Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
POV Полина. Настоящее
Я бы хотела, чтобы мои родители наказали меня за ту выходку. Чтобы жестко отругали, прочитали нотацию и, как бабушка, пообещали бы мне унылое будущее. Или пусть бы на их лицах появилось гневное выражение и мне бы бросили «ты нас разочаровала». Я хотя бы почувствовала их заинтересованность в собственном ребенке. Но нет. Ничего этого не было.
Меня наказала бабушка, отменив мои походы в кино с Кристиной, прогулки по парку и прочее. Теперь после уроков я должна была незамедлительно вернуться домой. Бабушка даже рассчитала сколько уходит времени на дорогу до школы, и я не имела права задержаться более чем на 5 минут.
– Это все глупости! У тебя такой возраст, юношеский максимализм. Тебе хочется делать все наоборот, назло всем. Но ты мне еще спасибо скажешь.
Я молча соглашалась, покорно кивая головой на все ее замечания. И хоть мне сильно хотелось топнуть ногой и заорать на всю квартиру «отстань от меня!» как обыкновенному обиженному подростку, нет, я этого не делала. Ведь иначе столичная филармония помашет мне ручкой. И поэтому я терпела.
Родители вернулись через несколько дней после моего конкурса, они задержались в Гамбурге после последнего выступления, чтобы посмотреть город и отдохнуть. А меня не покидала настойчивая неприятная мысль, что достопримечательности спокойно выиграли у моего конкурса, без малейшей борьбы.
Бабушка незамедлительно им все рассказала о моей выходке, в малейших подробностях.
Да, забыла сказать, что с конкурса меня дисквалифицировали, потому что произведение «не соответствовало заявленному». Чем-то напомнило мое провальное выступление в лагере.
– Она поступила безответственно, намеренно игнорируя установленные конкурсом правила, – отчитывала меня при родителях бабушка, а я пристально вглядывалась в их такие родные чужие лица.
Мы сидели за семейным ужином и неспешно поедали изысканную пищу, которую бабушка всегда готовила в честь их приезда. Никаких зажарок и свиных котлет.
– Катерина, как тебе вот этот отрывок? – Папа как всегда писал за столом музыку. Он писал ее везде, сколько я себя помню, в любых закоулках нашей квартиры, независимо от времени суток. И вечно был «не здесь». – Естественно адажио.
– Ммм, ага, – побормотала мама, даже не повернувшись в его сторону, принимаясь рассказывать об архитектурных особенностях католических соборов Германии, как будто не слышала, что сказала бабушка.
– Володя, сынок, ты слышал что я вам сказала? Полину нужно наказать по всей строгости…
– Мам, она уже взрослая… Нет, все-таки адажио противоречит изначальному замыслу. Темп будет анданте, – он наклонился к нотному лист, принимаясь снова черкать карандашом.
– Катя, хотя бы ты скажи что-нибудь!
– Ну сколько я просила! Не называйте меня Катя, это так провинциально, в музыкальном искусстве такое имя совсем не звучит.
Из-за этого мама в свое время даже не стала брать фамилию отца, оставшись Милославской, но мне, при рождении, дали фамилию папы. И когда ее называли Катей, она прямо выходила из себя.
Вобщем уже понятно, что обсуждение конкурса так и осталось повисшим в воздухе, и я, вздохнув от этого странного ужина, ушла к себе. То ли ужин, то ли слезы вызвали ком в горле.
– Полина, я тебе купила сувениры, не будешь смотреть? Там есть книга про знаменитого архитектора четырнадцатого века, Петра Парлержа! – крикнула в спину мама, но я лишь покачала головой, с горечью сдерживая рыдания.
Я так их ждала! А они даже не спросили про мои дела в школе, или как я себя чувствовала на конкурсе, или чем занималась все это время. Ничего.
Да, родиться в семье профессионально успешных музыкантов – это как жить с братом и сестрой, а не с родителями. Они сами как дети, озабоченные только собой, своей карьерой и поездками по всему миру.
