Текст книги "Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП)"

Автор книги: Саманта Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Его зовут Джек. Боже милостивый, мальчика зовут Джек.

Саймон Блэквел.

Едва переступив порог дома Макбрайдов, Саймон тотчас понял, что ему не следовало приходить.

Дружная семья Макбрайдов, и правда, ему очень понравилась.

Все, кроме девушки. Все, кроме Анны. И дело не в том, что он её невзлюбил.

Это она его невзлюбила. Причём сразу.

Тем не менее, она занимала его мысли всю дорогу домой.

Отчего ему как-то не по себе в её присутствии? Из-за её живости? Брат Анны назвал её искательницей приключений. Саймон тоже отметил в ней некое сумасбродство и даже почувствовал его сегодня утром.

Внезапно в памяти Саймона возникли яркие образы. Он вспомнил каждую деталь: её золотисто-каштановые волосы, тёмные брови и сапфировую синеву глаз, которые темнели, когда она сердилась.

И, боже правый, он ничего не мог с собой поделать. Когда Анна повернулась к нему, Саймон мельком увидел нежную округлость груди над кружевным вырезом платья, её белоснежная кожа словно светилась перламутром. И ему с трудом удалось отвести взгляд от этой вздымающейся упругой груди.

«В чём дело? – недоумевал Саймон. – В яркой и темпераментной женщине? В исходившем от неё нежном благоухании роз? В её собственном аромате?»

Он вспомнил о том, как Анна двигалась, о её походке, в которой чувствовалась уверенность, но не тщеславие.

«И почему меня не посадили рядом с её замужней кузиной?» – с досадой вопрошал он.

Разумеется, откажись он от приглашения с самого начала, всё оказалось бы гораздо проще. Неважно, что это было бы верхом грубости. Какая в сущности разница?

Войдя в свою комнату, Саймон прямиком направился к прикроватному столику и плеснул изрядную порцию виски в бокал. Он быстро его выпил, ощутив жжение в горле и радуясь туманной дымке, которая начала окутывать его разум.

Это едва ли могло унять тоску в душе. Стало только хуже.

Подойдя к комоду, Саймон развязал галстук и стянул его. Боже правый, да что с ним такое? И всё же, как только этот вопрос промелькнул в его голове, он уже знал ответ.

Одна ночь навсегда его изменила. Та самая ночь.

Именно тогда Саймон обрёк себя на одиночество. Именно тогда он стал затворником.

«Чтобы спрятаться», – усмехнулся голос в его душе.

Но душевная боль была слишком мучительной, чтобы кому-то о ней рассказать.

Если бы только Саймон мог её притупить. Но пять лет вдовства его изменили. Пять лет вдовства сделали его отстранённым. Наверное, даже чёрствым.

«Боже, – с отвращением подумал он. – Стоит ли удивляться, что Анна меня невзлюбила?»

Саймон всегда считал себя весьма проницательным наблюдателем человеческой натуры. Он всегда угадывал настроение и чувства окружающих.

Но он уже совсем не тот, что раньше.

Саймон рассеянно потёр правое плечо. Под тканью рубашки кожа была туго стянута и покрыта рубцами. Он научился жить с непрекращающейся болью и даже смирился с ней, ведь теперь она стала такой же частью его самого, как и воспоминания. И всё же, по правде говоря – а обычно он оставался честным перед собой – душевная боль мучила его в тысячу раз сильнее.

А сегодня вечером дверь в прошлое распахнулась настежь.

– Могу ли я что-нибудь для вас сделать, сэр?

Саймон взглянул на сгорбленного старика, который служил ему верой и правдой с самого детства. Из-за ревматизма походка Даффи стала медленной, но Саймон даже не заметил, когда тот успел войти и разобрать постель.

– Даффи, как ты считаешь, со мной трудно?

– Сэр... – начал Даффи, проведя рукой по своей лысине.

– Ради бога, можешь не выбирать выражения, – отрезал Саймон. – Ты чертовски хорошо знаешь, что я тебя не уволю. Давай, выкладывай.

– Думаю, сэр, – Даффи прочистил горло, – что вы и так слишком долго страдали. И мне интересно, сколько ещё будете заставлять себя это делать.

Смелые слова. И правдивые.

