Текст книги "Золотой тюльпан. Книга 1"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Лицо Хендрика сразу обвисло, а в покрасневших глазах появилось затравленное выражение.
– Я же сказал, что дочери не должны узнать о моих проигрышах. Никогда!
– Ну, тогда я отдам расписки вам. Подумайте хорошенько! С этого дня вы получите отсрочку и можете жить спокойно, как будто бы ничего и не случилось. В день моей свадьбы с Франческой вы сожжете долговые расписки. Ваше будущее будет обеспечено, если вы сами того захотите, потому что никогда больше я не стану расхлебывать последствия ваших глупых выходок.
– Я получил жестокий урок, – сказал Хендрик, низко склонив голову.
Людольф насмешливо на него посмотрел и цинично усмехнулся.
– Игроки всегда дают обещания, которые никогда не сдерживают. Однако, есть надежда, что художник никогда не будет делать таких высоких ставок и ограничится несколькими гульденами. – Ну, так как? Решено?
– Да. – Хендрик опустил голову еще ниже и медленно сказал, с трудом выдавливая из себя слова: – В конце обучения, если Франческа до тех пор не согласится выйти за вас замуж, я скажу ей, что она должна стать вашей женой.
– К тому времени я посватаюсь к вашей дочери и уверен, что вам не придется прибегать к таким мерам. Ну, а сейчас давайте подпишем брачные контракты. Я пригласил сюда адвоката, и пока он занимался завещанием Амалии, я составил контракты.
Хендрик посмотрел на своего покровителя ничего не выражающим взглядом. Людольф вынул из ящика два листа бумаги, чтобы у каждого был свой экземпляр. Кем же надо быть, чтобы пригласить в свой дом адвоката для улаживания дел только что умершей жены и в это же время составлять контракт для новой женитьбы? Хендрик понимал, что его способность «читать» по лицу человеческую душу на сей раз его подвела. Сейчас он увидел Людольфа с такой стороны, которую тот предпочитал не показывать окружающим. Лишь адвокат, на деликатность которого, несомненно, можно положиться, узнает всю правду. Другие же никогда не узнают подлую и жестокую сущность этого человека.
Хендрик взял брачный контракт, который протянул ему Людольф, и стал его читать. В это время хозяин снял крышку с серебряной чернильницы и проверил перо.
Художник посмотрел на Людольфа и недовольно нахмурился.
– Кто эта вдова, о которой здесь говорится? Какая-то фрау Гетруд Вольф?
– Я поинтересовался, в какой семье собирается жить Франческа, и решил, что там слишком вольные нравы. Поэтому я и договорился с фрау Вольф, которая встретит завтра Франческу по ее прибытии в Делфт, и будет заботиться о ней. Да, еще одно. – Людольф положил перед Хендриком еще один лист бумаги. – Это письмо к фрау Вольф, в нем перечислены правила, которым Франческа обязана подчиняться. Мне бы хотелось, чтобы вы переписали их своей рукой. Фрау Вольф должна знать, что вы даете на это свое родительское согласие. А я позабочусь, чтобы она получила это с посыльным, который уже готов отправиться в путь.
Хендрик стал читать письмо и раздраженно усмехнулся.
– Что это за условие? Почему за Франческой нужен какой-то надзор, за исключением тех случаев, когда она находится с сестрами, со мной или с вами? Зачем ей запрещать общаться с мужчинами? Она едет в Делфт, чтобы работать, а не загубить свое будущее с каким-нибудь повесой!
– Все равно ее нужно оградить от возможных ошибок.
– Итак, – горько усмехнулся Хендрик. – Вы не могли все сделать за один день, на это требуется время. Если бы ваша жена не скончалась прошлым вечером, передо мной бы лежала купчая на мою дочь вместо более почетного брачного контракта.
– Вы правы. У меня был заготовлен такой документ, но в нем предусмотрен один пункт: если я в течение трех лет овдовею, то Франческа выйдет за меня замуж, как мы с вами и договорились.
Хендрик больше не мог сдерживаться.
