Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Я сидела тише воды, ниже травы, потому что… мне хотелось поцелуя с Олегом Сергеевичем! Это будет мой первый поцелуй! Мысль ошпарила кровь в венах, заставляя ее кипеть и бурлить. Я поспешно опустила голову, чтобы спрятать красные щеки, но украдкой глядела из-под ресниц на окружающих. Эстелла поджала губы, Захар равнодушно уставился куда-то в ноги, а вожатый… он вдруг хлопнул в ладоши и широко заулыбался.
– Есть решение. Я обязательно поцелую Полину, как только закончится смена! Тогда она не будет моей подопечной. Будет честно.
– Но как мы узнаем?
– Я держу слово! В конце смены поцелую Полину, ведь у нее самые длинные волосы. Ну если только кто-то из вас не успеет отрастить к тому времени длиннее, – нервно пошутил он, радуясь своему решению. Я с облегчением, и одновременно легким разочарованием, выдохнула.
Буду терпеливо ждать. Что мне остается? Я действительно хочу этого поцелуя? Господи помилуй!
Вторым действием мне выпало читать сказки малышне во время тихого часа с Егором. Напарник сильно вызывал сомнения, но выполнять нужно днем, на людях, а потому я успокоилась.
Все мои мысли занимает только предстоящий первый поцелуй с красивым и мужественным вожатым, поэтому мое дежурство в столовой проходит из рук вон плохо, потому что я постоянно смотрю на Олега Сергеевича в белом фартуке, который носился с подносом вместе с остальными.
Меня постоянно подталкивала в бок Лада, прикрикивая «Полин, не спи!». Все уже начали коситься, Захар вообще смотрит недобрым колючим взглядом, и когда я в сотый раз посмотрела в сторону вожатого, он подошел ко мне и неожиданно ударил по рукам. Несильно, но вилки рассыпались из рук под его гневное замечание «пошевеливаться и не задерживать всех». Не дожидаясь моего ответа, Громов сорвался с места и продолжил носить тяжелые подносы со стаканами компота.
Молча собирая разбросанные вилки, собравшись с мыслями и больше не решаясь смотреть ни на что, кроме столов и приборов, я увлеклась посылом проклятий в спину Громова. Шутка конечно. Я на такое не способна.
После ужина было проще, потому что мы бегали по залу и собирали грязные тарелки, поглядывая на время, чтобы не опоздать на вечернее шоу со спектаклями от каждого отряда. Ире и Леше было тяжелее всех, поскольку они были переодеты в стариков, а дежурство их тоже выпало на ужин. Под общий смех в столовой они шаркали своей одеждой и гневно плевались из-под париков и накладной бороды.
Когда мы, уставшие, прибежали в гримерку, я тут же бросилась наносить грим, чтобы лучше вжиться в свою роль в нашей сказке.
На сцене уже выступал пятый отряд с десятиминутной переделанной историей про Красную Шапочку. Из зала то и дело доносился громкий смех, указывая на отличный номер пятого.
Для подготовки сцены нам дали пару минут, и мы суматошно развешивали облака, расставляли деревья и прочие декорации.
И вот наш отряд уже играет спектакль, на сцене принц, роль которого досталась Захару, и его матушка королева Эстелла. Вместе с Анжелой они боролись за роль принцессы, подозреваю из-за поцелуя с принцем в конце сценки. Но Эстелла, по всей видимости, проиграла и теперь с кислым лицом, явно кусая локти, играет роль старой королевы, пока Анжела в предвкушении ожидает романтичной концовки. Король – немногословный Толик, и эта роль для него идеальна. Он то и дело говорит «Да, моя дорогая», «Да, ваше Королевское высочество», «Абсолютно с вами согласен». Все.
Впрочем, не мне над ним насмехаться, подумала я, сидя в деревянной ступе бабы Яги под нарисованным деревом, находясь с краю сцены.
В самом начале, когда роли только распределялись, я была вполне довольна своей второстепенной и, главное, суперкороткой ролью. Короче моей только у заколдованного дуба Кирилла.
