Текст книги "Золотой тюльпан. Книга 1"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
В любое другое время Хендрик непременно бы заметил, как внезапно изменилось поведение Людольфа. Его ноздри раздувались от гнева, а рот исказился в страшной гримасе. Однако он целиком был поглощен своими невеселыми мыслями. У ван Девентера шумело в голове от злости. Непослушной рукой он взял папку с бумагами и сказал:
– Мы уже приехали. Вам лучше сойти здесь, – он яростно застучал тростью, подавая кучеру сигнал остановиться.
– Когда я узнаю о результатах? – спросил Хендрик, не торопясь выходить из кареты, хотя он прекрасно видел, что Людольф почему-то хочет от него избавиться.
– Я направлю к вам посыльного.
– А как же мой долг? Если все уладится, то как я с вами расплачусь?
– Все нужно решать постепенно. – Лицо Людольфа было суровым и непроницаемым. – Каков бы ни был результат моих усилий, мы обсудим дальнейшие шаги чуть позже, после того, как я попытаюсь отвести от вашей семьи эту страшную беду. А теперь прощайте.
Хендрик вышел из кареты, которая затем въехала в вымощенный булыжниками двор склада. Грязно выругавшись, Людольф в ярости отшвырнул папку, из которой вылетели все бумаги, и со злостью стукнул кулаком по карете. Казалось, он продумал все до мельчайших деталей, и вдруг его планы рухнули.
Во время частых и долгих сеансов Людольф тщательно обдумывал тактику, с помощью которой собирался завоевать Франческу, несмотря на неожиданное и очень досадное препятствие. Он никак не мог помешать ее отъезду в Делфт. Но нужно было сделать так, чтобы девушка всегда была у него на виду. А когда придет время, он не упустит своего шанса. В конце концов, все обернулось даже к лучшему. Наверняка Франческа будет скучать по дому. Вот тут и появится Людольф в виде заботливого друга-утешителя. Он будет навещать Франческу очень часто и скоро добьется ее расположения. Замечательно, что его любовница будет жить в Делфте, который Людольф часто посещал по делам. Никого не удивит, если он будет регулярно навещать дочь художника, находящегося под его покровительством. Амалия не задаст ни единого вопроса. Зная жену, Людольф не сомневался, что ей захочется услышать новости о семье Виссеров и она не станет возражать против его поездок в Делфт.
Из-под полуопущенных век Людольф зорко следил за Франческой. Он удивлялся своему терпению. Ему не доводилось так долго обхаживать ни одну женщину. Но от этой ему хотелось получить гораздо больше, чем от всех других. Людольф думал, что его страсть никогда не ослабнет, даже после того, как Франческа стайет его любовницей. Он почти ненавидел ее за свои страдания и с радостью думал о возмездии. Ван Девентер не сомневался, что искусство любви доставит Франческе огромное удовольствие.
Он снова устремил взгляд в нужном направлении. Художница не сделала ему замечания, как обычно, так как была занята выписыванием локонов на его парике. Людольф все-таки одержал победу – по его просьбе Франческа стала называть его по имени.
– Вы можете передохнуть, Людольф.
Он улыбнулся, глядя на девушку, и подумал, что, может быть, очень скоро она прошепчет ему ночью совсем другие слова.
Глава 10
Накануне банкета Франческа зашла в мастерскую и, отступив на несколько шагов, стала критическим взором рассматривать портрет Людольфа. Она хорошо видела недостатки своего мастерства и надеялась исправить их во время обучения в Делфте. И все же сходство было поразительным. Франческа ожидала, что портрет понравится заказчику. За проведенные вместе долгие часы Франческа поняла, что Людольф не станет возражать, если на портрете будет видна его жестокость. Он ясно дал понять, что наслаждается властью и хитроумными интригами в ведении своих дел. Художнице хотелось показать незаурядный острый ум Людольфа, а по хитрому и коварному огоньку в проницательных глазах можно было сразу понять, что этот человек обожает непристойные шутки. Работа над портретом была очень трудной, и Франческа радовалась, что все наконец закончено. Ей хотелось бы позвать Людольфа прямо сейчас, так как это избавило бы ее от визита сюда завтра утром. Однако хозяин уехал по каким-то делам и сказал, что завтра первым делом придет посмотреть на свой портрет.
