Текст книги "Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП)"
Автор книги: Саманта Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 20
Кажется, прошла целая жизнь с тех пор, как я в последний раз ухаживал за женщиной. Странно даже думать об этом. Боюсь, я уже не знаю, как... Ведь я должен ухаживать не за какой-то женщиной, а за своей женой! И я не могу не задаваться вопросом: прошло столько времени, не слишком ли поздно?
Саймон Блэквел.
Анна ещё не рассказала Саймону о своей тайне.
Мысль о беременности редко её покидала. Анна испытывала восторг. Благоговейный трепет. Возможно, даже немного смущение. Неважно, мальчик это или девочка, Анна с нетерпением ждала, когда положит малыша на сгиб локтя, потому что знала, что это будет лучший момент в её жизни!
Почувствует ли Саймон то же самое?
Сей вопрос не давал ей покоя.
Анна говорила себе, что молчать её вынуждает осторожность, а не трусость. Во-первых, Анна хотела быть абсолютно уверенной. Как она и предполагала, месячные не пришли.
Во-вторых, после долгих размышлений Анна так и не решила, как сообщить новость Саймону. В-третьих, нужно выбрать подходящее время. Она не желала просто выпалить всё разом, тогда они оба почувствовали бы себя ужасно неловко!
Она молилась, чтобы это стал самый нежный, радостный момент. И всё же Анна не представляла, как Саймон воспримет известие.
Отношение Саймона к Джеку и Иззи вселяло надежду, но было ли этого достаточно?
Анна не могла забыть о том, как Саймон не желал заниматься с ней любовью в ту ночь, объясняя это тем, что всё изменится. Именно в этом и заключалась причина его нежелания! Мысли не давали Анне покоя. По-прежнему ли он хотел, чтобы они развелись через год?
Она не могла забыть и о его категорическом заявлении в самый первый вечер в Роузвуде... о том, что он не хочет иметь детей.
И это пугало её больше всего.
Анна должна быть честной с самой собой. Она не знала, чего Саймон от неё хочет, кроме её тела. Если его и не устраивало, чтобы всё продолжалось как прежде, то, похоже, он с этим смирился. Между ними вспыхнула настоящая страсть, у них обоих перехватывало дыхание, и они отчаянно желали друг друга. И тем не менее, Саймон держал себя в узде!
Анна хотела этого ребенка, его ребенка. Возможно, тогда у них появится шанс по-настоящему начать совместную жизнь, разделить надежды и мечты.
Она не знала, что её удерживало. Почему-то подходящий момент, чтобы сказать Саймону, никак не наступал.
Ведь это вполне могло стать поворотным моментом в их браке.
Вот бы только знать, в какую сторону он повернётся!
Ей не хватало стойкости Каро. Веры Каро, ибо, когда дошло до дела, собственная вера её покинула.
Через неделю после того, как Каро с детьми уехала в Гленеден, Анна оказалась в кабинете Саймона. Она бросила дневную почту на стол и выглянула в окно. Рассвет принёс с собой мрачную пелену свинцово-серых туч. Возможно, именно погода навевала лёгкую меланхолию.
По какой-то причине Анна здесь задержалась. В воздухе всё ещё витал аромат одеколона Саймона, который её успокаивал. Подложив кулак под щёку, она прилегла на кушетку только на минутку.
В доме царила полная тишина. Анна вдруг вспомнила, как оживлённо здесь было с Каро и детьми, и одно воспоминание особенно врезалось ей в память.
В то утро, когда они уезжали, Анна проводила их вниз по лестнице в прихожую. Пока они ждали карету, Иззи попросилась на ручки. Анна подняла малышку и прижала к себе.
– Танцуй, – скомандовала Иззи. – Танцуй, Энни! – И Анна закружилась в вальсе, всё быстрее и быстрее, пока у них обеих не закружилась голова, и они не рассмеялись. Резко остановившись, она споткнулась. Пара сильных рук тут же пришла на подмогу...
– Осторожно, – пробормотал Саймон.
Снисходительная, ленивая улыбка тронула его губы. Анна подумала, как он дьявольски привлекателен.
Анна не собиралась спать, но всё-таки задремала. И ей приснилось, что она снова танцует и кружится по комнате. Но на руках у неё была не Иззи, а красивая маленькая девочка с блестящими белокурыми локонами и румяными щёчками.
