Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

 Не знаю, почему, но медленный танец с вожатым придает уверенности и сил, поэтому я не сворачиваю, даже когда вижу его стоящего в одиночестве в тени березы.

Решительно подхожу и встаю прямо перед ним, отбросив косу за спину. Он медленно оглядел меня с ног до головы, разрушая мою решимость. Поколебав всего одним пристальным взглядом.

– Чего тебе? – Я вдруг сразу вспомнила, как впервые встретила его на линейке, и потом он так же недобро смотрел на меня, кода я повернулась, чтобы увидеть, кто дернул меня за косу.

– Почему ты так поступил? – стараюсь, чтобы мой тон был ровный. Не покажу свою горькую обиду.

 Он молчал, продолжая сверлить меня взглядом, и этим только еще больше выводил из себя.

– Ты меня бросил, подставил! – Голос все равно срывается на негромкий крик.

– Так вышло, – бросил он сквозь зубы.

 Кровь в моих венах закипала от гнева, едва я увидела этот его беспечный вид. Он в стократ хуже, чем остальные! Они меня не обманывали, презирали открыто!

 Я судорожно вдохнула воздух, сжимая кулаки, вонзая ногти в кожу до боли. Вместе с вечерним воздухом вдохнула его парфюм, который осел на подкорках сознания где-то рядом с апельсинами вожатого. А ведь он мне понравился, действительно понравился. Я подумала, что он сильнее остальных, плюет на чужое мнение, меня восхищала его невозмутимость. Я равнялась на него!

 А теперь сморю в это красивое, но жестокое лицо и понимаю, что ошиблась. Он просто омерзителен.

– Нет, признай, ты сделал это специально, – вспомнила я слова Эстеллы.

– Ты нормально выступила с Сергеичем, – чуть ли не выплюнул парень, и я еще больше завелась.

– Это было ужасно! Я чуть не умерла от позора! Но он хотя бы не бросил меня там, как ты. Трусливо, – презрительно отчеканила я.

– Поосторожнее со словами, – угрожающе прорычал он, отлепившись от березы и подойдя вплотную, возвышаясь надо мной.

 Но меня уже было не остановить, слишком много всего накопилось за эти дни – равнодушие и унижения отряда, мое собственное бессилие на спартакиаде, дурацкий музыкальный конкурс… и его предательство, ставшее апогеем всей это истории.

– Да, ты трус! И даже не потому что бросил меня там, а потому что не мог сказать мне лично, что не будешь выступать. Или ты хотел посмеяться?

– Замолчи!

– Остальные хотя бы говорят мне гадости в лицо, а ты… ты как Иуда, назвался другом… предатель!

– Замолчи! – он схватил меня больно за плечи, глаза его потемнели от гнева, но адреналин в моей крови играл и не давал покоя. Чем дольше он пытался заставить молчать, тем больше мне хотелось говорить.

– Да пошел ты! – Я пыталась сбросить его тяжелые руки, но тщетно, он был намного сильнее меня. – Поступил как ничтожество!

– Следи за тем, что говоришь, – он встряхнул меня изо всех сил, ноздри бешено раздувались, пока он пытался вдохнуть воздух через нос, потому что губы были плотно сжаты.

– Иначе, что? Ударишь? – Надменно смотрела на него, страха не было, лишь жгучая ненависть.

– Я не бью девчонок, но как же ты бесишь, карлик! – рявкнул Захар, сжимая мои плечи так сильно, что наверное останутся синяки.

 Он наклонился к моему лицу так близко, что еще сантиметр и он коснется моего носа своим. Со стороны могло показаться, что парень собирается меня поцеловать. Я усмехнулась. Его дыхание, как и мое, было рваным и хаотичным. Он не просто был в бешенстве, он был на грани. И мне хотелось, чтобы его уродливое нутро увидели и остальные.

– Катись к дьяволу, – я показала средний палец. Впервые в жизни.

 Захар тут же схватил меня за этот палец, больно выворачивая. Я громко вскрикнула, изогнувшись за ним.

– Полегче со словами и жестами, а то придется тебе в дудку дудеть, а не над клавишами порхать. И как я за тебя еще заступался? – с отвращением произнес он.

– Великий подвиг совершил, – в тон ему, брезгливо ответила я. – Что еще для меня сделаешь?

– Могу превратить твою жизнь в ад. Будешь каждый день плакать в подушку, – пообещал он.

– Не дождешься!

– Поспорим? – с вызовом спросил парень.

– Отпусти меня, – я яростно вырывалась, палец горел огнем. Второй рукой я пыталась ударить его по лицу, но попадала только по плечу. Он даже не моргнул. – Мне больно, полоумный!

 Захар тут же оттолкнул меня, и я еле удержалась на ногах, во многом благодаря березе за моей спиной.

