Текст книги "Идеальный приём (ЛП)"
Автор книги: Рут Стиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Идеальный приём
Рут Стиллинг
Тропы:
Профессиональный хоккеист x Профессиональная футболистка
Бывшая девушка товарища и соперника по команде
Фальшивые свидания
Он влюбляется первым и сильнее
Принудительная близость
Девочкам, которые жаждут любви одержимым мальчиком
– и его головы между своих бедер.
Плейлист
“London Boy” by Taylor Swift
“One Kiss” by Calvin Harris and Dua Lipa
“Love Looks Pretty On You” by Nessa Barrett
“2 hands” by Tate McRae
“Bed Chem” by Sabrina Carpenter
“R U Mine?” by Arctic Monkeys
“I’m In Love With You” by The 1975
“Shape of You” by Ed Sheeran
“Sports Car” by Tate McRae
ГЛАВА 1
джек
Насилие – это никогда не выход, но я чертовски уверен, что это было бы приятно.
Это моя самая первая мысль, когда я загоняю свой грузовик на парковку учебного центра. Я прожил более шести лет в Штатах, и на данный момент мой мозг наполовину британский, наполовину американский.
Но моя национальность сейчас никак не влияет на главную задачу, стоящую перед мной в первый день тренировочного лагеря, – постараться не ударить Тайлера Беннета по лицу.
Прошел год с тех пор, как я закончил университет вместе с ним. После этого он перешел в НХЛ, чтобы играть за "New York Blades", а я присоединился к их фарм-команде1 в Коннектикуте.
Это был лучший сезон в моей карьере на данный момент и, между прочим, худший в его.
Я не разговаривал с ним с выпускного вечера, который закончился тем, что наши товарищи по команде отнесли его в туалет, и, честно говоря, это меня удивляет. С тем, как он играл, ему место в фарм-команде. Я ни в чем не был уверен больше. Он мудак, и это единственный недостаток, мешающий мне наконец осуществить свою мечту и стать профессионалом.
Когда я рос в Великобритании, у меня было мало возможностей заниматься хоккеем, но если и было что-то, что мой биологический отец сделал для меня, так это перевез нашу семью за океан, что, следовательно, дало мне шанс играть в NCAA2.
Несмотря на то, что прошел год, у меня нет никаких сомнений в том, что Тайлер не изменился. В университете напряжение между нами можно было разрубить ножом, и враждебность не ограничивалась только льдом. Он знал, что я думаю о его враждебной игре, и ему не очень нравилось то, что я думаю о нём как о мужчине. Особенно когда дело касалось того, как он обращался со своей девушкой. Девушка, о которой я не должен был заботиться так сильно, как заботился, судя по тому количеству внимания, которое она уделяла мне в университете. Но Кендра Харт была, и остается, не из его круга.
Сосредоточься, Джек.
Я захлопываю дверцу грузовика и закидываю сумку на спину, готовясь отправиться в тренировочный центр. Но не раньше, чем замечаю инициалы, выбитые на темно-синей толстовке, которая на мне.
ДМ.
Это всё ещё кажется нереальным, даже сейчас. Двенадцать месяцев назад я был Джеком Томпсоном – сыном бывшего мужа моей мамы, Эллиота Томпсона. Таким парнем, с которым Тайлер Беннетт мог бы посидеть и пропустить пару стаканчиков. Теперь я Джек Морган, игрок НХЛ и, по сути, пасынок маминого нового мужа и бывшей звезды профессионального хоккея Джона Моргана. Того самого парня, которого я боготворил в детстве и наблюдал за игрой в "Seattle Scorpions", когда впервые переехал в США. Того самого парня, который сейчас тренирует команду НХЛ, с которой я только что подписал контракт, и, скорее всего, стоит по другую сторону этих двойных дверей.
Так что, да, есть масса причин, по которым я не могу ударить Тайлера по лицу. Особенно из-за того факта, что он снова мой товарищ по команде, а также центровой, на которого мой отчим возлагает надежды в этом сезоне.
Когда я протискиваюсь в конференц-зал, кое-кто из команды уже ждет, рассевшись по разным столам. Вдоль задней стены расставлены разнообразные блюда для завтрака, и когда я оборачиваюсь, на экране установлен большой проектор с надписью "Сезон королей".
В глубине души я общительный парень. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы заводить друзей, но эта атмосфера кажется...другой. По моим оценкам, в этой комнате по меньшей мере десять парней, все лица мне хорошо знакомы, но ни один из них не настолько дружелюбен, чтобы к нему подойти. И это ещё до прихода моего бывшего товарища по команде из университета.
