Текст книги "Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП)"

Автор книги: Саманта Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Внезапно она замолчала и взглянула на него. На её лице промелькнула неуверенность.

И Саймон понял почему.

Он покачал головой.

– Всё в порядке, Анна. Вы можете о нём говорить. – Внутренне собравшись, он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, наслаждаясь их мягкостью, и дал единственное заверение, на которое был способен. – Можете произносить имя Джека.

Казалось, она бесконечно долго смотрела ему в глаза. И тут ошеломила его, положив ладонь ему на щёку.

– Спасибо, что посидели здесь со мной, – серьёзным голосом проговорила Анна, но на её губах промелькнула лёгкая тень улыбки. – Спасибо за понимание.

То, что она сделала дальше, потрясло Саймона ещё больше.

Наклонившись, она поцеловала его в губы.

Поцелуй был коротким, даже мимолетным, но таким мучительно сладким, что у Саймона замерло сердце.

Ибо он ощутил его, этот поцелуй, каждой клеточкой своего тела...

Тот обжёг его, будто пламя.

И внезапное осознание пронзило самую его душу.

Глава 15

Человек не узнает о своём самом большом страхе, пока не столкнётся с ним лицом к лицу.

Саймон Блэквел.

Да, Саймон прекрасно знал, что значила для Анны семья и как они были близки.

Возвращаясь в Роузвуд, он не мог выбросить из головы вчерашнюю сцену.

Сожаление тяжким грузом лежало на сердце. Саймон даже и не задумывался о том, что, должно быть, чувствовала Анна вдали от родных. Как ей, должно быть, трудно.

До тех пор, пока не пришло письмо от Каро.

И это его обеспокоило. Очень сильно. В глубине души он жалел, что Анна ему тогда доверилась. Насколько всё было бы проще!

Но теперь Саймон не мог отмахнуться от её чувств. Он не мог отмахнуться от неё самой.

Стоит ли отправить Анну обратно в Лондон? К семье? Чтобы она их навестила. Чёрт! Но он не сможет её сопровождать. Скоро начнётся сбор урожая, а Саймон не мог позволить себе так долго отсутствовать в Роузвуде. Однако если Анна вернётся в Лондон так скоро после свадьбы, да ещё и без него, могут пойти сплетни.

И, возможно, среди членов её семьи.

Нет, он не поставит её в такое положение. Ни за что.

Или его мотивы чисто эгоистичные?

Эта мысль задела его за живое.

Ему было приятно, что Анна гордится его домом. Саймон не мог этого отрицать. Помимо первой недели, когда горничные носились по всему дому, – и, по правде говоря, он не мог винить Анну, потому что поместье находилось в ужасном состоянии! – перемены стали происходить незаметно. Вазы, расставленные тут и там, аромат цветов в прихожей... Ему это нравилось. Ему нравились те детали, которые привносила Анна.

Ему нравилось, как она относится к его нуждам. Саймон вспомнил тот день в столовой, когда она осмелилась заявить, что читать газету невежливо... Ему стало смешно от мысли, что он был таким упрямцем! Но Анна заткнула его за пояс. Ему потребовалось не так много времени, чтобы понять, что она такая же упрямица! Она была дерзкой, откровенной, решительной и не терпела поражений.

Его улыбка померкла.

И всё же Саймона мучила совесть.

Если он не может быть до конца честен с ней, то должен быть честен хотя бы с самим собой!

Саймон не хотел её отсылать.

И всё же к нему закралась ещё одна непрошеная мысль. И, пронзив его, никак не желала уходить.

Что, если Анна уедет... и не вернётся?

На протяжении всего дня Саймон так и не смог избавиться от мыслей, теснившихся в голове... от чувств, бурливших в душе.

Ибо он ступил на опасный путь. Он говорил себе, что лучше расстаться с прекрасной молодой женой.

Но Анна сделала это невозможным.