«Что ж, – подумал Саймон, и сердце его сжалось, – сам напросился».

– Это всё, сэр?

Саймон склонил голову. Именно Даффи следил, чтобы он был одет и накормлен.

«Если бы не старик, – подумал он с долей цинизма, – что бы со мной стало?»

– Ладно. – Даффи принялся хлопотать с проворством, не соответствовавшим его возрасту. – Сперва я только немного тут приберу, – бодро проговорил он и потянулся за бутылкой виски.

– Нет. Оставь.

Потускневшие глаза Даффи вопросительно на него посмотрели.

Чуть ли не с вызовом Саймон сжал горлышко бутылки длинными пальцами.

– Спокойной ночи, Даффи.

Оставшись один, Саймон направился к столу у окна.

Он медленно потянулся за бокалом, а затем за дневником. По привычке он стал перелистывать страницы. Но даже в его помутившемся рассудке должно же быть какое-то чувство справедливости.

Внезапно гнев Саймона на Бога да и на весь мир вырвался наружу. Его пронзила ярость, какой он не испытывал уже несколько недель. Месяцев. Как раз тогда, когда он полагал, что боль начала утихать...

И снова он будто истекал кровью. Лёгкие горели огнём. Иметь всё, чем только можно дорожить, и в одно мгновение потерять. Совершенно всё. Как такое могло случиться?

Саймону хотелось кричать и плакать. Он подумал о Роузвуде. Об Элли. О Джошуа и маленьком Джеке, ясноглазом озорном эльфе. Об улыбках с ямочками на ангельских щёчках. И на долгие, ужасающие мгновения его вновь поглотили страдания. Саймон будто застрял во времени, снова погрузился в кошмары прошлого.

Он их не спас. Из-за него они погибли. Их жизни навсегда оборвались.

А его жизнь навсегда погрузилась во тьму.

Он тяжело опустился в кресло.

Боже!

«И всё из-за этой проклятой девицы», – с горечью подумал Саймон. Анна. Чёрт бы её побрал! Она заметила его реакцию. Она как будто поняла...

Напомнила ему о случившемся. Будь она проклята!

Дай бог, они больше никогда не увидятся. Дай бог, он не пожелает встречи.

Дай бог, этого не случится.

Снова и снова горлышко бутылки звякало о бокал. Снова и снова Саймон подносил его к губам.

Страницы дневника раскрылись. В руке Саймона оказалось перо и заскрипело по бумаге. Закончив, он уставился на написанные слова: имя, выведенное ровным и аккуратным почерком, столь непохожим на хаос в его жизни.

Саймон не отводил взгляд до тех пор, пока не почувствовал сухость и жжение в глазах, пока всё перед ним не стало расплываться то ли от слёз, то ли от выпитого. Он никак не мог забыть.

«Его зовут Джек».

Анна имела привычку гулять каждый день, даже когда в Гленедене дул сильный шотландский ветер. Она шла пешком или выезжала верхом на лошади. И только в самую суровую погоду приходилось оставаться дома. Признаться, когда Анна неторопливо направлялась к Гайд-парку, её посетила мысль о том, что там можно встретить Саймона Блэквела. Но это же глупо. Она никому не позволит испортить себе удовольствие, а уж ему – тем более.

День выдался не таким жарким, как накануне, но всё равно было очень тепло. Наслаждаясь прогулкой, Анна положила зонтик на плечо. Пройдя мимо мужчины, который ловил рыбу в Серпантайне, она увидела Саймона.

Нет! Не может быть. Просто невозможно.

Их взгляды встретились. Он резко остановился, или это она застыла как вкопанная?

У Анны возникло странное ощущение, будто Саймон тоже не знает, как следует поступить. Но тут, похоже, ничего поделаешь.

– Так-так, миледи, понимаю вашу дилемму. Вы раздумываете: поприветствовать меня или проигнорировать.

Его прямота застала её врасплох, но лишь на мгновение.

– А я не сомневаюсь, что вам так же не терпелось увидеть меня, как и мне – вас.

– Надеюсь, вы уже оправились от головной боли? – отвесив лёгкий поклон, осведомился Саймон.

В его тоне сквозила чрезвычайная вежливость. Он знал, черт бы его побрал! Он знал, что это была ложь!

Но Анна всегда готова была принять вызов.