Я прохожу в заднюю часть зала и беру Gatorade со стойки, прислоняясь к стене и просматривая столы в поисках чего-нибудь на выбор. Я не особо нервничал, когда ехал сюда сегодня, скорее был взволнован. Но в то же время я не ожидал такой сдержанной реакции от новичков. Всего за один сезон в качестве главного тренера Джон, по крайней мере, поднял команду со дна лиги, но, учитывая, что некоторые поражения, которые они потерпели в прошлом сезоне, были достойны сожаления, я подумал, что несколько новых лиц, особенно новых вингеров, будут оценены.
Очевидно, что нет.
Я направляюсь к свободному месту справа, когда моё внимание привлекает поднятая рука.
Сойер Брайс.
Несомненно, лучший защитник команды, а также наш капитан.
Он указывает на себя, жестом приглашая меня присоединиться к нему и ещё двум парням. Но, несмотря на то, что я попал в параллельную вселенную, окруженный игроками, которые в детстве висели на стене моей спальни, я на самом деле был поражен улыбкой на лице Сойера, когда я сел рядом с ним и бросил свою сумку на свободный стул. Он может быть капитаном и признан одним из лучших защитников в лиге, но он также известен тем, что в интервью посылает репортеров на хуй.
– Прости моих ребят за их не слишком теплый прием сегодня утром, – Сойер продолжает улыбаться, указывая большим пальцем на остальных в комнате, его южный акцент заметен. – Старт в семь утра после долгого межсезонья сделал их такими.
Он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Сын Джона, верно?
Я ощетиниваюсь и откручиваю крышку на своем напитке, делая глоток, прежде чем поставить его на стол. Как бы сильно я ни уважал своего отчима и как бы мне ни повезло, что он есть в нашей жизни, особенно в маминой, есть одна вещь, которую я ненавижу в этом – жить в его тени. Я взял его фамилию, потому что он мой герой, и я не хотел играть под фамилией моего отца, но и у этого есть недостатки.
– Официально, пасынок, – говорю я на долгом выдохе.
Придвигая ко мне пару документов, Сойер опирается локтями о стол, его темные волосы вьются по бокам бейсболки “Blades”.
– Видел и слышал о тебе много хорошего. Я был немного шокирован, что ты остался в АХЛ на целый сезон. Ты пригодился бы пораньше. Но...если быть до конца честным с тобой, – Сойер надувает щеки. – В команде есть несколько парней, которые думают, что ты получил профессиональный контракт из-за папочки, – он тихо усмехается. – В лиге не так много британских парней, и, ну, ты начал играть очень поздно. То, что ты пробился в профессионалы, для некоторых не вяжется.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но он явно не закончил.
– Тем не менее, ты убийца перед воротами, и я рад, что ты присоединился к нам. Возможно, тебе просто нужно расположить к себе нескольких других парней.
Двойные двери перед входом открываются, и сразу же раздается смех. Тайлер и пара других парней, играющих на второй и третьей линии нападения, заходят в комнату, но в тот момент, когда он смотрит на меня, его улыбка исчезает.
Да, я попал в точку. Он ни капельки не изменился.
Он смотрит мне в глаза несколько секунд, прежде чем отвлечься, когда один из парней толкает его локтем в плечо, прося посмотреть что-нибудь в его телефоне. Тайлер ухмыляется в ответ, но я вижу, что улыбка приглушенная. Часть меня задается вопросом, была бы его реакция на то, на что он смотрит, другой, если бы я не наблюдал за ним. Другой части меня на это наплевать.
– Играл с ним в Сиэтле, верно? – Сойер кивает головой в сторону Тайлера.
Я провожу языком по нижней губе, ощущая кислый привкус Gatorade.
– Да, – это всё, что я говорю, не решаясь добавить что-либо ещё.
– Он мне не нравится, – говорит Сойер.
Я поворачиваю к нему голову, пораженный тем, что капитан говорит так про игрока из своей команды, особенно о том, кто всё ещё считается новичком после всего лишь одного сезона в команде.
– Почему?
Он опускает голову и понижает голос.
– Был один парень, который играл за нас несколько сезонов назад. Он был нашим помощником капитана до того, как его фактически выгнали из команды, когда “Blades” отказались продлевать с ним контракт.
– Алекс Шнайдер? – спрашиваю я.
Сойер едва заметно кивает, его брови приподнимаются в сторону Тайлера.