Каждый раз, когда Саймон на неё смотрел, каждый раз, когда она приближалась, желание наступало как безжалостный захватчик. Становилось вдвое сильнее. Вдвое опаснее. И с каждым разом всё сильнее и опаснее. Безоговорочно.

Беспрекословно.

И Саймон был беззащитен.

Это осознание поразило его, как молния.

Занятый своими мыслями, он даже не заметил быстрого маленького зайца, который метнулся перед ним через поле.

Лошадь встала на дыбы, и через мгновение Саймон вылетел из седла. Он вскинул руку, чтобы смягчить падение, и, приземлился с тошнотворным глухим ударом. Его лёгкие горели, он хватал ртом воздух и не мог решить, что хуже: ужасающее ощущение невозможности дышать или адская боль, которая пронзала правое плечо.

Выругавшись, Саймон схватил поводья и забрался в седло.

Анна напевала весёлую мелодию, проходя через прихожую по пути в столовую.

Внезапно с грохотом распахнулась входная дверь. Анна резко остановилась, её глаза расширились.

Левой рукой обнимая Даффи, неровной походкой в дом вошёл Саймон. Он был взъерошен, его рубашка испачкана. На мгновение Анна подумала, что он пьян в стельку.

Но, взглянув на его лицо, поняла, что это не так.

– Что случилось?

– Меня сбросила лошадь.

– Он повредил плечо, хозяйка! – воскликнул Даффи.

Саймон бросил на него грозный взгляд.

– Любезный, я ещё в состоянии говорить за себя!

Анна поджала губы. Похоже, к мужу вернулась его обычная сварливость. Вот идиот! Даффи был ему всецело предан. Разве он это не понимает?

Саймон был бледен, как смерть.

– В деревне же есть доктор, Даффи?

– Мне не нужен чёртов доктор!

Даффи кивнул. Обеспокоенные голубые глаза встретились с глазами Анны. Даффи слегка пошатывался от веса хозяина. Послав старику едва заметную ободряющую улыбку, Анна подставила плечо под руку Саймона, чтобы заменить Даффи. На мужа она бросила свирепый взгляд.

– Я обращалась не к вам, сэр! – процедила она сквозь зубы. – А к Даффи!

К тому времени, как они вошли в спальню Саймона, он едва держался на ногах. Его дыхание щекотало ей ухо. Он доковылял до кровати и рухнул на матрас.

Пальцы Анны уже расстёгивали пуговицы на рубашке Саймона. Он от неё отмахнулся.

– Мне может помочь Даффи.

– Я могу вам помочь.

Анна не хотела огрызаться. Но когда она встретила грозный взгляд его серых глаз, ей стало всё равно.

Саймон крепко сжал челюсти.

– Со мной всё будет в порядке. Мне просто нужно присесть. А теперь пришлите сюда Даффи.

Анна кипела от злости.

– Я ваша жена, Саймон. Вы не можете меня выгнать!

Его настойчивость лишь укрепила её во мнении. Словно бросая вызов, она вытащила его рубашку из брюк и широко распахнула края. Анна не была готова к тому, что предстало перед её глазами. У неё ёкнуло сердце. Тёмные вьющиеся волоски покрывали его грудь и живот. Анна впервые увидела обнажённый торс Саймона.

И это было великолепно. Он был великолепен.

Сглотнув, она села рядом с ним.

И тут она заметила...

Ужасные шрамы в верхней части спины... Тёмная грубая кожа туго натянута на мышцах и костях. Анна никогда раньше не видела ничего подобного. Но она знала, откуда они взялись... И сразу поняла, почему Саймон время от времени потирал плечо.

«На меня что-то упало. Наверное, часть потолка. Меня сбило с ног, но я поднялся и продолжал кричать, звал Элли, Джошуа, Джека».

Сердце Анны сжалось.

«Клянусь, я их слышал. Клянусь! Но... я не смог до них добраться. Я не смог их спасти».

Она знала, что Саймон пошёл за ними. Пытался вызволить Элли и своих сыновей. Какой же она была дурой! Не поняла, что он получил ожоги...