– А я надеюсь, что ваш лихой поступок не измотал вас напрочь?

Они уставились друг на друга. Странная мысль промелькнула в голове Анны. Он облачился в строгий чёрный костюм. Несомненно, никто бы не назвал Саймона надутым индюком. И точно так же, как вчера вечером, она почувствовала исходящие от него силу и мощь.

Сердце Анны забилось сильнее.

– Здесь никого нет. – Она с трудом сглотнула. – Нам не нужно больше притворяться.

– Притворяться? Вон оно что.

Его голос прозвучал резко. Саймон не сводил с неё пристального взгляда.

– По правде говоря, я не ожидала, что вы придёте на ужин.

Признание вырвалось помимо воли Анны.

– Дорогая леди Анна, меня пригласили.

– Вот как.

– А если бы я не пришёл, в ваших глазах я стал бы трусом?

– Конечно, нет, – парировала она. – Это просто свидетельствовало бы о том, что у вас есть собственное мнение.

Тут в его глазах появился неожиданный блеск.

– Ваше заявление можно принять за вызов, миледи. Но, возможно, сейчас нам следует соблюдать приличия. Во благо окружающих, разумеется. Пройдёмся?

Его тон был чрезвычайно приятным, но Анна не собиралась верить Саймону на слово.

– А это обязательно? – пробормотала она.

– Прошу прощения? – В его тоне послышалось лёгкое раздражение.

Вздёрнув подбородок, Анна промолчала.

Саймон предложил ей свой локоть.

– Пройдёмся?

Если бы менее чем в трёх футах от них не проходила молодая пара, Анна могла бы отказаться. Нет, она бы точно отказалась. Но, улыбнувшись, она коснулась кончиками пальцев его рукава.

– Как я заметил, – вымолвил он, – вы довольно прямолинейны.

– Полагаю, что да. Это осуждение или комплимент?

– Ни то, ни другое. Мне просто интересно, что же я такого натворил, ведь вы так на меня злитесь.

Анна сжала губы.

– Видите ли, не нужно ничего скрывать. Я же вам не нравлюсь.

Чёрт возьми, неужели обязательно говорить так благоразумно? И отчего она вдруг почувствовала себя столь неблагоразумной?

– Леди Анна, – мягко сказал Саймон, – почему бы вам просто не признаться, что я вам не нравлюсь?

Анна задумалась над дилеммой. Если согласиться, это будет крайне невежливо. Если отрицать, что ж, это станет ложью, ещё одной!

– Я ничего о вас не знаю, сэр. Ничего, кроме того, что узнала вчера вечером, – вскинув подбородок, сухо ответила она. – При нашей первой встрече вы не особо проявили вежливость. Если помните, вы устроили мне хорошую взбучку... прямо на этом самом месте! – Они дошли по траве почти до дороги Роттен-Роу.

– Так вот оно что! – резко остановившись, воскликнул он. – И теперь вы хотите сравнять счёт? Желаете, чтобы я стал вымаливать у вас прощение?

– Почему-то, – парировала Анна, – я не думаю, что вы из тех, кто вымаливает прощение.

– Довольно громкое заявление для леди, которая утверждает, будто ничего обо мне не знает. Подозреваю, что это не всё, и потому должен спросить, какие ещё тяжкие проступки я совершил.

Как ей теперь ответить?

– Мы склонны к откровенности? – сладким голосом спросила она.

Саймон наклонил голову. Под полями шляпы его глаза приобрели цвет тёмного олова.

– Разумеется.

– Несмотря на то, что вчера вы доблестно спасли Джека, я задаюсь вопросом, зачем вы вообще это сделали, поскольку подозреваю, что вы не любите детей.

Он напрягся.

– Вы ошибаетесь, – отрезал он.

– Ошибаюсь? – Его реакция только всё подтвердила. – Мне же не показалось, что вам было неприятно держать Джека на руках?

Саймон сделал шаг назад, и её хватка на его локте ослабла.

– Дорогая леди Анна, ваша предыдущая оценка соответствует истине. Вы ничего обо мне не знаете. Но если вам нужны извинения, я попробую их принести. Я прошу прощения.

Его слова прозвучали чётко и резко. Анна была скорее шокирована, чем уязвлена. Она ничего не могла с собой поделать. У неё отвисла челюсть.