– Ну, от него исходят вайбы Шнайдера, и мне это не нравится. Что-то подсказывает мне, что ты тоже не его фанат №1.
– Почему ты так решил? – спрашиваю я, небрежно пожимая плечами.
Он берет свою бутылку с водой и откручивает крышку, на его губах появляется ухмылка.
– Потому что прямо сейчас у вас одинаковое выражение лица.
Я издаю тихий смешок.
– У меня есть свои соображения на его счет.
– Ага. И у него есть свои соображения на твой счет – большинство из них он высказал вслух. Он, несомненно, твой главный скептик.
– О, я в этом не сомневаюсь. Итак, здесь есть кто-нибудь приятный?
Сойер фыркает от смеха.
– Да, почти вся команда.
– Похоже на то, – саркастически отвечаю я, отслеживая движения Тайлера, когда он садится за стол прямо перед нами.
Двери снова распахиваются, и входит Джон с папкой под мышкой, синяя кепка прикрывает его каштановые волосы, а в левой руке он держит кофе.
Поставив чашку и папку на маленький столик у входа, он упирает руки в бока, ожидая, когда Тайлер закончит говорить. Прочищая горло, Джон, наконец, привлекает всеобщее внимание, и он наклоняет голову через плечо в сторону проектора позади себя.
– Хорошо, теперь, когда я привлек всеобщее внимание, я думаю, мы можем заняться делом. Прежде всего, с возвращением. Есть несколько новых лиц, с которыми, я уверен, вы все знакомы. Найдите время, чтобы поговорить друг с другом, потому что я не собираюсь нянчиться с вами. Во-вторых, следующие пару недель не будут похожи ни на что из того, что вы делали раньше. Некоторые из вас уже много лет играют на профессиональном уровне, а кто-то только начинает. Но позвольте мне сказать, что это будет ваша самая тяжелая предсезонка на данный момент.
Когда Джон замолкает, Тайлер оборачивается через плечо, ухмыляясь мне, но я игнорирую это, привыкшая к его играм.
– Не будет никаких поблажек. Каждый будет работать и заслужит своё место в команде. Прошлый сезон был на порядок лучше того дерьмового шоу, свидетелями которого фанаты были ранее, но именно здесь мы все изменим. С этого момента и до июня вы будете жить и дышать хоккеем, каждый из вас.
– Подожди, – заговаривает Тайлер. – Июнь? Типа, это даты плей-офф.
Руки Джона скользят в карманы его брюк.
– Чертовски верно. У тебя с этим какие-то проблемы? У тебя что, аллергия на успех?
Я сжимаю губы, чтобы сдержать смех, и краем глаза замечаю, как Сойер проводит рукой по губам.
– Нет, – отвечает Тайлер.
– Хорошо. И, да, ты очень проницателен, Беннет. Июнь действительно время плей-офф, а не перелета куда-нибудь в жаркие тропические края, как, похоже, думают многие из вас. На этот раз, через девять месяцев, вы будете другими игроками, лучше, чем раньше. Вы все будете вспоминать сегодняшнее утро и задаваться вопросом, остались ли вы тем же человеком. В этой комнате много талантов, и я устал наблюдать, как они пропадают даром. Лига ждет нас в этом сезоне, и большинство команд рассматривают игры против “Blades” как гарантированные победы. И я говорю им: к чёрту вас.
Несколько хлопков и одобрительных возгласов эхом разносятся по комнате, и я поворачиваюсь к Сойеру.
– Я не верю, что он кому-то в этой команде даёт какие-либо привилегии.
Его зеленые глаза останавливаются на мне.
– Играй, приложив все усилия, ладь с парнями, и у тебя всё будет хорошо.
Когда комната начинает пустеть, я встаю, готовясь направиться в раздевалку и переодеться для нашей первой тренировки, когда чувствую, как чья-то рука опускается мне на плечо.
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Джона, но вместо этого меня встречает копна грязно-светлых волос и серые глаза.
Уголки губ Тайлера приподнимаются, когда он оглядывает остальную часть комнаты, а затем снова смотрит на меня.
– Добро пожаловать в Нью-Йорк, Морган.
ГЛАВА 2
КЕНДРА
– Я думаю, нам нужно поговорить об этом ударе головой. Серьезно, девочка, ты поднялась, как гребаный лосось.
Моя губа дрожит, когда я наклоняюсь и расшнуровываю бутсы.
Я поворачиваюсь к своему вратарю и самой близкой подруге Дженне и показываю на свою губу.