– Танцуй, – скомандовала девочка. – Танцуй, мама! – Она подняла лицо, которое оказалось миниатюрной и нежной копией мужественных черт лица отца. И снова Саймон пришёл на подмогу. Но на этот раз он тоже смеялся...
Это был прекрасный, чудесный сон, и Анне не хотелось, чтобы он заканчивался. Она цеплялась за него, поднимаясь сквозь облака дремоты к пробуждению. Вздохнув и продолжая улыбаться, она открыла глаза.
Вздрогнув, Анна увидела Саймона, сидящего за столом. Его бухгалтерская книга была открыта, в руке он держал перо. В его глазах промелькнуло что-то, отчего у Анны внезапно перехватило дыхание. Его губы изогнулись в подобии улыбки.
У Анны возникло безошибочное ощущение, что он уже некоторое время за ней наблюдает.
– Привет.
– Привет. – Его улыбка стала чуть шире.
Анна медленно села.
– Давно ты здесь?
– Достаточно, – приподняв бровь, ответил он, – чтобы обнаружить, что у тебя восхитительный храп.
Анна добродушно нахмурилась.
– С твоей стороны просто ужасно сидеть и смотреть, как я...
– Храпишь? – закончил он без обиняков.
Анна покраснела.
Саймон рассмеялся, затем скрестил руки на груди и обратился к ней с вопросом.
– Что тебе снилось?
Чувствуя себя помятой и растрёпанной, Анна подняла руку и пригладила волосы.
– Что?
– Ты улыбалась во сне. Наверно, тебе что-то снилось.
Анна заняла руки, вставляя шпильку в тяжёлую массу волос.
– Я... я думала о Каро. – Она опустила руки. – И... о детях.
– Они просто очаровательны. И твой сон, судя по твоему виду, был не менее прекрасным.
«Так оно и было», – подумала Анна в отчаянии. Она начала лихорадочно соображать, сердце забилось быстрее. Следует ли ему рассказать? Но что она скажет?
К лету в доме уже не будет так пусто. К лету у Джека и Иззи появится кузен или кузина.
Саймон склонил голову набок.
– Анна? Что-то случилось?
Просто абсурд какой-то! Он был её мужем. Почему же она не могла вымолвить ни слова? Внезапно язык прилип к нёбу.
Должно быть, её что-то выдало. Его глаза блеснули. Улыбка померкла.
– Что? – еле слышно спросил он. – Ты... беременна?
Сцепив пальцы на коленях, Анна не стала ни отрицать, ни подтверждать его слова. Она ответила вопросом на вопрос.
– Помню, когда мы приехали сюда, ты сказал, что не хочешь детей... Всё ещё не хочешь?
Последовала неловкая – бесконечная! – пауза.
Саймон ничего не ответил. В этом не было необходимости. Его молчание говорило само за себя.
Анна возмутилась, и так сильно на него обиделась. Конечно, их брак был необычным. Дети были естественным следствием супружества. Естественно, – ожидаемо! – что женщина – жена – хочет иметь детей, любить, баюкать, обнимать их и видеть, как они растут. А мужчины... мужчины хотят, чтобы дети продолжили их род.
Все мужчины, кроме Саймона.
Воцарилась звенящая тишина.
Холод сковал сердце Анны. Именно этого она так боялась. Она поняла... поняла, что Саймон не хочет ребенка. Она не могла его переубедить, не могла до него достучаться. Анна думала, что сможет заставить его полюбить её. Думала, что сможет заставить его питать к ней тёплые чувства.
Она думала только о будущем.
А он думал только о прошлом.
Анна не могла рассказать ему о ребёнке. Просто не могла.
– Итак, – тихо произнесла она. – Вот почему ты отказываешься получать удовольствие? Вот почему выходишь из меня, прежде чем излить своё семя?
Казалось, черты его лица застыли.
Ей стало очень горько.
– А ты думал, я не понимаю?
Анна была поражена, ошеломлена, но не подала виду.
– Ты, наверное, помнишь, – продолжила она, тщательно подбирая слова, – что несколько раз ты был неосторожен.
– Один раз, – очень тихим голосом сказал он.
– Два, Саймон. Два. – Анна испытала почти извращённое удовольствие, напомнив ему об этом.