Впрочем, жизнь на месте действительно не для них. Свободное время между гастролями, они страдают, маются от безделья, абсолютно неадаптированные к обычной жизненной рутине. Они не умеют готовить, в поездках все время заказывают еду на вынос, стирают в прачечных, там же гладят. Они абсолютно далеки от обыденных вещей, что-то вроде обсуждения текущих выборов или стенания на повышение платы за электричество и воду. Думаю, мой отец в жизни не видел ни одной квитанции, ведь всю жизнь этими вопросами занималась моя бабушка.
Я привыкла к тому, что моих родителей фактически никогда не было рядом со мной. Меня воспитала бабушка, и я ей благодарна. Да, я благодарна ей за ее гиперопеку, потому что, чего таить, родительской любви мне не хватало. Она такая у меня, генерал в юбке, и я согласна топтать за ней рядовым солдатом, выслушивая приказы, лишь бы не так, как с родителями. Лишь бы не равнодушие. Только вот парадокс, моя бабушка часто отчитывает их, что не уделяют мне должного внимания, любят только свою музыку, но сама спит и видит, как я добиваюсь успеха и становлюсь такой же.
А я? А я пока решила, что буду учиться в столичной филармонии, хотя бабушку раскалывает на части: то ли моя карьера, то ли ее гиперопека. Но всю свою жизнь отдавать музыке, всю себя без остатка – никогда не буду. Точнее может и буду, но не в пользу успеха и славы.
Дни бежали вперед, к нам пришла зима, одевая обнаженный и простуженный город после болезненной осени в белые одеяния.
Классный руководитель тоже обиделся на мою выходку на конкурсе, как будто я задела в нем что-то личное. Хотя, не зря же он весь класс вызвал сидеть и слушать, уверена, что надеялся на поощрение руководства. После конкурса он вдруг начал ко мне придираться, обращая внимание на малейший лишний поворот моей головы на его уроках.
Его замечания были всего лишь следами крохотного муравья под моими ногами, потому что слоны в виде Громова и моей бабушки уже давно вытоптали всю землю.
Из-за моего персонального дьявола, с которым у нас снова была стычка прямо во время церковного пения, нам была теперь положена отработка, которую назначили на ближайший четверг. А это уже завтра.
Я просто не смогла спокойно стоять, когда этот демон, стоя за моей спиной снова запел слова песни не в такт, как в прошлый раз. Он пел слова совсем другой песни, той, которую я написала, ту, что мы должны были петь вместе на конкурсе. Песню, которую он выучил, но презрительно отверг, сатана запел прямо в мое ухо, слегка приблизившись. Йося ничего не замечала, дирижируя хору, но я, не выдержав, взяла и незаметно стукнула каблуком ему по ноге. Он гулко засипел, лишь слегка дернувшись, но не подал голоса, зато схватил меня за шею, прямо под волосами, где они заканчивались в короткой стрижке до плеч.
Опешив от наглого захвата, я обернулась и пнула его ногой в голень. Тут уже он, не стесняясь, громко завыл, и, прямо на глазах у всего застывшего класса, мы опять начали свою возню, хватания руками и прочее. Все как обычно. Йося принялась орать на нас, что сорвали урок и в наказание, завтра после уроков, мы будем отмывать весь зал церкви, где проходило пение.
**
POV Полина. Полгода назад
Когда в тот злополучный вечер я вернулась назад, все уже спали. А на следующий день я проснулась более сильной, чем когда-либо до этого дня. Я открыла глаза, и в голове отчетливо мелькнула мысль: ничто не сможет причинить мне боль сегодня. Ладно, ключевое слово «сегодня», но я была настроена решительно.
Девчонки с утра смотрели на меня во все глаза, посмеиваясь между собой, ожидая реакции.
– Как выплыла, монашка? – ехидно спросила меня Эстелла, и, холодно взглянув на нее, я, наконец-то, дала ей отпор.
– Меня спас наш замечательный Олег Сергеевич, – я не удержалась и улыбнулась ей мечтательной улыбочкой. – Он такой герой.
– Я кажется тебе сказала, – угрожающе двинулась на меня противная девица, но я встала прямо перед ней.
– Или что ты сделаешь? – спокойно спросила я.
