Текст книги "Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП)"

Автор книги: Саманта Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Анна придвинулась ближе и оказалась прямо между его обутыми ногами.

– Саймон, – тихо проговорила она. – Поцелуй меня. Прикоснись ко мне. Люби меня.

Её робкая улыбка проникала в самое его сердце. Глаза Саймона потемнели. Охваченный неудержимым желанием, он потянулся к завязкам её халата.

Саймон неспешно их развязал, а затем стянул его с её плеч. Тот соскользнул на пол. В мгновение ока Анна предстала перед ним обнажённой.

Робкая улыбка не сходила с её лица.

Его взгляд скользнул ниже.

А взгляд Анны поднялся выше.

Саймон неотрывно смотрел на вершины её грудей, а она – на его губы.

Подняв руки, Анна положила кончики пальцев ему на плечи.

– Саймон, – его имя прозвучало едва слышно. – Саймон, прошу...

Он снова пропал.

Обхватив её руками, одним быстрым движением он уложил её на покрывало. Его ботинки с глухим стуком упали на пол. Расстегнув рубашку и брюки, он нетерпеливо отбросил их в сторону.

Анна приподнялась на локте. Саймон заметил, как её взгляд скользнул по его груди и опустился ниже... При виде её невинного удивления он издал стон. Её глаза расширились.

Губы приоткрылись.

– Боже мой, – тихо произнесла она.

Саймон не мог скрыть желания. Не мог скрыть вожделения, только не сейчас. Да он и не хотел. Положив Анну на спину, он едва удержался от стона и... припал к её губам.

Он не мог не вспомнить ту ночь в своих покоях, когда поклялся, что попробует лишь раз. Лишь один раз дотронется... Это было смешно и немыслимо.

Саймон крепко прижал Анну к себе. От прикосновения её рук, её губ его бросило в жар. Его тело горело, кровь кипела в жилах. Он хотел действовать медленно и осторожно. И молился, чтобы ему это удалось!

Никогда прежде он не испытывал такой острой, такой неукротимой страсти.

Его пульс учащённо бился. Его губы раскрылись навстречу её губам. Её стройные руки обвились вокруг его шеи. Анна слепо прильнула к нему. Слепо отдалась, раскрыв рот без колебаний. Саймон припал к ней горячим жадным поцелуем. Анна положила обнажённую, стройную ногу ему на талию, прижимаясь лоном к его члену. Саймон уже несколько дней находился в постоянном возбуждении. Только благодаря огромной силе воли он удержался от того, чтобы не излиться прямо сейчас.

Анна была такой желанной. Такой тёплой. Такой податливой. То, как она полностью ему отдавалась, затронуло его сердце. Желание нахлынуло на Саймона, как порыв ветра. Он касался её руками. Смотрел на неё глазами. Исследовал её губами.

Его поцелуй был страстным и требовательным. Возможно, даже жадным, ибо в тот самый миг весь мир перестал для него существовать.

Она была тёплой. Необходимой. Живой. Его горячие губы мучительно медленно скользнули по её горлу. Он припал к впадине у его основания, чувствуя, как пульсирует кровь под его языком, как учащённо бьется её сердце. И с каждым его ударом Саймон чувствовал, как становится всё твёрже. Твёрже, чем когда-либо в своей жизни.

Подняв голову, Саймон окинул обжигающим, пожирающим взглядом все её тело, отчего Анна задрожала от макушки до пят.

Сердце в груди бешено колотилось. Она чувствовала его пристальный взгляд так же отчётливо, как если бы Саймон к ней прикасался. Её щеки вспыхнули, но Анне было всё равно. Она страстно желала, чтобы он её хотел. Ей было нужно, чтобы он её захотел. Ей было нужно это увидеть. Почувствовать. Услышать.

И, боже правый, это случилось. Наградой ей стал жар, вспыхнувший в глазах Саймона, отчего её сердце бешено забилось и кровь быстрее побежала по венам.

Казалось, Анна ждала этой ночи целую вечность. Ждала его. Всё казалось таким правильным. Теперь она знала точно как никогда: именно это было нужно ей. И ему.

– Ты такая же красивая, как я помню. Такая прекрасная, Анна. Такая невыносимо прекрасная.

