Текст книги "Золотой тюльпан. Книга 1"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 8
Когда Алетта сообщила Питеру об отъезде Франчески в Делфт, он воспринял эту новость с удивлением, сменившимся каким-то непонятным двойственным чувством.
– Я понимаю, что это прекрасная возможность для Франчески, – задумчиво сказал Питер, – хотя мне очень жаль, что она уедет из города. И все же я не могу действовать у нее за спиной. Франческа должна знать все.
Алетта взмолилась в отчаянии:
– Возможно, мне придется держать ее в неведении очень недолго. Но я не могу ничего обещать. Насколько я понимаю, вопрос о моем обучение еще не решен. Может быть, я вообще никуда не поеду. А без обучения у хороших мастеров, мне не удастся достигнуть того уровня, к которому я стремлюсь. – Она взяла Питера за руку. Как и в прошлый раз, они встретились в кофейной. На лице Алетты было написано отчаяние. – Ну, пожалуйста, Питер! Если уж вам так нужно, дайте мне срок один год, но только не лишайте меня возможности учиться.
Если нужно, Питер мог быть твердым и непреклонным, но, выслушав Алетту, он решил, что просто не сможет отказать в ее просьбе, иначе угрызения совести будут мучить его до конца дней. Питер прекрасно знал, как важно для человека осуществить свои честолюбивые замыслы. Если бы ему не удалось преуспеть на избранном пути, его жизнь была бы неполной. Питер лишь на несколько мгновений задумался над тем, что ответить Алетте, но они показались ей вечностью. Наконец, он кивнул головой в знак согласия.
– Вы получите часть моей палатки. Я не буду устанавливать никаких сроков, ведь совсем неважно, как долго мы будем лгать Франческе и скрывать от нее то, что она имеет полное право узнать первой. – Питер нахмурился, хотя он ни в чем не упрекал Алетту, а просто констатировал факты. – Из-за всего этого я предстаю перед Франческой в очень невыгодном свете. Как только я ее увижу, сразу же начну думать о нашем с вами уговоре.
Алетта была рада, что Питер не смотрел на нее в этот момент, иначе юноша заметил бы, как ее лицо исказила гримаса страдания. Как же он переживает, что придется обмануть Франческу!
– Да, конечно, я знаю, как вам тяжело.
– Я восхищаюсь вашей сестрой, – сказал Питер. Он как будто боялся, что Алетта не сможет понять его чувства.
Алетта заставила себя улыбнуться.
– Что ж, этого следовало ожидать. Франческа замечательный человек. Мне вы тоже сделали одолжение только потому, что я – ее сестра, ведь правда?
– Да, не стану это отрицать.
– Вы хотите за ней ухаживать?
– Хочу.
– Не один вы, – предупредила Алетта. – Было очень много желающих, но отец по просьбе Франчески всем отказал.
Питер тихо рассмеялся:
– Ничего, я не так-то легко расстаюсь со своими надеждами.
– Вам лучше бы поискать невесту где-нибудь еще. Наверняка в Харлеме и других городах множество хорошеньких девушек.
– Действительно, их очень много, – согласился с Алеттой Питер. По веселым морщинкам, появившимся в уголках его глаз, Алетта поняла, что он был знатоком в этом вопросе.
– Разве на свете никого больше нет, кроме Франчески?
– Выходит, что так. – Питер снова тихо засмеялся. – Я попытаю счастья, так же, как это собираетесь сделать вы.
– Желаю вам удачи, – искренне сказала Алетта, пытаясь заглушить проснувшиеся в ее душе чувства.
– И я вам желаю удачи.
Алетта взяла перчатки. Пора было возвращаться домой:
– Вы сможете пойти сегодня со мной и посмотреть «Гиацинт»?
– С нетерпением жду этого момента.
По дороге домой Алетта рассказала Питеру о заказе, полученном Франческой от Людольфа ван Девентера, а также обо всем, что произошло в доме за последний вечер.
– Бедная Франческа! Ей не позавидуешь! Не хотела бы я писать портрет человека, похожего на Людольфа, – сказала Алетта задумчиво. – Но, может быть, все обойдется.