Но теперь мои лохматые волосы, огромный накладной нос и волосатая бородавка на подбородке неимоверно угнетают. Я завозилась в ступе, пытаясь угнездиться поудобнее и уныло наблюдая за действием на сцене. Вскоре я выскочила с криками «Попались голубчики!», удерживая ступу вокруг своих ног и делая вид, что парю над землей. Автопилотом отыграв свою роль, бегая по сцене за Захаром с Анжелой, я наконец-то падаю на землю от шпаги прекрасного и храброго принца (тут мерзкий сатана довольно сильно ткнул меня деревянным оружием в живот, заставив натурально охнуть) и замираю, испустив колдовской дух.
– Блестяще, – шепчет за кулисами Виктория Андреевна, и, как только выключился свет, я подобрала свою ступу и незаметно ускользнула со сцены в гримерку, смывать свой потрясающий грим.
Когда все закончилось, и в душную комнатку завалились остальные артисты, я была уже умыта, с привычной косой на плече и в своей одежде.
– Тебе больше шел тот наряд, Агафонова, – съязвила Эстелла, снимая свою корону.
Я молча встала и вышла за дверь, не желая слушать ее насмешки. За дверью стояли мальчишки, ожидающие своей очереди переодеться, и, проходя мимо Громова, я врезалась в его руку, которую он выставил вперед, загораживая проход. Подняв на него свой взгляд, увидела, что он стоит и хмурится.
– Извини за удар, – он слегка помахал мечом, которым ткнул в мой живот. – Не ожидал, что так сильно получится. Болит?
– Нет, – ровно ответила я, отодвинула его руку и ушла из коридора, не оборачиваясь.
В этот же вечер, дождавшись когда все уснут, и спрятавшись под одеялом и подсвечивая себе телефоном, я совершила одну из главных ошибок в моей жизни. Я написала красивое и длинное письмо Олегу Сергеевичу, в котором призналась ему в любви.
Глава 9
POV Полина. Полгода назад
Утром следующего дня после спектакля я выжидала удобный момент, чтобы незаметно подсунуть письмо вожатому в руки, но подходящего случая, как назло, не было. То он был в окружении ребят, то переговаривался с Викторией Андреевной, то вообще бегал по территории со страшим вожатым, обсуждая какой-то сбор малины, на который нас собирались вывести в ближайшие дни.
Лагерь находился высоко на горе, над рекой Волгой, и чтобы сюда попасть, мы несколько километров поднимались пешком. Как вспомню, так вздрогну. В день прибытия все изнывали от жары, никто не был друг с другом знаком, и потому плелись вверх расхлябанной колонной.
Однако выяснилось, что сбор малины будет проходить где-то выше, в заброшенных садах, и еще пару километров нужно будет подниматься на солнцепеке, прежде чем мы доберемся до нужной поляны. Естественно к новости все отнеслись более чем прохладно. Собирать малину на жаре, для того, чтобы из нее сварили варенье детям на следующий год… Замечательно. Хотя это, все-таки, справедливо, поскольку мы тоже пару раз пробовали варенье прошлогодок на завтрак с бутербродами. Было очень вкусно.
Вобщем с этой суетой, поймать его в укромном уголке уже стало казаться непосильной задачей, и я решила терпеливо ждать, таская письмо в темном самодельном конверте везде с собой. Боясь, что кто-нибудь из ребят увидит его, я спрятала его в карман сарафана и время от времени проверяла, похлопывая по нему. Бумага хрустела сквозь тонкую ткань, вызывая нервную дрожь в пальцах.
Я правда собираюсь признаться? Мамочкиии, как страшно. Но при этом волнительно приятно.
Сегодня кружков в расписании не значилось. Жаль, было бы столько возможностей отдать письмо вожатому. Но раз в четыре дня нас водили на стирку около душевых, где все мы, по старинке руками, стирали свои вещи в алюминиевых тазах. Стиральных машин в лагере не было и в помине. Там же можно было взять кусок обычного хозяйственного мыла, которое отстирывало любые пятна. Девчонки жаловались на его неприятный запах, а самые опытные привозили свое мыло с собой.
