Текст книги "Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП)"
Автор книги: Саманта Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Я думал, что больше никогда ничего не почувствую. Тем более желание.
Саймон Блэквел.
Анна ни за что не узнает, чего ему стоили эти слова. За них придётся заплатить, и очень дорого, мрачно решил Саймон. Но только не Анне.
А ему.
«Я не смогу стать хорошим мужем».
Он почувствовал её замешательство и уловил тот самый момент, когда оно преобразовалось в нечто совершенно иное.
Саймон преисполнился восхищением. Хотя её гордость была задета, Анна не убежала, не спряталась, не отступила, а смотрела на него с мужеством и достоинством. Ей не понравилось его заявление, совсем не понравилось! Но, не сводя с него глаз и говоря последние слова, Анна дала ему отпор.
Саймон не сомневался, что она считает его бесчувственным ублюдком.
Так было бы проще для них обоих. Сейчас Анна этого не понимала, но, возможно, поймёт в последующие годы, когда Саймон станет не более чем воспоминанием. И притом неприятным.
Но теперь, когда разговор окончен, Саймона охватило глубокое сожаление.
Даже сейчас он боролся с угрызениями совести.
Так будет лучше, устало решил Саймон. Лучше пусть она считает его чудовищем. Лучше пусть ничего от него не ждёт.
Только так и никак иначе, уверял он себя. Нечестно вселять в неё надежду на то, что Саймон дать не в силах.
Потому что в противном случае он её только подведёт.
«Добро пожаловать в Роузвуд», – насмешливо произнёс голос в его голове. Но Саймон не мог поступить иначе! Возможно, это неправильно. Возможно, до конца жизни ему суждено гореть в адском пламени. Ибо прелестная Анна пробуждала в нём чувства, которые дремали пять долгих лет...
И Саймона это совсем не радовало.
Учитывая произошедшее, Анна думала, что не сможет сомкнуть глаз, но она спала как убитая и проснулась, лишь когда сквозь занавески пробился утренний свет. И хотя вчера радужные надежды угасли, сегодняшний день обещал быть прекрасным. Несколько секунд Анна не двигалась, испытывая искушение остаться в постели. Но нет, она не трусиха и не размазня. Что бы ни принёс сей день, она встретит любую трудность лицом к лицу.
Её чемодан принесли вчера вечером во время ужина. Быстро умывшись, Анна порылась в вещах и достала простое лёгкое муслиновое платье. Она не смогла сама зашнуровать корсет, поэтому надела только нижнюю юбку. Покрутившись в разные стороны, Анна с трудом справилась с застёжками платья. Перед зеркалом на туалетном столике она собрала волосы в свободный узел на макушке и закрепила его несколькими шпильками.
Когда она вошла в столовую, там находился Даффи.
– Доброе утро, хозяйка, – весело произнёс он. – Могу я принести вам что-нибудь на завтрак?
Анна улыбнулась.
– Спасибо, Даффи. Было бы чудесно.
Когда он поставил перед ней несколько тарелок, Анна заявила, что этим можно накормить целый шотландский полк.
Анна завтракала в одиночестве, лишь Даффи время от времени заглядывал в столовую, чтобы проверить, не нужно ли ей чего-нибудь. И снова еда была простой, но сытной. Анна с аппетитом уплетала горячие сосиски, картошку и хлеб, намазанный густым жёлтым маслом.
Когда Даффи появился в очередной раз, Анна посмотрела на него с улыбкой.
– Мой муж дома?
– Нет, хозяйка. Он ушёл рано утром по делам.
– А что же у него за дела, Даффи?
– Ну, хозяйка, всего понемногу. Земля, арендаторы, урожай, – ухмыльнулся Даффи, – и, осмелюсь сказать, самые жирные овцы в округе.
Сельский джентльмен, как и назвал себя Саймон. Выглянув в окно, Анна с досадой увидела, утро было в полном разгаре. Она бы предпочла находиться на свежем воздухе, чем сидеть взаперти, и хотела бы гулять или ездить верхом хотя бы часть дня. Но теперь она замужняя женщина, твёрдо напомнила себе Анна, и на ней лежит ответственность за ведение домашнего хозяйства. Какой бы ни была её роль в постели Саймона – или несмотря на отсутствие таковой, отметила она с лёгкой насмешкой, – с ролью хозяйки нужно справиться. И начать можно уже сегодня.