– А что, есть основания предположить обратное? – У Питера были свои соображения насчет Людольфа ван Девентера. Никто в Амстердаме не знал, откуда он приехал, а на бирже поговаривали, что он занимается темными делами.
Алетта на минуту задумалась:
– У него интересное лицо, но оно напоминает маску, и никогда нельзя узнать подлинные чувства этого человека. Писать портреты таких людей очень трудно. Как будто бы между ним и художником стоит непробиваемый щит, за которым он прячет от всех свою сущность. – Алетта смущенно пожала плечами. – Я вовсе не хотела показаться всезнайкой, просто художник наблюдает за своими моделями и пытается понять их характер.
– Это и правда очень интересно. Я наглядно знаю ван Девентера. Вы говорите, он купил «Флору»? – Питеру очень не нравилось, что портрет Франчески находится в доме у такого человека. – Вы что-нибудь слышали о нем, откуда он родом?
– Нет. За ужином он много говорил, однако о себе не сказал ни слова. Нам известно только, что ван Девентер – очень богатый корабельный маклер и успел объехать весь свет.
– Это все, что об этом человеке известно. А мне хотелось бы знать, откуда он родом и каким образом зарабатывает деньги. Как мне сказали, он живет в Амстердаме всего лет десять, однако создается впечатление, что его компания существует гораздо дольше.
– Может быть, он переехал в Амстердам после женитьбы? Сейчас он начал собирать коллекцию картин.
– А вам не кажется это странным? Почему такой богатый человек решил этим заняться только сейчас?
– Гер ван Девентер говорил отцу, что раньше у него не было на это времени, так как он полностью посвятил себя делам.
– Что ж, это звучит вполне логично, – признал Питер.
– Может быть, гер ван Девентер еще не ушел от нас. Сегодня утром отец собирался показать ему все свои работы в мастерской.
Когда они подошли к дому Виссеров, то увидели черную, с золотом, карету, стоявшую у входа.
– Вот видите, он еще здесь, – сказала Алетта. Зайдя в дом, она спросила у Греты, где сейчас гость.
– Он в мастерской вместе с господином и юффрау Франческой, – ответила Грета. – Они там уже очень давно. Я сейчас проходила мимо мастерской и заглянула туда через открытую дверь. Гер ван Девентер смотрит картины, которые для него расставили в мастерской.
– Наверное, они еще не скоро закончат. – Алетта повернулась к Питеру. – Присядьте у камина, а я схожу наверх и принесу свой «Гиацинт».
Алетта торопливо удалилась. Оставшись один, Питер не стал садиться. Перед уходом ему очень хотелось повидаться с Франческой.
Когда Людольф зашел в мастерскую, Хендрику и Франческе пришлось пережить несколько неприятных моментов. Он сразу же бросился к висевшему на стене портрету Анны и, бесцеремонно указав на него тростью, заявил:
– Я это беру! Великолепная картина! В зале я видел работу с той же натурщицей. Ее я тоже покупаю.
– Прошу прощения, – жестко сказал Хендрик, – эти картины не продаются.
Людольф резко повернулся и хмуро посмотрел на Хендрика:
– Вы пригласили меня сюда посмотреть ваши работы и выбрать то, что я сочту нужным, или я не прав?
– Вы абсолютно правы, но это портрет моей покойной жены.
– Вы хотите сказать, что преднамеренно храните этот несомненно прекрасный портрет здесь, в такой грязи? – заметил с сарказмом Людольф. С презрительной усмешкой он окинул взглядом мастерскую и указал тростью на окружавший их беспорядок. Он не поверил словам Хендрика и решил, что картина оставлена для другого заказчика.
В разговор вмешалась Франческа:
– Моя мать провела здесь с отцом долгие часы, поэтому мы решили, что она должна навсегда остаться в мастерской.
Лицо Людольфа сразу же прояснилось:
– Прошу простить мою бестактность.
После этого инцидента все шло прекрасно.
