой дороге мимо дома Тейна и Риган.

– Невежливо приходить без приглашения, малышка. В любом случае, я уверена, что сейчас у них семейные посиделки.

– Я тебе говорила, что МакКайла сказала Линдси, что Льюис ей по нраву?

Я взглянула на Келли в зеркало заднего вида. С каждым днем она становилась для меня все большей шотландкой с ее выбором слов.

– По нраву, да?

Она пожала плечами, опустив глаза на Нокса.

– Так здесь говорят.

Неужели у нас уже наступил тот возраст, когда дети влюблялись друг в друга? Я попыталась вспомнить себя десятилетней.

Да.

Отчетливо помню, как считала Кольта Мэтьюза самым симпатичным мальчиком в своем классе. В том году он подарил мне валентинку.

– Как ты к этому относишься?

Она пожала плечами, по-прежнему, не глядя на меня.

– Нормально. Льюис считает ее занозой в заднице. Но он… он думает, что МакКайла хорошенькая.

Ой-ой.

– Это он тебе так сказал?

– Он сказал Майклу, который сказал мне.

– А тебе… тебе кто-нибудь по нраву?

Глаза Келли встретились с моим взглядом в зеркале, и она поморщилась.

– Мальчишки раздражают.

Я тихо усмехнулась и расслабилась. Она была еще слишком юна для всей этой ерунды, отчего я испытала огромное облегчение.

– Но… мне бы не хотелось, чтобы Льюис все свое время проводил с МакКайлой, а не со мной.

Я ободряюще ей улыбнулась.

– Такого никогда не случится. Этот мальчишка любит тебя.

Она снова поморщилась, но ее губы тронула улыбка.

Мой взгляд вернулся к дороге. Мы миновали дома Адэров и оказались в конце переулка, где располагался впечатляющий особняк Бродана и Монро в стиле Лос-Анджелеса.

Вид знакомого «Range Rover» заставил мое сердце подпрыгнуть до горла. С шумом в ушах я свернула на подъездную дорожку и припарковалась рядом с машиной Уокера.

– Уокер здесь? – взволнованно спросила Келли. – Думала, он на работе?

Быстро порывшись в сумочке в поисках телефона, я достала его и обнаружила три сообщения от Монро с предупреждением, что Уокер у них.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Он не писал, не звонил и не заходил с тех пор, как я ушла из его дома два вечера назад.

Для него все тоже было кончено.

Свинцовая гиря лежала у меня на груди, причиняя боль. Мгновенно лишая всех сил.

– Мам?

Соберись.

– Иду. – Стиснув зубы, я выскочила из машины, чтобы открыть дверцу со стороны Нокса. – Возьмешь его, пока я открепляю автокресло?

Я позаимствовала его у Монро.

– Конечно.

Как только я вложила все еще сонного Нокса в руки моей дочери, быстро открепила автокресло и, взяв его с собой, пошла к двери. Она открылась прежде, чем мы к ней приблизились, и на пороге появилась Монро.

Словно узнав о ее присутствии, Нокс проснулся и заплакал.

Монро поспешно забрала сына у Келли, прижала к себе и стала напевать, покачивая его из стороны в сторону.

– Как он себя вел? – В ее широко распахнутых глазах читалось извинение.

– Великолепно, – заверила ее я. – Мы оставим автокресло здесь, – я поставила его у ног Монро, – и поедем.

– Мы должны поздороваться с Уокером. – Келли бросила на меня смущенный взгляд, прежде чем метнуться мимо Монро с нехарактерной для нее грубостью.

– Келли!

Но было слишком поздно.

Она уже скрылась в доме.

– Он только что пришел. Прости, – прошептала Ро.

– Все в порядке.

Ничего не было в порядке.

Монро это тоже понимала и похлопала меня по плечу, прежде чем я последовала за ней в дом, чтобы забрать свою дочь.

Мы обнаружили ее у кухонного островка, прильнувшую к Уокеру.

– Мама, смотри, кого я нашла!