Внутри меня все бушевало от страха, потому что, если она меня ударит, то я пропала. В драке я была совсем не годный боец. В жизни ни с кем не дралась, у меня и конфликтов-то ни разу не было, до моего шестнадцатилетия.
Но, к счастью, Эстелла недовольно скривилась и отошла.
– Что с вами? – удивленно спросила Анжела.
– А я, пожалуй, всем расскажу, – победно взглянула на меня неугомонная девушка.
Собираясь было уходить к умывальнику, я повернулась к ней, перебрасывая полотенце через плечо.
– Дай подумать, – я сделала вид, что глубоко задумалась. Потом пожала плечами. – Мне плевать.
Под вытянувшееся лицо Анжелы и злое Эстеллы, я вышла из домика. Но десять раз оглянулась, пока шла умываться. Да, я трусила. Если ты всю жизнь был слабее остальных, вряд ли ты вмиг станешь сильнее. На это требуется время.
Во время завтрака Лада сидела со мной, поскольку мест больше не было. Она опустила глаза в тарелку, не решаясь встретиться со мной взглядом. Каша ей не лезла.
Да... Самое странное, что она мне даже не прям неприятна, эта вероломная предательница Лада, милая девочка с розовыми волосами.
Я видела, как она после завтрака бежала к Эстелле и стояла около их группки, вставляя свои комментарии, хохоча над шутками Иры. Девчонки косились на нее или вовсе не замечали. Мне было ее очень жаль, она все равно не стала «своей». Ей хотелось не дружбы, а быть в группке популярных девчонок. Дружбу я ей предложила со всей искренней душой, но, как оказалось, ей она была не нужна. Только не с такой белой вороной, как я.
Ближе к обеду на весь лагерь прогремела другая новость: у второго отряда нашли бутылки от алкоголя, распитие которого несовершеннолетними, конечно, было запрещено. И, собственно, совершеннолетними тоже. Только не в лагере. Под громкий скандал, их лишили права идти в поход с ночевкой, и это право должно было перейти нам, поскольку мы были на втором месте. Поход можно было бы и не делать, просто отменив, но для него уже было все готово, продукты закуплены, полевая кухня помыта, палатки отстираны.
Пока все восторгались и предвкушали поход, Олег Сергеевич ходил хмурый. Ближе к вечеру он собрал нас и начал серьезный разговор.
– Мы вынуждены отказаться от похода, – начал он, и со всех сторон тут же понеслось «нет!», «почему?!», «это несправедливо!» и так далее. Ребята были возмущены.
– Мы заняли второе место, но те лажанули. Поход достался нам. Что не так? – возмутился Егор.
– Потому что наш отряд тоже нарушил правила.
Небольшой червячок в груди сразу начал грызть мою совесть. Кажется, я догадываюсь.
– Что мы такого натворили? Когда? – вклинился Кирилл.
– Вчера шестеро человек из нашего отряда гуляли за территорией лагеря после отбоя, – недовольно выдал вожатый, подтвердив мою догадку. – Будет нечестно пойти в этот поход, мы такие же нарушители, как и второй.
– Кто это был? Что за придурки? – гневно воскликнула Анжела. – Столько сторисов мне обломали! Это же было бы круто! Поход!
Девчонки опустили глаза, Захар сидел на земле, оперевшись на дерево и жуя какую-то травинку. Кажется, он даже не слушал вожатого, поглядывая на облака в небе.
– Я не хочу вражды, поэтому имена оглашать не буду.
– Фигня какая-то! То есть, мы страдаем, но даже не знаем, по чьей вине?!
– Какого черта?! Пусть нарушители сидят в отряде, а мы пойдем в поход без них! Это нечестно, понимаете?! – возмущались остальные.
Со всех сторон начались разные выкрики, все спорили, пытались угадать нарушителей, тыкали друг в друга пальцами.
– Хорошо, давайте сделаем так, – размышлял Олег Сергеевич. – Я еще подумаю над походом, но только, если нарушители признаются сейчас. Сами. Я НЕ обещаю поход, но говорю, что подумаю. Для меня важно, чтобы не было раздора, и если вы сможете продержаться до завтра, и не перессоритесь, тогда я скажу свое решение.
Чушь какая-то.