Солнышко сегодня хоть и припекало, но все же было не таким жарким, поэтому стирать было легче, чем в предыдущие разы. Кожа на пальцах зудела, изрядно покраснев от хозяйственного мыла, рядом со мной лениво ширкала в тазике Лада, настирывая свои яркие вещи.
На соседней лавке, прямо напротив нас, с кислыми минами стирали мальчишки. С их стороны то и дело доносилась недовольная брань на тазы и мыло, и вообще спартанские условия лагеря. Обслуживать себя они точно не привыкли. Собственно, я тоже. Руками я точно никогда не стирала, а если и была в этом необходимость, то бабушка не разрешала, делая все сама. Поэтому сейчас, чтобы снова не выделяться, я старалась, как могла.
Практически все парни скинули верх, видимо, чтобы не намочить, потому что стирали они так себе, больше разбрызгивая все вокруг и разливая лужи под ногами. И все это под язвительные комментарии девчонок.
– Предки замертво упадут, когда я им расскажу, чем занимался, – хмыкнул Егор. Его руки по локоть были в пене.
– Ничего, – посмеивался Олег Сергеевич, который тоже трудился над своим тазиком. Свою рубашку, к общему сожалению женской половины, он не стал снимать. – Каждый мужчина должен уметь самостоятельно не только приготовить обед, но и постирать свои стоящие колом носки.
– Зачем? Если существует стиральная машина? – не унимался Егор.
– Должен и точка. А зачем – не спрашивай, – хохотнул вожатый, умело отжимая мокрые рубашки и развешивая их на бельевой веревке.
Толик то и дело чертыхался под смешки парней, поскольку мыло постоянно выскальзывало у него из рук и терялось под водой в тазу.
Кирилл вообще не стирал, демонстративно усевшись на лавке, игнорируя поджатые губы вожатых.
– У меня все чистое, – заявил он.
– Ужас, мне с ним танцевать еще, – прошептала девчонкам Анжела, сморщив нос. – От него же вонять скоро начнет.
Развешивая свои скромные платья и блузки, я краем глаза взглянула на Громова из-под опущенных ресниц.
Закусив губу, парень сосредоточенно сражался с вещами в тазу, намыливая их обычным куском хозяйственного мыла. Вода брызгала ему на лицо и на грудь, и он то и дело вытирал лоб плечом. Футболку он тоже скинул, оставаясь обнаженным по пояс, как и другие мальчишки, но притягивая к себе взгляды больше, чем остальные. Он был неплохо развит для своего возраста, высок и атлетично сложен. Мышцы на руках и груди играли при малейшем его движении, гладкая смуглая кожа сияла на солнце. Над крепким прессом и в районе пупка я отметила россыпь родинок, которые в прошлый раз не заметила. Конечно, в прошлый раз он был слишком близко, и я просто не могла так подглядывать, как сейчас. А что? Врага нужно знать в лицо. Ну и совсем немного ниже. Как назло, мой враг обладал красивой внешностью и спортивным телом, но этот факт на самом деле позволял ненавидеть его еще больше. Все ему одному досталось. Где же справедливость? У, сатана!
Неожиданно он поднял на меня свой взгляд, и я быстро опустила глаза, испугавшись что меня застали за подглядыванием. Уставилась на свои покрасневшие и сморщенные от воды пальцы, потом судорожно продолжила полоскать оставшиеся в тазу вещи.
Нижнее белье я стирала украдкой, после прополоснув и скрутив в один комок, забирая с собой в домик. Там я обычно развешивала интимные предметы одежды на спинках кровати. На общих бельевых веревках такое в жизни не повешу.
Многие девчонки поступали так же, собственно у них я и подсмотрела. Но находились и такие, которым было все равно. Или может они специально хотели, чтобы их откровенные разноцветные клочки ажурной ткани видели остальные. Мне было трудно понять.
Конверт с письмом по-прежнему шуршал в кармане, но отдать его в течении дня я теперь не решалась. Может вечером?
Закончив, я принялась разминать припухшие пальцы, на что тут же отреагировала Эстелла.
– Опять наша белоручка парочку мозолей получила, теперь не уснет, – ядовито произнесла она.
– Эстелла, ну сколько можно? – устало спросила Виктория Андреевна.