Она, конечно же, ожидала, что я улыбнусь, пересеку комнату и поцелую Уокера в губы, как за последние несколько недель я делала сотни раз у нее на глазах. Меня охватило сокрушительное чувство вины, когда я отказалась встретиться с ним взглядом. Видеть его с Келли было уже невыносимо.

– Привет, – поприветствовал он меня хриплым голосом.

– Привет. – Мое внимание переключилось на Бродана, прислонившемуся к островку и наблюдавшему за всеми. – Мы привезли Нокса.

– Я вижу. – На его красивом лице расцвела очаровательная улыбка, он оттолкнулся от островка и взял сына на руки. Нокс широко и слюняво улыбнулся отцу. – Кстати, мне нравится это прозвище.

Бродан одарил меня одобрительной улыбкой.

Моя ответная улыбка казалась натянутой.

– Рада помочь.

– И спасибо за сегодняшний день.

– Надеюсь, вы хорошо провели время. – Я перевела внимание от Бродана к Монро.

Мои друзья обменялись нежными влюбленными взглядами, а Ро повернулась ко мне.

– Было тихо, но прекрасно. Спасибо.

– Без проблем. – Я повернулась к Келли, все еще не глядя на Уокера. – Малышка, нам пора ехать.

Келли хмуро посмотрела на меня.

– Я хочу ненадолго остаться.

– Келли…

– Все в порядке, – заверила Ро.

– Хочешь поздороваться с дядей Уоком, малыш? – тихо спросил Бродан, сокращая расстояние между ними.

Уокер тут же взял Нокса на руки и прижал к своей груди, как делал это миллион раз. Я, наконец, позволила своим глазам остановиться на его красивом лице, когда он с любовью смотрел на маленького мальчика.

– Все хорошо, кроха? – спросил он с забавной серьезностью. – Ты любишь дядю Уока?

Нокс снова блеснул деснами.

Что было такого в этом мужчине, что дети его так любили?

Мое сердце сжалось от правдивых слов Келли. Он был заботливым, оберегающим, внимательным… из него получился бы чертовски хороший отец.

Это тоже причиняло боль.

Опустив взгляд на Келли, я сказала не вызывающим возражений тоном:

– Келли, идем.

Выражение ее лица приобрело нехарактерную смелость, и она спросила Уокера:

– Ты едешь с нами?

Уокер нахмурил брови, а затем я стала свидетельницей его угрюмого замешательства. В его глазах мелькнуло осознание. Теперь он знал, что я еще не рассказала Келли правду о нас.

– Уокеру скоро на работу, так что, нет, – солгала я. – Пойдем. Сейчас же.

Наконец, вняв моему тону, Келли с болезненной грустью попрощалась с Уокером и Ноксом, затем с Ро и Броданом и последовала за мной к выходу, словно я конвоировала ее в тюрьму.

На Уокера я не оглянулась, хотя и чувствовала на себе его взгляд, пока мы не исчезли в коридоре. Монро обняла меня и пробормотала мне на ухо еще одно извинение, но я отмахнулась. Это не ее вина.

Уокер дружил с моими друзьями.

Нам нужно привыкнуть быть рядом друг с другом.

Или мне нужно завести новых друзей.

Эта мысль тоже глубоко ранила, поэтому я отбросила ее.

Мы пробыли в машине едва ли секунд тридцать, как Келли воинственно спросила:

– Почему ты была груба с Уокером?

– Я не была груба.

– Была. Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – солгала я. Еще одно прибавление к списку моих проступков.

Моя девочка замолчала. И насупилась. Потому что она не была глупой и понимала, что я лгу. Меня накрыло чувство вины за то, что я не защитила ее от этого. От неизбежности завершения наших с Уокером отношений. Она была последним человеком, которого я хотела обидеть или разочаровать. Завтра, когда почувствую себя сильнее, я расскажу ей правду.