Конечно, на нас сейчас набросится добрая половина отряда. Но мне было уже все равно, до конца смены осталось меньше недели, и скоро мы разъедемся по разным углам нашего немаленького города, и вряд ли когда-либо еще пересечемся друг с другом.
– Я там был, – вдруг бросил Захар, выплюнув травинку и обведя взглядом всех ребят.
– Тыыы? – удивился Егор.
– Ну да.
– Ты чего меня не позвал?!
– Егор! – воскликнула Виктория Андреевна под шквал смеха.
Нет, ну как он так может? Он виновен, а все смеются, как будто достижение какое-то сделал!
Захар пожал плечами.
– Я хочу в поход, если что. Готов нести суровое наказание, – он слегка улыбнулся уголками губ.
Воцарилась тишина, и я тоже решилась и подала голос.
– Я тоже там была.
– Тыыы? – еще больше поразился Егор. – Ты-то там что забыла?
Я ничего не ответила, уставившись в никуда, избегая любопытные взгляды ребят.
Одна за другой, девчонки тоже признались. Против Эстеллы в открытую никто не шел, кроме Анжелы.
Если бы я была одна, или, к примеру с Ладой, нас бы просто заклевали. А так… Что Захар, что Эстелла – популярные ребята в отряде, и их никакое недовольство и не может коснуться, не то чтобы наказание.
– Я знаю, как мы их накажем! – воскликнула Анжела, опровергая мои мысли. – Пусть Захар целует всех девчонок, естественно тех, кого вчера с ним не было. Ну, а девчонки пусть мальчишек перецеловывают.
Анжеле лишь бы целоваться. Я не выдержала и рассмеялась.
Захар вдруг посмотрел на меня, но его чувства было трудно понять. Я могла только догадываться. Ведь я вроде бы ему нравлюсь. Вряд ли такая идея ему по душе.
– Что за бред! – влезла Виктория Андреевна. – Наказание мы придумаем сами. Без дискотеки сегодня точно. Весь отряд.
Опять послышались возгласы, ругань ребят. Олег Сергеевич вышел вперед.
– Тише, тише! Как вы помните, завтра у нас сбор малины. Если мы пропустим сегодняшнюю дискотеку и соберем завтра малины больше, чем остальные отряды, то мы пойдём в поход. Про наше нарушение должны знать только мы, ясно?
Олег Сергеевич быстро сдался и не стал ждать завтрашнего дня. И почему-то его последняя фраза неприятно кольнула в затылок, слегка смазав мною вылепленный образ.
Не смотря на протесты, все вскоре согласились. Конечно, это лучший и самый безболезненный выход из сложившейся ситуации. Хотя меня не покидало ощущение что, все-таки, это несправедливо. По отношению к отряду, который занял третье место. Мне кажется, мы забрали их право себе, а они об этом даже не знают.
Глава 13
POV Полина. Полгода назад
Перед тем, как отправиться за малиной, Виктория Андреевна собрала нас в беседке и раскидала по парам.
Почему-то она была хмурая, как никогда, глаза красные, словно вожатая плакала. Спросить, все ли у нее в порядке, при всех я не решилась, но она пыталась делать вид, что все хорошо, натягивая на себя широкую улыбку, и я, пожав плечами, отошла от нее.
Нарушителей она раскидала между собой, отправив на самые сложные участки под солнцепек. Но это мы узнали позже, как пришли на место.
Стоя около привычной мне балясины, я уловила хитрый прищур вожатой, когда в пару она мне поставила Громова. Я даже не удивилась. Еще на спартакиаде она говорила, что-то вроде «хочешь подружить врагов – собери их вместе и отправь на тяжелую работу», а наши с ним натянутые отношения видели все. Кроме Олега Сергеевича. Еще после случая с бельем, он все время на нас поглядывал, но все же, видимо, не узрев никакой тайной любви, немного успокоился.
Эх, если бы это была ревность. Но я не была такой наивной. Нет, конечно. Просто он не хотел проблем на свою голову.
Олег Сергеевич мне по-прежнему нравился, но… Почему-то я была рада, что о содержимом письма он не догадывался. И хорошо если бы никогда не узнал. Я знаю, что между нами вряд ли что-то будет, так зачем создавать эту неловкую ситуацию, окончательно превращая мое пребывание здесь в невыносимое.