Из её горла вырвался резкий, прерывистый вздох. Анна столь сильно хотела понять Саймона, выяснить, почему он так отдаляется и отстраняется от неё! И теперь, узнав о случившемся, могла ли она его винить? Он не холоден, не высечен из камня и уж точно не бессердечен. Но он носил шрамы не только снаружи, а душевные раны труднее всего залечить.

Как пережить такую утрату? Такие страдания. Анна издала слабый, сдавленный звук, потому что ей было больно даже думать об этом.

Саймон вскинул голову, выражение его лица стало совершенно свирепым.

Медленно, осторожно, едва касаясь, она дотронулась пальцами до его спины, к тому месту на плече, где начинались эти ужасные шрамы.

Саймон отпрянул. Явно. Физически. Ушёл в себя, куда Анна не могла заглянуть. Это было очевидно по тому, как гордо и твёрдо он держал голову.

По тому, как напряглись его мускулы под её пальцами.

– Не надо, – напряжённо произнёс он, смотря прямо перед собой. – Я уверен, что вам противно на них смотреть.

Нет. Было больно видеть его отстранённость. Чувствовать её.

Было больно осознавать, какие муки он, несомненно, перенёс.

– На самом деле нет, – спокойно сказала Анна. Даже когда она говорила, её взгляд перемещался вместе с рукой, которую она не отдёрнула. Её пальцы скользили по его плечу. Багровые синяки уже начали темнеть и набухать. Она обеспокоенно покачала головой. – Что-то не так, Саймон. С этой стороны плечо выглядит иначе. Надеюсь, ничего не сломано.

Он резко отмахнулся.

– К утру всё будет в порядке.

Анна вздёрнула подбородок. Если он решил всё усложнить, то и она не станет ничего упрощать.

– Не будет, – коротко ответила она.

Раздался стук в дверь. Даффи заглянул внутрь.

– Хозяйка, доктор уже в пути.

– Спасибо, Даффи. Пожалуйста, проследи, чтобы его отправили наверх, как только он прибудет.

Саймон кипел от злости. Это из-за того, что Даффи обратился к ней, а не к нему?

«Ну и дела, – подумала Анна. – Почему мужчины так уверены в своей несокрушимости? Почему считают, что не смеют проявить ни малейшего намёка на слабость?»

Она вспомнила, как однажды, незадолго до отъезда в Индию, у Эйдана началась лихорадка, но он не обмолвился ни словом. Никто не знал, пока вдруг он не упал на лестнице, напугав мать до полусмерти. Невозможно всегда быть сильным. Ни Эйдану. Ни Алеку. Ни Саймону, ни любому другому мужчине. Как нелепо!

Похоже, Саймон не хотел, чтобы Анна оставалась рядом с ним.

«Ну и ладно», – поднимаясь, холодно подумала она. Её взгляд упал на кресло перед камином. Она развернула его и придвинула к кровати, затем, немного поёрзав в поисках более удобного положения, устроилась на сиденье.

Саймон сердито на неё посмотрел.

Анна не скрыла своего удовлетворения.

К тому времени, как прибыл доктор, Саймон откинулся на подушки, положив руку на живот. Его глаза были закрыты, длинные ресницы лежали полумесяцами на щеках.

Анна поспешила к двери.

– Здравствуйте, – сказал человек, стоявший рядом с Даффи. – Я доктор Гарднер.

Крупный, крепкий мужчина, доктор Гарднер, снял шляпу. Он вёл себя уверенно, что весьма обнадёживало, и его руки действовали бережно, несмотря на комплекцию. Анна стояла рядом, пока он осторожно ощупывал плечо Саймона.

Наконец, он отступил.

– Ну что ж, – бодро сказал доктор, – плечо не сломано, но его нужно вправить. – Он приподнял правую руку Саймона, полностью вытянув её. – Предупреждаю, будет чертовски больно.

Анна едва успела перевести дух, как всё было кончено. Раздался треск, и Саймон обмяк. Его глаза остекленели от боли, а лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.