ГЛАВА 37

Уличная ярмарка со всеми этими гребаными гирляндами, искусственным красно-зеленым снегом, покрывающим прилавки палаток, покупателями в зимней одежде и запахом морозного, дымного воздуха, глинтвейна и горячих пончиков должна была привести меня в хорошее настроение. Тронуть чертовски старомодным и идиллическим образом моего нового дома на Рождество.

Но в настоящий момент это была пытка.

Предлог наблюдать за Слоан как больной сталкер.

Ее палатка располагалась между всеми остальными. Множество знакомой выпечки выглядело почти также аппетитно, как и женщина, которая ее испекла. Рядом с ней стояла Келли, в шапке и намотанном на шею шарфе, очаровательная, как всегда.

Мне следовало уйти.

Я вел себя как дурак.

Но я скучал по ней. Скучал по ним обеим.

И прошло всего несколько дней с тех пор, как она сказала мне, что между нами все кончено. Вчера на кухне Бродана она смотрела сквозь меня.

Хотя, такое чувство, что прошли гребаные годы.

Я приехал к Бродану, чтобы сообщить ему новости о Байроне Хоффмане. Слоан сбежала из дома до того, как мы смогли поговорить, поэтому Бродан передал ей информацию по телефону прошлым вечером. Это означало, что я даже не мог лично увидеть ее облегчение от известия, что Байрону Хоффману предъявлены обвинения в сексуальном насилии со стороны нескольких женщин и ему предстоит длительная судебная тяжба. Это был последний мудак, о котором ей стоило беспокоиться. Интересно, как она восприняла эту новость. Вызвала ли она воспоминания о нападении, произошедшем несколько месяцев назад. Нуждалась ли Слоан в ком-то, кто обнимет ее и защитит от дурных снов.

Понимание, что этот человек был бы не я, чертовски убивало. Боль в груди была такой сильной, что я тер ее через ткань зимней куртки. «Наверное, изжога», – лгал я себе, стоя возле фургона с кофе, скрытый толпой людей, прибывшей насладиться ежегодной рождественской ярмаркой в Арднохе. В прошлом году я появился здесь с женщиной, с которой переспал накануне ночью и не мог от нее избавиться. Я заметил разочарование Слоан, когда она ее увидела, и понял причину. Но притворился, что не испытываю к ней того же влечения, что и она испытывала ко мне.

Все это время я потратил впустую, а это были всего лишь месяцы. Как мог Бродан вынести бремя восемнадцати потерянных лет с Монро?

Я напрягся при виде знакомой фигуры, приближающейся к палатке Слоан. В сопровождении своего сына.

Хейдин Барр.

Скрестив руки на груди, я вертел головой в попытке рассмотреть сквозь толпу и, вероятно, выглядя как безумный.

Прошло несколько минут, а он все еще стоял у ее палатки.

Козёл.

– Это помогает?

– Блядь, – прошипел я, потрясенный больше всего тем, что Бродан застал меня врасплох.

Не припоминаю, когда в последний раз ко мне кто-то подкрадывался.

Глядя на ухмылку друга, я взглянул на протянутый мне стаканчик кофе. Нехотя, я принял его.

– Где твоя жена и сын?

– Наслаждаются ярмаркой. Я увидел, как ты прячешься в тени, следя за Слоан, и почувствовал необходимость вмешаться.

– Я не прячусь. – Сделав глоток кофе, я снова взглянул на Слоан.

– Тогда ты отлично это изображаешь. – Бродан проследил за моим взглядом и нахмурился. – Ой, брось. Ты ведь не позволишь этому придурку увиваться вокруг нее? Сначала Ро, теперь Слоан. Ну, уж нет.

Слоан улыбалась ублюдку так, как я ненавидел. Будто я не существовал.

– Он – лучший выбор для нее.

– Хватит изображать из себя мученика. – Раздраженный Бродан встал передо мной. – Будь честен с собой. Ты хочешь его убить, как и любого мужика, который к ней приблизится. Или я ошибаюсь, и ты действительно можешь смириться с мыслью, что Барр уложит Слоан в свою постель?

От поднявшейся во мне ярости я сильно стиснул стаканчик с кофе.