Девушка вымыла кисти, сняла рабочий халат и привела себя в порядок. Выйдя из мастерской, она, как обычно, хотела навестить Амалию и выпить с ней чашечку чая. Однако сегодня ее у лестницы поджидала Нелтье.
– Госпожа просит ее извинить, но сегодня она не сможет вас принять.
– Что, ей очень плохо?
– Нет, – ответила Нелтье, – просто она бережет силы для завтрашнего торжества.
– Очень разумно с ее стороны. Передай ей мои наилучшие пожелания.
Выходя на улицу, Франческа порадовалась тому, что Сибилла сегодня осталась дома и выбирает наряды для предстоящего банкета. Амалия сможет хорошенько отдохнуть и набраться сил. На улице шел проливной дождь, и Франческа быстро спустилась по мокрым ступенькам и побежала к поджидавшей ее карете. Едва она успела закрыть дверь, как услышала какой-то шум снаружи. Выглянув из кареты, Франческа увидела, что лакей пытается оттолкнуть от дверцы Питера.
– Стойте! Я знаю этого господина и пойду вместе с ним.
Лицо лакея стало испуганным.
– Простите меня, меюффрау. Любой ваш знакомый может ехать в карете вместе с вами.
– Я знаю. – Франческа уже выходила из кареты, опираясь на руку Питера. – Вы всего лишь исполняете свои обязанности. Я хочу прогуляться.
Франческа хорошо знала, зачем пришел Питер, и не хотела с ним разговаривать в карете Людольфа. Ей почему-то казалось, что это испортит весь разговор. Девушка вдруг вспомнила свое первое впечатление о ван Девентере. Как ни старалась она побороть в себе неприязнь к этому человеку, ничего не получалось. Она вдруг поняла, что постоянно испытывает перед ним страх. Франческа инстинктивно прижалась к Питеру, а он накипул ка нее свой плащ, чтобы защитить от дождя. С широкополой шляпы Питера потоками лилась вода, но она не попадала на прильнувшую к нему Франческу, которая вдруг почувствовала себя в полной безопасности.
– Хорошо, что я успел вас застать, – сказал Питер. – Гер Виссер сказал, что вы всегда немного задерживаетесь. – Они услышали стук колес отъезжавшей кареты.
– Да, но сегодня произошли некоторые изменения.
– Издали я увидел, как вы вышли из дома, и побежал что было сил. Мне нужно поговорить с вами наедине. Я уже был у вас дома, и мастер Виссер сказал, что вы сами сообщите мне свое решение. Давайте зайдем на постоялый двор, а то вы промокнете.
– Нет, там слишком много народа. Лучше мы прогуляемся.
– Мне совсем не хочется, чтобы вы промокли и заболели. Давайте зайдем ко мне.
Франческа согласилась. Опустив головы, они быстро побежали по улице, чтобы поскорее спастись от проливного дождя. Фрау де Хаут сразу же забрала их насквозь промокшие плащи. Она была очень рада видеть знакомую хозяина. Через пару минут экономка принесла Питеру сухие туфли с пряжками, а для девушки она вынула из шкафа изящные домашние туфельки. Такая обувь хранилась для гостей в каждом доме.
Питер провел Франческу в ту же гостиную, где они сидели после чудесного спасения девушки. Шторы были приспущены, а в камине весело потрескивал огонь. Гостья не успела сесть, так как Питер быстро закрыл дверь и слегка притянул девушку к себе. Она серьезно посмотрела Питеру в глаза.
– С чего же мне начать? – сказала она, как бы обращаясь к самой себе.
– Будьте со мной искренни.
– Я всегда хочу быть с вами искренней.
Внимание Франчески отвлекал слишком пристальный взгляд Питера и его близость.
– Я очень высоко ценю вашу дружбу, но в моей жизни нет места для романов. Я не могу стать вашей невестой, так как еще ребенком избрала свой путь и не могу свернуть с него.