– Ну а что? Прям умирающий лебедь.
Я молча проглотила издевку. Как обычно.
– Полине действительно нужно беречь пальцы, – серьезным голосом вклинился в разговор Олег Сергеевич. – Профессионально играть на органе – это восхищает и вызывает уважение.
От его слов я зарделась, выпрямившись как струна, но все же не желая, чтобы меня обсуждали при всех.
– Может она играет отстойно? – предположила Эстелла под смешок Иры и Камиллы.
– Уверен, что такой человек, как Полина, играет прекрасно. Что скажешь? – вожатый растянул губы в улыбке, обращаясь ко мне.
Наверное он специально вытягивает из меня хоть какие-то слова, уже не раз я слышала его советы попробовать подружиться с отрядом. И да, советы были, скорее всего полезные и эффективные. Но у меня все равно не получалось.
Я смущенно оглядела ребят, которые прислушивались к разговору, мечтая чтобы общее внимание перешло на кого-то другого. Я это совсем не люблю.
– Я играю хорошо, – скромно ответила я, и, подняв таз, пошла выливать воду. Но, когда через минуту вернулась, они по-прежнему обсуждали музыку.
– Ты же выступаешь с концертами, Полин? – спросил Олег Сергеевич. – В церковно-приходской иногда проходят концерты органной музыки, видел афиши.
– Я… да. Иногда выступаю, – нехотя призналась я. – Но чаще всего на благотворительных событиях. Я еще не настолько профессионал, чтобы давать концерты за деньги.
– А чего тогда ты так ужасно пела на конкурсе? – громко и бестактно спросил Кирилл, и все засмеялись.
– Неправда, она пела хорошо! – заступился вожатый. – Мы просто не репетировали.
Перестав улыбаться, он пристально посмотрел в сторону Громова, словно намекая по чьей вине наше выступление не было идеальным. К моему удивлению, тот спокойно встретил взгляд вожатого, подняв подбородок. Выжимая черную футболку, он не отрывался от вожатого, и тот, в ответ буравил его глазами. И неизвестно чем бы закончились эти гляделки, но ситуацию неожиданно разрядил Кирилл, успевший подключить к крану шланг, и теперь принимаясь брызгать во всех водой.
Девчонки завизжали и бросились врассыпную, парни же рьяной толпой побежали на Кирилла, но как выяснилось не отомстить, а завладеть шлангом и сделать ровно то же самое.
– А ну всем помыться! – возбужденно кричал Егор, отобрав шланг.
Стирка вдруг приняла озорной поворот, и теперь все резвились, с тазами бегая к душевым за водой, чтобы обливать друг друга у бельевых веревок. Вода из шланга была довольно холодная, и мы с девчонками отвечали тем же градусом.
Вожатые тоже вымокли насквозь и хохотали вместе со всеми.
На эти минуты вдруг пропала вражда между мной и остальными, даже Анжела с Эстеллой прикрывали друг друга тазами от холодных летящих струй. Воздух стал каким-то другим, искрился общий смех и летняя юношеская беззаботность. В эту минуту я впервые почувствовала себя счастливой в этом месте. Громко хохотала вместе со всеми, в груди стояла странная эйфория, все было таким непривычным и приятным, словно… я впервые познала, что такое друзья.
– Агафонова, беги сюда, дурында, – крикнула Анжела, пока я, блаженно улыбаясь, слабо пыталась отбиться от мальчишек. – Ну же!
Она с другими девочками стояли в дверях душевых, под легким навесом.
Но меня окружили сразу четверо, не давая выскользнуть из кольца, обливая из тазов и направляя на меня шланг.
– Нет! – крикнула я, громко захохотав, потому что вода была всюду. – Хватит! Прекратите!
Я размахнулась пустым тазиком, разгоняя нападающих, а потом пустилась бежать.
Я была уже насквозь мокрая, вода в тазах у них закончилась, и за мной бежал Егор со шлангом, но я успела прыгнуть под навес к девчонкам, на ходу выжимая косу.
– Тут не достанет! – смеялась Лада, поддразнивая мальчишку. Шланг сюда и впрямь не доставал.