– Следи за словами, Бродан.

– Учитывая твои манипуляции мной и Ро, чтобы мы проводили время вместе, этим моим небольшим вмешательством ты еще легко отделался. – Бродан наклонился ко мне. – Ты, правда, хочешь, чтобы Слоан встречалась с Барром?

Я выглянул из-за Бродана и увидел, как Слоан смеется над чем-то, что сказал придурок.

– Я хочу разбить его ебаную рожу.

Бродан невесело усмехнулся.

– А учитывая, что тебя научили калечить и убивать человека сотней разных способов, мне почти жаль Барра. Но тебя мне будет жаль еще больше, Уок, если ты позволишь препятствию в виде гордыни встать между тобой и той, кого ты хочешь. Исправь это. Прежде чем потеряешь ее навсегда. Поверь мужчине, потратившему впустую восемнадцать лет своей жизни без любимой женщины… какова бы ни была проблема, без нее не стоит жить.

Он сильно хлопнул меня по плечу, а затем ушел на поиски своей семьи.

Его слова завязали узел у меня в животе, и мое внимание вернулось к Слоан и Барру.

Впервые за долгое время я по-настоящему испугался. Не тому, что не был для нее достаточно хорош. Я уже подвел ее с Андросом. А также подвел Келли. Если бы Слоан знала о моем прошлом, она бы поняла, что с ней я не первый раз терпел неудачу. Она бы поняла, чего я больше всего стыжусь. И я бы не вынес, если бы она стала смотреть на меня так, как я смотрел на себя.

Три пропущенных звонка на моем телефоне оставались без ответа с прошлой недели. Пропущенные звонки от мамы. Потому что, как бы я ни думал, что готов на них ответить… как и готов довериться Слоан, эта мысль ужасала меня. И я боялся этого ужаса. Поэтому игнорировал мамины звонки.

Как и отказывался рассказывать Слоан о своей семье.

Но смогу ли я потерять ее, как потерял семью, не предприняв ни единой попытки что-то исправить? Не веря, что, возможно, она будет думать обо мне лучше, чем я сам думаю о себе?

Так погрузившись в свои мысли, я не осознавал, что Слоан оставила Келли у прилавка с Риган и Эйлид, пока не увидел, как она направляется в мою сторону. К фургону с кофе.

Ее длинные волосы каскадом спадали из-под кремовой вязаной шапочки, щеки порозовели от мороза. Под длинным подолом платья мелькали сапожки, кремовое пальто было распахнуто, и только объемный вязаный шарф защищал ее от зимнего воздуха.

«Какая красивая», – подумал я.

Достаточно ли раз я говорил ей это?

Ее взгляд поднялся от земли и встретился с моими глазами.

Слоан остановилась посреди шумной толпы, ее щеки залились краской.

Затем она резко повернулась и направилась обратно к палатке.

Чтобы избежать меня.

Чтобы уйти от меня.

Сжав руки в кулаки, я сделал шаг вперед, но тут же остановился.

Значит, вот так все и будет? Столкнувшись со мной на улице, она пройдет мимо, будто я – незнакомец? Так же, как это было с моими родителями?

Эта мысль разрушила меня.

Я ушел, прежде чем сделал что-нибудь импульсивное. Инстинктивное. Безрассудное.

Я не мог так поступить со Слоан. С Келли. Мне нужно точно знать, что я способен им дать, потому что они были последними людьми на земле, которым я хотел причинить боль.

ГЛАВА 38

Моя жизнь стала пустой. До нее, до них, она так не ощущалась, но теперь казалась глубокой, темной бездной.

В воскресенье я освежился на пляже, а затем потренировался дома. Остаток дня бродил по слишком большому для одного человека дому, задаваясь вопросом: чем они занимаются.

В понедельник утром я въехал в поместье и припарковался рядом с машиной Слоан. Случилось все так, как и предвещал Бродан. Я не мог думать ни о чем, кроме нее, и это вызывало бешенство, дискомфорт и…

Нужду в ней.