– Я все понимаю и даже знаю о вашем желании посетить Италию.
– Откуда вы знаете? Мы с вами об этом никогда не говорили.
– Не говорили. Но в тот день, когда я принес вам луковицы, я увидел вас впервые в мастерской гера Виссера. Вы говорили ему о своей мечте съездить во Флоренцию. Никогда не забуду, с каким энтузиазмом вы говорили об этой поездке.
Франческа молитвенно сложила руки.
– Может случиться так, что там я останусь навсегда.
– Зная вас, в это трудно поверить. Ваши корни навсегда останутся в Голландии. Но я не настаиваю ни на каких обещаниях. Не нужно их давать ни сейчас, ни в будущем. Разве можно держать птичку в клетке? Неужели вы думаете, что я смогу так поступить с любимой женщиной?
От нежных слов Питера у Франчески закружилась голова. Она отошла в сторону.
– Не говорите со мной о любви!
Питер посмотрел на девушку испытывающим взглядом.
– Почему это вас пугает?
– Потому что между нами может быть только дружба и ничего больше.
– Что ж, я не против дружбы, но все же хочу, чтобы вы поняли: я никогда не стану помехой для вашего искусства.
– Вы просто не понимаете, что моя работа всегда будет стоять между нами! Живопись занимает все мое время, а мастерская для меня куда важнее кухни! Как я смогу создавать свои творения на холсте, если вам, как и всем мужчинам на свете, нужно, чтобы женщина только рожала детей?
Эти слова не удивили Питера. Ведь он сам попросил Франческу быть с ним искренней. И все же он не мог сдержать горькой усмешки.
– Да, это серьезный аргумент. Должно быть, вы много думали над этим.
– Да, вот уже три или четыре года, как я пришла именно к такому выводу. Задолго до знакомства с вами. Я не хочу поступать нечестно с мужчиной, предлагающим мне руку и сердце. Я не могу стать ничьей женой. Это только принесет всем несчастье. Если вы можете принять мое решение, то мы будем встречаться в Делфте, и мне это доставит огромную радость.
Питер пожал плечами.
– Идет. Дружба, так дружба. Пусть будущее нас рассудит. Мы не знаем, что оно может принести, но наш уговор следует скрепить печатью.
Питер обнял одной рукой Франческу за талию и быстро поцеловал в губы. Девушка с облегчением вздохнула, радуясь, что все так хорошо устроилось. В этот момент Питер снова ее обнял, слегка приподняв с пола, и крепко прижал к себе. Франческу охватило удивительное чувство сладостного томления, и она всем телом прильнула к Питеру. Их губы слились в страстном поцелуе, от которого у девушки потемнело в глазах. В ней вдруг пробудились совсем новые, еще неизведанные чувства, которые она тщетно пыталась в себе подавить. Водоворот желания закружил Франческу и, забыв обо всем на свете, она уступила нежным и неистовым губам любимого.
После поцелуя Франческа открыла глаза и вдруг поняла, где она находится. Руки Питера по-прежнему ее обнимали. Голос девушки звучал хрипло:
– Никогда не слыхала, что бывает такая дружба.
Питер улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.
– Тебе нечего опасаться. Из-за одного поцелуя ты не станешь моей возлюбленной.
Франческа кивнула. Ей очень хотелось поверить словам Питера.
– Я должна идти, а то дома будут волноваться.
Как и в прошлый раз, Питер вызвался ее проводить. Дождь прекратился, и небо прояснилось. У двери дома Виссеров Питер почтительно отошел на несколько шагов, как бы желая подчеркнуть разделяющее их расстояние. Попрощавшись с Питером, Франческа зашла в дом и вдруг почувствовала щемящую тревогу, как будто юноша унес с собой частицу ее сердца. Франческа решительно отбросила эту мысль, и все же тоскливое чувство осталось. Дома девушку ни о чем не спросили, так как ее друга никто не видел.