Сегодня утром, почистив зубы на умывальниках, я распустила свои волосы, чтобы расчесаться и переплести косу. Я всегда так делала поле сна, каждое утро. Обычная моя рутина.
– Вау! – восхищенно раздался голос вожатого позади меня. Он и несколько мальчишек пришли умываться. – У тебя и впрямь очень длинные красивые волосы. Не торопись стричь, помяни мое слово, еще будешь от ухажеров отбиваться, главное замуж рано не соглашайся.
Он хохотнул.
От неожиданного комплимента от человека, который мне нравится, я вся зарделась, опуская горящее лицо вниз. А еще я тут же вспомнила, что он дал слово меня поцеловать, так выпало, из-за этих самых волос. Рядом фыркнула Эстелла, и, проходя мимо меня, специально задела плечом.
Сейчас, когда я совсем отдалилась от всех ребят, у меня не осталось даже тихой гавани в лице вожатого. Кружки закончились. Впереди нас ждал сбор малины, пресловутый поход, королевская ночь, как тут называли дискотеку в ночь перед отъездом. И все. Дом, милый дом. Это всего лишь три дня и одно короткое утро.
Слава Богу, до поляны с малиной нам не нужно было идти в парах, иначе один из нас точно бы не дошел. Захар покачивал в руке небольшое цинковое ведерко, которое нам выдали на сбор ягоды на двоих, и еще какой-то походный рюкзак. Я шла в конце колонны, стараясь держаться в тени редких деревьев, которые росли по тропинке наверх.
Моя коса, как обычно туго заплетенная и переброшенная за спину, при подъеме легонько похлопывала меня по спине. Я надела свой самый тонкий голубой сарафан, чтобы хоть немного спастись от жары. Идти в гору было делом нелегким, и по моей спине неприятно струилась дорожка пота, волосы прилипли на висках, кудрявясь еще больше.
Когда через час подъема мы пришли, уже изможденные, не поработавшие еще ни часу, тут и там начались охи, недовольные реплики на тему «детского рабства» и так далее. Нам дали отдышаться пятнадцать минут, выдали холодную воду и бутерброды, которые, оказывается, вызвались нести несколько мальчишек и, конечно, Олег Сергеевич.
Вожатые распределяли нам довольно большие участки, отводя пары по очереди на разные поляны. Вскоре Виктория Андреевна увела и нас с Захаром, указывая на приличную поляну с кустами малины под солнцем.
– Если будет жарко, садитесь и отдыхайте в кустах. Ведро нужно собрать за два часа, затем идем назад, нашему отряду накроют поздний обед. Мы неподалеку от вас, если что – услышим, зовите.
Она ушла, оставив нас наедине. Вокруг стоял стрекот кузнечиков, жужжание мух и летние звуки прочих насекомых. Совсем чуть-чуть дул легкий ветерок, принося облегчение и охлаждая мою горящую от зноя спину.
Ведро было единственным, естественно, чтобы напарники контактировали между собой. Это же не просто труд, это работа на сплочение. Я чуть было не рассмеялась. Неужели это на ком-то действительно работает?
Громов поставил ведерко на землю и неспешно принялся за дело. Стоять истуканом было уже странным, и я присоединилась к нему, отойдя на приличное расстояние, чтобы собирать подальше. И сама себе прибавила работы.
Никакой другой тары с собой не было, и с небольшими пригоршнями я больше бегала туда-сюда и тратила драгоценное время, чем собирала ягоду.
Парень какое-то время смотрел на мои метания, потом закатил глаза и отвернулся. Через полчаса работы он скинул футболку, и я с завистью подглядывала за тем, как он легко перебросил ее на плечо, и сел на землю, доставая воду. Мой сарафан хоть и хлопковый, но был слишком закрытый, как раз для того, чтобы отлично в нем запариться.
Неприязненно смотрела, как он жадно пьет воду большими глотками, его кадык ходил ходуном. Вылив остатки из бутылки себе на голову и лицо, парень лег на землю, исчезая в траве. Мы так и не сказали друг другу ни слова.