Франческа помогала отцу и показывала гостю оставшиеся непроданными картины с историческими сюжетами. Людольф выбрал картину, изображающую завоевание Трои. В ногах у греческого военачальника стояла коленопреклоненная женщина с пышным бюстом. Она молила его сохранить жизнь ее детям и близким, находящимся па заднем плане. Женщина предлагала воину вино и пищу. В руках она держала блюдо с устрицами, которые символизировали в живописи эротические наслаждения.
Затем Людольф остановил свой выбор на «Обнаженной Афродите». Обнаженная богиня любви выходила из морской пены. В этой картине был также скрытый смысл. Немного подумав, Людольф отложил еще один пейзаж с высокими скалами.
Он сказал, что пейзаж напоминает ему далекую страну, где ему пришлось побывать в юности.
Хендрик в душе торжествовал, ведь Виллем не смог продать эти картины. После заключения сделки Франческа стала обсуждать с Людольфом детали своей будущей работы. Нужно было определить, какую позу займет Людольф. Как правило, заказчики решали это сами. Франческа предложила изобразить на картине макет корабля, который Хендрик тут же достал с полки. Это была точная копия торгового судна с парусами из пергамента. Все снасти были как настоящие, и даже казалось, что маленькие паруса раздувает попутный ветер. Людольфу очень понравилось предложение Франчески. Хендрик взял маленький столик и установил его на нужной высоте на возвышении, где должен был позировать Людольф. Франческа накинула на столик кусок ткани и поставила на него корабль. Потом она сама села в кресло и попросила Людольфа определить, как он хочет позировать для портрета. Девушка положила одну руку на подлокотник, а другой подперла подбородок.
– Я не совсем уверен, стоит ли класть руку на подлокотник, – сказал Людольф, наклонив голову и не сводя глаз с Франчески. – Может быть, лучше взять в руку корабль?
Франческа взяла макет корабля, но Людольф отрицательно покачал головой. Франческа поставила кораблик на стол и сменила позу.
– А так вам нравится?
Людольфу нравилось в ней абсолютно все. Он с жадностью следил за каждым движением девушки, пытаясь различить под одеждой очертания ее тела. Он с восхищением смотрел на белоснежную кожу Франчески, которая казалась еще ослепительнее благодаря ореолу медно-рыжих волос.
– Пожалуй, первый вариант был самым удачным, – нерешительно сказал Людольф.
Франческа раскусила его хитрость и быстро поднялась со стула. Ей совсем не хотелось, чтобы этот человек рассматривал ее, как вещь, выставленную на витрине.
– Полностью с вами согласна. А вы уже выбрали костюм? Мне это необходимо знать заранее и подобрать подходящий фон.
Насчет костюма у Людольфа сомнений не было. Он будет позировать в черном с золотом. Теперь, наконец, Франческа могла оставить гостя с отцом, что она тут же с большой радостью и сделала. Девушку возмущали дерзкие манеры Людольфа и его откровенный взгляд, которым он, казалось, хотел ее раздеть. Она с облегчением подумала, что во время сеанса Людольфу придется смотреть в другую сторону. Сама же она оденет просторный рабочий халат, под которым вряд ли можно что-нибудь рассмотреть даже при самом пылком воображении.
Франческа вошла в зал и к своему удивлению нашла там Питера, стоявшего возле камина. Его руки были сцеплены за спиной, а голова на крепкой мускулистой шее слегка наклонена в сторону. Франческа давно заметила, что так любили стоять у камина все мужчины.
– Мне так хотелось вас увидеть! – воскликнул Питер.
– Питер! – Она легко подбежала к молодому человеку, не скрывая своей радости, – Я и не знала, что вы здесь!
– Я только что пришел по приглашению вашей сестры.
– Вы где-нибудь встретились с Сибиллой?
– Нет, меня пригласила Алетта. Я хочу посмотреть ее картину с гиацинтом.
– У нее получилась прекрасная картина. Она пошла за угощением?
– Я не голоден. Мы зашли с ней в новую кофейню, что рядом с биржей.