– А теперь, – заключил Саймон с натянутой улыбкой, – я избавлю вас от своего присутствия и пожелаю вам доброго дня. Это вас непременно порадует? Или, может, вы хотите, чтобы я проводил вас до дома?

Анна была слишком ошеломлена, чтобы вымолвить хоть слово.

– Нет? Я так и думал.

Отвесив чопорный поклон, он зашагал прочь.

Анна посмотрела ему вслед, разинув рот и разозлилась.

Этот человек оказался именно таким, каким она предполагала. Отвратительным. Неприятным. Просто невыносимым. Анна могла бы подобрать дюжину других слов для его описания, и они бы ничуть не польстили его самолюбию.

Лишившись всякого удовольствия от прогулки, Анна направилась домой. Хлопнув дверью, она вошла в особняк. Её юбки взметнулись, когда она направилась в гостиную.

Каро как раз спускалась по лестнице.

– Что ж, – мягко заметила кузина, – сегодня ты слегка взволнована.

– Всё из-за него. – заявила Анна, дёрнув завязки своей шляпки. – Он ужасный человек.

– О боже. – Каро остановилась на последней ступеньке. – Осмелюсь спросить, кто этот мужчина? Или ты ходишь на тайные свидания без моего ведома?

– Если бы я на них и ходила, то уж точно не с Саймоном Блэквелом!

– Вот как! – На губах Каро заиграла улыбка.

– Не смотри так, – рассердилась Анна. – Каро, мне совсем не смешно!

– Дорогая, кажется, я никогда не видела, чтобы ты была кем-нибудь столь увлечена.

– Увлечена – я бы вряд ли использовала это слово. Он невероятный грубиян, Каро. Просто диву даюсь, что его не разрывает на части от злости. Клянусь, что если я когда-нибудь увижу его снова, то непременно ему об этом скажу.

– Хм. Это может случиться раньше, чем ты думаешь, дорогая. Хотя я бы посоветовала тебе прикусить язык, ведь он будет гостем в доме твоей матери.

– Только не говори мне, что ты пригласила его на ужин!

– Не я, твоя мама.

– Что? Когда? Почему? – взвизгнула Анна.

– Приём по случаю дня рождения вдовствующей графини Хоупвел состоится здесь, а не у леди Кресвел. Боюсь, она заболела. И твоя мать настояла на том, чтобы провести его у себя. – Каро сделала паузу. – И Анна...

– Что, ещё что-то случилось?

– Нет. Но знаешь, что я думаю?

Анна гадала, смеяться ей или плакать.

– Подозреваю, что ты мне собираешься поведать. Наверняка.

– Ты говоришь, что он занудный и грубый. Но во всём его облике сквозит некая печаль. – Каро заколебалась. – Анна, я знаю: ты можешь не согласиться, но думаю, что он очень одинок. Джон тоже так считает.

Каро была права. Анна так не думала.

– Ну, если так, то неудивительно почему, – пробормотала она.

– Анна, – пожурила её Каро, – ты ведь незлопамятная. Будучи племянником графини, он, конечно, придёт на торжество. А тётя Вив так рада, что сможет устроить праздник. Ты же знаешь, это её первый приём после окончания траура.

Именно поэтому Анна промолчала. Каро была права. Пока отец не заболел, мама больше всего любила устраивать приёмы. И Анна никогда не сделала бы ничего, что лишило бы маму радости или омрачило её счастье.

Анна не могла пойти на попятную. Ну, что ж. Ради матери она радушно примет Саймона Блэквела. Ради матери она будет любезна и сделает вид, что не испытывает к нему неприязни. Никто, кроме Каро и самого Саймона, не узнает о её истинных чувствах.

И снова ей придётся терпеть его присутствие. Ничего не поделаешь.

Глава 4

Говорят, что я ожесточился. Но мою душу заполняет вовсе не злоба. Я сбился с пути. И теперь не знаю, как найти дорогу.

Саймон Блэквел.

Анна смирилась с судьбой. Делать нечего, придётся встретиться с ней в лице Саймона с высоко поднятой головой. Если их пути случайно пересекутся, Анна будет соблюдать все приличия, привитые ей матерью. Она не станет позорить семью своим легкомысленным поведением.