– Ничего, Сергеич утешит, – противно усмехнулся он, намекая на что-то грязное, затем развернулся и ушел, оставив меня обессиленно дышать под деревом, посылая проклятия в его темный силуэт.

Глава 7

POV Полина. Настоящее

 Запах жаренного лука доносился из кухни, заставляя меня морщить нос и прятаться под одеяло. Опять бабушка готовит свои зажарки, от жирности которых потом желудок сводит еще полдня.

– Полина, просыпайся! – раздался стук в дверь моей комнаты. – Завтрак уже готов.

 Выходной же, ба…

 Умывшись и переодевшись из пижамы в домашнюю одежду, я вышла на кухню.

– Ба, можно я просто овсянки поем? – На пустой желудок ее блюда было невозможно есть без содрогания.

– Но я же готовила, – недовольно пробурчала она. – Для тебя старалась.

– Но я…

– Никакой благодарности! Только потребительство!

– Хорошо, ба, накладывай, – смиренно ответила я.

 И так каждый раз. Прошу с вечера не готовить ничего, с утра не могу тяжелую пищу есть, она кивает головой, и утром наступает момент, когда она накладывает мне кусок жирной свинины. На завтрак.

 После завтрака мы вместе занимаемся домашними делами, пылесосим и моем квартиру, собираем пыль, стираем постельное белье. И хотя я готова делать это все одна, бабушка не позволяет, переживая за мою спину и руки. Она спит и видит, как я становлюсь всемирно известной органисткой, и для этого готова положить все, даже свое собственное здоровье. И от знания сего факта во мне уже давно живет гнетущее чувство вины с привкусом комплекса отличницы. Я просто не могу не оправдать ее ожиданий.

 Перед тем, как отпустить меня в музыкальную школу на двухчасовое занятие, она усаживает меня на диван и своими морщинистыми узловатыми пальцами массажирует мои, растирая их до красна.

– Тебя ждут большие высоты, – приговаривает она. И этот разговор у нас не впервые.

 В последнее время меня не покидает вялая мысль: а так ли нужно мне это?

 Кажется, я произнесла эту фразу вслух, потому что бабушка замерла и посмотрела на меня пронзительным взглядом.

– А какой ты хочешь жизни? – снисходительно спросила она. – Расслабленной, как у других подростков? Этим летом я уже слышала твои рыдания в подушку. Такой ты жизни хочешь?

– Это вы меня отправили в тот лагерь! – От несправедливости ее слов во мне поднялось возмущение.

– Вот и отправили, чтобы показать, какой может быть другая жизнь. Это все не для тебя, ты выше, талантливее, умнее. Зачем тебе тратить время на всякую ерунду? Тебя ждет успех.

– Может она была бы другой, если бы… – прикусив губу, я замолчала.

– Если бы что?

 Если бы у меня были другие родители и другая бабушка, подумала я про себя, и мне тут же стало мучительно стыдно.

 Да, я много раз представляла себя обычным подростком, без возложенных на него огромных непосильных надежд. Подростком, который просто влюбляется, совершает ошибки, балуется алкоголем с друзьями, и возможно имеет половую жизнь. Может все было бы действительно по-другому, родись я в другой семье. Может, мой папа был бы обычным таксистом, а мама медсестрой, или даже домохозяйкой. Я бы никогда жизни не прикоснулась к органу, а может и вообще к музыкальному инструменту. Но у меня были бы беззаботное детство и юность.

 Иногда, в такие сомнительные минуты я всей душой ненавидела свой инструмент, и музыкальную школу, и профессию своих родителей.

 Но никогда не задумывалась бросить музыку. Музыка – мое спасение ото всех бед.

 Перед моим уходом она обняла меня и сказала:

– Не нервничай, скоро конкурс. Ты должна быть собрана.

 Снова «должна». Но я киваю и, целуя бабушку в щеку, выхожу на улицу. Конец ноября жалит своей погодой, руки начинают мерзнуть, поэтому я их прячу в карманы, пока бегу на остановку.

 Зазвонил телефон, и, увидев на смартфоне улыбающееся лицо Кристины, я радостно беру трубку.

– Привет, подруга, – с ходу защебетала она. – Погнали в кино? Будут мальчишки из класса, и еще Петровская.

– Какие мальчишки из класса? – сразу напряглась, потому что перед глазами сразу всплыла одна самодовольная рожа. Лицо, прости меня Господи. Анька Петровская нормальная девчонка и вопросов не вызывала.

– Пашка с Мишей.

 Паша Савельев и Миша Астахов вполне хорошие парни. Были. Пока в нашу школу не перевелся этот ненормальный. Теперь от них только и слышно скабрезные шуточки и всякие недвусмысленные намеки, как будто это не они в прошлом году были отличниками по церковному пению, которых всем ставили в пример. И я знаю, откуда они этого набрались – уж слишком тесно общались с новеньким.