Франческу удивили эти слова. Она никак не могла понять, что понадобилось сестре в такой отдаленной части города. Но, подумав, она решила, что Алетта любит изображать сценки из городской жизни. Вероятно, за этим она туда и ходила.
– Я слышала об этой кофейне, но сама там никогда не была.
– Позвольте мне вас пригласить. Мы можем как-нибудь сходить туда вместе и отпраздновать ваш отъезд в Делфт.
– Я и сама еще не знаю, когда это будет. Я получила первый заказ и должна выполнить его до отъезда.
– Алетта мне обо всем рассказала. Но гер ван Девентер не будет приходить сюда каждый день. Почему бы нам… – Питер оборвал свою речь на полуслове, так как в этот момент в комнату вошла Алетта с картиной, которую она несла повернутой к себе. Питер понял, что девушка снова переживает по поводу своей работы. Она боится, что Питер сочтет их сделку невыгодной для себя. Он улыбнулся Алетте, желая ее подбодрить. – Франческа мне уже сказала, что вы написали замечательную картину.
Алетта с благодарностью посмотрела на сестру. Нервным жестом она повернула картину к Питеру, и сразу же гиацинт засиял во всей красе.
На картине с удивительной точностью были выписаны мельчайшие детали. По шелковой ткани, которой был обмотан вазон, полз муравей, которого влек пьянящий аромат цветка. Казалось, он задумал похитить это маленькое чудо. Питер сразу узнал традиционный для живописи прием, символизирующий хрупкость и недолговечность всего живого на земле. Он достаточно хорошо разбирался в искусстве, чтобы оценить яркий талант юной художницы. Даже если бы у Питера и возникли какие-либо сомнения, сейчас можно было их отмести в сторону. Несомненно, Алетта должна учиться, она это заслужила.
– Мне нравится ваша картина. Я увидел то, что и ожидал. Впрочем, никогда и не сомневался в вашем таланте. – Откровенная и даже немного прямолинейная похвала Питера обрадовала девушку. Именно это ей и хотелось услышать.
Франческа заметила взгляд, которым обменялись Питер и Алетта. Похоже, у них была какая-то общая тайна. Но у Франчески не было времени над этим задуматься, так как в этот момент в комнату вошел отец вместе с Людольфом. Хендрик сиял от радости, так как его новый покровитель купил еще одну картину, по поводу которой у него сначала были сомнения. Увидев Питера, Хендрик сердечно его поприветствовал и представил Людольфу.
– Это тот самый садовод, который разводит тюльпаны и выполняет на заказ планировку садов. Я вам о нем рассказывал. Знакомьтесь – Питер ван Дорн.
– Прекрасно помню наш разговор, – сказал Людольф с явным интересом. Он говорил Хендрику, что ему совсем не нравится планировка сада рядом с его домом. Вот тогда художник и рассказал ван Девентеру о талантах Питера. Людольф подумал, что, возможно, такой искусный садовод сможет придумать что-нибудь оригинальное и не похожее на то, что он много раз видел у своих соседей. Указав на картину Алетты, Хендрик пояснил, что его дочери решили увековечить знаменитый гиацинт, который зацвел на Рождество.
– Вам непременно нужно посмотреть и картину Франчески, – обратился Хендрик к Питеру и Людольфу. Он ласково потрепал Франческу по плечу.
– Принеси нам свою работу, дорогая.
– Не сейчас, отец, – твердо возразила Франческа. Она совсем не хотела испортить «звездный час» сестры. После похвалы Питера Алетта выглядела такой счастливой и уверенной в своих силах. Простые и искренние слова Питера значили гораздо больше любых вычурных комплиментов. – Я покажу ее в другой раз.
Однако, если Хендрику что-либо приходило в голову, то остановить его было уже невозможно.
– Сейчас совсем не время для скромности. Алетта! Принеси картину!
Алетта с готовностью побежала в мастерскую, где в шкафу хранились и другие работы Франчески. Отец не хотел отвлекать внимание Людольфа на чьи бы то ни было работы, пока не продаст свои собственные. Хендрик ни разу не поинтересовался, почему Алетта больше не работает в его мастерской. Девушке казалось, что он даже рад этому, так как оставалось больше места для его картин.