Его шея предательски покраснела.
– Полагаю, я был очень пьян, – холодно сказал он. – Плохо помню...
– Лжец, – тихо проговорила она. – Лжец.
В его глазах появился холод.
– Моя дорогая Анна, вряд ли стоит обсуждать постельные игры...
Анна внезапно вскочила на ноги.
– Я позволю себе не согласиться, сэр! Ими можно заниматься, но никогда не обсуждать? Ты мой муж. Я твоя жена. Я чувствовала, как ты дрожишь от желания. Я чувствовала, как ты дрожишь от страсти, но отказываешься подпускать меня к себе. Ты проводишь со мной ночи. Ты находишься внутри меня. Но при свете дня ты можешь только смотреть мне в глаза. Как будто ты... ты притворяешься, что ничего не произошло. Ты ничем не делишься со мной, кроме своего тела, – нет, куда уж там!
Крошечные морщинки появились у его рта. Губы сжались. Он с подчёркнутой решительностью закрыл бухгалтерскую книгу, но закрыться от Анны у него не получится.
Она прошла вперёд, прямо к его столу. Неужели он так слеп? Или он просто слеп по отношению к ней?
– Посмотри на меня, Саймон.
Он сложил руки на бухгалтерской книге.
– Моя дорогая, тебе обеспечено всё моё безраздельное внимание.
Анна сделала резкий, мучительный вдох.
– Я знаю тебя, Саймон. Я знаю, что ты скрываешь. Я вижу, что ты скрываешь. Ты отказываешь мне в своём семени. Ты отказываешь мне в себе. Ты хоть представляешь, каково мне? Ты обманываешь себя. И обманываешь меня.
Саймон крепко сжал челюсти. Это было правдой. Он с негодованием признал, что она его знала. Представляла для него угрозу. Разоблачила его. Нашла брешь в его броне и поразила в самое уязвимое место.
Его пальцы забарабанили по бухгалтерской книге.
– Проклятье! Анна, что, чёрт возьми, ты делаешь? Ты прекрасно знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда...
С её губ сорвался восклик.
– Как ты можешь так говорить? Как? – Её глаза потемнели. – Боже мой, – прошептала она, – ты разбиваешь мне сердце... Тебе всё равно?
Его челюсть напряглась.
– Я знаю, о чём ты думаешь. – Его голос был очень тихим. – Что я не умею любить.
– Я думаю, что умеешь, Саймон. Я знаю, что умеешь. Я думаю, что ты не хочешь.
Саймон перевёл дыхание. Он чувствовал себя странно... не в своей тарелке. Не в ладах с миром и всеми, кто в нём живёт.
Его взгляд скользнул в сторону, куда-то за её плечо. Саймон сглотнул.
– Я не могу, Анна. – Это была сокрушительная и жестокая правда. – Ты не знаешь, каково это. Не понимаешь. Дети такие хрупкие. Жизнь такая хрупкая...
– А как же я? Неужели ты такой эгоист? Думаешь, ты единственный, кто терял любимых людей? Единственный, кто терял ребенка? Моя мать потеряла троих, Саймон. Троих. А мой отец... я почти год просидела у его постели, наблюдая, как он постепенно умирает. День за днём. Мама редко отходила от него. Когда он умер, когда ушли из жизни её дети, она не сбежала и не спряталась. Так что не смей мне говорить, что я не знаю, каково это.
Её пальцы сжались в кулаки.
– Я не хочу быть жестокой. Но их больше нет, Саймон. Элли и твоих сыновей больше нет. Ты наказывал себя все эти годы. Сколько ещё ты будешь это делать? Сколько ещё будешь наказывать меня? Мне нужен муж. Я хочу детей. Своих детей. От тебя.
Анна была неумолима.
– Твоя боль всё ещё жива. Похорони её, Саймон. Похорони их.
Саймону словно нанесли удар. У него кружилась голова, и заодно всё вокруг.
– Хватит, – резко сказал он. – Прекрати сейчас же.
– А если я этого не сделаю? Ты не сможешь отослать меня в мою комнату, как... как ребёнка. И уж точно не сможешь меня наказать.
– Тогда не наказывай меня! – ледяным тоном отрезал Саймон.