Однако, к счастью, это не продлилось долго. И всё же, когда доктор Гарднер накладывал повязку, Саймон тяжело дышал.

– Не снимайте её несколько дней, – распорядился он. – Немного отдыха, и будете как новенький, – сказал он Саймону.

Анна проводила доктора в прихожую.

– Ничего серьёзного, – сказал доктор Гарднер. – Рекомендую накладывать повязку несколько дней и при необходимости делать горячие компрессы. – Он сделал паузу. – Жаль, что это случилось с тем же плечом. Полагаю, мистер Блэквел всё ещё испытывает немалый дискомфорт... – Он вопросительно на неё взглянул.

– Саймон... не из тех, кто жалуется. – Не зная, что сказать, Анна почувствовала себя неловко.

Они вышли на лестничную площадку.

– Никогда не забуду ту ночь, – произнёс доктор Гарднер. – На его выздоровление ушло так много времени... Я видел балку, которая на него упала, – он покачал головой, – просто чудо, что ему не раздробило плечо. А эти ожоги... Я всего лишь сельский врач. Я даже не знал, как их лечить. – Доктор покачал головой. – Я всегда говорил, что ему повезло. Очень повезло.

У подножия лестницы он остановился.

– Мы слышали о вас в деревне. Рад, наконец-то, с вами познакомиться.

Анна пожала ему руку.

– Спасибо, доктор. Я признательна за то, что вы так быстро приехали.

Она медленно закрыла дверь, всё ещё пребывая в смятении.

Когда она обернулась, у неё за спиной стоял Даффи с озабоченным выражением лица.

– С ним всё будет в порядке, Даффи. Правда. – Она вздохнула. – Мне жаль, что он так грубо с тобой разговаривал. Но иногда он просто невыносим.

– Всё в порядке, хозяйка.

Анна прикусила губу.

– Можно тебя кое о чём спросить?

– Конечно, хозяйка.

– В ту ночь, когда погибли Элли и мальчики... Саймон сказал, что ты был там.

– Да, хозяйка.

– Он пошёл за ними, а ты последовал за ним.

Даффи медленно кивнул.

– Едва он успел зайти внутрь, как обрушилась крыша. Я никогда не забуду, что он сказал, когда очнулся... Он сказал, что я должен был оставить его там. Что я, – в глазах старика заблестели слёзы, – что я должен был дать ему тоже умереть.

Горячая боль сдавила ей горло. Анна потянулась к его руке.

– Ему повезло, что у него есть ты, Даффи.

Старик сглотнул.

– Я как раз хотел сказать вам то же самое, хозяйка. – Она слегка сжала его пальцы, а затем направилась в комнату Саймона.

Он тянул правый ботинок за каблук и громко ругался.

– Ну, так вы точно справитесь, – заметила Анна с порога. – Может, вам помочь?

Нахмурившись, он издал нетерпеливый вздох.

– Полагаю, это и так очевидно. Мне нужна помощь с ботинками.

Анна не шелохнулась.

– Как мы с Каро время от времени говорим Иззи и Джеку, – беспечно заметила она, – нетерпеливо выдвигать требования – весьма невежливо. Помимо того, что это редко приносит результаты, я считаю, что немного учтивости...

– Пожалуйста, – отрывисто произнёс Саймон.

Анна приподняла бровь.

– Пожалуйста..?

– Не могли бы вы помочь мне снять ботинки?

– Сэр, стоило только попросить, – мило улыбнулась Анна.

Она чуть не шлёпнулась на свой зад, стягивая ботинки Саймона, но всё же сняла их. Бросив их у изножья кровати, Анна выпрямилась.

Саймон стоял на ногах и возился с пуговицами на брюках.

Анна закатила глаза.

– Господи, какой упрямец! Позвольте мне.

Она подошла ближе. Её взгляд скользнул вниз, а руки оказались на уровне его бёдер...

И Анна тут же растеряла надменность и браваду.