А работы, без сомнения, предстоит очень много.
Первым делом Анна познакомилась с кухаркой миссис Уайлдер, румяной женщиной, которая не только готовила вкусные и сытные блюда, но и обладала добрым сердцем, и она сразу понравилась Анне. От искренней похвалы Анны миссис Уайлдер просияла.
Оставшуюся часть утра и вторую половину дня Анна осматривала каждую комнату с бумагой и карандашом в руках, а Даффи выступал в качестве провожатого. Анну шокировало состояние дома, но она оставила своё мнение при себе. За исключением кухни, на которой не было ни пятнышка, столовой и хозяйской спальни, остальная часть дома выглядела просто ужасно, другого слова и не подберёшь. И дело было вовсе не в старой патине или ветхости, просто везде требовалась тщательная уборка.
– Даффи, – спросила Анна, когда они шли по последнему длинному коридору, – в Роузвуде когда-нибудь был полный штат прислуги?
– Да, хозяйка. Но... – Он сделал паузу. – Уже давно нет, – закончил он.
Уже давно.
Даффи снова так ответил, и Анну не покидало ощущение, что он собирался сказать что-то ещё. Её распирало от любопытства, но она решила, что допытываться дальше несправедливо по отношению к нему, ведь Даффи вне всяких сомнений предан Саймону. Анне, конечно, не хотелось, чтобы Даффи считал, будто разносит сплетни о своём хозяине.
Они остановились посередине главного коридора перед массивными дубовыми дверями. Анна оглядела их сверху донизу.
– Что это за комната?
– Библиотека, хозяйка.
– Чудесно! – с улыбкой воскликнула Анна.
Даффи, однако, выглядел несколько обескураженным.
– Не думаю, что вы захотите туда войти, хозяйка.
– Почему?
– Я просто... я просто думаю, что не захотите, хозяйка.
Анна сжала пальцами дверную ручку.
Глаза Даффи расширились.
– Хозяйка...
– Всё в порядке, – спокойно сказала она. – Потом я приведу себя в порядок перед ужином, так что больше нет необходимости меня сопровождать.
– Конечно, хозяйка. – Без сомнения, он был недоволен.
– Даффи.
– Да, хозяйка?
– Спасибо за помощь.
Он широко и искренне улыбнулся.
Анна подождала, пока он не скроется за углом, и вошла в библиотеку.
От спёртого воздуха Анна сморщила нос. Было так темно, что она почти ничего не видела. Без сомнения, этой комнатой не пользовались уже несколько недель. Месяцев.
«Возможно, даже лет», – с раздражением подумала она.
Анна прошла вперёд. Её шаги гулко отдавались по тёмному полу из красного дерева. По пути к ряду окон она несколько раз споткнулась. Наконец Анна просунула руку через портьеры, которые были плотно задёрнуты, и с трудом нащупала защёлку.
Чёрт побери! Никак не поддаётся. Анна изо всех сил нажала на щеколду, толкнула раму, и окно открылось. Обеими руками Анна раздвинула портьеры и тут же,
закашлявшись от внезапно поднявшегося вихря пыли, схватила носовой платок и прижала его ко рту. Но, когда в комнату хлынул свет, она подумала, что это того стоило.
Сделав шаг назад, Анна удовлетворённо отряхнула руки и развернулась.
Комната оказалась такой необъятной, что Анне стало трудно дышать, но уже не из-за пыли, которая, разумеется, покрывала всё вокруг.
«Куда уж без неё», – с иронией подумала она, оглядываясь по сторонам.
И действительно, всё в комнате казалось необъятным. В помещении круглой формы книжные полки доходили до самого потолка. По периметру располагался балкон, с которого можно добраться до самых верхних полок.
Когда-то это место, несомненно, поражало воображение. Хотя здесь и нет величественных коринфских колонн до самого куполообразного, расписанного вручную потолка.
«Они всё равно были бы неуместны», – рассеянно подумала Анна.
Зато поднимались ввысь книжные полки из английского дуба, доходя до обшитого деревянными панелями потолка.