Придурок. Еще полтора часа впереди и час на спуск, а он уже выдул всю воду. Надеюсь, он не планирует отобрать мою? С него станется. Немного подумав, я отошла к своему свертку и тоже сделала пару глотков, на случай, если этот дьявол отберет у меня бутылку.
Он так и лежал в траве, пока я собирала ягоду, и когда через полчаса я поняла, что работать он больше не планирует, я решительно подошла к нему. Не уснул же он, в самом деле?
Нет, Захар не спал. Развалившись на траве под кустами малины, он глядел на небо, прищурив глаза от солнца.
Загорает, замечательно. Пока я тут работаю, как негр на плантациях, за двоих.
– Ты не мог бы быть так любезен подняться и продолжить работу? – процедила я, еле удерживая себя в руках.
Отбросив темные волосы со лба, он медленно прошелся по мне взглядом от низа до самого верха, потом снова уставился на небо.
– Не хочу.
– Но нам нужно собрать…
– Нам? Тебе нужно, ты собирай, – лениво бросил парень.
Окончательно закипая, я делаю еще одну жалкую попытку.
– Я не буду собирать одна.
– Не собирай, хочешь можешь даже рядом прилечь, – он ухмыльнулся и похлопал по траве рядом с собой.
Поджав губы в негодовании, я вернулась к своему кульку, и, взяв воду, опять подошла к нему.
– Громов, если ты сейчас же не поднимешь свою ленивую задницу, то я вылью ее тебе на твое наглое лицо, – вскипев, произнесла я, демонстрируя в своих руках бутылку.
Он скептически на меня посмотрел, ни капли не испугавшись. Естественно.
– Очень воинственно. Если хочется так бездарно перевести воду, то лучше просто отдай мне. Хотя, можешь и вылить, жарко невероятно.
– И что тогда заставит тебя подняться? Может мне плюнуть на тебя?
Боже, что я несу... Судя по выражению его лица, уйти потрепанной мне отсюда точно. Или же остается вариант молча проглотить его откровенное нежелание работать со мной в команде и собрать ягоду за двоих. Но как же не хочется показывать свою слабость. Только не ему.
Ловким движением он поднялся на ноги и неспешно двинулся на меня, отбрасывая с плеч травинки. Спотыкаясь на заплетающихся ногах, я нервно попятилась назад.
– Боишься? – он посмотрел мне прямо в глаза, а мне стало действительно страшно.
– Н-нет, с чего мне тебя бояться? – Мой слабый голос все-таки задрожал.
А еще мне не нравилось, что на нем нет футболки. Знаю, бред, никакого вреда причинить мне не может, и вожатые все-таки неподалеку, но в голову настойчиво лезла сцена в душевых, когда он явно намеревался поцеловать меня, и я отбивалась от него, царапая гладкую кожу на груди и плечах.
Конечно, мне сейчас было страшно!
Кажется, он угадал мои мысли, потому что вдруг неожиданно отвернулся и спокойно отошел обратно к месту, где валялся. Перед тем, как улечься снова, он натянул на себя футболку и снова уставился в небо. Потянулся рукой за новой травинкой.
– Громов! – возмутилась я.
– Отвали от меня, пожалуйста, – вежливо попросил этот мальчик, и я в отчаянии вонзила ногти в свои ладони. Ну как с ним вообще договориться?
Я взяла ведро малины и подошла к нему. Опять. Снова. Как по замкнутому кругу.
Поставив ведерко рядом с ним, с удовольствием отметила звон цинковой ручки об бидон, от которого он вздрогнул и раздраженно открыл глаза.
– Спать собрался? Дальше сам, я свою часть собрала.
Я возвышалась над ним, скрестив руки на груди. Правая нога так и чесалась задать ему знатного пинка.
Захар вдруг странно посмотрел на меня.
– Всегда белое носишь?
– Что? – не поняла я.
– Нижнее белье.
– Ч-что?! – Я быстро прижала подол к бедрам, ощущая, как лицо вновь запылало.