Персонал практически отпрыгивал от меня, когда я вошел в замок тем утром. Казалось, они бросали один лишь взгляд на мое лицо и поворачивали в противоположную сторону, чтобы не столкнуться со мной. Хорошо. Для меня это было предпочтительно.

Однако избежать контактов со всеми людьми было невозможно. Ария вызвала нас с Джоком в свой кабинет на встречу. Лахлана все еще занимали семейные дела с женой и ребенком и планирование с Броданом открытия завода по производству виски, а это означало, что Ария брала на себя все больше и больше повседневного управления поместьем.

Когда мы с Джоком вошли в роскошно обставленную комнату, Ария обошла стол и протянула нам планшет. Джок взял его, и я прочитал через его плечо то, было написано на экране.

Новостная статья о Норте Хантере.

Пока мы читали, Джок пробормотал себе под нос проклятье.

Судя по всему, в тринадцатилетнем возрасте Норта с приятелями обвинили в смерти бездомного. Подробности не разглашались, но история представляла Норта в очень плохом свете.

– Он здесь, – объявила с явно несчастным видом Ария, когда мы оторвались от планшета. – Мистер Хантер выбрал Арднох в качестве убежища на время скандала, и, как полноправный член клуба, он имеет на это абсолютное право. – Голос ее звучал так, будто ей хотелось, чтобы Норта здесь не было. – Он прибыл на рассвете, и я могу только предполагать, как скоро папарацци появятся у ворот.

– Мы усилим меры безопасности у всех входов, – заверил Джок. – Также чаще будем патрулировать периметр беспилотником.

– Хорошо. – Ария тяжело выдохнула. – Скоро к Рождеству прибудут другие гости, и представители желтой прессы в качестве приветственной вечеринки не значились в моем списке подарков в этом году.

– Ну и люди, – фыркнул Джок, уставившись на планшет, прежде чем вернуть его ей. – Но он член клуба, поэтому мы должны защитить его.

Я нахмурился, вспомнив человека, который охотно и без колебаний помог мне защитить Слоан, когда это совершенно его не касалось.

– Норт был ребенком, – напомнил я им. – Тринадцатилетним ребенком, и таблоиды не предоставили никаких подробностей. Что мы знаем точно, так это то, что Норт Хантер помог мне защитить от хищника женщину, которая очень много значит для меня, когда это совершенно его не касалось. Что же до меня, то я ему обязан. И буду защищать его не только потому, что мне за это платят, но и из-за ситуации, в которой он сейчас оказался. Мы лучше всех должны понимать, что нельзя доверять всему, что читаем.

Джок и Ария выглядели одновременно пристыженными и ошеломленными.

– Мне кажется, это самая длинная речь, которую я когда-либо от тебя слышал.

Веселье изогнуло губы Джока.

– И ты абсолютно прав. – Он повернулся к Арии. – Мы обо всем позаботимся.

Мы направились к выходу из кабинета, но Ария остановила меня, позвав по имени. Я оглянулся на нее.

Она, прищурившись, смотрела на меня.

– Женщина, которая много для тебя значит?

Я напрягся.

– Да.

С несколько раздраженным выражением она слегка покачала головой.

– Может, тогда тебе стоит сказать ей об этом.

– Может, я и скажу, – огрызнулся я, не подумав.

Ее глаза вспыхнули, но я уже вышел из кабинета вслед за Джоком.

Потом я остановился, когда в ушах у меня застучал пульс.

Моей проблемой всегда была неспособность отпустить вину за действия, которых я не совершал. Неужели я до конца своей жизни хотел быть несчастным потому, что Слоан может посмотреть на меня по-другому, как только узнает правду о моем прошлом?

«Мне нужно твое доверие…»

Я и не думал, что речь шла о моем доверии Слоан. Но она была права. Речь шла именно об этом. И я причинил ей боль, отказав в этом доверии.

– Джок.

Босс уже дошел до конца коридора и повернулся ко мне с вопросительным взглядом.