От его низкого, хриплого шёпота у неё закружилась голова и замерло сердце. Он проник до самой глубины её души. До каждой клеточки её существа.

Не в силах отвести взгляд, Анна увидела, как худая, сильная рука опустилась ниже и легла на её округлую грудь цвета слоновой кости. Она зачарованно смотрела на свою бледную кожу. Её соски отвердели и набухли. Кончики пальцев Саймона рисовали круги вокруг чувствительных вершин, терзая их снова и снова, пока Анна чуть не сошла с ума от его умелых, дразнящих ласк. Она вся напряглась, выгибаясь ему навстречу в безмолвной мольбе.

Анна едва не вскрикнула, когда он наконец обхватил губами один из торчащих розовых сосков и начал играть с ним языком так же, как и пальцами. Острые ощущения сосредоточились в самом центре каждой её груди. Между бёдер разлились тепло и влага. Анна могла только ошеломлённо наблюдать, как его язык обводит упругую вершинку, полностью втягивая её в рот и посасывая. У Анны перехватило дыхание. На одно шокирующее мгновение она потеряла способность дышать, ибо никогда ещё не испытывала столь мучительно приятных ощущений.

Услышав её стон, Саймон поднял голову. На его лице что-то промелькнуло, отчего она чуть не растеклась лужицей по кровати.

Его взгляд пронзил Анну. Его челюсть была напряжена, до боли напряжена.

– Я весь будто в огне.

Саймон стиснул челюсть, и его голос стал жёстким и резким. И всё же он взволновал Анну до глубины души.

Проводя пальцем по центру его нижней губы, она наслаждалась прикосновением и любовалась выражением его лица. Ей и в голову не приходило, что её чувства отражаются в её глазах.

– Я тоже. – Признание вырвалось прежде, чем Анна смогла себя остановить.

Глаза Саймона загорелись, как пламя свечи.

– Правда?

У Анны перехватило горло, и она смогла только кивнуть. Да помогут ей небеса, это было правдой. Саймон снова поцеловал её обжигающим поцелуем, от которого она ослабела, а затем совершенно отчётливо ощутила, как его худая загорелая рука скользнула вниз по её животу.

Её дыхание стало прерывистым. Дерзкие кончики его пальцев перебирали её мягкие завитки, вызывая восхитительные ощущения везде, куда прикасались, и завершая своё странствие, от которого захватывало дух, или, вероятно, только его начиная. Его палец проник внутрь влажной, гладкой плоти, ласкал, скользил между её складок, погружался в нежные розовые глубины, пока не нащупал крошечный, спрятанный бугорок, источник её желания.

Это была потрясающе интимная ласка. Потрясающе откровенная, потрясающе дерзкая. Анна чувствовала, как плавится внутри, точнее, она уже таяла там, где его пальцы совершали бесконечные круговые движения. Она была вся мокрая от желания. Стоит ли ей стыдиться? Нет. Она не могла. Только не с Саймоном.

– Я хочу подарить тебе наслаждение, Анна. – Его взгляд был испепеляющим, а прикосновения обжигающими. Саймон действовал с безошибочной точностью. – Я хочу доставить тебе удовольствие.

У Анны перехватило горло, язык прилип к нёбу.

– Ты доставишь, – неуверенно произнесла она. – Уже доставляешь.

Но она не совсем понимала, что он имел в виду... пока внезапно не почувствовала, что извивается... сильнее сжимая его палец, и через мгновение изогнулась в экстазе.

Анна вцепилась в Саймона, всхлипывая, выкрикивая его имя. Он заглушил поцелуем её стоны наслаждения. Его глаза пылали, как раскалённые угли, прожигая её насквозь.

Оторвавшись от её губ, он уставился на неё сверху вниз. Анна провела ладонями по рельефным линиям его рук. Его кожа была гладкой. Вот уже несколько дней она задавалась вопросом, каково это – лежать в объятиях Саймона обнажённой, когда нет никаких преград, ничего, кроме потребности.

Его плечи заслоняли лунный свет. Анна с трепетом подумала, что Саймон прекрасен. Его завораживающий образ навсегда запечатлелся в её памяти.

Её сердце билось так сильно, что причиняло боль.