Анна поняла, что он всё ещё сопротивляется. Она не знала, что будет так больно. Будто удар ножом в сердце, которое и так разрывалось на части. Неужели Саймон навсегда для неё потерян?
Она оказалась в безвыходном положении. Он защищал своё сердце, поставив на кон её чувства, а это было выше её сил, и её душа истерзана. Анна не могла рассказать ему о ребёнке. Не сейчас. Она не хотела, чтобы он оставался рядом из-за чувства вины или долга.
Ей не нужны полумеры. Не нужны объедки. Она их не примет. Она сохранит свою гордость и не поступится ею.
Ей хотелось положить голову ему на плечо и провести с ним всю ночь! Положить руку ему на грудь в полной безопасности и с абсолютным доверием.
И знать, что, когда наступит утро, он будет лежать рядом с ней.
Анна хотела, чтобы Саймон был рядом. Каждую ночь.
Всё или ничего. На меньшее она не согласна.
Но выражение его лица было непроницаемым. Она видела, как он отстраняется. Саймон оборонялся, будто участвовал в войне. Парировал и отступал. Прятался, чтобы его не заметили. Но Анна ему не позволит. Не в этот раз.
В её груди бушевала буря боли, буря бессильной ярости.
Анна хлопнула ладонями по столу.
– Почему ты так поступаешь? – воскликнула она. – Почему отгораживаешься от меня?
Саймон ничего не ответил, просто откинулся в кресле и холодно на неё посмотрел.
– Анна, ты слишком взвинчена и плохо соображаешь. Когда успокоишься и у тебя прояснится разум, мы продолжим разговор.
Анну охватил необузданный гнев.
– Мой разум никогда не был таким ясным.
– Ради всего святого, Анна, прошу, послушай...
Его раздражение лишь разожгло её негодование. Обручальное кольцо вдруг показалось неподъёмной тяжестью. Она вцепилась в него, выкручивая и пытаясь стянуть.
– Нет, – решительно заявила Анна. – Ты послушай. Я не буду наполовину женщиной. Я не буду наполовину женой.
Обручальное кольцо соскочило с пальца, и Анна изо всех сил швырнула его прямо Саймону в грудь. Прямо в сердце.
– Если ты не хочешь меня, то, клянусь богом, я не хочу тебя.
Кольцо отскочило от его груди и покатилось по полу.
– Анна, какого чёрта! – выругался Саймон. – Анна!
Но Анна его проигнорировала. С большим удовлетворением она поступила так, как поступал он...
Повернулась к нему спиной и удалилась.
В тот вечер Анна не спустилась к ужину. У неё не было ни сил, ни желания встречаться с Саймоном. Она не жалела. Ни о чём не жалела. Она устала бороться и злилась из-за его сопротивления. Анна думала, что потребуется лишь настойчивость и терпение, чтобы его переубедить, но она и представить себе не могла, что будет так трудно. Бессмысленно загадывать желания на падающие звезды и мечтать о том, что никогда не сбудется.
Какая же она дура!
Одри принесла в спальню поднос с ужином. Анна поковырялась в еде. Одри помогла ей раздеться. Затем Анна отпустила горничную и села перед туалетным столиком. Боже, какая она бледная! Анна вытащила из причёски гребень из слоновой кости и шпильки, которыми был закреплён шиньон, и тяжёлая масса волос рассыпалась по плечам.
Взяв щётку с серебряной ручкой, Анна медленно провела ею по волосам. Монотонность движений почему-то успокаивала. Стычка с Саймоном выбила Анну из колеи. Она не хотела думать о последствиях сегодняшнего дня. О завтрашнем дне. Она вообще не хотела ни о чём думать.
Анна так задумалась, что не услышала, как открылась дверь в смежной комнате.
Но услышала, как та закрылась.
Анна замерла, всё ещё держа щётку в руке. Все её чувства внезапно обострились, в горле пересохло.
Она не видела Саймона, но знала, что он здесь. В темноте. Прячется в потёмках, как и его сердце.
Вдруг Саймон оказался у неё за спиной. Анна уставилась на его отражение в зеркале и затаила дыхание.
Затем почувствовала его сильные и тёплые руки на плечах.
Саймон медленно спустил бретельки её ночной рубашки, обнажив Анну до пояса.
Анна не могла пошевелиться. Её сердце замерло.