– Ах ты, проклятая тварь! Что б тебе гореть в аду! – взревел он во всю мощь своих легких.
Людольф лишь презрительно усмехнулся.
– Я знал, что рано или поздно вы перейдете к оскорблениям. Однако не забывайтесь и впредь ведите себя прилично, если хотите, чтобы я остался вашим покровителем. Прочтите и перепишите письмо, а затем мы займемся брачным контрактом.
У Хендрика не было слов. Его старшая дочь попала в западню еще до того, как стало возможно замужество с Людольфом. Хендрик всегда надеялся, что, став членом Гильдии, Франческа найдет счастье с человеком, которого сама выберет себе в мужья. Иначе, став зрелой женщиной, она просто заведет себе любовника. Что ж, теперь она станет женой. Однако Хендрик не верил, что Людольф даст ей закончить обучение. Такой человек может попытаться подкупить Вермера.
Хендрик переписал письмо и подошел к столу, где лежали брачные контракты. Они с Людольфом подписали документы и обменялись ими. Затем Хендрик немедленно покинул дом ван Девентера и пошел по многолюдным улицам, ничего не замечая вокруг. Он надеялся, что обучение Франчески не будет ничем омрачено. Несмотря на заверения Людольфа, было маловероятно, что в ее жизни когда-нибудь будут царить любовь и счастье.
Когда Хендрик подошел к своему дому, то по веселым голосам из гостиной понял, что там собралась большая компания. На столе лежала груда подарков, сильно увеличившаяся с тех пор, как он ушел из дома. Хендрик подошел к портрету Анны, прося у нее прощения за содеянное. Глядя на ее веселое лицо в сияющем ореоле волос, Хендрик понял, что угроза Людольфа забрать портрет жены подействовала на него гораздо больше, чем необходимость смириться с уготованной старшей дочери судьбой. Он почувствовал, что его сердце сейчас остановится.
Глава 11
На рассвете все семейство Виссеров было на ногах и собиралось в последний раз позавтракать с Франческой перед ее отъездом в Делфт.
Франческа была одна в своей спальне. Она зашнуровала лиф платья и поправила широкий воротник. Девушка напряженно думала, все ли она учла в ведении домашних дел и не упустила ли чего-нибудь важное, такое, что может нарушить заведенный в доме порядок во время ее отсутствия. Марии было поручено вести семейный бюджет, а Алетте доверена маленькая шкатулка с деньгами на мелкие расходы. Все пообещали Франческе, что будут в точности соблюдать ее распоряжения. Девушке очень хотелось, чтобы сестры заботились о ее клумбах с цветущими тюльпанами, среди которых были и те, что они называли тюльпанами Питера. Алетта обещала ухаживать за цветами и привлекать к этому делу Сибиллу. Франческа взяла с младшей сестры слово, что та будет себя вести должным образом и выполнять все указания Алетты для ее же собственного блага.
Больше всего беспокоил Франческу Хендрик. На вечере у Людольфа он на короткое время снова стал самим собой, но происшедшая в этом доме трагедия опять повергла его в мрачное расположение духа и меланхолию. Его руки почти зажили и не причиняли прежнего беспокойства, однако он не отказывался от лечения, хотя и называл настойку Марии отравой. Франческа заметила, что отец принимал это снадобье каждое утро, значит, он верил в его целительную силу. По крайней мере, он снова стал много работать, а это было добрым знаком.
Девушка в последний раз обвела взглядом комнату, чтобы ничего не забыть. Ее дорожный сундук с одеждой и другими вещами еще вчера снесли вниз, и в комнате осталась только небольшая шкатулка, в которую Франческа собиралась положить предметы туалета. Когда она взяла в руки маленькое зеркальце, то увидела в нем печальное и озабоченное лицо. Девушке было очень жаль покидать родной дом, кроме того, она никак не могла оправиться от столь внезапной смерти Амалии. Франческа видела, что Сибилла тоже не забыла свою приятельницу.
Девушка решительно закрыла шкатулку и взяла ее за ручку. Перекинув через руку плащ, она вышла из комнаты, где провела столько лет. Франческе был всего годик, когда родилась Алетта, и ее перевели из родительской спальни в собственную комнату.