– И в процессе я приняла удар за команду.
– Да, возможно, ты и получила удар локтем в лицо, но ты не дала мячу попасть в сетку, и моя серия сухих матчей3 продолжилась, так что выпивка сегодня за мой счет. Даже если это всего лишь диетическая кока-кола.
Встав со скамейки, я снимаю бутсы по одной. Я не отвечаю Дженне и даже не смотрю на нее. Я не готова к допросу, который вот-вот обрушится на меня, когда я скажу ей, что не хочу никуда идти.
– Хорошо, я поменяю это на Mountain Dew4, – продолжает она, снимая свою майку и вешая её на один из крючков, расположенных над нашими головами.
Я молчу, раздеваясь как можно быстрее, чтобы успеть в душ, а затем вернуться домой, в свою квартиру на другом конце города.
Когда я заворачиваюсь в полотенце и достаю из сумки бутылочку шампуня, я собираюсь уйти, как раз в тот момент, когда ухоженная рука ложится на моё предплечье.
– Ты ведь придешь сегодня вечером, верно?
Я пожимаю плечами.
– Я не знаю. Это была ничья, ноль-ноль. Праздновать особо нечего, и я устала, – я распускаю пучок на макушке, и вместе с ним выпадает несколько светлых прядей, больше, чем обычно. – Я плохо спала прошлой ночью, поэтому планировала вернуться домой пораньше.
Взгляд Дженны падает на черную резинку в моей руке, покрытой блондинистыми волосами.
– Мы могли бы вместо этого устроить вечер пиццы у тебя дома?
– Да, может быть, – говорю я, снова пытаясь уйти.
– Он не появился прошлым вечером, не так ли?
Я закрываю глаза и тяжело сглатываю, мои мысли возвращаются к сообщению Тайлера, всё ещё оставшемуся без ответа на моем телефоне. Это была наша четвертая годовщина, и он пообещал мне, что мы проведем вечер вместе. Только мы. Оказалось, что он не смог даже пройти мимо моей входной двери.
– Он написал мне, что ему нужно было очень рано явиться на предсезонную подготовку, и он не смог прийти, – я не упоминаю фотографию, опубликованную в баре Lloyd's позже тем вечером, которую я видела. – У него много дел, и у меня тоже, футбольный сезон в самом разгаре. Я увижусь с ним позже на неделе.
Дженна хмыкает, как будто она убеждена в этом не меньше меня. Я центральный защитник в "Нью-Йорк Storm" уже целый сезон с тех пор, как уехала из Сиэтла с Тайлером, и за это время я могу по пальцам одной руки пересчитать количество наших свиданий.
Конечно, я знала, что встречаться с игроком НХЛ будет непросто; сезон изнурительный, и предстоит много путешествий. Но не больше, чем у моего отца, когда он переехал в Англию ради карьеры профессионального футболиста. С тех пор как мы остались в США, чтобы быть рядом с маминой семьей, он мотался туда-сюда по континентам. У него всегда находилось время для моей мамы, он всегда прилагал усилия, чтобы поставить её, моего брата и меня на первое место.
– Но ты готовила для него и всё такое, Кенд, – голос Дженны звучит грустно, когда она отпускает мою руку, и я позволяю ей упасть.
Гнев, который был подавлен адреналином во время игры, возвращается, когда я вспоминаю, что оставила всё, что могла, от ужина и выбросила непригодную для хранения еду в мусорное ведро. Я зарабатываю шестьдесят тысяч долларов в год, в отличие от моего парня, который зарабатывает в десять раз больше меня. Возможно, намного больше, но поскольку он мне не говорит, я ограничиваюсь минимумом. Национальная женская футбольная лига и НХЛ – это очень разные миры, не то чтобы я тренировалась, путешествовала или играла менее усердно.
– Я не хочу говорить об этом, – отвечаю я, накручивая свои длинные волосы на запястье, всё ещё обернутая полотенцем, когда холод раздевалки касается моего остывающего тела. – У меня нет сил расстраиваться из-за него снова.
– Ты можешь добиться большего, детка. Правда, можешь.
Я открываю флакон с шампунем и подношу его к носу, вдыхая приятный аромат медовых сот, который успокаивает меня и напоминает об улье моего отца дома, в Огайо.
– У вас с Ли всё ещё медовый месяц. Мы вместе уже четыре года.
Брови Дженны сходятся на переносице.
– И как долго женаты твои родители? – она машет рукой перед собой. – Забудь про моих. Мой отец был придурком. Но твой – они были вместе целую вечность, верно? Я не думаю, что время имеет к этому какое-то отношение.