Вечером, оставшись наедине с отцом, Франческа рассказала ему о разговоре с Питером. Хендрик погладил дочь по руке и кивнул головой. Его мысли были где-то очень далеко. Непроходящая меланхолия Хендрика угнетающе действовала на всех домочадцев. Как и Франческу, Сибиллу и Алетту очень беспокоило состояние отца. Все надеялись, что настроение его улучшится, когда он вновь сможет работать, но этого не произошло. Франческа помнила, что именно так отец вел себя после смерти Анны. Она попыталась приободрить его.
– Не надо грустить, папа, – просила она Хендрика. – Болезнь стала для тебя ужасным испытанием, но твои руки зажили и с каждым днем становятся все более подвижными. Мне кажется, что от травяного отвара, который готовит для тебя Мария, гораздо больше пользы, чем от теплого масла.
Хендрик тяжело вздохнул:
– Я знаю.
– Постарайся не забывать, что у тебя нет причин для беспокойства. Самое главное, все здоровы. У нас нет долгов, а у тебя появился влиятельный покровитель. Ты мне даже говорил, что два приятеля Людольфа, с которыми ты играл в карты, проявили интерес к твоим работам. Похоже, в твоей жизни начинается новая страница.
Франческа не знала, как больно ранят отца ее слова. Хендрик попытался улыбнуться, но вместо этого получилась какая-то жалкая гримаса. Однако девушка ничего не заметила.
– Пусть мое настроение не портит тебе радости, – сказал Хендрик, все еще вымученно улыбаясь. – Я рад, что перед тобой открываются большие возможности. Сейчас я неважно себя чувствую, но это скоро пройдет, и все снова будет хорошо.
– Ну конечно! – Франческа решила, что в отце, наконец, заговорил его обычный оптимизм, а это было добрым знаком. Хендрик снова попытался изобразить на лице улыбку.
Когда дочь вышла из комнаты, он облегченно вздохнул. Ему надо было о многом подумать. Людольф не подавал никаких вестей, и Хендрик изнывал от нетерпения. Весь день он работал над портретом сборщика налогов, но делал это почти автоматически, так как прислушивался к малейшему стуку в дверь.
Хендрик украдкой взглянул на часы. Завтра в это время он будет на торжественном ужине у Людольфа. У Хендрика не было сомнений, что Отто и Клаудиус непременно обвинят его в неуплате долга. Все будущее его семьи висело на волоске. Хендрик стал разглядывать пламя в камине. Почему же Людольф до сих пор с ним не связался?
Ван Девентер выразил восторг по поводу своего портрета и громко зааплодировал, как будто бы находился на общественном просмотре.
– Ваша работа должна быть выставлена в лучшей галерее Амстердама.
– Нет, что вы, – запротестовала Франческа.
– Но это прекрасный портрет! На нем видны все мои недостатки, впрочем, как и достоинства. Ни о чем лучшем я и мечтать не мог. – Людольф подошел к мольберту и взял портрет, вставленный в резную золоченую раму. – А теперь взгляните, куда я хочу его повесить.
Они вместе спустились вниз и вошли в гостиную, где рядом с камином под мраморным балдахином стояла стремянка. Висевший над камином французский пейзаж был уже снят и стоял у стены. Людольф поднялся на стремянку и повесил свой портрет.
– Не криво?
– Немного кривовато. Поднимите правый угол. Вот так!
Людольф спустился вниз и стал рядом с Франческой.
– Ну, что скажете?
Несомненно, портрет производил очень сильное впечатление. Простая и строгая композиция придавала картине драматизм. Пороки, беспощадно отраженные на лице Людольфа, делали его еще более притягательным. Эффектность картины усиливалась искусно выписанной черной шляпой и пышным париком. Белый кружевной воротник, блестящий бархат с позолотой и кольца на руках удивительно удачно сочетались с темно-красным фоном. Темно-зеленые, обитые шелком стены зала для приемов как нельзя лучше подходили для портрета, а расположенный под ним белый мраморный балдахин и белоснежный лепной потолок лишь усиливали впечатление.