– Ку-ку, девчонки, – раздалось из-за наших спин, и мы снова визжали, столпившись у выхода, потому что там тоже были парни с уже полными тазами.
Началась вакханалия. Как глупых куриц мальчишки гоняли нас по душевым, в помещение забежало еще несколько парней, кто-то включал воду в кранах. Стоял неимоверный крик, визг и ругань. Вожатые, по всей видимости, смеялись над нами где-то снаружи.
Вдруг меня кто-то дернул за руку, и под мои жалкие попытки протеста и нескончаемый смех, оттеснил к угловому душу за поворотом. Отбрасывая прилипшие пряди с висков и лба, я повернулась к захватчику, и увидела, что это Захар.
На моем лице по-прежнему блуждала улыбка, и видимо именно это его разозлило.
Крепко сжав меня за плечи, он толкнул прямо под душ и резко крутнул кран. Я завизжала, потому что на меня полился непрекращающийся поток ледяной воды. Пытаясь отбиться, я лупила и царапала его по обнаженному торсу. Меня захлестнули странные эмоции, я тяжело и хрипло дышала, легкие сжало от низкой температуры воды. Парень тоже задыхался и сипло втягивал воздух, потому что встал под ледяные струи вместе со мной.
– Отпусти! – кричала я, схватив его за плечи и напрягаясь во всю силу, чтобы оттолкнуть. Но ничего не выходило. – Это нечестно!
Смеяться уже не хотелось. Вся обстановка была совершенно другой, не такой, как пару минут назад. Стало вдруг напряженно и даже страшно. Вода лилась за шиворот, в вырез платья, которое давно меня облепило, каждый миллиметр моей кожи и одежды давно намок, но он по-прежнему меня не отпускал.
Из душевых все давно убежали, и я не знала, продолжается ли водная баталия или нет, я даже не думала об этом, все мысли улетучились, оставив место отчаянной решимости выстоять в этой неравной борьбе.
– Громов, ты ненормальный, – я перестала отбиваться, покрытые мурашками руки обессилено повисли, зубы застучали от холода. – Мы заболеем.
Он стоял, прижав меня к стене и дрожа то ли от холодной воды, то ли от чего-то еще. В нем просыпалось что-то темное, страшное и плохое, и его взгляд мне очень не понравился.
Наклонившись к моему лицу, он практически коснулся губами моих губ, и я резко отшатнулась, ударившись при этом головой об стену.
Нет! Он хочет поцеловать меня?!
Затылок стрельнуло от боли, хотелось тут же запустить пятерню и почесать ноющее место, но Захар упрямо наклонялся снова, и, не придумав ничего лучше, я изо всей силы укусила его за основание шеи, дернувшись вперед.
От внезапной атаки он глухо вскрикнул и выпустил меня из рук, прижимая руку к месту укуса, и, воспользовавшись возможностью, я отпихнула парня в сторону и бросилась наутек, выскочив из душевой и убегая к нашим домикам, боясь даже оглянуться назад. Мокрый комок нижнего белья был благополучно забыт на лавке.
Я бежала, испуганно прижав руки к горящим щекам. О, Боже, я действительно его укусила! И словно в подтверждение я снова ощутила вкус его гладкой и влажной от воды кожи на своих губах и языке. Сердце мчалось вскачь как ненормальное, будто вот-вот норовило выпрыгнуть из груди и умчаться в закат от смущения. Господи помилуй! Что это вообще было?!
В домиках еще никого не было, видимо все еще остались там. Вспомнив, что там на лавке позабыт комок с трусами, я быстро переоделась в сухую одежду и снова побежала назад. Ей-богу, в жизни столько не бегала.
Игры закончились. Не раздеваясь, прямо на себе, девчонки пытались отжать одежду от воды, то же самое мальчишки делали со своими штанами и шортами. Не глядя ни на кого, я схватила позабытые вещи и быстрым шагом подошла к Виктории Андреевне.
– Я закончила, можно пойду?
– Да, можно, – кивнула она. – Сейчас догоним. Есть еще полчаса до обеда, можно поваляться.