– Я тебе сейчас нужен, или ты можешь немного обойтись без меня?

Почувствовав настойчивость в моем голосе, он махнул мне рукой.

– Иди, делай, что тебе нужно.

Так я и поступил.

Страх и предвкушение захлестывали меня, пока я разыскивал начальницу Слоан, миссис Хатчинсон. Она казалась ошеломленной, когда я спросил, где сейчас убирается Слоан, но дала мне номер люкса, в котором, по ее предположениям, она должна находиться, и я попытался проявить терпение, проходя через замок.

Не желая привлекать внимание гостей, я заставил себя не спешить, пока поднимался наверх, а затем шел по коридору к Слоан. Другая горничная, кажется, Слоан звала ее Фрэнни, стояла возле номера и вываливала мусор в тележку.

– Слоан там? – резко спросил я.

Пожилая женщина выпрямилась и по-совиному моргнула.

– Да, там.

– Вы можете оставить нас на минутку?

Ее брови сошлись на переносице.

– Это из-за вас она выглядит так, будто каждые пять секунд может разрыдаться?

Блядь.

Боль вспыхнула в моей груди, как незаживающая рана. Я скованно кивнул.

Она оглядела меня.

– Вы не особо-то разговорчивы, не так ли?

Я нахмурился.

Фрэнни невесело усмехнулась.

– Отлично. Идите. Скажите Слоан, что я буду в соседнем номере.

Едва она договорила последнее слово, как я проскользнул в люкс и закрыл за собой дверь.

– Фрэнни, ты не поверишь, что я нашла в… ох. – Слоан появилась из ванной, и при виде меня ее лицо тут же осунулось. – Что ты здесь делаешь?

Как только я принимал решение, то не ходил вокруг да около.

– Я хочу рассказать тебе о своем прошлом.

Мусорный мешок выпал из ее дрожащих пальцев.

– Уокер?

– Я скучаю по тебе, – признание вырвалось из меня в буре эмоций. – Я чертовски скучаю по тебе.

Слезы заблестели в ее нежных карих глазах. Глазах, в которых я мог утонуть.

– Я тоже по тебе скучаю.

– Присядешь? – Я указал на кресло.

Ее взгляд метнулся к двери.

– А как же Фрэнни?

– Пока мы разговариваем, она убирается в соседнем номере.

Я сел. Слоан все это время наблюдала за мной, не в силах оторвать глаз, и как будто у нее подкосились ноги, она тоже рухнула в кресло.

– Ты была права, – признал я. – Тогда я не понимал, что не доверял тебе правду. Был ослеплен своим отношением к ней. И я…

Я провел ладонью по лицу, потому что не привык обсуждать это ни с кем, кроме Рича.

– Блядь, я… часть меня никогда себя не простит, и я подумал, что, если скажу тебе, и ты посмотришь на меня… по-другому… это меня полностью уничтожит.

Слоан подалась вперел, ее красивое лицо выражало сочувствие.

– Посмотрю на тебя по-другому?

– Ты… даже после того, как я напортачил с Андросом… ты смотришь на меня так, будто я могу все исправить. Мне нравится то, что я чувствую из-за этого, – хрипло признался я. – Мне нравится, что ты считаешь меня мужчиной, который предназначен тебе: такой же сильный, как ты, такой же способный, с которым ты хочешь быть рядом.

– Уокер, – выдохнула она с полными слез глазами, медленно катящимися по ее щекам. – Ты и есть такой мужчина. Правда. С тобой я чувствую, что даже если и случится что-то плохое, меня это едва ли заденет.

Господи. Ее слова лишали меня сил.

– Почему ты думаешь, что правда изменит это?

– Потому что я подвел кое-кого так, что ничего уже нельзя исправить.

Она пронзила меня пристальным взглядом.

– Расскажи мне.

В этом мире очень мало людей знали правду. Даже Бродан не знал. Рич знал. Салли тоже. Я облизнул внезапно пересохшие губы, но не отвел взгляда от Слоан.