Хендрик позволил дочери подписать свою работу, при условии, что подпись будет неразборчивой. Франческа расписалась в нижнем правом углу. Нужно было очень хорошо приглядеться, чтобы заметить, что буква «г» представляет собой маленький красный тюльпан.
– Вы оказали мне большую честь, повесив мою работу в таком месте. Любой, кто зайдет в дом, обязательно ее увидит.
– Именно этого я и хочу. Прекрасно, что сегодня вечером портрет увидят все мои гости.
Франческа подошла к снятому со стены пейзажу.
– А куда вы собираетесь повесить эту картину?
– Помогите подыскать для нее место, – Людольф взял в руки полотно. – Будем ходить по всем комнатам, пока не найдем подходящее место.
Хотя дом был современным, во многом он напоминал планировкой старые дома. На одном этаже, но на разных уровнях, находилось множество комнат с коридорами, соединявшихся между собой лестницами. Франческа и Людольф ходили по всему дому, но никак не могли найти место для картины. Они весело шутили и смеялись, когда в очередной раз приходилось брать картину в руки и идти в следующую комнату. Франческе это напоминало детскую игру в прятки. Она была окрылена первым успехом и с нетерпением ждала встреч с Питером. Девушка забыла о неприязни, которую испытывала к Людольфу, чье лицо она изучила столь хорошо. Наконец, место для картины было найдено. Решено было повесить ее в библиотеке.
– Да, именно здесь! – воскликнула Франческа, отойдя на несколько шагов. Она не заметила, что Людольф стоял совсем близко сзади, и наступила ему на ногу. После долгих, недель воздержания Людольф не мог вынести близости девушки и совсем потерял голову. Его одурманил пьянящий аромат волос и кожи Франчески. Прежде чем девушка успела повернуться к Людольфу и извиниться за свою неловкость, он схватил ее за руки, как бы пытаясь поддержать, и притянул к себе. Франческа словно одеревенела, от ее радости не осталось и следа. Всем телом девушка чувствовала присутствие этого страшного человека, его дыхание обжигало ей шею. Все же Франческа попыталась сохранить спокойствие.
– Надеюсь, я вам не сделала больно. Отпустите меня.
Но руки Людольфа сжали ее еще сильнее.
– Франческа, – хрипло выдавил Людольф, дыша ей в затылок, – я никогда не отпущу тебя.
Эти слова звучали как клятва. Девушка чувствовала, что библиотека стала для нее западней, в которой она оказалась с этим ненавистным ей мужчиной. Она с ужасом подумала, что сейчас Людольф ее поцелует. Никто не услышит криков. Франческе было страшно подумать, что может быть потом. Людольф очень силен, и справиться с ним невозможно. Девушка поняла, что находится в полной власти этого человека. От ужаса ее лоб покрылся холодной испариной.
– Вы помнете мне рукава, – холодно сказала Франческа в надежде, что ее спокойный тон приведет Людольфа в чувство. Она была уверена, что если станет сопротивляться, то Людольф совсем потеряет голову. Его пыл могли охладить только хладнокровие и рассудительность. – Кроме того, вы мне делаете больно. На руке останется синяк. Давайте прекратим эту игру.
К великому облегчению Франчески, Людольф ее послушался, но не успела она отступить на шаг, как он снова обнял ее, лаская руками грудь и страстно целуя в шею.
– Нет! – с ужасом воскликнула Франческа, пытаясь освободиться от объятий Людольфа. Они не заметили, как дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась Нелтье.
– Хозяин, госпожа хочет вас видеть.
Франческа почувствовала, как по телу Людольфа прошла дрожь. Даже перед угрозой разоблачения он не хотел выпускать девушку из объятий. Воспользовавшись появлением Нелтье, Франческа вырвалась из ненавистных рук и отскочила в сторону. Людольф резко повернулся к Нелтье, его лицо исказилось от злобы. Казалось, он хочет уничтожить служанку на месте. Вид его мог бы испугать любого, но Нелтье сохранила полное спокойствие.
– Это не покои твоей госпожи! Как ты смеешь находиться здесь и подглядывать? – угрожающе взревел Людольф.