Ну какая я идиотка! Зачем так встала над ним?! Это недоразумение когда-нибудь вообще прекратится или будет теперь преследовать меня всю жизнь? Вроде я раньше не попадала в такие глупейшие ситуации.
– У тебя фетиш что ли? – я хотела отойти на безопасное расстояние, но он вдруг схватил меня за запястье и дернул на себя.
Вскрикнув, я не удержала равновесие и упала на Захара, уперевшись руками в его плечи.
Он придерживал меня за талию, пока я полулежала на нем, глядя на него широко раскрытыми глазами. Выплюнул в сторону травинку, не отрывая от меня своего взгляда. Мне даже показалось, что он легонько втянул носом мой запах. Сердце гулко застучало, от испуга и адреналина норовя выпрыгнуть из грудной клетки и ускакать прочь.
Мы замерли, уставившись друг на друга, над моим ухом пролетела звонкая пчела, над головами шелестела листва малиновых кустов. И когда он потянулся ко мне, обхватив мое лицо руками, я даже не смогла ничего сделать, лишь слабо отбивалась, но опять была в проигрыше. Он слишком силен для меня. Через мгновение, показавшееся вечностью, обессиленно замерла испуганной ланью, моля про себя, чтобы этого не случилось. Только-не-это-пожалуйста-только-не-поцелуй…
Я зажмурилась, не готовая вынести взгляда его глаз с легкой поволокой, как будто ему тут напекло солнцем, пока он лежал на траве.
Это не тот случай когда «ненавижу, но нравится». Да, Захар мне нравился в самом начале, не скрою, его харизма накрыла волной всех, и меня в том числе, смыв с берега. Но быстро вернула обратно, когда он бросил меня на сцене. Затем все эти унижения, ужасная ночь, когда он вынудил танцевать для него, все это навсегда отдалило от границы, когда еще можно было бы повернуть все назад. Теперь уже точно нет. С его подачи меня обзывают карликом. Все это из-за него!
Кто знает, может если тогда в беседке он бы не посмеялся надо мной, положив на голову шарик, может все сейчас было бы по-другому?!
И я его действительно ненавижу всей душой, презираю. И его красивое лицо, и весь его магнетизм оставляет меня равнодушной, даже отталкивает, резко контрастируя с тем, что внутри.
– Не признавайся ему. – Мое лицо обдало горячим дыханием, и я рискнула взглянуть на него.
– Отпусти, – пробормотала, встретившись с его серыми глазами.
Захар сильно загорел за эту смену, и глаза выделялись на скуластом лице, заставляя всех оборачиваться и снова смотреть, чтобы удостовериться бывает ли такой цвет или это просто показалось.
– Я все равно не дам ему тебя поцеловать.
– Громов, ты чего о себе возомнил?!
– Та игра – чушь полнейшая.
– Но ты же выполнил свои действия.
Сама помню, как краснела Лада в его крепком объятии, и как он нес хихикающую Викторию Андреевну до актового зала, когда мы шли на дискотеку.
– Это другое, – уклончиво ответил он.
– Слушай, ты вообще чего прицепился до меня и Олега Сергеевича? Это наши с ним дела и мы сами разберемся, – разозлилась я, по-прежнему пытаясь вырваться. – Да отпусти ты уже, ненормальный!
– Пожалеешь, – тихо сказал он.
– О чем? – Как же я устала от него.
Парень ничего не ответил, но вдруг резко перевернул меня на землю, навалившись сверху.
– Слезь, ты что делае… – Договорить я не успела, потому что он крепко меня поцеловал. Я ожидала от него чего-то подобного, для меня это не было шоком, поэтому сразу стала извиваться, пытаясь отползти, но он не давал и шевельнуться, прижав одной рукой косу у ее основания к траве, так, что я не могла повернуть голову. Второй рукой, согнув ее в локте, надавил мне на грудную клетку, удерживая на земле.
Он не спрашивал разрешения, и не делал это робко. Как наглый и хитрый вор он украл мой первый поцелуй, забрал его силой.
Замычав «нет» ему в рот, я тут же охнула от осознания, что совершила ошибку: его язык тут же оказался внутри.