Его руки скользнули вниз. Он широко развёл пальцы, обхватив ладонями её упругую грудь, словно заявляя свои права. Анна не могла оторвать взгляд от зеркала, заворожённая представшим перед ней видом. Его пальцы были такими загорелыми, а её кожа такой светлой, и это зрелище нестерпимо возбуждало. Саймон играл с кончиками её грудей, затеяв дразнящую игру, от которой у Анны по телу пробежала дрожь. Её губы приоткрылись, а щётка застыла в воздухе.
Он выхватил расчёску у неё из рук. Анна на одно головокружительное мгновение увидела его сияющие серебристые глаза. Не говоря ни слова, он подхватил её на руки и развернул в своих объятиях. Она подумала, что он пьян в стельку.
Но это было не так.
– Ты нужна мне, Анна, – прошептал он странным, напряжённым голосом. – Ты нужна мне. – В его голосе было столько отчаяния, что Анна чуть не расплакалась.
Его губы сомкнулись на её губах, он втянул её язык в рот, и этот поцелуй был таким же эротичным, как и прикосновение его рук к её груди. Этот поцелуй лишил Анну воли, лишил возможности протестовать. У неё подкосились ноги, и она бы упала, если бы не его сокрушительная хватка. В ловушку её поймал не Саймон, а её отчаянное желание. Внутри неё горело бушующее пламя страсти.
Всё, что имело значение, – это Саймон. Всё, что имело значение, – это сейчас.
Анна издала сдавленный стон. Её руки обвились вокруг его шеи. Разум помутился, сердце растаяло. Она не подчинилась, не сдалась. В объятиях Саймона не было ни триумфа, ни победы, только дикое отчаяние, не уступавшее её собственному.
Сильные руки подхватили Анну. Она смутно осознала, что дверь между их комнатами распахнулась настежь. Анна почувствовала под собой матрас, а затем обнажённого Саймона рядом с собой. Его губы завладели её губами. Пальцы Анны скользнули по его спине, пробежались по шрамам. Он напрягся, но не ничего не сказал. Надавив ладонью, она опрокинула Саймона на спину. Её губы прошлись по неровной границе шрамов, затем поцеловали каждый дюйм ужасных рубцов, пока с его уст не сорвалось тихое, приглушённое восклицание.
Положив Анну на подушки, Саймон ласкал её грудь, погружал язык ей в пупок. Одной рукой он провёл пальцами по её лону, сводя Анну с ума. По её телу пробежала дрожь. Когда она подумала, что больше не выдержит, гладкое, твёрдое плечо раздвинуло её бёдра. Её глаза широко раскрылись при виде низко склонившейся тёмной головы Саймона.
Это было за гранью блаженства, за гранью воображения. Большими пальцами он раскрыл её интимные складки, играл с ней языком, ласкал её, доставлял удовольствие, какого Анна и представить себе не могла. Она откинулась под его восхитительным натиском, извиваясь от движений его умелого языка, пока, наконец, не взорвалась в экстазе.
Когда она пришла в себя, Саймон стоял на коленях между её бёдер. Раздвинув её колени, он вошёл в неё, растягивая до предела, впиваясь её рот, впиваясь в её тело. Анна застонала. Он так глубоко проникал в неё. Каждым стремительным движением касался врат её лона, проникал Анне в душу. Она отдавалась полностью, он ничего не утаивал. Положив руку ей на ягодицы, он прижал её к себе, извергаясь в неё снова и снова, почти неистово. Это было похоже на бурю, бушующий шторм, который становился всё яростнее.
Постепенно силы покинули Саймона. Его пальцы скользнули по волосам Анны. Он перекатился на бок, положив длинную мускулистую руку ей на талию.
Через несколько минут он заснул.
Глава 21
Я никогда не забуду тот день, когда впервые увидел её... мою дорогую Анну. И никогда не забуду тот момент, когда она ко мне вернулась.
Саймон Блэквел.
Впервые они спали вместе до самого утра.
За ночь Саймон ни разу не проснулся.
Однако с Анной всё обстояло совсем иначе. Измотанная дневными событиями, она почти не сомкнула глаз. Её переполняли чувства, мысли метались в голове.
В конце концов, забрезжил рассвет, и первые бледные лучи заглянули в комнату.