Во время завтрака обстановка была напряженной. Все старались быть веселыми и не подавать вида, что в душе они очень боятся отъезда Франчески. Сама она тоже испытывала чувство страха, ведь никогда раньше не покидала родного дома больше чем на день.
– Ты должна писать нам и рассказывать все о своей работе, – сказала Алетта с нарочитой веселостью. – Тогда я смогу узнать, что ждет и меня, когда наступит моя очередь.
– Я буду писать, – пообещала Франческа и озабоченно посмотрела на отца. Вчера вечером, когда после ухода гостей они остались вдвоем, отец вдруг прослезился и сказал, что счастье дочери для него превыше всего, что бы ни случилось. Это был странный разговор. Казалось, отец чего-то не договаривал. Когда Франческа поднялась, чтобы уйти к себе, отец вдруг сказал:
– Ах, да! Вот еще что. Я решил, что ты будешь жить в другом месте и договорился с вдовой, фрау Вольф, которая с радостью примет тебя в Делфте. Она тебя встретит сразу же по приезде.
Франческа была озадачена таким решением отца, но, увидев его печальное лицо и опущенную голову, решила, что сейчас неподходящий момент для расспросов и споров. Она нежно погладила Хендрика по голове и заверила его, что ничуть не сомневается в его желании сделать своих дочерей счастливыми.
Молчавшая до тех пор Сибилла тоже обратилась к Франческе с просьбой:
– Виллем сказал, что когда мастер Вермер пишет портреты своей жены, она всегда великолепно одета. Опиши мне подробней ее платья.
– Конечно.
– Ты всегда вводишь людей в грех и вынуждаешь их сплетничать, Сибилла, – недовольно проворчала Мария.
– Я хочу знать то, что меня интересует, и задаю соответствующие вопросы, – дерзко ответила Сибилла. – Виллем и не думал сплетничать. Он слышал это от самой Катарины Вермер, когда она восхищалась своим портретом в розово-красном бархатном платье.
– Да, я думаю, интерьером для портрета послужил дом Вермера, – заметил Хендрик, взяв из корзинки еще один кусок белого хлеба, принесенного Гретой рано утром. – В отношении Вермера меня смущает только то, что он не слишком-то интересуется пейзажами. Поэтому, Франческа, – многозначительно добавил Хендрик, – не упускай эту очень важную сторону в твоей учебе.
– Можешь не сомневаться, – ответила Франческа и ласково улыбнулась Алетте. – Если что, то я пойду на улицу и буду сама делать наброски, как и ты, Алетта.
Франческа не заметила, что ее слова заставили Алетту густо покраснеть, потому что в этот момент раздался стук в дверь. Девушка быстро вскочила с места и бросилась открывать дверь. Как она и думала, это пришел Питер.
– Я очень рада, что вы пришли, – сказала она откровенно.
– Как же можно не проводить старого друга в дальнюю дорогу? – насмешливо сказал Питер и протянул Франческе букет фиалок, красиво перевязанный лентой. – Я знал, что вы будете заняты вчера и решил прийти сегодня утром.
– И правильно сделали. Какие прелестные фиалки! – Франческа поднесла букет к лицу и с наслаждением вдохнула нежный аромат цветов.
– Вы все подготовили к отъезду?
– Да. Пойдемте в столовую.
Когда они вошли в столовую, то увидели, что за столом остался только Хендрик. Узнав, что Питер выехал из Харлема задолго до рассвета, хозяин дома пригласил его за стол, а Грета поставила перед ним прибор. Франческе нужно было дать последние наставления Алетте и Сибилле, и она вышла из комнаты. За ней последовали и Мария с Гретой, так как пришел носильщик за вещами Франчески.