Алетта переложила несколько картин сестры, прежде чем нашла «Гиацинт». Она никогда не испытывала чувства зависти по отношению к Франческе, хотя в последнее время в ее работах был заметен поразительный прогресс. «Гиацинт» стал поворотным этапом в творчестве сестры. Возможно, любовь, с которой Питер вырастил хрупкий цветок в столь необычное время, передалась Франческе и она выразила ее на холсте. Безусловно, Питер имеет право видеть творение, на которое он вдохновил Франческу. Алетта не сомневалась, что он сразу же заметит превосходство этой картины над ее собственной.
Воспользовавшись уходом Алетты, Людольф завел с Питером разговор о выращивании гиацинтов.
– Вы меня просто заинтриговали. Как это вам удалось?
– В течение некоторого времени я проводил эксперименты. Сначала мне не везло, но я продолжал идти путем проб и ошибок. Наконец, мне удалось получить хорошие корни, после того как влажные луковицы полежали некоторое время на холоде. Год назад мой гиацинт зацвел через неделю после того, как показался первый росток. Я проводил свои опыты для пополнения знаний совсем в другой области, но сейчас я счастлив, что результат моих трудов вдохновил двух художников на создание таких замечательных картин. – Питер посмотрел на Франческу.
– Ваша радость вполне понятна, – сказал Людольф. – Назовите мне имена нескольких уважаемых в городе людей, по заказу которых вы выполняли планировку сада.
Лицо Питера стало непроницаемым:
– Я не имею обыкновения называть имена своих заказчиков. Если они сами меня порекомендуют, буду очень польщен.
Людольф не мог не оценить такую деликатность. Перед ним был человек, который умел хранить чужие тайны. Нет сомнений, что он никогда не позволит себе распускать какие-либо слухи о своих заказчиках. В доме у ван Девентера слуги были приучены держать язык за зубами, а с теми, кто неосмотрительно нарушал это правило, происходили весьма неприятные вещи. Слуги первым делом предупреждали новичков никогда не болтать лишнего.
– Пойдемте сейчас ко мне, ван Дорн. Я хочу, чтобы взглянули на мой сад и предложили новую планировку.
Питер представлял, чего от него хотят. Симметрично расположенный цветник, несколько скульптур в классическом стиле, пара фонтанов и, если позволит место, аллея из ухоженных деревьев. Сейчас, когда стремительно входило в моду все французское, состоятельные люди хотели, чтобы их сады напоминали парк в Версале. У Питера было золотое правило: сад должен был находиться в полной гармонии с домом и дополнять его. Сейчас он сомневался, стоит ли браться за заказ, свалившийся на него столь неожиданно.
– Сегодня я не смогу поехать с вами, гер ван Девентер, – сказал Питер, – так как я отправляюсь и Харлем, где находится мой дом, оранжереи и поля для выращивания луковиц.
– Тогда давайте назначим другой день. Скажем, через две недели в это же время. – Людольф не мог и представить, что снова получит отказ. Не дожидаясь ответа, он дал Питеру свой адрес в квартале Херенграхт, не преминув подчеркнуть, что у его дома крыльцо с двумя пролетами, а на фронтоне, над лепным изображением корабля, висит табличка с его именем.
Даже если бы Людольф не сказал, что живет в квартале, известном под названием «Золотой пояс», Питер мог легко догадаться об этом сам по описанию дома. В домах всех состоятельных горожан непременно было крыльцо, но крыльцо с двумя пролетами могли себе позволить только очень богатые люди. Питеру не раз приходилось получать заказы от таких богатых людей, как Людольф, и при обычных обстоятельствах он только бы порадовался еще одному выгодному клиенту. Однако у него были определенные сомнения по поводу порядочности Людольфа ван Девентера. Когда Питер только начинал свою карьеру, его обманул заказчик, повадками удивительно напоминавший Людольфа. Это послужило ему полезным уроком. С тех пор Питер стал значительно мудрее. Он уже совсем было собрался сказать, что занят, и любезно отказаться от заказа, но вдруг подумал о Франческе, которая теперь была связана с корабельным маклером. Приняв заказ ван Девентера, он сможет одновременно проследить, чтобы интересам девушки не был нанесен ущерб.