Нет, Анна ни за что на свете не испортила бы этот вечер. С тех пор как в их доме решили устроить празднование дня рождения вдовствующей графини Хоупвел, Вивиан порхала, как бабочка. Несмотря на усталость, к концу дня она просто сияла от радости. Только теперь Анна поняла, как сильно её дорогой мамочке не хватало светских мероприятий. К ней вернулась лёгкость, которую Анна, Каро и Алек не видели уже много месяцев.

А приём превратился в настоящий праздник. В бальном зале, в котором помыли полы, протёрли пыль и распахнули окна, чтобы пустить свежего воздуха, витал аромат роз. После изысканного ужина заиграл квартет, и бальный зал мгновенно заполнился. Оживлённая и радостная, Вивиан обходила гостей. Вдовствующая графиня Хоупвел лучезарно улыбалась.

За ужином Саймон Блэквел произнёс тост. Когда он улыбнулся, от его поразительной красоты у Анны перехватило дыхание. Она обнаружила, что размышляет над самым странным вопросом.

Он приводил её в бешенство, обескураживал, сбивал с толку. Так почему же она всё равно считает Саймона самым привлекательным мужчиной? Почему не может перестать о нём думать? Отчего не может о нём забыть? Это не должно было составить особого труда.

Но, боже, как же трудно.

Анна думала о Саймоне чуть ли не каждую минуту с тех пор, как они познакомились. Не самые приятные мысли, но тем не менее они всё время вертелись у неё в голове.

Анну это в высшей степени обескураживало, но она ни за что не станет рассказывать о своём беспокойстве Каро. Кузина, несомненно, захихикала бы от восторга, услышав такое признание.

«И никакое это не признание», – уверяла себя Анна, когда ей удалось занять стратегически правильную позицию в противоположном конце бального зала, чтобы избежать встречи с Саймоном. Она просто хочет находиться там, где его нет.

И это, решила она, довольно глупо. Нелепо позволять ему выбивать её из колеи. И, прочно закрепив эту мысль в сознании, она смеялась, болтала и танцевала.

Но сегодня судьба к ней не благоволила. Как будто Анне мало было видеть здесь Саймона Блэквела, так ещё и Лилит Кимбол явилась. Она стояла в углу бального зала, рядом с музыкантами, и наблюдала за танцами. Анна точно поняла, когда Лилит её заметила.

Едва не простонав, Анна изобразила улыбку и склонила голову. Лилит же не проявила такой любезности. С холодным выражением лица она демонстративно отвернулась.

В памяти Анны промелькнули слова Каро, сказанные на днях в Гайд-парке. По какой-то причине оказалось, что Лилит не забыла об обидах из-за Чарльза Гудвина и не простила Анну.

Как глупо. Ведь прошло уже два года. Но если ей доведётся встретиться с Лилит, Анна намеревалась проявить вежливость.

Отойдя от стола с пуншем, она увидела Саймона. Он стоял возле ведущих на террасу двустворчатых дверей в вечернем костюме, который выгодно подчеркивал его рост: в тёмно-зелёном фраке с желтоватым отливом и коричневом жилете. Анна впервые увидела Саймона не в чёрной одежде. Он перевёл взгляд в ночной сад. Анна изучала его отвёрнутый профиль и невольно приближалась к Саймону.

Несмотря на разделявшее их расстояние, она почувствовала в нём нечто странное, как и в тот раз, когда при нём маленького Джона назвали Джеком.

В её голове пронеслась поразительная мысль: он не замкнутый, а одинокий.

В этот самый момент Саймон поднял голову. Их взгляды встретились и задержались друг на друге.

Как ни странно, Анна не могла отвести глаза. Но, что ещё более странно, она и не хотела.

Момент был нарушен только тогда, когда он наклонил свой бокал в её сторону в молчаливом приветствии.

Она вполне могла бы не смотреть на Саймона. Проигнорировав его, отвернуться и сделать вид, что не заметила ни его жеста, ни его самого, ибо какое ей до него дело? Почему её это волнует? Но внезапно в голове Анны пронеслись слова Каро.

«Я знаю: ты можешь не согласиться, но думаю, что он очень одинок».