Хендрик был очень рад возможности поговорить с Питером по поводу его встреч с Франческой в Делфте. Вчерашний разговор с Людольфом в корне менял все дело. Нужно во что бы то ни стало порвать всякие отношения между Франческой и этим юношей. Если бы Питер не заплатил за обучение дочери, Хендрик мог бы просто запретить ему видеться с ней. Однако при сложившихся обстоятельствах все было не так-то просто. Жаль, что в это дело вмешался Питер. Людольф несомненно дал бы деньги на обучение, чтобы стать единственным благодетелем Франчески. Хотя не слишком-то приятно быть ему обязанным еще и за это.
– Я хочу поговорить о ваших встречах с Франческой в Делфте, – многозначительно покашляв, начал Хендрик. – Я настоятельно прошу вас не мешать ее работе и не беспокоить.
Питер выслушал это заявление с удивительным спокойствием, в котором однако было что-то угрожающее. Положив руку на стол, он испытывающим взглядом посмотрел на Хендрика.
– С вашего разрешения и согласия Франчески было решено, что мы иногда будем видеться. Как же вы можете нарушить данное слово?
– Я все хорошенько обдумал, – воинственно начал Хендрик.
Питер внимательно посмотрел на Хендрика.
– Что-нибудь случилось? – озабоченно спросил он. – Ваши финансовые дела стали еще хуже? Не бойтесь. Ни вы, ни ваша семья не останетесь без крыши над головой. У меня есть дом в Харлеме и другая собственность.
– Нет! – торопливо заверил его Хендрик. – Все хорошо. Конечно, у меня огромные долги, но мне дали отсрочку.
– А все ли денежные вопросы решены правильно? Я, конечно, не финансист, но в этих делах разбираюсь хорошо и с удовольствием вас проконсультирую. Надеюсь, вам дали отсрочку не под непомерно большой процент? Если так, то это надо сразу же исправить.
Хендрик протестующе затряс головой.
– Самое лучшее, что вы можете сделать, так это держаться от Франчески подальше. У меня есть на то веские причины, Питер. Вы, так же как и я, хотите, чтобы она стала великим художником. Подумайте сначала о ее будущем, а уж потом о собственных желаниях. Я же предупреждал, чтобы вы не возлагали никаких надежд на это знакомство.
Питер чувствовал, что Хендрик водит его за нос. Он стиснул зубы, и его лицо приняло напряженное и гневное выражение.
– Я не стану вам ничего обещать. Больше мне сказать нечего.
Раздался стук каблучков, и в комнату вошла одетая в плащ Франческа.
– Я уже готова, – сказала она. Когда Хендрик, опираясь на стул поднялся, Франческа бросилась к нему на шею и нежно обняла. – Береги себя, отец! Если вдруг что-нибудь случится, и я понадоблюсь дома, то сразу же приеду.
– Ну, конечно, дитя мое, только я не предвижу никаких несчастий в обозримом будущем. – Хендрик поцеловал дочь в лоб. На сердце у него лежал камень. С чувством горького стыда он думал об условиях, на которых отдал свою девочку Людольфу, о чем бедняжка даже не подозревала.
Франческа отступила на шаг и с любовью посмотрела на отца.
– Я буду тебе всю жизнь благодарна за ту возможность, что ты мне предоставил. Только ты помог осуществить мои давние мечты.
Питер оставил отца и дочь одних и вышел в зал, где уже поджидали одетые Алетта и Сибилла. Питер не испытывал чувства обиды из-за того, что Франческа благодарит отца. Он знал, что вмешался вовремя и дал Франческе возможность учиться, когда все уже было почти потеряно. Этого Питеру было достаточно. Если он будет мешать работе девушки, то можно повременить со встречами, но когда она освоится в мастерской Вермера, то Питер сам решит, является ли он помехой для ее успешной учебы.
Франческа вышла из столовой одна.
– Мы с отцом уже простились.
Она обняла Марию, утиравшую слезы платком, и стала ее успокаивать. Даже Грета прослезилась. Франческа всегда защищала ее от гнева Марии, когда она только поступила на службу к Виссерам.
– Пусть вам во всем сопутствует удача, юффрау Франческа.