– Я к вам зайду, сударь, – сказал Питер, делая принятый в таких случаях поклон, который, возможно, и был недостаточно низким, но никто не обратил на это внимания, так как в этот момент в комнату вошла Алетта.
Какая прекрасная картина! Для начинающего художника, идущего по пути к совершенствованию своего таланта, лучше и быть не может! Теперь Людольф знал, что в этом доме нельзя отзываться в превосходных степенях ни о чьих картинах, кроме тех, что принадлежат кисти самого хозяина. Особенно болезненно Хендрик воспринимал похвалы в адрес своих дочерей. Людольфу хотелось как можно скорее войти в полное доверие к Хендрику, именно поэтому он накануне проиграл ему в карты довольно крупную сумму денег. Людольф не впервые заманивал в свои сети такого простака, как Хендрик, и чувствовал, что с художником у него не будет никаких хлопот.
– Так много талантов в одной семье! Рядом с могучим дубом выросли два изумительных побега! – Людольф галантно поклонился сначала Хендрику, а затем обеим девушкам. – Если бы мне потребовалось доказательство того, что мой портрет будет хорош, то я вижу его сейчас перед своими глазами в вашем маленьком шедевре, – обратился он к Франческе.
Питер сразу заметил, насколько разными были картины двух сестер. Франческа видела только красоту маленького сияющего цветка. Она не стала изображать муравья или другие символы, напоминающие о том, что в мире нет ничего совершенного, ей совсем не хотелось лишний раз подчеркивать бренность жизни на земле. Ее картина была гимном красоте, которая, несмотря ни на что, не уступала смерти.
– Примите мои поздравления, – сказал Питер, обращаясь к Франческе.
Во время высокопарных излияний Людольфа лицо девушки приняло напряженное выражение, которое сразу же исчезло от простых, но сказанных от чистого сердца слов Питера. Это не ускользнуло от внимания Людольфа, который ругал себя за то, что явно переборщил с лестью. Большинство женщин обожали его медоточивые речи и не чувствовали их лживости. С Франческой все было по-другому. Он попытался исправить свой просчет какими-то обыденными фразами, а затем стал прощаться.
Когда Людольф выходил из дома, появилась Сибилла. Она резво сделала книксен и одарила гостя горящим взглядом, на который тот ответил должным образом. Сибилла не могла скрыть своего ликования. Ей казалось, что с появлением ван Девентера в их дом придет благополучие, а может быть, и процветание. Франческа воспользовалась моментом и обратилась к Питеру.
– Прошу вас, останьтесь и пообедайте вместе с нами. Ведь впереди у вас долгое путешествие в Харлем.
– С радостью приму ваше приглашение.
За столом Питера посадили рядом с Сибиллой.
– Вы видели роскошную карету гера ван Девентера? – спросила Сибилла Питера.
– Видел. Если бы Алетта не сказала мне, кому эта карета принадлежит, я бы подумал, что в гости к вашему отцу прибыл сам принц Оранский.
Сибилле очень понравилась шутка Питера.
– Кто знает! Может быть, в один прекрасный день он сюда и явится собственной персоной, ведь теперь у отца такой богатый покровитель!
Хендрик, пребывавший в исключительно радостном настроении, в знак одобрения стукнул рукой по столу.
– Молодец, Сибилла!
– Кучер позволил мне посидеть в карете, – громко объявила Сибилла.
Мария нахмурилась:
– Ты не должна так развязно себя вести.
Сибилла не обратила ни малейшего внимания на замечание старой няни.
– Карета обита мягким бархатом и украшена золотыми кистями. – Сибилла озорно посмотрела на Питера.
– А когда у вас будет такая карета?