Анна едва осознавала, что её ноги двигаются будто сами по себе. Не успела она опомниться, как оказалась прямо перед ним, совершенно не понимая, что скрывалось за её порывом. Сердце вдруг на мгновение замерло, а затем бешено застучало в груди.

– Леди Анна. Судьба свела нас вновь. Простите, что не приглашаю вас на танец. Боюсь, мы оба окажемся в неловком положении, если вы откажетесь.

У Анны перехватило дыхание, она была уязвлена, сама не зная почему. Ну, почему? Её не должно это волновать!

Но волновало. И как же сильно!

Она посмотрела на бокал в его руке.

– Что-то не так, сэр?

– Нет, – отрывисто ответил он. И, подняв бокал к губам, сделал глоток.

– Простите за замечание, но, кажется, вы несколько не в духе. Поэтому я снова спрашиваю, что-то случилось?

Его глаза сверкнули.

– Моя дорогая леди Анна, – холодно ответил он, – прошу вас, занимайтесь своими делами и не вмешивайтесь в мои.

– Неудивительно, – начала закипать Анна, – что вы стали затворником, раз всегда столь неприветливы. Или только я вам так неприятна?

– Миледи, я вполне мог бы сказать о вас то же самое.

– Да, я понимаю. – Она глубоко вдохнула. – А если я бы сказала, что вы ошиблись в своих предположениях на мой счёт, сэр? Что бы вы на это ответили?

– Я бы спросил, – пристально посмотрев на Анну, промолвил Саймон, – что стоит за внезапным изменением вашего отношения ко мне.

– Мне пришло в голову, – покраснев, ответила Анна, – что, возможно, своё мнение о вас я составила поспешно. – Саймон промолчал, и она торопливо продолжила: – Упрёки кузины заставили меня пересмотреть мои суждения. Каро... ну, она считает, что вы одиноки.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– А вы, леди Анна? Что вы думаете?

– Я не знаю, что и думать. Правда. Но мне приходит в голову, что, может, я повела себя вздорно и мелочно. А мне бы не хотелось допускать о себе такие мысли.

– Вы же не выбираете выражения? – не сводя взгляда с Анны, медленно проговорил Саймон.

– А зачем? Братья считают меня импульсивной и вспыльчивой, хотя это мой собственный выбор слов. Признаю, я скора на суждения. Возможно, иногда даже слишком, потому что мой острый язык нередко приводил меня к неприятностям.

Его бровь слегка приподнялась.

– И почему меня это не удивляет?

Его голос прозвучал низко. Кто-то назвал бы его скрипучим, но Анне пришло на ум слово «хриплый».

Саймон замолчал и снова поднёс бокал к губам.

– Сегодня день рождения вашей тёти, – набравшись храбрости, продолжила Анна. – Радостное событие. Поэтому предлагаю заключить перемирие на этот вечер. – Сделав глубокий вдох, она протянула руку.

Он на неё уставился. Воцарилась полная тишина. Его взгляд скользнул по лицу Анны, затем вернулся к протянутой руке. Саймон не хотел к ней прикасаться. Анна интуитивно это поняла. Затаив дыхание, она едва не поддалась искушению убрать руку. В воздухе повисло странное напряжение.

Долгое время Саймон ничего не говорил. Затем он взял её пальцы и слегка их сжал.

– Простите меня, – очень тихо промолвил он. – Ваше мнение обо мне вовсе не было необоснованным. Я приношу свои извинения.

И тут за одно мгновение, за один удар сердца что-то изменилось. Анна не понимала, что именно и почему. Она знала только, что что-то точно случилось, и вместе с осознанием на неё обрушился град вопросов об этом человеке.

Проходивший мимо мужчина толкнул Саймона локтем. Дородный детина был одет в ярко-зелёный жилет и жёлтый пиджак, которые создавали ужасный контраст с его редеющими рыжими волосами. Саймон, слегка нахмурившись, посмотрел ему вслед.

– Не обижайтесь, – поспешно проговорила Анна. – Это лорд Кэлвин. Он выглядит как надутый павлин и одевается так же, согласны? Он носит одежду не по размеру, которая обтягивает его как сосиску. Ходят слухи, что он надевает корсет. Судя по его походке, осмелюсь предположить, что это правда.