– Спасибо, Грета. – Девушка чувствовала, как у нее комок подступает к горлу. Она быстро повернулась и направилась к выходу. Питер догнал ее и взял за руку. Франческа улыбнулась ему и замедлила шаги, поджидая отставших сестер.
Стояло ветреное утро, и их плащи развевались, как разноцветные лепестки тюльпанов. Наконец они дошли до площади, где уже стоял дилижанс. Сундук Франчески был погружен на длинную повозку, крытую вощеной тканью, натянутой на железные обручи. Перед отъездом она рассказала Литеру о том, что будет жить в Делфте совсем в другом месте.
– Почему же все переиграли? – спросил Питер.
Франческа пожала плечами, не зная, что ему сказать.
– Похоже, это было не совсем удобно для той семьи, которая сначала согласилась меня взять. И все же, я думаю, отец что-то скрывает и руководствуется совсем другой причиной. Он переживает, что я буду одна в чужом городе, и считает, что обо мне позаботится вдова, которую зовут фрау Гетруд Вольф.
– Не сомневаюсь. А у вас найдется время, чтобы мне написать?
Франческа шутливо ответила:
– Вечера будут в моем распоряжении, если только я не решу брать уроки после наступления темноты и изображать игру света от ламп и свечей.
Питер насмешливо посмотрел на Франческу:
– Ну, надеюсь, это будет не слишком часто.
– Мы хотим получать письма! – решительно заявила Сибилла.
Алетта рассмеялась:
– Обещаю тебе, это не будет односторонней связью.
Питер посерьезнел:
– Шутки в сторону. Переписка со мной не отнимет у вас время, отведенное для учебы?
Франческа ответила так же серьезно:
– Если когда-нибудь наша дружба помешает моей работе, я обязательно вам скажу об этом.
– Обещаете?
– Да.
По движению людей, окружавших дилижанс, Франческа и Питер поняли, что настало время отправляться в путь. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом Питер поцеловал девушку так крепко, что Алетта и Сибилла раскрыли рты от изумления. Франческа обняла и расцеловала сестер, не забыв дать им последние распоряжения. Питер помог ей зайти в дилижанс.
Франческа села так, чтобы видеть, что происходит на улице. Кучер взмахнул кнутом, и колеса застучали по булыжной мостовой, увозя юную девушку от родного дома. Алетта и Сибилла побежали следом за дилижансом, и только Питер неподвижно стоял на мостовой и махал ей рукой. Сестры кричали слова прощания, и Франческа махала им рукой в ответ, пока дилижанс не переехал через мост, где за стоявшими в ряд амбарами девушек и Питера уже не было видно.
Франческа сразу же стала искать безопасное место для фиалок. Рядом с сиденьем была небольшая щель, куда она и поставила перевязанные лентой цветы. Вскоре она поняла, что поступила разумно, так как дорога была очень плохой, и дилижанс подскакивал на каждой кочке. Высокие колеса грохотали по дороге, а на крыше были подняты маленькие кожаные паруса, чтобы попутный ветер помогал четверке лошадей, впряженных в повозку, бежать еще быстр. ее. Пассажиров бросало во все стороны, и они испуганно вскрикивали, когда дилижанс опасно наклонялся, катясь по глубокой колее. Лихой кучер щелкал в воздухе кнутом и издавал победный крик при обгоне каждого попутного дилижанса.
Иногда они останавливались у придорожных гостиниц и постоялых дворов, чтобы сменить лошадей и дать возможность пассажирам немного перекусить или сбегать по нужде. Так как стоянки были очень короткими, сочетать два этих удовольствия никому не удавалось. Кучер дул в рожок, подавая сигнал к отправлению, и не ждал зазевавшихся. Мужчины, давясь, запихивали в себя последний кусок, быстро допивая содержимое огромных пивных кружек. Некоторые бежали вслед за дилижансом, завязывая на ходу тесемки бриджей.
Франческа взяла в дорогу пакет с едой, завернутый в белоснежную салфетку, и фрукты, которые ей принесли друзья накануне отъезда. Большую часть подарков она оставила домашним. Во время путешествия у Франчески несколько раз менялись попутчики, все они оказались людьми разговорчивыми, что сильно скрасило долгую дорогу.