– Саймон... – Его имя прозвучало едва слышно, с придыханием. Её вопрошающий стон он заглушил поцелуем.

– Анна, – сказал он. – Энни.

Выражение его лица чуть не заставило её вскрикнуть. Она почувствовала его ожесточённость, увидела, как та нарастает и отражается на его лице, но не испугалась. Саймон выглядел... голодным. По-другому и не скажешь.

И от этого у неё затрепетало сердце.

Их взгляды встретились. В глазах Саймона вспыхнуло пламя, разгорающееся всё сильнее с каждым ударом её сердца. Анна чувствовала, как он сдерживается, как напряжённо держится его тело над ней, какую муку он испытывает. Он пылал жаром. Она не смогла отвести взгляд, когда он приподнялся над ней. Анна ощущала его желание, как оно усиливается, и у неё свело живот от волнения. По её телу пробежала дрожь.

Анна была в исступлении. Саймон горел от страсти.

– Раздвинь ноги.

Его обжигающий шёпот требовал подчинения.

– Шире... шире.

Его бедра коснулись её бёдер.

Черты его лица были напряжены. Он низко склонил голову. Его лоб коснулся её лба, его горячее дыхание обдало её щеку.

Кончики их пальцев соприкоснулись. Один за другим. Их пальцы переплелись... сомкнулись – его пальцы между её пальцами, её пальцы между его пальцами – и опустились за её голову.

– Я не причиню тебе боли, – прошептал он хриплым, срывающимся голосом. – Ни за что.

Он сам был как открытая рана.

Её сердце замерло, дыхание перехватило.

– Я знаю, – воскликнула она. – Я знаю!

Саймон утонул в блаженстве, увидев безграничную нежность в её глазах.

Всё было именно так, как он сказал. Она словно поджаривала его на медленном огне. Разжигала в нём пламя. Брала его приступом, и Саймон не мог с этим бороться. Он не мог бороться с ней.

Они прижались друг к другу. Круглая, набухшая головка его члена проникла через густые влажные завитки. У Саймона на лбу выступили капельки пота. Желание вонзиться в неё резко и глубоко было невыносимым. Огромным.

Он встретил хрупкую преграду её девственности.

В его голове пронеслась мысль, что он неосторожен. Ему следовало подготовить Анну подольше. Саймон изо всех сил сдерживался, сдерживал своё желание, напоминая себе о её невинности.

Сдавшись, Саймон удручённо издал приглушённый звук.

– Не останавливайся, – проговорила Анна тихим голосом, уткнувшись ему в шею. – Не сейчас.

И, боже милостивый, он бы не смог.

Признав поражение, он со стоном вошёл в неё мощным толчком бёдер, заявляя свои права.

Саймон и не подозревал, что, сдавшись, можно испытать такое блаженство.

Он медленно поднял голову и посмотрел вниз, туда, где соединялись их тела. Вниз, где жёсткие тёмные волоски встретились с мягкими каштановыми завитками. Вниз, где горячая, шелковистая плоть плотно обхватывала его член. Поглощала его плоть. Поглощала до тех пор, пока он не перестал понимать, где заканчивается его тело и начинается её.

На губах Анны появилась лёгкая дрожащая улыбка.

– Я знала, что так будет. Я знала это!

Но Саймон не знал. Или, может, не признавался себе в этом.

Испытывая мучительное наслаждение, он крепко зажмурился. Его охватил жар. Воздух внезапно раскалился, как и сам Саймон. Он не мог её оставить. Не мог остановиться. Не мог сдерживаться. Не мог медлить. Не сейчас. Не сейчас, когда под ним извивается Анна. Он слишком долго ждал.

Он слишком сильно её хотел.

И она была слишком, слишком прекрасна.

Его руки сжали её ладони. Саймон поцеловал её нос, глаза, губы. Охваченный тёмным, сладостным наслаждением, он глубоко вошёл в неё, и они погрузились в пучину страсти.

Его разум был словно в раскалённом тумане. Его тело обладало собственной волей. Саймон мог лишь чувствовать... и чувствовал только её. Снова и снова, в безумном экстазе, в нарастающем исступлении. Её плоть, сжимающая его напрягшийся член, сводила Саймона с ума. Сердце забилось быстрее, его губы искали её губы, и Анна потянулась к нему с тихим, всхлипывающим стоном.