В углу на секретере из чёрного дерева стоял глобус. За массивным письменным столом в центре комнаты по обе стороны от камина располагалась пара библиотечных кресел в георгианском стиле. Анна сразу представила, как в дождливый день свернётся в одном из них калачиком рядом с пылающим огнём в очаге, а на каминной полке будут тикать часы из позолоченной бронзы.
Но Анну потрясла не пыль и заброшенность. Нечто иное ошеломило её до глубины души..., и она застыла на месте.
Многие полки пустовали. Десятки книг буквально валялись повсюду на полу. Они не были сложены аккуратной стопкой, ожидая своей очереди, чтобы попасть на полку. Нет, их будто настигла буря, которая пронеслась по комнате, выплеснув весь свой гнев.
Здесь пахло затхлостью. Анна провела пальцем по спинке кресла за письменным столом, кожа была гладкой и потёртой. Когда-то здесь проводили много времени, но теперь подставка для словарей пустовала, а на полках ничего не было. Как печально. Как трагично, что нечто столь чудесное заброшено и забыто.
Время словно внезапно остановилось, как если бы дверь притворили, чтобы больше никогда не открывать.
Кто это сделал? По какой причине? И почему комнату оставили в таком состоянии? Анна подозревала, что знает ответ на первый вопрос, а остальное ей ещё предстояло выяснить.
Но библиотеку можно легко привести в порядок. Анна уже представила, как блестят натёртые воском полки и дерево. А с косыми лучами солнца, проникающими сквозь витражные окна, это место станет райским уголком!
Анна начала поднимать книги одну за другой: поэзию, классику, исторические труды, путевые заметки, – весьма обширная коллекция. Собрав целую стопку, она поставила её на длинный рабочий стол и принялась раскладывать книги по размеру. В конце концов, у неё устали руки и спина. Анна выпрямилась и потянулась.
Рядом с полками были встроены различные укромные уголки, где можно почитать или позаниматься. Взгляд Анны упал на одно из таких мест. Однако здесь когда-то находился большой витринный шкаф.
Теперь его нет. На полу валялись осколки стекла. Анна обратила внимание на рукописи, которые постигла та же участь, что и многие другие книги. Анна поняла, что раньше они хранились в шкафу. Разбросанные по полу, одни страницы лежали под стёклами, другие – на них, словно колода карт, оказавшаяся во власти стихий.
Анна подошла ближе и, опустившись на колени, низко наклонилась. С величайшей осторожностью она подняла ближайший листок. Как она и подозревала, это был пергамент. Анна осторожно взяла в руки хрупкую и потёртую бумагу.
Текст был написан на латыни, а в центре страницы изображены трое мужчин верхом на ослах. Они направлялись по тропинке к церкви, над ними парили ангелы. Все фигуры красиво раскрашены, края пергамента позолочены. Анна представила себе писца, который, склонившись над освещённым свечами столом, неделями, а то и месяцами корпел над рукописью.
Анна и раньше видела подобные рукописи, но только в музее. Она с трепетом подумала, что этому экземпляру наверняка сотни лет. И у неё снова возник вопрос. Почему его вот так оставили? По какой причине?..
– Что вы делаете? – раздался ледяной голос прямо у Анны за спиной.
От неожиданности она поднялась на ноги, упёршись всем весом на руку и совершенно забыв о разбитом стекле. Острая боль пронзила ладонь, когда сотни крошечных осколков глубоко вонзились в кожу.
Анна не обратила на это никакого внимания. Резко выпрямившись, она повернулась лицом к мужу.
Сурово сдвинув брови, Саймон перевёл взгляд с пергамента на её лицо и неотрывно на неё смотрел. Анна могла бы поклясться, что услышала, как у него сжалась челюсть.
– Именно вас я и хотела увидеть, – весело сказала Анна. – У вас прекрасная библиотека, но, боюсь, находится в ужасном состоянии. Поэтому я хочу спросить... могу ли я с вашего позволения нанять экономку? Простите меня за прямоту, но Роузвуд-Мэнор остро нуждается в ней, а возможно, ещё и в нескольких горничных. И я считаю, что им нужно начать с библиотеки. – Кашель Анны не был преувеличенным. – Честное слово, здесь можно просто зайтись в кашле!