– Да у меня музыкальная школа сейчас, – с легким сожалением ответила я.

 Не смотря на довольно странную компанию, я бы сейчас прогулялась с Кристиной и остальными , посмеялась бы над комедией, может потом мы бы пошли в Макдоналдс, и я бы наелась всякого фастфуда, который в моей семье находился под строжайшим запретом.

– Да мы не сейчас. Ты когда заканчиваешь? Подстроимся под тебя, к тому же главный кинотеатр недалеко от музыкалки, ты пешком дойдешь минут за десять.

– Ну тогда я согласна, я до трех, – обрадовалась я.

– Заметано, в половине четвертого встречаемся на втором этаже у касс.

 Сбросив Кристину, я тут же набрала бабушке, и после долгих уговоров и обещаний, что вернусь не поздно, она все-таки разрешила мне пойти в кино.

 Придирчиво оглядела свой внешний вид, с неудовольствием глядя на теплые шерстяные колготки и клетчатую юбку до колен. Впрочем мой строгий наряд был прикрыт серым пальто, который я решила скинуть в темноте зала, как только начнутся титры.

 В музыкальной школе я, как обычно, провела два часа за инструментом, тренируясь до изнеможения для конкурса, который будет проходить в городской филармонии.

Портативный орган, как и регаль, сильно уступал оригиналу, поэтому приходилось отрабатывать дополнительно в церкви при нашей школе. И хотя орган крайне редко встретишь в православной церкви, поскольку это более привычно для лютеранства, но в нашей школе он каким-то чудом существовал, и изредка там даже походили концерты органной музыки. Стены в том зале практически были без икон, пустыми, чтобы дерево не поглощало звук.

 Здесь все было намного проще, мой инструмент напоминал скорее огромный шкаф с тысячами трубок внутри, но потолки в зале были высокими, и это позволяло хоть немного добиваться желаемого результата.

 Отработав положенное время, я проверила часы и поспешила собираться в кино. Не хотелось опаздывать и тем самым вызвать недовольство  у одноклассников, с которыми у меня и так сильно попортились отношения из-за этого дьявола.

 Прибежала намного раньше, никого еще не было, и, не зная чем себя занять, я лениво оглядывала витрины разных отделов. За блестящим стеклом одной из витрин, я увидела манекен с откровенным нижним бельем, щеки мои окрасились румянцем, но, оглянувшись, и по-прежнему никого не обнаружив, я быстро прошла в отдел.

 Подскочившая ко мне девушка принялась предлагать разные комплекты, один откровеннее другого, но подняв на нее свое пылающее лицо, я пробормотала:

– Мне только капроновые колготки.

 Стыд и позор, но в свои шестнадцать лет я не умею выбирать такого вида товары. Я знаю свой размер и все такое, но тут оказалось что есть какие-то дены, разная посадка, дикое разнообразие цветов, откровенно пошлые стрелки и рисунки, и многое другое. Я замахала в отчаянии, мысленно умоляя консультанта убрать весь этот ужас с глаз моих долой.

– Мне самые обычные, бежевые.

 С горем пополам выбрав себе несколько штук, я забрала пакет и вышла с ним наружу, по пути пытаясь запихнуть все это дело в свою маленькую сумку.

– Полин, ты прямо сейчас шоппинг решила устроить? – раздался голос Кристины. – Чулки и поясок купила?

 Она всего лишь пошутила, знаю. Я услышала смех Пашки и, впихнув злосчастный пакет в сумку, подняла голову.

– Да это не то… – я осеклась, встретившись с насмешливыми серыми глазами парня, что стоял среди них. Как он тут оказался?!

 Сбившись с шага, я медленно плелась к ним, серьезно раздумывая развернуться и бежать без оглядки, так, чтобы пятки сверкали. Что он тут делает? Его Кристина позвала?

 Повернув голову и посылая Кристине гневно-вопросительный взгляд, ловлю лишь ее легкое пожатие плечами.

– К нам еще Захар решил присоединиться, они с Мишкой с футбола пришли.

 Замечаю у обоих парней за плечами громоздкие сумки и поджимаю губы. Плевать. Пусть делает, что хочет.

– Мне все равно, – бросаю я, покрепче сжимая свою сумочку. – Давайте купим билеты.

– Эмм… Мальчишки уже нам купили, – пробормотала она, избегая моего взгляда. – Твой билет у Захара. Ну, нас трое и их трое, типа того…

 Она бормотала какую-то ахинею, а я не знала, что делать. Развернуться и идти домой? Купить себе билет и сесть отдельно? Глупость какая. Но еще большей глупостью будет поверить, что он действительно купил мне билет.