Дрожь пробежала по его спине. Трепет охватил всё его существо. По венам прокатилась обжигающая волна кульминации. Саймон стиснул зубы, но не мог остановиться. Не мог это предотвратить. Не мог сдержаться. Его тело сотряс мощный оргазм, и горячее семя хлынуло в Анну пульсирующими потоками, наполняя её жаркой влагой.

Это был самый яркий оргазм в его жизни.

Силы постепенно его покидали. Едва дыша, Саймон упал на бок и прижал Анну к себе. В его голове пронеслась одна-единственная мысль.

Он словно вернулся домой после долгого и трудного путешествия...

Глава 18

Я думал, что моё сердце навсегда занято... Но теперь я в этом не уверен.

Саймон Блэквел.

Саймон решил, что, в целом, день прошёл совершенно бездарно.

Не проходило и часа, чтобы он не думал о том, что произошло между ними прошлой ночью. Саймон жаждал Анну и тосковал по ней. А прошлой ночью...

Он помнил, как Анна таяла в его объятиях и как заставляла таять его самого. Как вкус её губ напоминал вкус вишни летом. Как Анна к нему прижималась. Как приятно было находиться внутри неё. Всё это лишь подтверждало то, что он уже знал.

За завтраком она так мило улыбалась. В течение всего дня он видел, как она порхает туда-сюда, покачивая бёдрами... Саймон почти не сомневался, что она дразнит его, чтобы он подхватил её на руки, отнёс вверх по лестнице и занимался с ней любовью весь день... чёрт, весь месяц.

Что, разумеется, было нелепо.

Он не мог забыть. Не мог её игнорировать. И уж точно не мог притворяться, что никогда не занимался с ней любовью.

Его мучила совесть. Его терзала слабость. Саймон поклялся держать Анну на расстоянии, как можно дальше от своего сердца. Но теперь он боялся, ужасался, что совершил серьёзную ошибку. Не следовало подпускать её к себе! Он не мог себе этого позволить.

Но и лгать самому себе он тоже не мог.

Его пугали чувства к Анне. Его пугала она сама. Стоит Саймону проявить слабость, и Анна проберётся в самую его душу.

Сама мысль об этом повергла его в настоящую панику.

Он был застигнут врасплох и, хоть убей, не знал, как поступить! Ему даже пришло в голову отправить её обратно в Лондон, к семье. Но у него возникло смутное подозрение, что его очаровательная новобрачная воспротивится такому повороту событий. Кроме того, её брат Алек явится в мгновение ока и не даст ему покоя.

Положа руку на сердце, Саймон знал, что не сделает этого. Не сможет. Ибо Анна будет унижена, растеряна. Он не хотел причинять ей боль. Только не Анне, только не милой, храброй Анне.

Господи, кого он пытается одурачить? По правде говоря, он не хотел, чтобы она уезжала!

Ему нравились чувства, которые она в нём вызывала. Он так долго был потерянным. Но теперь в его жизни снова появилась цель.

Анна пробудила в нём надежды. Мечты. Дерзания.

Но Саймон был человеком, который боялся верить в новые начинания, боялся верить в надежды. Человеком, для которого всякая надежда угасла в ту ночь, когда он потерял семью.

Его страх был гораздо сильнее, а Саймон никогда не испытывал такого страха.

Анна ни за что не поймёт. Саймон и сам не был уверен, что понимает.

Он знал лишь одно... Он не осмеливался её полюбить. Ибо если он и полюбит, то только для того, чтобы потерять...

Он не мог этого сделать. Он не мог этого вынести. Только не это. Никогда больше.

В одиннадцать часов вечера Саймон поднимался по лестнице из кабинета в свои покои. Ровными и уверенными шагами он прошёл по коридору и направился прямиком в свою спальню, даже не взглянув на дверь комнаты Анны.

Он весьма гордился собой и твёрдо решил больше не вспоминать о своей очаровательной жене до завтрака.

Однако заметил, что Анна ещё не легла спать, а это было довольно необычно.

Особенно после того, как она впорхнула в его кабинет вскоре после девяти, широко зевнула и заявила о своём намерении удалиться наверх. Естественно, Саймон вежливо пожелал ей спокойной ночи. Затем она подлетела к нему – по-другому это и не назовёшь – и коснулась губами его щеки.