– Нет.
Анна моргнула.
– Прошу прощения?
– Нет. – На сей раз Саймон с особым ударением произнёс это слово. – Я не хочу, чтобы здесь кто-то рыскал.
«Я не хочу, чтобы здесь рыскали вы».
Вот, что он на самом деле имел в виду. Никаких сомнений!
Но, хотя Саймон даже не пытался проявить учтивость, Анна продемонстрировала безупречные манеры. Мать, несомненно, гордилась бы ею.
– Это самая красивая комната в доме, – вежливо проговорила Анна. – Я, конечно, не знаток, – она помахала страницей, которую держала в руке, – но, вероятно, это довольно редкая рукопись. Более того, она, наверняка, весьма ценная. Возможно, вам стоит обратиться к специалисту по...
– Я прекрасно знаю, что это такое. И повторяю: этой комнатой нельзя пользоваться.
Улыбка Анны застыла.
– Если ею нельзя пользоваться, – заметила Анна ледяным тоном, который не уступал его тону, – то, наверное, её следует запереть.
– Я живу здесь один, – коротко сказал Саймон. – В этом нет необходимости.
Анна стояла так же прямо, как и он, спрятав пострадавшую ладонь за спину. Самообладание Саймона сводило её с ума. И, чёрт возьми, из ранок текла кровь, и её рука начала пульсировать. Анна спрятала её в складках юбки. Проклятье! Она могла только надеяться, что кровь не попадёт на драгоценные страницы пергамента!
– Вы вольны нанять экономку, – продолжал Саймон, – и горничных, каких пожелаете. Делайте, что хотите в остальной части дома, но эту комнату трогать нельзя.
– Ах так, – ехидно сказала Анна. – Мы должны прийти ещё к одному соглашению?
Их решительные взгляды встретились. Каждый испытывал терпение другого.
– Называйте это как хотите, – сказал наконец Саймон.
– Я уже поняла, что вышла замуж за сумасшедшего, но почему позволила вам меня поцеловать – понять никак не могу.
Он не оценил ни её резкие слова, ни её язвительную интонацию. Хотя Анне показалось, что он заскрежетал зубами.
Внезапно глаза Саймона сузились.
– Что вы прячете? – резко спросил он.
– Я... ничего.
Выхватив пергамент у неё из рук, он отложил его в сторону, затем взял её вторую руку и развернул ладонью вверх.
– Ради всего святого, почему вы не сказали, что поранились?
– Я... это просто кусочек стекла. – Анна совершила ошибку, взглянув на свою руку. Её нижняя часть была залита густой багровой кровью.
Анна задохнулась. У неё задрожали колени и закружилась голова.
«Нет, – в ужасе подумала она. – О, нет!»
Если она покачнётся, то наверняка свалится в обморок. Анна всегда считала себя храброй, но, когда дело касалось вида крови, она начинала вести себя глупо.
Несмотря на все свои весьма настойчивые самоувещевания, Анна почувствовала, что покачивается. Ей стало дурно. Она не видела Саймона из-за чёрных точек, которые серыми вихрями кружились у неё перед глазами. Однако Анна слышала его голос, но из-за шума в ушах не могла разобрать ни слова. Он так странно звучал.
В следующее мгновение она почувствовала на себе его руки. Саймон схватил её и крепко прижал к себе. У Анны закружилась голова, и она бы упала, если бы не он. Вытянув ногу, он подтащил стул поближе и усадил её.
– Прошу прощения. – Голос Анны дрожал не так сильно, как она опасалась. Ей даже удалось выдавить робкую улыбку. – Это нелепо, я знаю. Просто...
– Тише. Всё в порядке. Не волнуйтесь. Не смотрите на свою руку. – Голос Саймона звучал успокаивающе. – Закройте глаза, Анна. Дышите глубже, вот так. Не думайте ни о чём. Просто дышите.
Спустя несколько долгих мгновений Анна открыла глаза. Саймон за ней наблюдал. Он обернул носовой платок вокруг основания её ладони. Его тёплые пальцы обхватили её другую руку, как ни странно, успокаивая.
– Лучше? – тихо спросил он.
Она резко кивнула.
– Хорошо. Давайте посмотрим, сможем ли мы вас подлатать. Никуда не уходите, – сказал он. – Я скоро вернусь.