Франческа шагнула вперед, опасаясь, что он ударит женщину и собьет ее с ног.
– Будьте добры, принесите мой плащ, Нелтье. Я ухожу.
– Да, меюффрау. Соблаговолите пойти со мной, – спокойно сказала Нелтье, как будто не слышала грубых слов Людольфа.
– Подождите, Франческа! – хрипло крикнул Людольф.
Франческа остановилась в дверях и холодно взглянула на него.
– Разве вы не слышали? Вас ждет Амалия. Я никогда не стану между мужем и женой!
Нелтье прошла вперед, мягко шаркая домашними туфлями по мраморному полу. Франческа про себя удивлялась столь своевременному появлению прислуги. Она как будто рассчитала время с точностью до секунды. Женщины не обменялись ни словом, пока не подошли к входной двери. Нелтье накинула на Франческу плащ.
– Ведь вы придете сегодня вечером па банкет, меюффрау?
– Не знаю, – сказала Франческа, завязывая шнурки плаща. Она хотела как можно скорее покинуть этот дом.
– Вы должны прийти, барышня. То есть, я хотела сказать, сделайте это ради хозяйки.
Франческа с удивлением посмотрела на Нелтье.
– Что вы имеете в виду?
– Если вы не придете сегодня вечером, что подумает фрау ван Девентер? Ведь вы написали портрет, который господин собирается показать своим важным друзьям. Неужели вы полагаете, что хозяйка не знает, как падок до женщин ее муж? Она думает, что никто ничего не знает. И я бы не стала говорить с вами об этом, но мне не хочется, чтобы хозяйка догадалась о том, что произошло сегодня между вами и гером ван Девентером.
– Я благодарна, что вы пришли так вовремя.
– Это не было случайностью. Я хорошо изучила повадки хозяина. Из этого дома пришлось уйти многим молодым служанкам, а причины их ухода всегда скрывались от хозяйки. Жаль, что мне не удалось прийти чуть раньше, но я должна была напомнить фрау ван Девентер, что ей нужно кое о чем переговорить с мужем. Поэтому у меня был хороший предлог, чтобы появиться в библиотеке.
– Бесконечно вам признательна.
– Я сделала это не только ради вас, но и ради госпожи.
– Я все понимаю. После того, что вы рассказали, я, разумеется, приду на сегодняшний вечер. Только прошу вас, чтобы мое место было как можно дальше от гера ван Девентера.
– Я об этом позабочусь, барышня.
Одевшись, Франческа прошла через приемный зал и направилась к двери, которую слуга учтиво перед ней открыл. В этот момент раздался громовой голос Людольфа:
– Франческа! Прошу вас, не опаздывайте сегодня вечером. Вы – моя почетная гостья.
Не обернувшись, Франческа гордо подняла подбородок. Она с трудом сдерживалась, чтобы не ответить на слова Людольфа дерзостью.
– Я буду вовремя, – пообещала она сдавленным голосом и быстро вышла из дома.
Людольф про себя улыбнулся. Итак, Франческа снова его простила. Значит, его доброта и забота о девушке не пропали даром, как ни тяжко ему было каждый день играть в благородство и не давать воли своим истинным чувствам. Дочь художника проявила большую житейскую мудрость по сравнению со своими ровесницами. Она понимала, что в присутствии молодой красивой женщины бывают моменты, когда мужчина может потерять самообладание.
Ван Девентер направился к лестнице и что-то тихо сказал лакею, который тут же отправился исполнять приказание хозяина. А сам не спеша вошел в мастерскую, где все еще стоял мольберт Франчески. Она аккуратно упаковала все краски и вымыла кисти. Людольф во всем чувствовал присутствие девушки, видел ее лицо и стройную фигуру. Мысленно представлял себе колыхание ее пышных юбок. Страсть к ней захватила все его существо, и ни о чем другом он уже не мог думать. Он мерил комнату большими шагами, как вдруг в мастерскую вошла пухленькая миловидная служанка. Привычным движением она заперла дверь и стала раздеваться. Она надеялась, что у хозяина сегодня хорошее настроение и на сей раз обойдется без синяков, которые очень трудно прятать. Людольф отбросил ширму и жестом указал девушке на кровать. Он так и не произнес ни единого слова, изъявляя свое желание непристойными жестами.