Выходя из кабинета, Анна благодушно улыбалась.

Саймон, однако, не улыбался.

Его щека всё ещё горела от нежной ласки. Поднимаясь по лестнице в свою спальню, он поклялся, что эта ночь ничем не будет отличаться от всех остальных.

Наконец, часы внизу пробили полночь. Саймон откинулся на спинку стула, хмуро глядя на квадрат света, падавший на ковер. Его дневник всё ещё лежал открытым, запись за день так и не сделана.

«В самом деле, – прозвучал ехидный голосок у него в голове, – что тут скажешь?»

Что он желал свою жену, которая даже сейчас ждёт, когда он ляжет с ней в постель? Которая всегда манила, всегда завлекала... Которая, судя по всему, была настроена на то, чтобы так очаровательно его соблазнить! И, чёрт возьми, ей это прекрасно удалось!

Отбросив перо, Саймон стиснул зубы и преисполнился решимости. Он напомнил себе, что на одну ночь, на одну лишь ночь потерял бдительность и позволил Анне проникнуть на его территорию. Но больше он не проявит такую беспечность. Не поддастся слабости.

В течение следующего часа Саймон то и дело замечал колеблющуюся тень, когда Анна проходила мимо двери в соседней комнате. Наконец, свет в её покоях погас. Саймон тихо выругался, внезапно разозлившись на самого себя.

Неужели он затеял игру в кошки-мышки, которая будет длиться до самого рассвета каждую ночь?

Он не станет играть. Не сможет. Поэтому он искал убежища единственным известным ему способом – единственным способом, который позволял ему справиться с происходящим.

Виски, которое Саймон выпил залпом, обожгло горло, а образ его красивой молодой жены запечатлелся в сознании.

Прошёл час. Или два? На полпути к забытью Саймон не мог точно сказать.

В мрачном расположении духа он уставился на дно бокала. Ему нужна была не выпивка. Ему нужна была Анна.

Под ним.

Рядом с ним.

Над ним.

Чёрт возьми. Если Анна желала, то почему он так сопротивлялся?

Не успел он опомниться, как его ладонь взялась за дверную ручку. Саймон распахнул дверь. Лунный свет лился на пол, освещая путь к кровати Анны.

«Вот тебе и решимость», – насмешливо проговорил внутренний голос с мрачным юмором.

Анна лежала на спине, одеяло сбилось на талии. На её лице было выражение безмятежного покоя.

Саймону никогда в жизни так не хотелось улыбаться. И в его груди было что угодно, только не покой.

Его обжигающий взгляд скользнул по Анне. В горле у Саймона пересохло. Её ночная рубашка из тончайшего шёлка ничего не скрывала. При каждом вздохе ткань трепетала под высокой, округлой грудью, обрисовывая розовые соски. Его пронзило жгучее желание: увидеть их влажными от прикосновений его языка, почувствовать их во рту и услышать её стоны.

И тут он замер.

На него наступала беспросветная тьма. Жуткое отвращение к самому себе. Боже милостивый, что, чёрт возьми, он делает? Неужели он пал так низко, что позволил похоти затмить рассудок?

Он не мог этого сделать. Боже, он этого не сделает.

В ночи раздался грохот.

Веки Анны резко открылись. От неожиданности она проснулась.

Звук донёсся из комнаты Саймона.

Откинув простыню, Анна вбежала в его спальню.

– Саймон? Саймон!

От него исходил сильный запах спиртного. Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. На столе слабо горела лампа, отбрасывая крошечную сферу света. По стене на белую лепнину стекала тёмно-рубиновая жидкость. На полу лежали осколки хрусталя.

Саймон сидел перед столом, вытянув перед собой ноги. Казалось, он вздрогнул, услышав своё имя, но затем откинулся назад.

– Прости, – сказал он. – Я тебя разбудил?

– Я услышала шум. – Анна направилась к нему, стараясь не наступить на стекло. Её взгляд скользнул по нему. – С тобой всё в порядке?

– Всё прекрасно. Нет причин для беспокойства.