Саймон лежал, растянувшись на животе. Затаив дыхание, Анна понемногу высвободилась из его объятий и вытащила каштановую прядь волос из-под его рельефного бицепса. Всю ночь Саймон прижимался к ней всем телом, накручивал на руку прядь её волос, словно желая захватить и навсегда приковать Анну к себе.
Анна не смогла бы объяснить почему, но она не хотела находиться рядом с ним, когда он проснётся. Её не будет ни в его постели, ни в его сердце.
К утру она приняла решение. И собиралась сделать то, чего никогда раньше не делала...
Она собиралась сбежать.
Когда Саймон не появился к завтраку, Анна испытала облегчение. Она уже вернулась в свою спальню, когда услышала, как он направляется по коридору к лестнице.
Вскоре раздался стук в дверь.
– Войдите, – произнесла она.
Саймон вошёл внутрь и окинул взглядом наполовину заполненный одеждой сундук и аккуратно сложенную на кровати стопку чулок.
Пульс Анны внезапно участился. Тем не менее, она держалась спокойно.
– Доброе утро, – поздоровалась она, сложила ночную рубашку, которую держала в руках, и бросила её на кровать.
Взгляд Саймона скользнул с ночной рубашки на её лицо.
– Что это, Анна?
От его тихого голоса её охватило чувство вины, но Анна его отбросила. Разгладив юбки, она прочистила горло, молясь о том, чтобы спокойствие её не покинуло.
– Собираю кое-какие вещи.
Саймон бросил взгляд на чемодан.
– Я бы сказал: не просто кое-какие.
Анна снова прочистила горло. Не было смысла затягивать разговор. Она могла просто обо всём сказать.
– Я решила поехать к Каро и Алеку в Гленеден.
Взгляд Саймона заострился.
– Довольно неожиданно.
– Да. Наверное, так и есть, – каким-то чудом удалось ей спокойно проговорить.
Саймон посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом.
Анна сцепила руки перед собой, чтобы унять дрожь. Её внезапно охватили сомнения и отчаяние. Чёрт возьми, почему он так на неё смотрит? Он заставил её чувствовать себя виноватой!
Саймон подошёл ближе. Анна ощутила, как его пристальный взгляд скользнул по её лицу.
– Мне поехать с тобой?
– Нет! – Это было последнее, чего она хотела! Но в её устах это прозвучало как приговор...
Саймон посмотрел на неё с досадой и вздохнул.
– Это же никак не связано с желанием снова увидеться с семьёй? Всё из-за прошлой ночи.
Анна внезапно потеряла самообладание, её губы задрожали. Глупо его любить. Глупо оставаться здесь. Теперь, когда она его полюбила, что ж... ставки стали слишком высоки.
– Ты нужна мне, – сказал он. Но Анна хотела большего, чем потребность. Большего, чем страсть.
Она хотела больше, чем он мог дать.
Она сглотнула.
– Я не могу, Саймон. Я так больше не могу. Это слишком тяжело. Мне слишком больно. Я... я должна уехать. Мне нужно уехать. Нам нужно побыть врозь. Думаю, так будет лучше для нас обоих.
«Если так будет лучше, то почему так больно?»
Анна проигнорировала ворчливый голосок в своей голове.
Между ними повисла тишина, полная отчаяния.
– Как долго тебя не будет? – спросил он.
Этот вопрос давил на её совесть, но Анна отбивалась от её укоров. В душе царило такое смятение, что она едва могла стоять на ногах.
– Как долго, Анна?
У неё перехватило горло.
– Зачем ты заставляешь меня это говорить? Я не знаю, когда вернусь, Саймон. Не знаю, вернусь ли.
Он поймал её взгляд.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала.
– У меня нет причин оставаться!
Слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить. Что-то промелькнуло в его лице. Боль? Сожаление? Анна точно не знала. Её взгляд затуманился так, что она едва могла видеть.
Его глаза впились в её глаза. У Анны в голове пронеслась мысль, что Саймон видит так много... слишком много.
– Ты не можешь уехать, Анна. Не можешь. Я... – напряжённым тоном сказал он, выражение его лица было жёстким. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Анна не могла вымолвить ни слова. От его заявления у неё защемило сердце...
– Чёрт возьми, Анна. Ты... ты любишь меня. – Его голос был едва слышен. – Твои глаза выдают тебя каждый раз, когда ты на меня смотришь...