Вряд ли я смогла бы расслабленно и беспечно валяться, потому что в голове целый ворох сумасшедших мыслей.
Весь день я нервно поглядывала на Громова, но тот, приняв равнодушный вид даже не смотрел в мою сторону. В вырезе его футболки багровела царапина от моего укуса, полукруглый месяц. При взгляде на отметину, я каждый раз чувствовала жар на лице. Сам виноват, нечего было так меня пугать.
Перед вечерней дискотекой девчонки о чем-то шушукались, а потом ко мне деловито подошла Эстелла.
– Полин, давай тебя накрасим?
– Ч-что? – я удивленно посмотрела на нее, ожидая подвоха, но она вдруг обыденно пожала плечами.
– Просто у тебя милое лицо, я бы попробовала тебя накрасить.
– Давай! – захлопала в ладоши Лада, тоже принимаясь меня уговаривать.
Но уговаривать не пришлось. Я была так рада, что лед между нами тронулся, что даже позволила бы им сделать мне ирокез.
– Хорошо, я согласна.
Что тут началось! По всей видимости, девушки пересмотрели фильмов, где из дурнушек превращают в чудесных лебедей. Но… вроде я не была дурнушкой, а вполне ничего себе. Ну, я так считала по крайней мере. Просто мое лицо никогда не знало косметики.
И теперь оно познало сполна! Все было так странно, чужеродно и непривычно. Однако в зеркале мое отражение мне очень понравилось. Умелые руки Эстеллы подчеркнули мои голубые глаза темными тенями. Глаза казались более выразительными и большими. На губах блестел розовый блеск, а на скулах играл легкий румянец. Я казалась ярче, увереннее и… немного старше. А это весьма кстати. Я снова сжала в кармане письмо, которое пришлось переписать. Из-за воды предыдущее пришло в негодность.
Также девчонки уговорили меня на одежду, и подобрали красивое платье. Я даже не знала, чье оно, но нежно-розовый цвет мне необычайно шел, и я долго крутилась перед зеркалом, наслаждаясь тем, что видела.
Дружеские хлопоты девчонок вокруг меня дарили незабываемые ощущения. Впервые я почувствовала себя наравне со всеми, и это необычайно меня взволновало. Подружиться оказалось делом нелегким, но теперь все будет по-другому!
На дискотеку я шла в приподнятом настроении, особенно после того, как мы вышли к ожидающим мальчишкам, и я смущенно прошла под «ничего себе, Агафонова» Егора. Свист остальных подтвердил, что выгляжу я сегодня на высоте.
Олег Сергеевич тоже слегка опешил и моргнул, когда я вышла, но быстро взял себя в руки. Я обрадованно сжимала в руке конверт. Сама судьба на моей стороне, и я должна отдать ему признание сегодня, после дискотеки.
Только один взгляд нехорошо буравил мою спину, но я боялась даже тайком оглянуться. Чувства к Громову были смешанными. Я все еще была обижена и зла на него, и уж точно не хотела, чтобы он забрал мой первый поцелуй. И, если честно, я немного его побаивалась. Такой он… Чихал на правила, и именно это заставляет меня не лезть на рожон и держаться в стороне, избегая его. Он действительно может легко превратить мою жизнь в ад. И я не думаю, что интересна ему. После всех этих стычек. Что, если он просто хочет воспользоваться случаем и унизить меня? Действительно унизить, растоптать, а не просто обозвать или толкнуть. Это пугало.
И наоборот, чувства к вожатому были чистыми и светлыми. Понятными и даже слегка наивными, но добрыми и искренними. Первая любовь. И первый поцелуй может быть только с ним.
С этими мыслями я вошла в актовый зал, но выйти на танцпол, как обычно не решилась. Второй раз пригласить на танец вожатого я не решусь. К тому же им действительно нельзя танцевать с подопечными. Поэтому остается только ждать, когда закончится дискотека и, дождавшись подходящего случая, подойти к нему с письмом.