Уже было далеко за полдень, когда дилижанс наконец прибыл в Делфт. Франческа с любопытством рассматривала улицы незнакомого города. Своим процветанием этот красивый старинный город был обязан мануфактурам, пивоварням и судоходству. С помощью каналов он соединялся с портами на реке Мае. За последние сто лет в Делфте получило развитие гончарное дело, здесь выпускался знаменитый делфтский кафель, а также всевозможная домашняя утварь. Сейчас в городе работало тридцать мастерских.
Франческе показалось, что Делфт с его многочисленными мостами опутан сетью каналов еще больше, чем Амстердам. По обе стороны улицы стояли средневековые дома с серыми или коричневато-красными крышами. Девушка также заметила дома, построенные в готическом стиле, и здания, относящиеся к эпохе Ренессанса. Казалось, прошедшие века их нисколько не изменили. Оконные стекла ярко сияли на солнце, а старинные двери скрывались в нишах. Ставни окон были выкрашены в голубой, зеленый или коричневый цвет, а в некоторых домах – в темно-красный. Цветущие деревья, покрытые молодой листвой, и многочисленные клумбы с великолепными тюльпанами делали этот старинный город еще более прекрасным. Трудно выбрать более подходящее время для приезда в Делфт, чем этот солнечный майский день!
Дилижанс остановился на многолюдной улице рядом с гостиницей. Франческа вышла, держа в одной руке букет фиалок, а в другой – дорожную шкатулку. Ее сундук выгрузили и поставили рядом с ней. В этот момент среди толпы она увидела даму средних лет, которая была похожа по описанию на фрау Вольф. Вдова тоже увидела девушку и направилась к ней. Она была в коротком плаще, накинутом на черное платье с белым воротником, и простой шляпе без перьев и ленточек. Несмотря на строгую одежду в этой женщине чувствовалась природная элегантность, которую не мог скрыть ее чопорный вид. Фрау Вольф была женщиной сорока с небольшим лет, с прекрасной фигурой и не лишенном привлекательности лицом, которое сужалось к подбородку. Она приветливо улыбалась Франческе, но ее серые глаза оставались холодными и блестящими, как стекло. Казалось, она хотела ими заглянуть девушке в самую душу.
– Вероятно, вы и есть юффрау Виссер? – спросила она, слегка приподняв черные брови.
– Добрый день, фрау Вольф. Зовите меня просто Франческой.
– Поскольку я собираюсь опекать вас как собственное дитя, это, пожалуй, будет вполне уместно. Это что, весь ваш багаж? – она пренебрежительно посмотрела на старый, видавший виды дорожный сундук, стоявший на земле около ног Франчески, и на шкатулку в руках девушки.
– Да. Я найму носильщика.
– Не нужно. Я уже это сделала. – Фрау Вольф помахала молодому человеку с ручной тележкой.
Когда багаж был погружен, она приказала носильщику пройти вперед, вероятно, считая, что тот может удрать вместе с добром, если его оставить позади себя. Франческе и в голову бы не пришло усомниться в честности носильщика, однако вскоре ей предстояло узнать, что Гетруд Вольф вообще мало к кому относилась с доверием.
И вот они оказались на извилистой улице Кромстрат, где в пятиэтажном доме жила Гетруд. Этот дом когда-то был покрыт гудроном, чтобы кирпичи не разрушались из-за влажного климата, и сейчас, благодаря этому, узор из песчаника смотрелся гораздо красивее. Створчатые окна нижнего этажа были снизу до середины прикрыты желтыми ставнями, которые не давали прохожим заглядывать в окна, но хорошо пропускали свет. Входная дверь с железной ручкой было толстой, как в старинной церкви. Внутри дом показался Франческе мрачным, возможно, это впечатление усиливали темные стены. Однако девушка сразу же обратила внимание на красивую мебель и делфтскую керамику.