Саймон ободряюще стиснул её кончики пальцев. Его твёрдые губы изогнулись в слабой, неожиданной улыбке. Анна проследила за ним взглядом. Ей безумно захотелось к нему прильнуть, сердце сжалось в груди.
«Боже, – подумала она, – что происходит?»
Анна откинула голову на подушки в кресле и закрыла глаза.
Вскоре Саймон вернулся.
Носовой платок, которым он обмотал руку Анны, уже промок насквозь.
Саймон принёс стакан виски.
– Это для вас или для меня? – спросила Анна.
Саймон хрипло рассмеялся. Пусть хрипло, но всё же рассмеялся.
– Выпейте, – проговорил он.
Анна сделала большой глоток и поморщилась.
– До конца, пожалуйста.
Анна подчинилась. Виски обожгло ей горло и желудок.
– Просто отвратительно, – пожаловалась она.
– Дело привычки.
Его длинные пальцы взяли бокал, коснувшись её пальцев. И снова хриплый смешок. Анна была поражена до глубины души.
Она поморщилась, когда Саймон надавил на порезы. Он тихо объяснил, что ждёт, пока не перестанет идти кровь. Или это виски начало оказывать своё действие, предположила Анна позже.
Она отвернулась, когда Саймон, взяв пузырёк, плеснул антисептик ей на руку. Почувствовав острую боль, она дёрнулась и крепко сжала пальцы Саймона.
– Спокойно, – сказал он грубовато. – Боюсь, в порезах много осколков стекла. Я постараюсь не причинить вам боли.
Анна посмотрела в сторону, но вскоре её взгляд снова скользнул по Саймону. Солнечный свет сверкнул на небольшом ноже, занесённом над её рукой. Она ахнула. Её снова замутило.
Чёрная бровь Саймон предостерегающе приподнялась.
– Нет, – строго велел он. – Не смотрите.
Анна снова отвела взгляд. Она невольно отстранилась, инстинктивно пытаясь избежать боли, и почувствовала, как он осторожно её удерживает. Нож вошёл глубже. Резко вздохнув, Анна сосредоточилась на ощущении своей руки в его ладони. Это видение ещё долго не выходило у неё из головы. У Саймона были худые, удивительно сильные руки, а её на их фоне казались совсем миниатюрными. Его кожа была тёплой и мозолистой. Он явно много работал, как и предполагала Анна. Его пальцы были темнее, чем у неё. Она слишком хорошо осознавала его силу. Это должно было бы привести её в замешательство.
Но она почувствовала облегчение. И это открытие, в свою очередь, вызвало ожидаемый приступ тревоги.
Почему, чёрт возьми, Саймону всегда удавалось вызывать у неё такие противоречивые чувства?
Он сидел так близко, что его колени находились между её коленями. Сердце Анны внезапно бешено забилось. Саймон низко наклонил голову. На лбу у него пролегла едва заметная морщинка, губы слегка поджались, настолько он был сосредоточен на своей задаче.
Воспоминания нахлынули на Анну стремительно и неумолимо. Её дыхание стало неровным. Она с почти болезненной остротой будто снова ощутила мягкое прикосновение его губ, которое ей очень понравилось. Даже сейчас сердце Анны забилось сильнее. Знал ли Саймон, что она не отказалась бы, если бы он поцеловал её снова?
Боже милостивый, похоже, это она сходит с ума.
«Всё из-за виски, – вздрогнув, подумала она – Из-за чего же ещё?»
Саймон, отложив нож в сторону, обмотал её руку несколькими полосками чистой белой ткани.
– Вот и всё, – довольно резко проговорил Саймон. – Готово.
Анна посмотрела ему в лицо. Она старалась ничем себя не выдать, но внутри у неё всё дрожало.
– Я…Спасибо. – Больше она ничего не смогла сказать.
Тёмно-серые глаза скользнули по её лицу. У Анны возникло тревожное ощущение, что он тоже это почувствовал.
– Вы всё ещё бледны, – заметил Саймон. – Я отведу вас в вашу комнату, чтобы вы могли отдохнуть.
Она покачала головой и, даже не подумав, произнесла:
– Нет нужды меня сопровождать. Правда!