В тот вечер Амалия начала одеваться очень рано. Нелтье пришлось помогать своей хозяйке во всем. Она вдела Амалии в уши бриллиантовые серьги и встала на колени, чтобы одеть ей на ноги атласные туфельки. Амалия совсем обессилела и с ужасом думала о предстоящем приеме, хотя Людольф позволил ей сидеть в кресле и не встречать гостей. Женщина знала, что, как всегда, Людольф будет изображать из себя внимательного и любящего супруга. Во время трапезы он время от времени будет поднимать свой бокал, обращаясь только к ней. Воспитание Амалии не позволяло ей ни жестом, ни словом разоблачить многолетнее лицемерие мужа.
– Как вы себя чувствуете, мадам? – с беспокойством спросила Нелтье.
– Я уже готова к выходу? – спросила Амалия, сидя перед зеркалом с закрытыми глазами.
– Да, мадам. Помочь вам подняться?
– Подожди минутку. Сколько у меня осталось времени?
– Еще есть немного. Я просто хотела проводить вас до кушетки.
– Да, это немного сократит расстояние, когда придется выходить к гостям, – с грустной усмешкой сказала хозяйку.
Нелтье помогла ей подняться, и Амалия увидела себя в зеркале во весь рост. Портниха примеряла платье на манекен, и женщина видела себя в нем впервые. На сей раз Людольф превзошел сам себя. Платье было сшито из оранжево-розовой тафты, которая оживляло бледное лицо Амалии. Юбка расходилась от талии, открывая нижнюю юбку цвета слоновой кости, расшитую золотом. Украшенные золотой тесьмой оборки таинственно шуршали при малейшем движении. Ах, если бы это был подарок любящего человека, а не вынужденный жест, которым Людольф хотел перед всеми продемонстрировать свое благородство и заботу о больной жене! Как часто Амалия слышала за спиной перешептывания о преданности и добродетельности Людольфа.
– Не спешите, мадам, – мягко сказала Нелтье.
Амалия с тоской посмотрела на кушетку, которая казалась совершенно недосягаемой. Она знала, что ее самочувствие резко ухудшилось, но Людольф настаивал на ее присутствии на торжественном вечере.
Наконец они с Нелтье добрались до кушетки, и обессиленная Амалия откинулась на подушки.
– Спасибо, Нелтье. Что бы я без тебя делала?
– Мне оставить вас, мадам?
– Да, но приди за мной пораньше, чтобы неспеша добраться до приемного зала. Гер ван Девентер любит, чтобы я там была до прихода гостей.
Нелтье отправилась в спальню хозяйки и стала наводить там порядок. Амалия лежала на кушетке и смотрела на любимую картину, которая возвращала ее во времена счастливого детства. Амалия представляла себя идущей по коридору родительского дома, держась за руку матери. В конце коридора виднелась открытая дверь на улицу, из которой лился яркий дневной свет.
Но это все осталось в прошлом, а сейчас приходилось думать о предстоящем мучительном вечере. Если бы можно было полежать здесь до утра, она смогла бы собраться с силами. При желании Амалия могла передвигаться по дому в портшезе, сделанному по заказу Людольфа в самом начале ее неожиданной и странной болезни. Однако врачи рекомендовали ей ходить при каждом удобном случае, чтобы не отнялись ноги. Возможно, сегодня вечером придется выпить настойку, прописанную ей для экстренных случаев. Амалия не любила прибегать к этому средству, от которого появлялась странная легкость и прилив сил, когда казалось, что ей по плечу преодолеть любое расстояние. К несчастью, это была лишь иллюзия.
Амалия протянула руку к шкатулке с лекарствами, но нечаянно зацепила ее рукавом. Шкатулка упала, а ее содержимое рассыпалось по полу. Женщина вскрикнула от отчаяния, увидев, что флакон с настойкой разбился, а его содержимое черным пятном растекается по полу.