«Нет, – сокрушённо подумала она. – Нет».
Боль, которую она услышала в его голосе, пронзила её до глубины души. Саймон схватил Анну за руку, будто пытаясь схватить за сердце.
Анна с дрожью вырвалась, её глаза наполнились слезами.
– Я... я больше не знаю, где моё место. Я даже не знаю, почему я всё ещё здесь... – Признание прозвучало тихо и сдавленно. – Всё уже сказано. Так что прошу, не останавливай меня. Не усложняй ситуацию ещё больше. Если я тебе хоть немного небезразлична, то... просто отпусти меня.
Его глаза поймали её взгляд. Его долгое, тягостное молчание почти разрушило то немногое, что ещё оставалось от её самообладания.
– Возможно, ты права, – сказал наконец Саймон. – Возможно, так будет лучше. – Он сделал паузу. – Но, боюсь, придётся подождать до завтра. Сегодня утром Даффи сказал мне, что нужно починить колесо кареты.
Анна сухо кивнула.
– Тогда я уеду утром.
Из спальни Анны Саймон направился в свой кабинет, а там – прямиком к бутылке виски. Взяв в руки бутылку и бокал, он опустился в кресло.
Час спустя бутылка и наполовину полный бокал всё ещё стояли перед ним на столе.
Он к ним так и не притронулся.
«Просто отпусти меня».
В его голове безостановочно звучала мольба Анны. Саймон не мог забыть выражение её лица сегодня и вчера вечером. Её лицо было таким бледным, а в прекрасных голубых глазах стояли слёзы и боль. Этот взгляд будто заклеймил его душу, будто нанёс сокрушительный удар в сердце.
Её решительность задела Саймона за живое.
Её слезы сказали так много... всё, что она сама не могла сказать.
Его сердце сжалось. Неужели она так несчастна?
«Ты разбиваешь мне сердце... Тебе всё равно?»
Саймон понял, что обокрал её. Лишил столь многого! Анна нуждалась в том, чтобы её окружали те, кого она любит, и те, кто любит её. Но он никогда не сможет позволить себе дать ей то, что ей нужно.
Боже. Он был таким эгоистом. Она отдала так много, а он – так мало.
Вернуться к жизни без Анны... От этой мысли у него сдавило сердце.
Саймон так долго был потерян. Но Анна... она явилась как свеча в ночи. Как маяк во тьме. Она осветила ему путь...
Осветила его жизнь.
У него что-то сжалось в груди.
Когда он стал таким трусом?
Как он мог её отпустить? Как?
Эта мысль пронеслась в голове, завладела им и начала пульсировать в каждой клеточке его тела.
Его пронзила мучительная боль. Саймон не мог вынести мысли о том, какой будет жизнь без Анны. И если он потеряет её сейчас...
Тогда он узнает, что значит быть потерянным по-настоящему.
Тогда он узнает, что значит быть потерянным навсегда.
После полудня Анна переоделась в платье для прогулок и прочные ботинки. Дом казался таким мрачным. Ей вдруг стало душно. Она решила, что глоток свежего воздуха пойдёт ей на пользу.
Погода стояла прекрасная, довольно тёплая, хотя было уже начало октября. Высоко над головой играло солнце: то пряталось за пушистыми белыми облаками, то вырывалось на свободу.
Путь лежал вдоль горного хребта к северу от Роузвуда. Анна шла, опустив голову, и лишь мысли составляли ей компанию. Она ещё не решила, как и когда сообщит Саймону новость о его предстоящем отцовстве, но и держать это в тайне не намеревалась. Даже если бы Анна захотела, она бы так не поступила. Это было бы неправильно. Возможно, Саймон и не хотел ребенка, но он всё равно заслуживал того, чтобы узнать о его существовании.
Анна легонько коснулась живота. Как бы ни было больно признавать, что дитя, которое она носит, может вырасти без отца, её сердце наполнила непоколебимая уверенность. Она будет любить этого ребёнка за двоих.
А что ждёт их с Саймоном в будущем... она не станет загадывать. Не станет надеяться. Как бы ни было больно, будущее просто должно наступить. Возможно, они разведутся несмотря на то, что разразится скандал. Возможно, нет. В любом случае Анна знала, что никогда больше не выйдет замуж.