Тёмная бровь приподнялась.
Анна покраснела.
– Я в порядке. Честно! – Молясь, чтобы он не заметил её смущения, она отвела взгляд.
Не помогло и то, что Саймон всё ещё держал её за руку. Когда Анна попыталась её отдернуть, его хватка усилилась.
Анна резко подняла глаза.
Выражение его лица было непроницаемым.
– Могу я надеяться, что вы прислушаетесь к моим пожеланиям относительно этой комнаты? – проговорил он очень тихо.
Анне хотелось возразить ему, наброситься на него и разозлиться, что есть сил. Но почему-то ничего из этого она сделать не смогла.
– Пожалуйста.
Голос Саймона прозвучал очень тихо, даже жёстко. Но на этот раз его слова больше походили на мольбу, чем на приказ, и насколько же они были эффективнее!
Анна отрывисто кивнула.
Саймон проводил её до лестницы. Анна быстро поднялась по ступенькам. Её не покидало тревожное ощущение, что он смотрел ей вслед ещё долго после того, как она свернула в коридор к своей комнате.
И всё это время её мысли блуждали, как в лабиринте.
Саймон был человеком тайн. Человеком печали. Никогда в жизни Анна ни в чём не была так уверена.
И внезапно ей очень захотелось узнать причину.
Глава 9
Утрата способна изменить человека. Утрата способна изменить всё.
Саймон Блэквел.
Саймон с удовольствием игнорировал бы свою очаровательную невесту, однако Анна всячески этому препятствовала.
Всего за несколько дней она громко заявила о своём присутствии. В поместье Роузвуд начали происходить перемены. Слуги притащили вёдра с водой и мыло. Вычистили и выбили ковры. По всему дому засияли натёртые воском дубовые панели. Если раньше всё вокруг было мрачным и унылым, то теперь появились свет, тепло и уют.
Саймон изумлялся и в то же время сердился. Кто она такая, чтобы хозяйничать в его доме? Он неохотно признал, что стало гораздо уютнее. Однако временами казалось, что ему отведена лишь роль зрителя. Анна вторглась в его жизнь, нарушила привычный уклад. И тем не менее Саймон не мог протестовать, потому что сам разрешил ей поступать так, как ей заблагорассудится. Ему оставалось лишь мрачно наблюдать за тем, как всё меняется.
А Анна расхаживала по коридорам так, словно делала это каждый день своей жизни. За ней тянулся аромат роз…
И это сводило Саймона с ума.
В тот день, когда он обнаружил её в библиотеке, на одно мгновение его почти ослепила ярость. Анна вторглась туда, куда не имела права. В его святая святых, и он едва не вышел из себя.
Саймон не заходил в эту комнату много лет после похорон Элли и сыновей. Застав Анну в библиотеке, он вернулся в прошлое... в ту ночь, когда его охватил необузданный гнев... в ту ночь, когда он разорвал на части реликвии, которые когда-то так много для него значили.
Он хотел сжечь их, сжечь всё. Чтобы они сгорели так же, как и его близкие.
Ибо эта комната, как ни одна другая, навевала воспоминания. Воспоминания о трёх людях, похороненных в саду, который обожала Элли. Сад, где всегда любили играть его сыновья...
Саймон подвёл их, подвёл всех. Он не смог защитить никого из них. Не смог их спасти.
Саймон не хотел ни о чём вспоминать. Он думал, что с годами боль притупилась, но ошибался. Насколько лучше быть опустошённым и ничего не чувствовать! Насколько лучше быть одному!
Но с появлением Анны в его доме ему больше не позволялось уединение, которого он так жаждал.
Если Саймон и был резким, он ничего не мог с этим поделать. Он поступил по чести: женился на ней и привёз к себе домой. А теперь она вторглась в его самое личное святилище – разум! Неужели Анна не даст ему ни минуты покоя? Он злился на неё. На её присутствие здесь, в его доме, в его жизни. Анна находилась рядом, куда ни посмотри, посягая на счастье, которое когда-то наполняло его сердце.
Но Анна не была незваной гостьей, захватчицей или кокеткой.
Она была его женой.
И наверное, именно это возмущало его больше всего.