**
Глава 10
POV Полина. Полгода назад
К моему глубочайшему разочарованию, дискотека прошла довольно уныло. Олега Сергеевича не было, он куда-то ушел, оставив меня обиженно сидеть в углу весь вечер. И весь мой макияж, и платье с чужого плеча вдруг казались чем-то таким… искусственным. Слишком это все не мое. И я была уверена, что выгляжу глупо и несуразно, поэтому пряталась в потемках, и только неловко вздрагивала, когда луч беснующегося диско шара подсвечивал меня фиолетовым лучом.
Зачем я на это подписалась? Весь мой внешний вид словно кричал «подделка!», потому что вся уверенность и чары, как в известной сказке после полуночи, начали улетучиваться. И, возможно, через пару минут я бы даже могла сбежать из актового зала, чтобы умыть лицо и лечь спать, но положение спасли девчонки.
Ко мне подошли Лада, Эстелла и Ира и уговорили выйти на танцпол. Танцевать при всех было ужасно трудно и неловко, движения казались ломанными и скованными, и я практически топталась на месте. Все видеоуроки вылетели из головы.
Странный вечер продолжался, и не успела я расстроиться, как Юрка объявил медленный танец, и меня, к моему изумлению, пригласил Егор. От неожиданности я не знала, что ответить, поэтому просто кивнула головой.
Егор танцевал со мной не так деликатно и сдержанно, как вожатый. Обе его руки сразу по-хозяйски опустились на мою талию, и мысленно я молила его чтобы «невзначай» не опустил их ниже. Мне ничего не оставалось делать, как легонько положить руки ему на плечи и двигаться с парнем в такт, насколько это возможно.
Мы ни о чем не разговаривали, и, честно говоря, танец был мне сильно в тягость. И не потому, что Егор мне не нравился, или что-то такое, нет. Он был довольно симпатичен внешне, к его пирсингу и тату я давно привыкла. От него даже приятно пахло, но… Это был впервые, когда позвали МЕНЯ на танец. И в своей панике я просто одеревенела. Я раздумывала как себя вести и стоит ли начать разговор, потом плюнула и попыталась расслабиться. Тем более что уже наступил конец песни.
– Спасибо, Агафонова, ты лапочка, – подмигнул мне парень и растворился в толпе.
– Ууу, Полинка! – тут же подскочила Эстелла. – Вот это вы дали!
Не знаю, чего мы там дали, учитывая, что я практически дубом на месте стояла, но, не находя нужных слов, я неуверенно улыбалась. И снова осталась танцевать подвижные танцы.
Олег Сергеевич был на какое-то время позабыт, Захара тоже не было видно, и я просто с удовольствием проводила время с девчонками, даже умудряясь прыгать со всеми и что-то подпевать под незнакомые песни. За моей спиной выросли невидимые крылья.
Через какое-то время мы вышли на свежий воздух, о чем-то пересмеиваясь, и тут Эстелла заговорщицки шепнула, когда мы образовали кружок:
– У меня появилась идея.
От удовольствия она вся засияла, и мы с любопытством уставились на нее.
– После отбоя мы пойдем купаться на пруд.
– Это озеро, – машинально поправила ее Ира, начиная широко улыбаться.
– Да какая разница, – отмахнулась та. – Значит мы пойдем на озеро и будем купаться. Голышом. Только тсс, больше никому.
– Но, пруд, то есть озеро, находится за территорией лагеря.. – неуверенно пробормотала я.
– В этом вся соль, – снисходительно посмотрела на меня девушка. – Нарушать правила так будоражит кровь!
Все девушки вдруг начали соглашаться, а я… я не была уверена, что это хорошее решение, тем боле если я собралась признаваться Олегу Сергеевичу. А если поймают? Нас же накажут. Ну как я буду смотреть ему в глаза?
В отчаянии я не заметила, как начала грызть ногти, сильно нервничая. Мне так не хотелось снова видеть их отчуждение. Все только начало налаживаться. Но подставить человека, в которого влюблена…
– Я наверное пас, – краснея, прошептала я, и на меня уставились знакомые до боли взгляды.
– Так и знала, что сольешься, – презрительно бросила Эстелла. – А показалась нормальным человеком. Ну что ты за зануда такая?
– Да брось, Полин, пойдем, – уговаривала Лада. И я не могла ее осуждать. Ей, как и мне хотелось со всеми дружить ближе, быть своей. – Будет весело, и никто не узнает.