Нет причин для беспокойства? Анна не разделяла его мнение. Несмотря на то, что Саймон перебрал с виски, его речь была такой же внятной, как и всегда, а внимание таким же пристальным, как и всегда. Но его глаза покраснели, на щеках появились глубокие морщины, на лице отразилась невероятная усталость. У Анны сжалось сердце.

На столе лежал открытый дневник с пером на страницах. Анна знала, что в нём написано... что он означает. В нём было его сердце. Его жизнь.

Его душа.

И всё же...

Саймон видел, как долго и пристально Анна смотрела на его дневник.

– Почему ты его хранишь? – Слова подступили к горлу, она не смогла их сдержать. – Почему... если он так тебя мучает?

Что-то мрачное промелькнуло на его лице. Как будто на одно ужасное мгновение Анна увидела Саймона насквозь, и у неё защемило сердце. Она могла бы закричать от его мук... и от своих собственных.

Затем внезапно всё изменилось. В тот же миг Анна заметила, как он отступает. Закрывая своё сердце. Отдаляясь от неё.

Он потянулся к углу стола, где на подносе стоял ещё один бокал.

Анна оказалась проворнее и накрыла его ладонью.

– Нет, – сказала она.

Взгляд Саймона заострился, на лице снова появилась непроницаемая маска. Анна была одновременно раздражена и разъярена.

И настроена ещё решительнее.

Она вздёрнула подбородок. Анна была хорошо знакома с его железной волей. Когда Саймон хотел, то становился грозной, неприступной крепостью.

Возможно, пришло время познакомить его со своей силой воли.

Взгляд Саймона переместился с её лица на бокал и обратно.

– Анна...

– Нет, – повторила она.

Саймон сверкнул глазами.

Анна не сдалась, даже не поколебалась.

Глаза Саймона сузились. Он был пьян. Точнее, пьян в стельку. Он был одновременно взбешён и возбуждён. В душе Саймон хотел отстранить её. Физически, если потребуется. Так же, как хотел вывести её из библиотеки в тот день. Анна его подталкивала, прощупывала, терзала. Она точно знала, куда нанести удар.

И при этом он желал притянуть её к себе и целовать до тех пор, пока они оба не лишатся чувств.

– Моя дорогая Анна, – с леденящей вежливостью поговорил он, – я ценю твою заботу, но смею заверить, я в состоянии принять решение самостоятельно...

– Тебе это не нужно, Саймон.

– Разве? – Он издал резкий смешок. – Только так я могу заполнить ночи...

– Я заполню твои ночи.

В его глазах промелькнула какая-то яростная эмоция, которую он не смог подавить. За одно мгновение, между одним ударом сердца и следующим, воцарилась тишина совсем иного рода. В воздухе повисло ожидание. Между ними возникло напряжение, острое, пульсирующее, будто пространство зарядилось невидимыми токами. Саймон стиснул зубы, и Анна поняла, что он борется с желанием.

– Ты не оставляешь меня в покое.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Его челюсть сжалась, а взгляд медленно опустился к её губам и задержался на них. Анна поняла, что он вовсе не так огорчён, как притворяется. И вовсе не так равнодушен к её присутствию, как притворяется.

Положив руку ему на грудь, она прижала Саймона к сиденью и присела на его длинное твёрдое бедро, с поразительной лёгкостью вживаясь в роль соблазнительницы. Всё его тело напряглось под ней. И в этот раз ничто не возбуждало её сильнее. Горящие серебристые глаза медленно скользнули по её скулам, щекам, а затем остановились на губах.

Стальная рука обвила её за талию и усилила хватку. Анна находилась на грани безрассудства. Возможно, Саймон намеревался её отстранить, но всё было именно так, как она сказала: она не оставила ему выбора.

– Поцелуй меня, глупенький.

Её шёпот воспламенил их обоих. Они тяжело дышали, когда он оторвался от её губ. В его глазах полыхало желание, лихорадочный жар, от которого у Анны закружилась голова и подкосились ноги.

Саймон пошевелился и стал возиться с пуговицами на брюках. Глаза Анны опустились, когда он расстегнул их...

Как раз в тот момент, когда его член вырвался на свободу.

Её глаза расширились. Сердце ёкнуло. Саймон прижал Анну к себе и впился в неё глазами.