Она уже взялась за первую пуговицу, та расстегнулась. Костяшки пальцев Анны скользнули вниз по тёплой, покрытой волосками коже.

Сердце Анны бешено заколотилось. Она едва не отдёрнула руку.

«Вот ты и сделала это, Анна!» – раздался голос у неё в голове. Она совсем сошла с ума. О чём, чёрт возьми, она думала? Ну конечно, она не думала.

Первая пуговица расстёгнута. Вторая тоже. Собравшись с духом и преисполнившись решимостью, Анна взялась за третью.

Та не поддавалась.

Анна прилагала все усилия, не обращая внимания на приступ паники.

«Хватит быть такой скромницей, Анна! Ты можешь это сделать. Просто не смотри».

Она потянула сильнее, костяшка её указательного пальца коснулась самого низа его живота. В своём рвении она даже не подумала о том, чтобы попытаться избежать его...

Боже правый, не подумала.

Анна взглянула вниз. Она не могла не посмотреть. И тут почувствовала, как от Саймона исходит жар. Почувствовала, как его плоть приподнимается.

Прямо под её рукой.

Саймон вскинул голову. От ужаса Анна чуть не задохнулась. Всё его тело напряглось, дыхание стало прерывистым.

– Боже мой, – еле слышно произнесла она.

Саймон вцепился в её пальцы.

– Я сам, – проговорил он со странной дрожью в голосе. – Я сам.

Это длилось всего мгновение.

Господи, это длилось целую вечность.

Анна повернулась к нему спиной и вскоре услышала шорох простыней, когда он забрался в постель.

Наконец, она обернулась, по её телу пробежала дрожь. Саймон был обнажён, лишь простыня лежала у него на бёдрах. Когда он повернулся чуть влево, обозначились очертания его упругой ягодицы.

У неё ёкнуло сердце. Несмотря на то, что он был прикрыт, его обнажённая грудь бросалась в глаза. Как ни странно, Анну распирало крайнее любопытство и одновременно переполнял полный восторг.

Вытянувшись в полный рост на матрасе, Саймон выглядел ещё мощнее. Возможно, кто-то назвал бы его устрашающим, но, честно говоря, Анна бы так не сказала. Она поймала себя на мысли: дело не в том, что он её пугал. Скорее... ошеломлял.

Воздух медленно выходил из её лёгких. Простыня и повязка казались белоснежными на фоне тёмной поросли на его груди. Анна сглотнула, когда её взгляд опустился ниже. Никакая сила на земле не смогла бы заставить её отвести глаза, и она этого не сделала. Она проследила за тем, как вьющиеся волоски спускаются по его животу и исчезают под краем простыни. Анну ощутила невольный трепет.

Она подумала о плавной, небрежной грации, с которой двигался Саймон. О его мощной груди, широких плечах и мускулистых руках. Ей не нужно было видеть его обнажённым, чтобы понять, какой он крепкий. Ей не нужно было к нему прикасаться. Но она этого хотела, страстно желала! Ей до боли хотелось протянуть руку, запустить пальцы в густую поросль волос на его груди и положить на неё ладони. Анна жаждала узнать, каково это – прикасаться к мужчине. К Саймону.

Неужели ею двигало любопытство? И заставило её сердце биться чаще? Возможно, немного. Но Анна подсознательно понимала, что это нечто большее. Гораздо большее.

Восхищение. Желание. Бурлящая кровь в венах. Ощущение, от которого по её телу пробежала дрожь.

В колеблющемся свете лампы выделялись линия его носа, гордый изгиб бровей, очертания пленительных губ. Саймон повернул голову на подушке, и Анна увидела его серебристые глаза.

Его ноги беспокойно задвигались. Сердце Анны подпрыгнуло. Неужели он заметил её нескромный взгляд?

Саймон снова пошевелился. На этот раз простыня обтянула твёрдые, как сталь, бёдра. И на одно ошеломляющее мгновение её взгляд снова устремился туда, куда не следовало.