Я так и лежала, придавленная к земле, злая, обездвиженная, не способная погасить ярость внутри себя. Я просто ждала, когда он закончит целовать. Его губы на вкус были слегка горькими, пахли свежескошенной травой. Запоздало вспоминаю, что он жевал травинку.
Через несколько мгновений он отпустил мои губы, прижавшись своим лбом к моему, пытаясь отдышаться, забирая мой воздух. Так, что теперь задыхаться стала я.
– Прости, Агафонова, – с сожалением прошептал он в мои губы, его голос был совсем не похож на свой. – Я забрал твой первый поцелуй. Силой.
– С чего ты взял что первый? – глухо спросила я.
Он поставил ладони на землю около моей головы и чуть приподнялся, давая мне возможность глубоко вдохнуть.
– Первый, – просто и уверенно кивнул он головой.
– Мерзавец, – отчеканила я, и, высвободив руку, вытерла губы тыльной стороной ладони. Он проследил за моими движениями мрачным взглядом.– Но знаешь что?
Сатана молчал, продолжая смотреть на меня, и мне в эту секунду хотелось раздавить его как таракана. Унизить, как он меня. Сорвать его опору и дать ему упасть в пропасть. Ни капельки не жалко.
– Пока ты елозил у меня во рту языком, я представляла Олега Сергеевича. Очень сильно надеюсь, что целуется он лучше, чем ты. Впрочем я скоро об этом узнаю, обязательно тебе расскажу.
Он изменился в лице, и вдруг уселся на меня сверху, своим тяжелым телом выбив из моих легких последние остатки воздуха. Я закашлялась.
– Ты не будешь с ним целоваться, или твои снимки будут гулять в интернете, – безжалостно бросил он, придавливая меня за плечи к земле.
– Боже мой, ну ты и больной, – сипло прошептала я. – Как тебя вообще земля носит? Бедные твои родители, я бы на их месте отказалась от тебя еще при рождении. Ты просто пустое место.
Знаю, жестокие слова. И я бы никогда их никому не сказала, но он вынудил меня. Сражаться грязно, целясь прямо в сердце. Убивать, а не ранить.
Видимо в семье у него что-то действительно не ладилось, потому что мои слова каким-то чудом попали в цель, он дернулся и отшатнулся от меня. Взглянул, как будто не веря.
– Тупая стерва, гори ты синим пламенем. – С этими словами он придвинул к себе ведерко с малиной и опять сжал мои плечи, наклоняясь ко мне.
Сначала я думала, что сатана хочет снова поцеловать меня, но тот принялся мазать меня малиной. Горсть за горстью.
Я завизжала на всю поляну, но его это не останавливало. Чуть не выла, пытаясь выкарабкаться из-под тяжелого тела. Бесполезно. Тогда располосовала ему лицо ногтями, вцепившись в ненавистное лицо изо всех сил.
Когда мне почти удалось выбраться, я пыталась отползти на животе в сторону, чтобы сбежать от это дьявола, но он не дал уйти, дергая меня за косу на себя.
Спина выгнулась дугой в неудобной позе, пока он наматывал косу себе на кулак.
– Я тебя сейчас землю жрать заставлю вместо малины, – пообещал он мне, и я в страхе сглотнула, закрыв глаза.
Тогда я действительно испугалась. Вообще всего. Ему ничего не стоит выкинуть фото в сеть, какая разница? Вряд ли мы еще когда-то увидимся, и вот так растоптать меня на последок, разве не сладко?
Мысль о том, что он испытывает ко мне чувства, сильно поколебалась. Не заметно, что он испытывает ко мне что-то похожее, как я к Олегу Сергеевичу. Но тогда что это все? И почему меня так это пугает?
Через какое-то время появились вожатые и спасли меня от этого ненормального. И снова его жестокий шантаж, от которого выворачивает наизнанку, подтверждает страшную догадку. Неужели он выложит фотографии в сеть? Я всю жизнь буду трястись в страхе, что где-то это однажды всплывет. Или какой-то близкий мне человек покажет мне экран своего телефона, а там…
Господи, пусть он исчезнет из моей жизни, пожалуйста, молю тебя! Как дожить до конца смены? И что же все-таки ждет меня дальше?
Глава 14
POV Захар. Настоящее