Служанка по имени Вайнтье проводила носильщика в дом, и он втащил дорожный сундук Франчески наверх. Планировка комнат была примерно такая же, как и в доме Виссеров. Гетруд стала подниматься впереди Франчески наверх. Перила лестницы были украшены искусной резьбой. Все это время хозяйка не спускала глаз со служанки и носильщика.
– Ох уж, эти старые дома, – бросила Гетруд через плечо, – в них так много комнат. Несколько лет назад я решила поправить свои дела и стала пускать постояльцев, когда гостиницы в городе были переполнены. Теперь у меня постоянная клиентура. В основном это купцы, котооые часто приезжают в Делфт. Они всегда могут рассчитывать на спокойный ночлег, приличное общество и сытный завтрак. – Гетруд стала проворно подниматься на следующий этаж.
– И много у вас останавливается гостей?
– Нет. Обычно два-три человека, самое большее – четыре. Я пускаю только тех, кого хорошо знаю, хотя иногда хозяин таверны «Мехелин» просит меня сдать комнату своим посетителям. Но я знаю, что он никогда не пошлет ко мне людей недостойных. Постояльцы мне совсем не мешают, так как внизу есть четыре больших спальни. Завтрак им подается прямо в комнаты, поэтому ко мне в столовую они не приходят.
– Я заметила, что наверху у вас тоже есть несколько гостиных.
– Да, три гостиных и мой кабинет, где я храню книги и работаю с документами, связанными с моей благотворительной деятельностью. Ведь я регентша комитета по благотворительным заведениям для престарелых.
Это должность говорила о безупречной репутации, которой она пользовалась в городе. Поднявшись на второй этаж, Гетруд быстро пошла по коридору к комнате, из которой выходил носильщик. Франческа подошла к нему и хотела дать ему на чай, но Гетруд сделала протестующий жест рукой и заплатила носильщику сама.
– Мне выдали деньги на оплату ваших расходов, – объяснила она и обратилась к Вайнтье, которая отступила в сторону, чтобы дать пройти хозяйке: – Принеси вазу, чтобы юффрау Виссер могла поставить свои цветы.
Франческа размышляла над тем, кто оплатил ее расходы. Она решила, что это Виллем предложил отцу дать ей денег на расходы, так как Хендрик сам никогда бы до этого не додумался. Во всяком случае, он не сказал ей ни слова, когда дал кошелек с деньгами, сказав только, что сюда входит доля Франчески из денег, полученных за портрет Людольфа. Кошелек был тяжелым, и Франческа рассчитывала найти там стиверы. Однако, открыв его, она была крайне удивлена, обнаружив флорины.
Комната Франчески – с филенчатыми стенами и широкой кроватью с парчовым пологом – была несколько темновата, единственное окно выходило на улицу, однако здесь было все необходимое, включая большое зеркало в серебряной раме и персидский ковер у кровати.
Гетруд смотрела на Франческу изучающим взглядом.
– Мне сказали, что вы очень ответственная девушка и всей душой преданы искусству. Думаю, мы с вами поладим. – Она подошла к двери и на секунду задержалась. – Я вас оставляю. Распакуйте свои вещи, а Вайнтье принесет вам чашечку чая. Когда вы будете готовы, то сможете найти меня в гостиной, это как раз под вашей спальней этажом ниже. Нам нужно поговорить перед ужином, так как я хочу рассказать вам о своих обязанностях по отношению к вам. Я согласилась опекать вас во время вашего пребывания в Делфте, так что для нас обеих будет лучше уладить все трудные моменты прямо сейчас.
Через полчаса Франческа отправилась в гостиную к фрау Вольф. По пути она внимательно рассматривала все картины на стенах. В основном это были офорты с видами Делфта, в их числе и картина с изображением великолепной гробницы Виллема I в новой церкви. Высокую башню этой церкви Франческа видела, подъезжая к городу. В ногах у принца Оранского была изображена его верная собака, которая после смерти хозяина отказалась есть и вскоре умерла. Если бы Франческе предложили написать портрет принца Оранского, она бы непременно изобразила бегущую рядом с ним собаку.