На этот раз Анна бесспорно увидела очертания его члена на фоне живота.

Она не могла дышать. Её щеки пылали. Она, конечно, не могла собраться с духом, чтобы посмотреть на Саймона. С бешено бьющимся пульсом Анна наконец взволнованно пробормотала:

– Я... я позже вас проведаю.

Оказавшись в безопасности в своей комнате, она прижала ладони к двери, жадно хватая ртом воздух. Только когда вошла Одри, Анна подняла голову. Горничная помогла ей раздеться. К тому времени, как Анна натянула белую ночную рубашку, она уже немного успокоилась.

Одри принесла лёгкий ужин. Взяв в руку серебряную расческу, Анна посмотрела в сторону спальни Саймона. Без сомнения, он проголодался. Его не было дома почти весь день, и наверняка он ничего не ел с самого завтрака. И хотя вовсе не от страха у неё перехватило горло при мысли о том, что ей снова придётся встретиться с ним лицом к лицу, как она могла смотреть на него без...

В спальне Саймона что-то с грохотом упало на пол.

Анна распахнула дверь. На полу лежала перевёрнутая деревянная коробка из-под сигар, а сами сигары были разбросаны по всему ковру.

Саймон пытался встать с кровати.

Анна бросилась к нему.

– Что вы делаете?!

Он кинул на неё свирепый взгляд. Его тон определённо был таким же.

– Я не беспомощен, Анна. Я не ребёнок.

– Тогда и не ведите себя как ребёнок, – спокойно сказала она. – Вы кричите на Даффи, огрызаетесь на меня, злитесь из-за своей неуклюжести. Вы несчастны, и, видимо, все вокруг тоже должны страдать.

– Я хочу выпить, – сжав зубы, проворчал он.

– Вы слишком много пьёте, – заявила она.

– Да, – сухо согласился Саймон. – Но это не заставит меня передумать.

Глаза Анны сузились.

– Мы что, ссоримся? – любезно спросила она.

– Нет, – резко ответил он. – И если вы думаете, что вам удастся меня переубедить, Анна, то имейте в виду: у вас ничего не выйдет. Я хочу виски. Я получу своё виски. И я не возражаю против того, чтобы взять его самому, как бы это ни оскорбляло ваши чувства.

Вспыльчивый грубиян! Когда он опустил длинную, стройную ногу на пол, стало совершенно очевидно, что он говорил искренне. Анна точно не знала, как бы поступила, если бы не заметила, что он поморщился от боли.

– Ради всего святого! Оставайтесь на месте. Я принесу.

На этот раз Анна бросила на него свирепый взгляд, и Саймон не скрыл своего удовлетворения.

Она направилась к столу, где стояла бутылка. Её прелестные губы сжались в тонкую линию, и Анна, не говоря ни слова, протянула Саймону бокал.

Саймон с удовольствием сделал большой глоток. Их взгляды встретились. Глаза Анны мятежно вспыхнули.

Но в следующее мгновение его улыбка исчезла.

На ней не было халата. Лишь простая ночная рубашка из тонкого батиста свободного покроя. И самый несоблазнительный широкий вырез без украшений.

Но всё было именно так, как Саймон и предполагал. Свет падал из-за её спины, поэтому был виден каждый дюйм её тела, длинные, стройные ноги, округлые бёдра, прелестные очертания её тела. Как будто она обнажена.

Его глаза следили за каждым её движением, когда она наклонилась, чтобы поднять коробку из-под сигар и её содержимое, открывая ему беспрепятственный вид на прелестную попку. Саймон замер, не донеся бокал до губ.

Казалось, Анна никуда не спешила. Всё это время она слегка покачивалась, собирая сигары. Прищурившись, Саймон смотрел, как она выпрямилась, откинув назад блестящую прядь золотисто-каштановых волос и обнажив изящную линию шеи и плеч.

– Я в полном порядке, Анна. Не стоит беспокоиться.

– Я не беспокоюсь, просто навожу порядок.