Анна никак не ожидала, что Саймон улыбнётся. Причём искренне. Затем он отвёл взгляд, поднёс бокал к губам и осушил его до дна.

Анна наблюдала за движением его горла, когда он глотал.

– Вы всегда так любили крепкие напитки?

Вопрос был одновременно неосторожным и дерзким, и теперь уже слишком поздно, чтобы взять свои слова обратно. Анна прикусила губу. Что, чёрт возьми, заставило её об этом спросить?

Пристальный взгляд Саймона вернулся к ней. Его светло-серебристые глаза сузились. Улыбка исчезла, и на лице промелькнуло выражение, похожее на гнев. К её удивлению, он поставил бокал на поднос проходившего мимо слуги.

– Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, – резко сказал Саймон низким тоном. Он выглядел напряжённым.

– Сюда.

Терраса находилась всего в нескольких шагах слева от них. Анна шла впереди. Она не останавливалась до тех пор, пока голосов в доме не стало едва слышно.

– Боже, как я ненавижу Лондон, – пробормотал Саймон.

– Если вы его так ненавидите, почему не уедете отсюда насовсем?

– Я так и намереваюсь поступить. Уже завтра. И тогда вам больше не придётся терпеть моё присутствие.

Последнюю фразу Анна проигнорировала.

– Завтра? – внезапно для себя спросила она. – Так скоро? – О боже, что она творит? В её голосе точно не прозвучали нотки огорчения!

– После сегодняшнего бала по случаю дня рождения тёти Летиции у меня нет причин оставаться.

Анна заставила себя отвести взгляд и посмотрела наверх. Высоко в небе сквозь туманную завесу облаков проглядывал полумесяц. Неподалеку звон церковных колоколов отбивал время.

– Жаль, что здесь видно так мало звёзд, – задумчиво проговорила Анна. – Полагаю, всё дело в Лондоне. Слишком много зданий, слишком много людей. Мы с Каро как раз недавно обсуждали, что нет ничего лучше ночного неба в Гленедене.

– Гленеден, – повторил Саймон. – Ваш дом в Шотландии?

– Да. Он находится к северу от Стерлинга. Расположен на берегу одного из озёр.

– У меня дом почти там же, – проговорил Саймон через мгновение. – Хотя с моря на нас обрушиваются жестокие штормы. – Он помолчал, а затем добавил: – Вы с кузиной, похоже, очень близки.

– Так и есть, – просто ответила Анна. – Каро мне как родная сестра.

– Значит, у вас нет сестёр?

– Нет. Хотя, вообще-то, есть.

Саймон вопросительно на неё посмотрел.

– Когда-то у меня была младшая сестра, – объяснила Анна. – Она умерла, едва ей исполнился год, вместе со старшим братом, когда разразилась эпидемия гриппа. Боюсь, я её не помню. Незадолго до моего появления на свет ещё один ребёнок родился мёртвым. Так что детство я провела с Алеком и Эйданом. И ещё с Каро.

Воцарилось молчание. В темноте она чувствовала его взгляд на своём лице. Саймон слегка подвинулся, и его рукав коснулся её обнажённой кожи чуть выше перчатки. И хотя на её плечах была белая накидка, Анна вздрогнула, но не от вечернего ветерка, который кружился в воздухе. И не от холода. На Анну накатила волна будоражащего жара.

– Сэр, – проговорила Анна, – вы неотрывно на меня смотрите.

– Моя дорогая, мы сейчас разговариваем. Куда ещё мне смотреть?

Анна замолчала. Внезапно её пульс участился.

Она нервно облизнула губы. Ей с трудом удавалось стоять прямо. Анна не знала, что делать с руками. Ей хотелось вцепиться в его предплечья, потому что мир вдруг закружился. Саймон стоял так близко, что она могла рассмотреть каждую замысловатую складку его шейного платка, каждую тончайшую золотую нить вышивки на его жилете. С губ Анны едва не сорвался тихий стон. Когда она подняла глаза, Саймон оказался ещё ближе. Ближе, чем следовало.

Его лицо приобрело серьёзное выражение. На губах не осталось и тени улыбки, но они и не сжались в суровую линию. Глаза Саймона были ясными и светлыми. Анна не могла объяснить, что именно её беспокоит.