– Мы будем тихо, – подтвердила Ира, остальные закивали.
– Ммм, – опять замялась я. Но потом решительно встряхнула головой, выбрасывая мысли о вожатом. – Ладно, я с вами.
– Отлично! Все-таки, я ошиблась насчет тебя, – одобрила Эстелла, и мы принялись договариваться, как все будет.
Мы договорились сделать вид, что уснули, и как только Виктория Андреевна нас оставит, тихонько улизнуть из отряда.
– Чтобы не терять время, быстро чистим зубы и ложимся как есть, прикроетесь одеялом, – командовала Эстелла.
Я хотела было спросить чье на мне платье, но подумав, махнула рукой. Спорить с Эстеллой мне больше не хотелось.
Мальчишкам естественно ни слова, мы же собрались купаться голышом. Прости меня, Господи. Было так волнительно и страшно одновременно, и я даже немного радовалась что решилась на это. Незнакомое чувство адреналина и чего-то запретного волновало до кончиков пальцев, и я ждала совместной вылазки, как будто слегка опьяненная.
Мы довольно быстро и слаженно начали следовать плану действий, и, когда Виктория Андреевна ушла, прошептав «молодцы какие», мы вскочили и принялись собираться. Хотя все мы были уже собраны. Все так же при макияже, в одежде, в которой танцевали на дискотеке. Только обувь обули поудобнее.
То ли события вечера, то ли предстоящее приключение сыграло со мной злую шутку, но я немного перестала соображать. Моя эйфория расползлась по мне горячей лавой, и я схватила любовное письмо, удерживая его в руке и пряча в складках платья, приняв решение на обратном пути просто закинуть его вожатому в окно. Надеюсь, оно открыто.
Спотыкаясь в темноте, мы дружно брели в сторону озера, за территорию лагеря, и лишь легкий пронизывающий ветерок догонял наши спины. Телефонами подсвечивать было опасно, поэтому так и шли в потемках, пока не перелезли за калитку и не оказались на поляне, освещенные одинокой луной.
Хихикающими тенями мы прошли пару сотен метров и оказались у темной глади озера. Тут мой запал немного остыл, потому что плавать в сумраке, как-то… Черрррт.
– Не дрейфь, Агафонова, тут луна так светит, что видно все даже очень хорошо. Далеко не заплывайте, мало ли, – наставляла Эстелла, параллельно раздеваясь.
Идти на попятную сейчас было глупым, и, словно нехотя, я последовала ее примеру.
В темных небесах, прямо в облаках виднелась широкая брешь, и луна совсем немного выглянула, подглядывая за нами.
На берегу одиноко стоял огромный валун, и мы сложили одежду около него. Аккуратно спрятав письмо под обувь, а сверху положив розовое платье, я зябко поежилась. Верха у меня не было, а последний клочок ткани на бедрах я никак не решалась снимать.
– Ну чего замерли? Погнали в воду, – с этими словам Эстелла бросилась в воду. – Уххх! Прохладная! Кайф нереальный!
Оставшись обнаженными, все оставшиеся девчонки последовали ее примеру, и мне пришлось стянуть белье и бросить его сверху кучки. В воду я заходила медленно, облака убежали, и прямо в лицо мне укоризненно сияла луна, как будто упрекая за нашу выходку.
Оттолкнувшись от песчаного дна, я поплыла вперед, к остальным, прическа на голове тут же развалилась, и волосы длинной волной поплыли за мной. Вода приятно обволакивала, и было в этом что-то нереальное – плавать нагишом. Что-то интимное и будоражащее мысли, и я с наслаждением покачивалась на волнах. Эстелла была права. Это кайф!
Лада фыркала и ныряла рядом, мы все держались поближе друг к другу, но вдруг меня кто-то схватил за ногу, и от испуга я глухо вскрикнула. Передо мной выплыла Ира.
– Ку-ку! Ну у тебя и лицо, – хохотнула она, вся наша группа подхватила.
– Не смешно, – я поджала губы, отплывая от не. Я чуть было не ушла на тот свет от страха, а они хохочут.