Наклонившись, она взбила подушки у него за спиной.

Её декольте распахнулось. Стала отчетливо видна её мягкая и полная грудь цвета слоновой кости, которая вздрагивала при каждом движении Анны.

Саймон поперхнулся и чуть не выронил бокал.

Анна резко на него посмотрела.

– Что? Что такое? Вам больно?

Саймон не пощадил её. Он видел её округлый живот, тёмный треугольник под ним, но именно эти восхитительные груди приковали его внимание его к себе. Если он не ошибался, её соски были такого же сочного розового цвета, как и её губы.

Это чертовски сбивало с толку!

– Не могли бы вы, – лаконично произнёс он, – прикрыться?

Анна моргнула. Одну драгоценную секунду она не двигалась. Саймон почувствовал, как его член снова становится твёрдым. Интересно, осталась бы Анна такой же, если бы точно знала, какой хаос сотворила в его теле. Ему пришло в голову показать, какой эффект производят на него её прелести и её близость. Но даже если бы она увидела, то не поняла бы, что это значит... Или поняла бы?

На её лице промелькнуло замешательство. Она посмотрела на себя.

– Ой! – выдохнула она, а затем снова: – Ой!

Анна резко поднялась на ноги, её щеки вспыхнули, и она посмотрела на Саймона так, словно это его вина!

Сделав шаг назад, она расправила плечи.

– Вам ещё что-нибудь нужно?

Её спокойствие вызывало восхищение, а тон был подчёркнуто нейтральным. Саймон вздохнул.

– Мой дневник. Он лежит в верхнем ящике стола.

Её взгляд метнулся к повязке. Она нахмурилась.

– Но вы же не можете писать...

Должно быть, что-то в выражении его лица заставило её замолчать. Она достала дневник в кожаном переплёте и положила его на прикроватный столик.

Саймон снова вздохнул.

– Спасибо.

– Тогда я пожелаю вам спокойной ночи, – тихо произнесла она. Казалось, она колебалась. – Саймон...

– Спокойной ночи, Анна! – рыкнул он.

Она вздёрнула подбородок.

– Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

– Спасибо. Непременно.

Они оба знали, что он этого не сделает.

В дверях Анна остановилась и оглянулась. Её взгляд будто клеймом прожёг Саймона.

Дверь со щелчком закрылась. Из его груди вырвалось с десяток яростных ругательств.

Он залпом выпил виски и откинулся на подушки.

Бесполезно. Тело Саймона его предало. Предало самым тщательным и самым вероломным образом.

Образ Анны снова и снова возникал в его памяти. Пульсация в плече не шла ни в какое сравнение с пульсацией в чреслах, пока наконец не стало совсем невмоготу.

Саймон отставил бокал в сторону. Странно, что он не испытывал ни малейшего желания, пока в его жизни не появилась Анна.

Ему стало тошно от себя самого, своей тяги к ней, но он ничего не мог с собой поделать, он был твёрд как камень. Саймон перекатился на бок.

Его рука скользнула под простыню и сжала... Стиснув зубы, он зажмурил глаза, словно отгоняя от себя образ Анны. Боже, помоги, но всё бесполезно. Саймон ничего не мог с собой поделать. Не мог побороть вожделение. Анна, без сомнения, сказала бы, что это невежливо. Грубо. Но, видит Бог, он всё ещё был мужчиной. С мужскими желаниями, о чём ему настойчиво напоминало его тело.

«Анна, – подумал он. – Моя прекрасная Анна. Что ты со мной делаешь? Из-за тебя я теряю самообладание. Из-за тебя схожу с ума. Из-за тебя прячусь в тени, как лиса, скрывающаяся в кустах».

Движения его руки ускорились. Его тело напряглось. Затем он задрожал, задыхаясь, страстно желая разрядки.

И когда наконец она пришла, Саймон лёг ничком и мрачно усмехнулся. Он никогда не получит истинного удовольствия. Ни сегодня, ни в любую другую ночь.

Без Анны.