При разговоре фрау Вольф была вовсе не намерена выслушивать мнение Франчески, она держала в руках письмо Хендрика и зачитывала девушке то, что там было написано. С изумлением Франческа узнала, что ей было запрещено общаться с мужчинами. Хотя дом Вермера и мастерская были совсем рядом, по утрам и вечерам ее должна была туда сопровождать двоюродная сестра Гетруд, Клара Хейс.
– Вы познакомитесь с Кларой за ужином, – сказала вдова и добавила, что она лично будет сопровождать Франческу во все общественные места, которые она сочтет для этого подходящими. – Вам все понятно?
– Да уж! – Франческа была очень недовольна тем, что услышала. Немного поразмыслив, она решила, что в последние недели отец был немного не в себе. В нормальном состоянии он никогда бы пе додумался заставить ее подчиняться таким жестким припилам. Он ничего не сказал Франческе сам и возложил эту неприятную обязанность на третье лицо. Это было очень похоже на отца.
– Если отец хочет, чтобы я подчинялась этим правилам, я должна исполнить его волю. Но уверена, что со временем, когда он привыкнет к моему отсутствию, то несколько смягчит эти совершенно абсурдные правила.
– Не рассчитывайте на это.
– Сделает он это или нет, я все же буду встречаться с одним человеком. Я говорила об этом отцу и получила согласие. Его зовут Питер ван Дорн.
Фрау Вольф снова взяла письмо Хендрика и внимательно его просмотрела.
– Нет. Все так, как я сказала. В письме не говорится о каких-либо исключениях.
– Но это невозможно!
– Посмотрите сами!
Франческа взяла письмо и убедилась, что в нем рукой отца было написано все то, о чем говорила Гетруд.
– Это письмо лишь подтверждает заботу отца обо мне. В последнее время он был сам не свой. Он не станет требовать от меня выполнения этих правил.
Вдова взяла у нее письмо.
– Ну, а до тех пор я буду строго выполнять все, о чем меня просит ваш отец.
– Вы не можете мне помешать видеться с Питером!
– Ошибаетесь. – Гетруд спокойно посмотрела на Франческу. – Мне совершенно ясно, что этот молодой человек – нежелательный поклонник, от которого вас хочет оградить ваш почтенный родитель. Среди благотворительных заведений, регентшей которых я являюсь, есть исправительный дом для легкомысленных молодых женщин. Я даю советы, как с ними обращаться в определенных ситуациях. Если вы ослушаетесь меня, я посажу вас под замок как непослушную дочь, чтобы вы малость поостыли и пришли в себя.
Франческа в гневе вскочила с места.
– Да вы просто сумасшедшая! В моей семье никого не наказывали. Отец никогда бы не согласился на такое мерзкое наказание.
От этих слов вдова тоже пришла в ярость. Она быстро поднялась со стула и помахала пальцем перед лицом Франчески.
– Никогда больше не смейте меня оскорблять! Я представляю вашего отца и сделаю все возможное, чтобы вы не свернули с пути, на который он вас направил. Прочтите еще раз его письмо. Он пишет, что я должна стать для вас непререкаемым авторитетом, так как он хорошо знает, что любое мое решение пойдет вам же на пользу.
– Вы неправильно все поняли. Нас с Питером связывает только дружба и ничего больше!
– Эта песня мне знакома! Вы не первая молодая особа, которую я вынуждена защищать от ее же глупости. Именно поэтому вас ко мне и прислали.
Франческа направилась к выходу.
– Я не останусь здесь на ночь! Попрошу приюта у Вермеров, а завтра договорюсь насчет квартиры.
– Вы этого не сделаете! – Гетруд с поразительной быстротой захлопнула дверь, которую пыталась открыть Франческа. – Я сейчас же позову стражу из исправительного дома. Он совсем рядом. Вы пропустите первый день обучения, а может быть, и всю неделю, а может, и месяц. Это будет зависеть от того, как скоро вы раскаетесь. Если вы после этого предупреждения попытаетесь увидеться с Питером ван Дорном, я запру вас, по крайней мере, на восемь недель. И как же тогда быть с платой за обучение?