Анна была не из тех, кто легко сдаётся. Если она приняла решение, его уже не изменить. Саймон мог довольствоваться унылой обстановкой, но её это не устраивало. Она с головой окунулась в наведение порядка в поместье Роузвуд.
Через два дня после приезда Анна наняла экономку миссис Гейнс. В течение недели набрала штат горничных. К концу недели солнечный свет струился сквозь только что вымытые окна. Полы на всём первом этаже были надраены до блеска.
Предстояло проделать ещё много работы, но Анна была довольна достигнутыми результатами. Её задевала реакция Саймона, точнее, её отсутствие. Ей хотелось, чтобы он хоть как-то оценил её старания. Он не выражал недовольства, не спорил, проявлял безразличие ко всему. Так же, как и к Анне.
Зато дни Анны были наполнены делами. Она рано вставала и вечером без сил падала в постель. Но особенно трудно давались совместные трапезы, когда они с Саймоном оставались наедине.
В целом, это стало тяжёлым испытанием. Висевшее в воздухе напряжение не рассеивалось. Ужин начинался и заканчивался положенными приветствиями и прощаниями, в остальное время слышалось только позвякивание фарфора и столовых приборов. Анне оставалось лишь любоваться недавно начищенным серебром, которое она нашла в буфете.
Всю жизнь за столом Анна вела беседы, смеялась и делилась впечатлениями. С Саймоном она всё больше ненавидела эти часы, но, конечно, не собиралась прятаться с подносом в своей комнате только потому, что её муж решил быть грубияном.
И, похоже, это утро не стало исключением.
Саймон уже сидел в столовой.
Анна прошествовала к прекрасному пембрукскому3* столу, который служил буфетом. На нём было расставлено множество блюд.
– Доброе утро, – приветливо поздоровалась она.
– Доброе утро. – сжимая чашку длинным пальцем, Саймон даже не потрудился поднять голову.
Выбрав круассан, она направилась к обеденному столу. Как обычно, завтрак Саймона состоял из крепкого чёрного кофе. Она с отвращением сморщила нос. Потянувшись за чайником, Анна взглянула на Саймона из-под опущенных ресниц. И тут она поклялась, что эта трапеза не пройдёт в напряжённом молчании. С такими мыслями, вытерев пальцы салфеткой, она обратилась к мужу.
– Вы уже позавтракали?
Он отхлебнул кофе, не отрывая взгляда от газеты.
– Нет.
Очевидно, он счёл вопрос излишним. Анна принялась за дело, решив не отступать от своего намерения.
– До обеда ещё много времени, а миссис Уайлдер готовит вкуснейшие яйца всмятку.
– Возможно, об этом вам следует сказать ей.
– Вообще-то, я уже ей сказала. – Анна открыто рассматривала Саймона. Даже не стоило беспокоиться о том, что он заметит. Учитывая внимание, которое он к ней проявлял, она могла быть просто букашкой. Поднявшись, Анна вернулась к буфету и наполнила свою тарелку различными горячими яствами. Поставив стул на место, она снова села.
Анна отрезала кусочек сосиски и задумчиво прожевала.
«Не то чтобы мы были в ссоре», – размышляла она, намазывая тост джемом.
На вид Саймон не казался враждебным, скорее, он предпочитал смотреть сквозь неё. Она вытерла пальцы о салфетку и, беря вилку, уронила нож на ковёр.
Анна потянулась за ним, но Саймон, конечно, даже не заметил. Поднимая вилку, она ударилась головой о край стола и, выпрямившись, увидела, как на неё с упрёком смотрит пара ледяных серых глаз. Разумеется, именно тогда, когда она меньше всего нуждалась в его внимании!
– Обязательно так шуметь? Я не могу сосредоточиться.
Анна не обратила внимания на его тон. Она отрезала ещё один кусочек сосиски и отправила его в рот.
– Боюсь, – проговорила она с притворной любезностью, – ваши манеры испортились, сэр. Возможно, у йоркширцев всё иначе, но меня учили, что невежливо читать за столом.
Саймон замер, даже не успев донести чашку до рта. Он медленно опустил её на блюдце, затем откинулся на спинку стула и посмотрел на Анну. Слабая улыбка – если можно её так назвать – тронула его губы.
– Правда?