И она была совершенно уверена, что Саймон тоже не женится.
Возможно, в Гленедене удастся найти ответы на свои вопросы.
Порыв ветра сорвал с неё шляпку, развязав ленты. Анна поймала её и посмотрела вверх.
Тёмные, клубящиеся тучи закрыли солнце. Перед ней лежала покрытая тенью вересковая пустошь. Оглянувшись через плечо, Анна увидела, что дом остался лишь точкой вдали. Она и не подозревала, что забралась так далеко.
Она вздрогнула от внезапного порыва ветра. У неё с собой не было ни шали, ни накидки, ни зонтика. Вопрос уже не в том, пойдёт ли дождь, а в том, когда пойдёт. Стоило этой мысли промелькнуть у неё в голове, как начали падать капли дождя. Ветер трепал её юбки. Молния рассекла тяжёлые тучи.
Боже. Анна подозревала, что Саймон не обрадуется, когда узнает, что она не дома в такую погоду.
И действительно, Саймон не обрадовался.
Тем временем в Роузвуде Саймон вошёл в покои жены. Её горничная стояла у шкафа, держа в руках платья Анны.
– Эгги... Одри, – поправился он. – Где хозяйка?
– Думаю, она отправилась на прогулку, сэр. Прошло уже довольно много времени. Наверное, она ещё не вернулась. – Взгляд девушки метнулся к окну, за которым тучи внезапно закрыли солнечный свет.
Саймон уже развернулся и стремглав бросился вниз по лестнице. Когда он ворвался в конюшню, мощный раскат грома сотряс землю.
Кровь в его жилах застыла. Саймон стрелой вылетел из конюшни. Сказать, что он всполошился, обнаружив, что его жена не дома в такую погоду – снова, – едва ли стало бы преувеличением.
Но гораздо сильнее был удушающий страх, который окутал его, как самая чёрная туча. Саймон сомневался, что когда-нибудь сможет рассуждать здраво. Только не об этом...
Всё так странно произошло... Он остановился на вершине холма над усадьбой. Завеса дождя была такой густой и серой, что Саймон почти ничего не видел. Внезапно сверкнула молния. И тут он заметил Анну в ярком свете...
Свою дорогую Анну... На фоне неба, на фоне бури маленькая промокшая фигурка с трудом взбиралась к нему по склону с развевающимися на ветру юбками. При виде неё сердце Саймона сжалось от нахлынувших сильных эмоций. Анна помахала ему рукой...
И он отдал ей своё сердце.
Она ждала, когда он спрыгнет на землю.
– Знаю, что ты скажешь. – Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум бури. – Обещаю, что больше не выйду без...
Не успела она договорить, как его рука обвилась вокруг её талии. Саймон схватил Анну, приподнял, прижал к себе и прильнул к её губам. Он целовал её снова и снова. С волос Анны и с их одежды капала вода. И всё это время завывал ветер, гремел гром и плакало небо... так же, как плакал Саймон.
Он всё ещё её целовал, когда стало теплеть, ветер утих и солнечный свет залил землю.
Когда Саймон наконец оторвался от губ Анны, – а на это ему потребовалась вся сила воли, – он обнаружил, что руки жены обвиты вокруг его шеи, а глаза закрыты.
– Саймон? – прошептала она.
Он потёрся носом о её щеку.
– Да, милая?
С тихим вздохом она открыла глаза.
– Теперь мы можем пойти?
Саймон поцеловал её в уголок рта, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
– А куда бы ты хотела пойти?
– Домой, – просто ответила Анна.
– Отличный выбор, любовь моя.
Когда они вернулись в Роузвуд, Саймон проводил Анну в её покои, чтобы она приняла ванну и переоделась. Одри ждала их там. Но прежде чем уйти, он провёл костяшками пальцев по щеке Анны.
– Когда закончишь, – тихо сказал он, – нам нужно поговорить.
Анна прикусила губу.
– Я знаю.
Саймон заметил её тревожную неуверенность, но тут подошла Одри. Он легонько коснулся волос Анны.
В своей спальне он сбросил мокрую одежду и переоделся в бриджи и чистую белую рубашку. Анны всё ещё оставалась у себя с горничной. Услышав плеск воды в ванне, он спустился в свой кабинет.