Он ответил полушутя, полусерьезно:
– Когда я выращу тюльпан удивительного цвета, который все захотят купить.
Сидевшая на другом конце стола Франческа посмотрела на Питера.
– Это и есть ваш честолюбивый замысел?
– Думаю, это мечта любого человека, занимающегося разведением тюльпанов.
Хендрик яростно замахал вилкой.
– Не вздумайте снова устроить тюльпаноманию! – весело рассмеялся он, довольный своей шуткой. – Она закончилась до вашего рождения, молодой человек, но вы, должно быть, много о ней слышали.
– Вы правы. Мой отец сделал себе на этом состояние, а многие его друзья потеряли все.
– Мне тоже повезло. Я не разорился. Это была увлекательная игра! – Хендрик предался воспоминаниям и стал рассказывать истории, которые члены его семьи слышали тысячу раз.
Питер внимательно слушал, стараясь не обращать внимания на то, что происходит под столом.
Незаметно для других, Сибилла сняла туфельку и пыталась кончиком большого пальца ноги спустить чулок Питера. Подвязки крепко держали чулки, но вскоре проказнице все же удалось развязать одну из них, и Питеру пришлось наклониться, чтобы ее завязать. Когда он строго посмотрел на Сибиллу, та сделала вид, что поглощена едой и ничего не замечает, но Питер видел веселых чертиков, прыгавших в глазах шаловливой девушки, несмотря на то, что она опустила длинные ресницы. Питер понимал, что в ответ на любой упрек Сибилла сделает невинный вид и разоблачить ее будет невозможно. Он с нетерпением ждал конца застолья.
После обеда Питеру удалось побыть в зале наедине с Франческой.
– Вы слышали, что мы с ван Девентером договорились о встрече через две недели. Значит, в этот день он к вам не придет, и мы сможем встретиться утром. Прошу вас, не отказывайтесь.
Франческа согласилась и назначила место встречи. Если погода будет хорошей, они посидят немного в кофейне, а затем прогуляются по городу.
– Я давно хотела там побывать, – сказала Франческа, с улыбкой глядя на Питера. – Буду ждать с нетерпением дня нашей встречи.
Когда Питер ушел, Франческа задумчиво провела пальцем по щеке. Может, не следовало соглашаться на встречу? Она пыталась успокоить себя тем, что все равно скоро уедет в Делфт и ее дружбе с Питером наступит конец.
Амалия ван Девентер лежала на кушетке, опершись на подушки. Услышав, что вернулся домой муж, она с неприязнью подумала о неизбежной встрече. Теперь, когда у Амалии было много времени поразмыслить о прошлом, она не переставала себе удивляться. Как она могла вообразить, что влюблена в Людольфа? Сейчас муж вернулся от какого-то художника по имени Виссер, у которого он собирался купить картины. Амалия была уверена, что он непременно зайдет к ней в спальню и начнет подробно рассказывать о своем визите. Людольф никогда не нарушал общепринятых устоев и в глазах окружающих был безупречным супругом.
Комнаты Амалии были обставлены роскошной мебелью во французском стиле, которую привезли из Франции десять лет назад, когда они с Людольфом проводили там свой медовый месяц. У Амалии были обширные связи и высокопоставленные знакомые, поэтому их часто приглашали в великолепные фамильные замки. По приезде в Голландию Людольфу не давало покоя увиденное великолепие, и он изо всех сил старался сделать свой дом похожим на французский замок. Он был достаточно богат, но предпочитал обставлять дом на средства жены. Несмотря на протесты Амалии Людольф вынес из дома все старинные вещи, которые были ей так дороги. Часть из них Амалия хранила как полученное от родителей наследство, а некоторые ценила из-за искусной работы старых голландских мастеров. Она рыдала, когда из дома выносили дубовые шкафы, столы и комоды с затейливой резьбой, которые принадлежали еще ее бабушке и достались Амалии в наследство от матери. Первый муж Амалии, который оставил ей после смерти большое состояние, коллекционировал картины старых голландских мастеров. Однако и им не нашлось места в новом доме Людольфа. Торопливо, за бесценок он продал сокровища, которые в глазах Амалии просто не имели цены.