Я не могу возразить её логике, но я отвлекаюсь от разговора, когда наш центральный нападающий и капитан Холли Браун подходит ко мне с лучезарной улыбкой.
– Отличная работа, Харт. Я думала, они вырвут три очка во время овертайма, но ты показала нам, почему мы подписали контракт именно с тобой, – она оценивает мой рост; я не совсем маленькая, пять футов восемь дюймов (~172-173 см). – Честно говоря, я никогда не видела никого, кто был бы так хорош в воздухе. Всё, что нужно было сделать их правому защитнику, – это установить хоть какую-то связь с мячом, и нам было бы конец, – она одаривает меня ещё одной улыбкой и разворачивается, направляясь обратно в другой конец раздевалки.
Дженна поворачивается ко мне.
– Надеюсь, ты высказала ему всё, что о нём думаешь.
– Я еще не ответила, – говорю я, прикусывая нижнюю губу. – Мне сейчас нечего ему сказать.
Она понимающе кивает, а затем направляется к душевым.
– Пойдем. Давай примем душ и потусуемся немного. Даже если нет повода для празднования, предлагаю пропустить по коктейлю-другому. К черту мужчин.
Из меня вырывается смех, но я не могу избавиться от чувства грусти, которое окутывает меня изнутри.
Добравшись до душа, я поворачиваю кран и перекидываю полотенце через дверцу. Я отступаю, чтобы не попасть под холодные струи, но мелкие капельки попадают на мою кожу, пока я жду, пока вода нагреется.
Я точно знаю, о чём думает Дженна – я слишком мягка с парнем, который практически не прилагал усилий для поддержания наших отношений с тех пор, как мы переехали сюда в прошлом году. Не могу сказать, что я с ней не согласна, поскольку все знаки указывают на одностороннее движение. Это я пишу первой утром. Это я приглашаю его на ужин, который он затем отменяет в последнюю минуту. Это я предложила нам жить вместе, когда мы приехали в Нью-Йорк. Это он сказал "нет", и он хотел, чтобы мы двигались медленнее, потому что мы были молоды, и он не хотел чего-то серьезного слишком рано.
И знаете что? Я ему поверила.
Вода теплая, почти слишком горячая, когда я встаю под струю, но я не регулирую температуру. Струи воды словно обнимают моё ноющее тело.
Я провела всю прошлую ночь, пытаясь напомнить себе о причинах, по которым я сошлась с Тайлером в университете, но ничего не вышло. Он был звездой в центре внимания и популярным парнем в кампусе, а я была впечатлительной девушкой, которая приходила в восторг, когда он проявлял ко мне хоть какой-то интерес. Если быть честной с собой, не думаю, что многое изменилось с тех пор, как я познакомилась с ним. Если уж на то пошло, то его отсутствие в наших отношениях только усугубилось. Возможно, я и мирилась с этим, когда мне было восемнадцать, но в двадцать два я всё больше убеждаюсь, что мне лучше быть одной. Я думала, что это навсегда, и каждый раз, когда мы говорили о будущем, я воспринимала его вялые ответы как гораздо более восторженные.
И именно поэтому я последовала за ним в Нью-Йорк.
Выдавив на ладонь слишком много шампуня, я начинаю массировать волосы, и всё больше волос остаётся на руках – реакция моего организма на стресс.
Я так долго цеплялась за то, что было между нами, что забыла, каково это – быть желанной. Не то чтобы я ею была.
Сейчас остаться с Тайлером – значит доказать самой себе, что я приняла правильное решение, отказавшись от профессионального контракта в Лондоне, чтобы играть перед толпами болельщиков Суперлиги, а также надеяться, что я не обманывала себя все эти годы.
– Эй, детка. У тебя с собой тот массажный брусок, который ты приносила в прошлый раз? У меня ужасно болит икра! – кричит Дженна из другой душевой кабины.
Я опускаю плечи, вспоминая, что оставила его на скамейке.
– В моей спортивной сумке! – отвечаю я.
Дело даже в таких вещах, как это: я так сильно концентрируюсь на том, что происходит с Тайлером, например, на том, чем он занимается по вечерам, о чем не рассказывает мне, что приводит к тому, что все аспекты моей жизни и карьеры отходят на второй план по сравнению с ним. И не в хорошем смысле, как у моих родителей.
Моя жизнь не должна вращаться вокруг парня, который, кажется, совсем не заботится обо мне.