– Я вырос в Портобелло, неподалеку от Эдинбурга. На побережье. Мой папа был высокооплачиваемым архитектором. У нас был хороший дом, и маме не приходилось работать, так что она уделяла мне и сестре массу внимания.

– Сестре? – прошептала она.

Мысль об Ионе вызвала нестерпимую боль. В меня стреляли, ранили ножом, я чуть не утонул и не задохнулся. Меня поджигали и взрывали. Большинство мужчин не испытывали и малой толики этого.

Но ничто из пережитого не сравнится с горем.

– Моя старшая сестра, – я говорил тихо, охваченный воспоминаниями. – Мы были близки. Она даже решила остаться дома и поступить в Эдинбургский университет. Это случилось, когда мне было шестнадцать, а ей двадцать, и она только что закончила второй курс университета. Училась на медика.

Умная и заботливая. И веселая. Господи, как же она меня смешила. Но тогда я был другим человеком.

– Она начала встречаться с парнем старше ее. С Томми Дингуоллом. Родителям он не нравился. Мне тоже. Он часто неподобающе прикасался к ней у меня на глазах. Лапал ее. Я ненавидел то, как он смотрел на нее, будто на своего домашнего питомца. Я предчувствовал, что происходит что-то, о чем я не знал, потому что Иона часто ссорилась с мамой. Но я был сосредоточен на своих делах. Не уделял сестре должного внимания. Однажды я прогулял школу, потому что предпочел завершить уровень в видеоигре, а не сидеть на уроке географии.

Слоан неосознанно подалась ближе, словно услышала мое участившееся сердцебиение.

– Я знал, что мамы нет дома, потому что в тот день она посещала свой еженедельный урок живописи. Но когда я добрался до дома, то услышал, как Иона кричит на кого-то наверху. Потом раздался голос Томми. – Я судорожно выдохнул от натиска воспоминаний. – Потом… ее крик.

Слоан прикрыла рот ладонью, словно знала, что сейчас произойдет.

– Я помчался наверх, дверь в спальню была заблокирована. Я попытался ее выбить, услышав… – эмоции угрожали задушить меня, – …услышав, как она выкрикивает мое имя, зовя на помощь.

– Уокер. – Еще больше слез покатилось по щекам Слоан.

– Я проник внутрь. Оказывается, он забаррикадировал дверь комодом. Но он… он бросился на меня, как только я проскользнул в комнату. Я почувствовал в животе жгучую боль, посмотрел вниз и увидел, что он ударил меня ножом.

Слоан охнула.

– Шрам на животе.

Я кивнул.

– Я пытался напасть на него, но терял сознание. Последнее, что я помню, как Иона умоляла его помочь мне. – Мое дыхание сбилось, и я опустил взгляд на пол.

– Уокер, если это слишком…

Я покачал головой. Решил рассказать ей все. Ведь именно этого она хотела от меня – всего? Так что, вот оно.

– Пришел я в себя, когда парамедики подняли меня на носилки… а Иона лежала на полу спальни… мертвая. Он перерезал ей горло.

Слоан тихо заплакала.

– Он убил ее, пока я был в комнате. И я не смог ее спасти. – Я резко и жутко рассмеялся. – Первыми словами отца, когда я очнулся после операции, были, что я подвел его. Я подвел ее. Он возненавидел меня за то, что я не спас сестру.

– Нет.

Слоан вскочила с кресла и упала на колени у моих ног. Она потянулась к моему лицу, и я подался к ее прикосновению, только тогда поняв, что по моим щекам текут чертовы слезы. Она вытерла их, сама не переставая плакать.

– Ты был подростком и пытался ее спасти. Никто не виноват, кроме больного ублюдка, убившего Иону. И чуть не убившего тебя.

Всхлипывая, она забралась ко мне на колени, и я крепко прижал ее к себе, уткнувшись лицом ей в грудь, пока она обнимала меня.

– Это была не твоя вина, – повторяла она снова и снова. – Ты не подвел ее. И не подвел меня.