Наверху Людольф с помощью слуги завершил туалет и остался очень доволен своим внешним видом. Новый костюм, специально заказанный к сегодняшнему вечеру, сидел безукоризненно. Длинный приталенный камзол из плотного желтого шелка украшен двадцатью золотыми пуговицами. Воротник из фламандских кружев был несколько уже и выглядел богаче, чем более широкие воротники, которые носило большинство мужчин. Бархатные бриджи были в тон камзолу, а на туфлях красовались две золотые пряжки с чеканкой. Людольф очень гордился своей статной фигурой и полным отсутствием брюшка. Цирюльник заверил его, что новый парик был сделан из волос девственницы. Это его страшно позабавило, и он не приминул отпустить одну из своих обычных грязных шуточек, которая привела в негодование цирюльника, испытывавшего глубокое отвращение к женскому полу.
Спустившись вниз, Людольф стал проверять, все ли готово к приему гостей. На банкетном столе, накрытом на сорок персон, стояло десять серебряных подсвечников, которые усиливали свет, идущий от хрустальной люстры, подвешенной на лепном потолке. Людольф остановился у своего портрета. На мгновение он почувствовал к Франческе ненависть. Ну, ничего, сегодня вечером все решится. Людольф собирался потребовать у Хендрика выкуп, которым станет дочь художника.
Ван Девентер зашел в приемный зал в надежде увидеть там Амалию, но ее богато украшенное кресло было пусто. Это его удивило, так как жена всегда приходила заблаговременно. Людольф отправил свою карету за Виссерами. Он стал мечтать о том, что скоро Франческа будет жить в доме, который выберет сама. Девушка сможет там заниматься живописью сколько душе угодно, когда он будет отсутствовать по делам. Людольф собирался подарить Франческе собственную карету. Пока она будет учиться в Делфте, под покровом ночи можно будет избавиться от соперника, если таковой существует. Франческа не сможет сбежать и тайно обвенчаться с каким-либо своим поклонником, так как до тридцатилетнего возраста дети имели право вступать в брак только с согласия родителей, а Хендрик был в этом отношении очень строгим отцом.
Мысли Людольфа снова возвратились к Амалии. Куда она могла запропаститься? Он нетерпеливо посмотрел в сторону коридора, но никого там не увидел. Гости начнут приезжать не ранее, чем через двадцать минут, лакеи в прихожей были готовы к их приему. Обычно, если Амалия хотела, чтобы ее принесли в портшезе, то заранее посылала к нему Нелтье. Это несносное создание появилось сегодня совсем некстати. Наверное, Нелтье и сейчас со своей госпожой. В такие моменты Людольф старался нe заходить в покои жены, зная, что малейшее волнение может лишить ее сил. Амалия всегда добросовестно выполняла все обязанности хозяйки дома, за исключением тех случаев, когда по настоянию врачей ей приходилось оставаться в постели.
Людольф нетерпеливо прохаживался по залу. Очень важрю, чтобы Франческа увидела его, еще крепкого и энергичного мужчину, рядом с иссушенной болезнью женой, которая будет похожа нa призрак, несмотря на великолепный наряд. Людольф надеялся пробудить в душе девушки жалость и сочувствие. Она поймет и оправдает его сегодняшнее поведение. Одно дело видеть в Амалии несчастную страдалицу и совсем другое – понять, что она не может дать мужчине супружеского счастья и детей и быть хозяйкой в его доме.
Потеряв терпение, Людольф отправился в комнаты жены, раздавая по дороге слугам последние указания. Его переполняло чувство досады и негодования. Подойдя к двери, он открыл ее резким толчком и увидел лежавшую на кушетке жену. Так как они были одни, Людольф не стал сдерживать гнев.
– Какого дьявола ты лежишь здесь, вместо того чтобы быть в приемном зале?
На бледном лице Амалии появилось испуганное выражение.
– У меня нет сил, Людольф. Ноги совсем не слушаются.
Людольф подошел к кушетке и склонился над женой.