Повешенные вместо них картины французских художников казались ей заурядными и пустыми.
Зная любовь мужа ко всему французскому, Амалия была сильно озадачена, когда Людольф сообщил ей о своем намерении собрать коллекцию голландских художников. Людольф был человеком на редкость неискренним и ничего не делал просто так. За любым его поступком всегда крылись какие-то тайные мотивы. Амалия подозревала, что и сейчас мужу потребовались картины голландских художников для достижения каких-то неведомых ей целей. Она достаточно хорошо изучила его за десять лет супружеской жизни и не сомневалась, что его помыслы не имели ничего общего с добродетелью и порядочностью. Еще недавно он рассказывал ей о своих деловых поездках во Францию, и вдруг эти разговоры прекратились. Возможно, никто кроме нее не замечал подобных мелочей, но ведь теперь время для Амалии тянулось очень медленно, и она научилась понимать самые мельчайшие детали, на которые раньше никогда бы не обратила внимания. Потом Амалия поняла, что служанка, которая появилась в доме сразу после ее замужества, тоже все прекрасно видела, но не говорила об этом ни слова. Нелтье стала прекрасной горничной, никогда не сплетничала и держалась в стороне от остальной прислуги.
Амалия снова подумала, как ей будет приятно видеть у себя в доме произведения голландских мастеров. Незадолго до Рождества Людольф заговорил о какой-то удивительной картине, которую де Хартог никак не решался продать. Амалия уверена, что муж постарается заполучить эту картину, чего бы это ему не стоило, и перебьет всем цену за нее. Это было еще одним странным проявлением внезапно вспыхнувших патриотических чувств Людольфа. О картине говорил весь Амстердам, а теперь, когда ее приобрел Людольф, его имя не сходило у всех с уст.
Когда Амалия впервые увидела «Богиню весны», то нашла картину превосходной и ничуть не удивилась, что Людольф повесил ее в банкетном зале вместо картины какого-то французского художника. Несомненно, Виссер был талантливым художником, и все же Амалии была гораздо ближе картина Питера де Хоха, которая висела у нее в гостиной.
На картине была изображена жилая комната, которая напоминала Амалии о родительском доме. Когда Людольф принес ее, она попросила, чтобы картина осталась у нее, и муж не стал возражать. Правда, он часто приводил в комнаты Амалии гостей, чтобы показать им картину, и это причиняло ей массу неудобств. Приходилось через силу разыгрывать роль гостеприимной хозяйки. Людольф требовал, чтобы она всегда была по моде причесана и одета. Амалия встречала гостей, лежа на кушетке или сидя на стуле. Мучительная болезнь отняла у нее все силы, и она не могла больше ни ходить, ни стоять. Когда не нужно было выполнять обязанности хозяйки, Амалия с радостью оставалась у себя, это вполне устраивало ее супруга, который не испытывал к своей жене ничего, кроме ненависти.
Так и есть! Людольф поднимался к ней! Амалия сразу же узнала его шаги. Сделав над собой усилие, она приподнялась и протянула руку за маленьким зеркальцем, лежавшим на низеньком столике у кушетки. Рядом также лежало несколько книг и стоял кувшин с фруктовым соком и украшенная эмалью шкатулка, в которой хранились лекарства. В другой шкатулке Амалия хранила косметику, именно ею она сейчас и хотела воспользоваться.
Из зеркала на Амалию смотрело лицо, на котором еще остались следы былой красоты. У нее были густые темные брови и ресницы, карие глаза с золотистыми искорками и изящно очерченный подбородок. Страшный недуг оставил под глазами темные круги и придал некогда белоснежной коже желтоватый оттенок. На изможденном лице резко выступали скулы. И все же нужно привести себя в порядок. Амалия делала это вовсе не для того, чтобы порадовать Людольфа, а из уважения к самой себе. Когда у нее не было сил, чтобы наложить косметику, она пользовалась услугами Нелтье, которая была при ней не только горничной, но и сиделкой.