– Соблазни меня, – хрипло произнёс он. – Прикоснись ко мне.

И она прикоснулась. Там, где к нему так давно никто не прикасался... Саймон шумно втянул носом воздух. Это было невероятно болезненное наслаждение.

Кончики её пальцев скользнули по его набухшему твёрдому члену вверх с одной стороны, вниз – с другой.

Саймон пробормотал что-то ободряющее.

У неё внутри всё сжалось. Несмотря на то, как он прикасался к ней прошлой ночью, по щекам Анны разлился жар. Глядя на свою руку на этой части его тела, она задрожала. Вчера между ними не было никакой скромности.

Не было её и сейчас.

Кончики её влажных пальцев обвились вокруг напряжённой головки, из горла Саймона вырвался низкий звук.

Он схватил Анну за руку, переплетая её пальцы со своими. Один за другим они крепко обхватили его пылающий член. Саймон опустил её руку вниз, к самому основанию... и поднял обратно. Водил ею снова и снова, быстрее и сильнее, в потрясающе смелом ритме. От таких откровенно сексуальных, грубых и страстных ласк у Анны перехватило горло.

Его дыхание стало затруднённым. Она с трепетом осознала, что Саймон дрожит. Анну пронзило безумное возбуждение от понимания, что она дарит ему удовольствие. Она не могла оторвать взгляда от его напряжённых лица и шеи. Его глаза сверкали серебром, в них отражалось чистое, сводящее с ума желание.

Ритм ускорился, попав в такт с биением её сердца.

– Боже. – Задыхаясь, Саймон отдёрнулся, но не отпустил Анну.

Он задрал её рубашку до талии. Его глаза блестели и пылали. Сильные пальцы сжали её ягодицу, скользнули вниз... под колено. Саймон повернул Анну и приподнял, совсем чуть-чуть. Она глубоко, прерывисто вздохнула. Господи, она и представить себе не могла...

Её бёдра обхватили его бёдра. Она сидела верхом на Саймоне, крепко в него вцепившись. Её ночная рубашка сбилась на талии, Анна была обнажена сверху и снизу. Руки Саймона стиснули её бедра.

Она ошеломлённо раскрыла глаза. Её губы приоткрылись, когда его большие пальцы раздвинули её интимные складки.

– Саймон... – Его имя вырвалось вместе с отчаянным выдохом.

– Откройся для меня, Энни, – раздался его жаркий, обжигающий шёпот. – Да, милая, вот так...

Их взгляды встретились, затем опустились. Его руки поймали её бёдра, и Саймон потянул Анну вниз... неизбежно вниз. Дюйм за дюймом он погружался в неё.

Её ноги оторвались от пола, бёдра напряглись, отчего они оба ещё острее осознали, как глубоко он в неё вошёл. Так глубоко, как только мог войти мужчина. Так глубоко, как только мог Саймон.

Анна ахнула.

Саймон застонал.

Его губы сомкнулись на её губах... когда её лоно обхватило его член.

Её кровь искрилась тысячами огоньков наслаждения.

Его кровь пылала тысячами языков пламени экстаза.

Его бёдра начали подниматься и опускаться, медленно... сначала очень медленно.

– Боже, – хрипло прошептал он. – Боже.

Внутри него словно вспыхнул пожар. Саймон двигался, проникая глубоко, и Анна встречала его движения, они оба пылали в безумном, неистовом единении. Из глубины его груди вырвался крик. Анна крепко зажмурилась, потому что это было почти невыносимо. Последний, отчаянный толчок, и Саймон взорвался внутри неё. В тот же миг стенки её лона начали сжиматься, снова и снова.

Анна рухнула на Саймона и уронила голову ему на плечо. Постепенно она пришла в себя.

– Боже мой, – слабо произнесла она.

– Ну, – издав хриплый смешок, пробормотал Саймон, – я бы выразился не совсем так, но, думаю, сойдёт.

Анна густо покраснела.

Он снова усмехнулся.

Незадолго до рассвета Анна обнаружила, что лежит в своей постели. Она припомнила, как Саймон отнёс её, уложил на кровать и укрыл одеялом. Она сонно пошевелилась.

– Саймон?