– Правда, – смакуя ответ и наслаждаясь моментом, проговорила Анна.
Похоже, ей наконец удалось привлечь внимание Саймона. Его улыбка стала натянутой.
– Будучи родом из Йоркшира, я не знаю, как воспитывают лондонцев, но меня учили, что разговаривать с набитым ртом невежливо.
Анна дожевала и проглотила. Она не собиралась уступать победу.
– Шотландцев, – наконец, произнесла она. – Признаю, что я наполовину англичанка, но в Шотландии я провела гораздо больше времени. Отец был шотландцем. Поэтому я предпочитаю считать себя...
– Дайте угадаю, – протянул он, растягивая слова. – Шотландкой.
– Ага, – ответила она с удовлетворением.
Его глаза сузились. Он что, ожидал, что она уйдёт? Пусть слуги дрожат от страха, но, ей-богу, она его не боится. И не будет бояться. Анна выросла с двумя старшими братьями и давно научилась не давать себя в обиду. Ни Алек, ни Эйдан никогда её не задирали – не то, чтобы они не пытались, – и Саймон не станет.
– Может, – предложила Анна, – ваше дурное расположение духа значительно улучшится, если вы что-нибудь съедите. Миссис Уайлдер наверняка будет рада.
Глаза Саймона вспыхнули.
– Моё расположение духа, как вы его называете, вовсе не дурное.
– Разве? Смею заметить, что вы прилагаете все усилия, чтобы оно было именно таким.
Его губы вытянулись в прямую линию. Газета зашелестела.
– На что вы намекаете?
– Я ни на что не намекаю. Я просто отметила, что, возможно, вы не самый блестящий собеседник.
– Вы критикуете мои манеры. Моё расположение духа. Покритикуете что-нибудь ещё?
– Не сейчас, – мило улыбнувшись, ответила Анна.
– Вот как. А у меня есть право в свою очередь что-нибудь отметить?
– Полагаю, что да. В конце концов, вы хозяин дома.
– Вы склонны говорить то, что у вас на уме?
– Если не я, то кто скажет?
– Прагматичный подход, – заметил Саймон. – У вас, как я понимаю, тоже непростой характер.
– Нет.
– И вы гордитесь своей прямотой.
– Я просто считаю себя честной.
– Честность. Так вы это называете?
– А как бы вы назвали?
– Если бы спросили меня, я бы сказал, что вы самая упрямая женщина из всех, кого я когда-либо встречал.
– Я не такая, – любезно ответила Анна.
Неужели он думает, что можно её уязвить? Но её так просто не возьмёшь.
– Неудачный выбор слов. Вы не упрямая, а строптивая.
– Определённо, нет! Хотя, признаюсь, я чуточку независима.
– Правда? – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Семейная черта?
– Боюсь, что так, – небрежно ответила она.
– Хотите сказать что-нибудь ещё, Анна?
Она открыла рот.
– Не... – начала она.
– Сейчас, – закончил он.
На следующее утро на столе не было газеты. Самая блестящая победа.
Саймон плотно позавтракал.
И даже соизволил поинтересоваться, как она спала!
Несколько дней спустя Анна случайно проходила мимо одной из горничных, которая только что получила почту. Поскольку Саймона не было дома, Анна улыбнулась и взяла у девушки пакет.
– Спасибо, Мэри. Я прослежу, чтобы его передали.
Кабинет Саймона располагался в восточном крыле. Анна заглянула туда в первый же день с Даффи. Как и библиотеку, она считала кабинет пристанищем Саймона.
«Оно, похоже, вполне ему соответствует, – с некоторой долей сарказма подумала Анна. – Да и расположение – в дальнем конце коридора – ему тоже вполне подходит».
Войдя внутрь, она огляделась. Большая комната была отделана тем же английским дубом, что и лестница. Прямо под окнами стояло красивое кресло, обитое бордовым бархатом с позолотой.
К письменному столу вела дорожка солнечного света. Анна положила пакет на середину стола и посмотрела наверх.
В углу от потолка до стены тянулась большая паутина. Анна вздрогнула, хотела уйти, но задумалась и вернулась обратно. Она пристально посмотрела на злосчастную паутину. Ничего не поделаешь, её просто нужно убрать.