Его взгляд скользнул к её губам, а потом опустился ниже, ещё ниже... На Анне было бледно-персиковое платье с модным в этом сезоне, вызывающе низким вырезом. Близость Саймона её обескураживала и волновала. Но всё же Анна не отступила. И ей этого не хотелось.

Его взгляд вернулся к её губам.

– Вам следует бежать, леди Анна. Бежать немедленно.

Его слова прозвучали так необычно. И как странно, что Саймон их произнёс, потому что Анне не хватало воздуха, будто она с бешеной скоростью взбежала с нижних этажей прямо на крышу.

Её называли искательницей приключений. А что может быть более безрассудным, чем стоять в темноте наедине с мужчиной, которого едва знаешь? Саймон Блэквел и являлся незнакомцем. Анне следовало бы насторожиться, но этого не произошло.

Она нервничала и пребывала в волнении, которому не могла дать полного определения. В Анне бурлило множество чувств. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

И всё же Анна не сдвинулась с места.

Всего час назад она бы заявила, что такое просто невозможно. Но сейчас всё внутри неё бурлило и чего-то требовало. Анна интуитивно понимала, о чём думает Саймон, чего он хочет. И каждой клеточкой своего существа она осознавала, что не собирается его останавливать...

***

Как только появилась возможность, Саймон отправился на поиски выпивки. Но не пунша, который нравился дамам, а чего-нибудь покрепче.

Узнав, что празднование дня рождения его тёти состоится в доме Макбрайдов, он совсем не обрадовался. Саймон любил тётю Летицию, поэтому исполнил её желание, явившись на бал. Но чем скорее он покинет Лондон, тем лучше. И он не будет по нему скучать. Саймону не нравились вопросительные и жалостливые взгляды давних знакомых.

Появление Анны застало его врасплох, не говоря уже о её предложении перемирия. Она назвала Саймона одиноким.

«Боже, если бы она только знала!»‎ – насмешливо подумал он.

Но Анна была права, он слишком много пьёт. В последнее время выпивка казалась единственным способом справиться со случившимся.

Анна назвала его затворником. Возможно, так и есть. Всё в его жизни потускнело. Более того, вся его жизнь превратилась в руины. Саймон не горел желанием находиться среди людей. Не хотелось, чтобы они вспоминали о его тяжелой утрате.

И всё же чувство вины не давало ему покоя. Саймон не мог находиться среди добропорядочных людей. Он вёл себя отвратительно и даже по-хамски. И почему? Потому что прелестная Анна напомнила ему о том, о чём он предпочёл бы забыть. В глубине души он хотел накричать на Анну, чтобы та оставила его в покое. Боже, как же он хотел, чтобы она держалась от него подальше!

Но стоило ей приблизиться... Саймон ничего не смог с собой поделать.

Это чертовски обескураживало. Чертовски раздражало. Её запах – боже милостивый! – просто опьянял его. Другого слова и не подберёшь.

А теперь... теперь он смотрел, как Анна облизывает губы. Его пронзил мощный разряд. Саймон сразу понял, что это. Пламенное и всепоглощающее желание, которое никак не побороть.

Саймон остановился и посмотрел на Анну. По-настоящему посмотрел на неё, так, как не смотрел ни на одну женщину уже очень давно. Боже милостивый, так он не смотрел на женщину долгих пять лет. Так, как он когда-то смотрел на Элли.

Это стало ошибкой.

Глубокий вырез вечернего платья Анны был настолько низким, что не скрывал ложбинку и округлые груди, которые слегка колыхались при дыхании. Обнажённые плечи подчёркивали хрупкую шею. Всё это искушало Саймона весь вечер! Как и её брат, Анна была выше среднего роста и обладала изящными руками и длинными ногами. Атласно-кремовая кожа так и призывала... От этой мысли он замер.

«Но Анна меня не остановила»‎, – рассердился Саймон.

Она разожгла огонь внутри него. Огонь и... Боже, всё выходило из-под контроля.

Саймон не удержался от едкой насмешки над собой. По венам разлился неистовый жар. Боже милостивый, он испытывал вожделение к женщине, когда вся её семья находится прямо здесь, в доме. Что, чёрт возьми, с ним не так?

Его пронзила боль. Анна заставила Саймона вспомнить обо всём, что у него когда-то было. Обо всём, что он потерял.