– Тсс, спи. – Пальцы нежно прикоснулись и задержались на её щеке. Повернувшись к нему, Анна почувствовала на губах мимолетный поцелуй. Улыбнувшись, она уткнулась лицом в подушку и заснула.

За завтраком Саймон был подчёркнуто вежлив. Неуловимая обида кольнула у неё в груди, но Анна быстро её подавила. Она приняла его правила игры, но была уязвлена. Даффи подошёл к нему по какому-то делу, и, небрежно поцеловав её в лоб, Саймон вышел из комнаты.

Анна кипела от злости. Её губы сжались. Она сверлила взглядом его удаляющуюся фигуру. Будь он способен прожечь дыру в его спине, она бы уже дымилась. Анна не могла отделаться от ощущения, что Саймон вздохнул с облегчением – негодяй! И она не видела его до самого ужина.

К тому времени – да, к тому времени! – в душе Анны зародилась клятва. Клятва, что она не пойдёт к нему. Если она ему нужна, он сам должен к ней прийти.

В глубине души она не ожидала, что Саймон придёт...

Но он пришёл в ту ночь и приходил почти каждую последующую.

Иногда его ласки были медленными и нежными. А порой подобно лесному пожару между ними бушевала неистовая и неконтролируемая страсть.

Желание Саймона обладать ею возбуждало Анну. От его прикосновений она таяла. Он отдавал ей своё тело. Шептал, как сильно её хочет. Но при свете дня они не говорили о том, что происходило между ними в полуночные часы.

Он приходил к ней только глубокой ночью. Только в темноте.

Как будто стыдился.

Саймон не был эгоистичным любовником, а Анна не была дурой или слепой. Он заботился о её удовольствии... а потом отказывал себе в своём собственном. Это чувствовалось в том, как сильно он прижимался к ней, как крепко обхватывал её спину. Она видела это в выражении муки на его лице – и удовольствия, и боли, – в том, как его дыхание становилось резким и прерывистым у её уха.

Саймон доводил её до кульминации – в ущерб своему удовольствию.

Почему он отказывал себе? Почему отказывал ей? Но когда наступало утро, его уже не было, и Анна оставалась одна.

В её душе царило смятение. Она то злилась, то отчаивалась. Саймон питал к ней нежные чувства. Он не мог этого скрыть. Знал он или нет, хотел или нет. Но насколько сильными они были? Или станут со временем?

Анна желала большего. Она хотела, чтобы он дал ей всё, абсолютно всё, что мог, и даже больше.

Так же, как он отдал всего себя Элли.

Разве это так неправильно? Желать завладеть его сердцем? Неужели Анна такая эгоистка?

Она бы ни за что ему не отказала. Ни за что не сказала бы нет. Однако желание скрывало её любовь. Если Саймон так яростно оберегает своё сердце... то и она должна оберегать своё.

В основе их брака лежало столь малое... по правде говоря, только лишь мимолетный порыв страсти.

Прошло шесть недель с тех пор, как они поженились. Шесть долгих недель экстаза и мучений. Но они прошли такой долгий, очень долгий путь!

Но теперь... теперь она боялась, что они зашли в тупик.

Анна размышляла несколько дней спустя, что, возможно, напряжение сказывалось сильнее, чем она предполагала. По утрам она просыпалась ужасно усталой. Ей стоило больших усилий заставить себя открыть глаза. Хотелось перевернуться на другой бок и снова заснуть. К концу дня она выбивалась из сил.

Она не обращала на это внимания, потому что не любила переживать понапрасну и не была склонна к приступам недомогания. Но только сегодня утром сразу после завтрака её желудок взбунтовался, как команда на корабле в открытом море. Просматривая меню на следующий день, она сказала миссис Уайлдер, что, молоко, наверное, прокисло.

Анна едва вышла из кухни, как увидела Саймона в коридоре.

– А вот и ты, – весело сказал он. – Я как раз направляюсь в деревню к викарию Таунсенду. Поедешь со мной?

В обычной ситуации Анна обрадовалась бы такой возможности. Теперь она часто сопровождала его в поездках к арендаторам или в деревню. Возможно, это было глупо, но внутри у неё всё трепетало, когда Саймон помогал ей выйти из коляски и клал её руку себе на локоть. А когда представлял как свою жену, по её телу разливалось сладостное волнение.