 Но Громов сильно удивил меня, сделав шаг вперед и молча протянув мне крохотную картонную бумажку. Тупо уставилась на этот квадратик, не решаясь взять. Очередной розыгрыш? Еще минуту и все начнут смеяться?

– Ну чего ты уставилась? – начал тихо раздражаться Захар. – Не тот ряд? Не то место? Хочешь возьму диванчик на последнем ряду? Будем целоваться.

 Парни загоготали, девчонки тоже захихикали, пока я, поперхнувшись, наливалась пунцовым цветом. Отсмеявшись, ребята двинули к нужному залу, и мне пришлось смириться.

– Придурок, – тихо прошептала я и взяла билет, при этом неизбежно коснувшись его ладони. Руку как ошпарило, и я резко дернула ее на себя.

– Так противен? – съязвил парень, вызвав во мне только новую волну негодования.

– Самую малость. Но я работаю над собой, – отчеканила я и полезла в сумку, доставая кошелек. – Сколько я тебе должна?

 Он посмотрел на меня со злобой, и, отвернувшись, зашагал размашистым шагом к контролеру, ничего не ответив.

 Ну, конечно! Давай еще представим, что мы на тройном свидании! Только вот я знаю, что это мне еще вылезет боком. Не хочу быть ему должна.

 Раздумывая, как всучить ему деньги, топаю за ним, стараясь не упустить его серую куртку из виду. Все уже прошли и вопросительно на меня оглядывались, и мне пришлось прибавить шагу. Рассмотрев на своем билете ряд и место, нахожу нужное и плюхаюсь в красное кресло. Этот дьявол сидит рядом, кто бы сомневался. Уже скинул куртку и расслабленно раскинул ноги, развалившись в кресле. Остальные расположились по правую руку от него, и обсуждать фильм с Кристиной, переговариваясь в темноте, мне не светит.

 Пашка с Мишей о чем-то договаривались с девчонками, потом встали и пошли со своей стороны к проходу.

– За попкорном, – объяснили мальчишки, исчезая из виду.

 Не успеваю я скинуть пальто, как Захар поворачивается ко мне и выводит очередной выходкой.

– Тоже хочу попкорн, – с наглым видом заявил парень так, чтобы кроме меня никто его не услышал.

 Все это он делает, не отрывая от меня глаз. Оценивающе ждет реакции.

 Медленно закипая, поскольку его рюкзак и домашка у меня уже в печенках сидят, а это явно продолжение моей казни быть у него на побегушках, встаю, решив, что в конце концов таким образом я верну ему деньги за билет и не буду ничего должна.

 Сжав зубы, быстрым шагом пошла к выходу.

– Полин, ты куда? – с недоумением спросила Кристина, но я не обернулась, потому что мое лицо в эту минуту было страшным от обуревающей меня лютой ярости.

 Дождавшись, пока Паша с Мишей купят необходимое и исчезнут с поля зрения, подхожу на кассу и беру бадью попкорна.

 Но мое бешенство не передать словами, когда в ответ на протянутый коробок, этот сатана заглянул туда и демонстративно сморщил нос.

– Я люблю с карамелью.

– Ты не сказал какой хочешь, – возмущенно зашипела я.

– А ты не спросила, – невозмутимо парировал он.

 Почесав с свой нос, давлю в себе желание высыпать кукурузу ему на голову, бросаю бадью на свое кресло и иду обратно.

 Снова беру на кассе теперь уже попкорн с карамелью и, на всякий случай, литровый стакан колы.

 Обреченно понимаю, что выходной безнадежно испорчен, и фильм уже неохота смотреть. Да и как смотреть, когда в такой близости находится мой заклятый враг? С ума сойти можно.

 Бесцеремонно сую ему заказ, а сатана проверяет попкорн, и удовлетворенно кивая, как ни в чем не бывало выдает новый заказ.

– Про колу забыл сказать.

 Искусственно улыбаясь ему во все тридцать два, пихаю в его руку предупредительно приобретенный стакан с напитком, искренне наслаждаясь его небольшим замешательством. Недовольно посмотрев на меня, исчадие ада все же замолкает, и я с облегчением сажусь в кресло, не забывая коситься на невыносимого соседа. Он тут же это подмечает.

– Расслабься, секретарь. На сегодня отбой, – и закидывает в рот горсть попкорна.

 Придурок.

 Я действительно пытаюсь расслабиться, и, когда это мне почти удалось, на экран лезут сцены, в ходе которых понимаю, что меня притащили на ужастик. И если бы это была кровавая резня, было бы не так страшно. Но нет, это был ужастик с привидениями, проклятым домом и прочей прилагаемой атрибутикой.

 Незаметно оглядываюсь: слева никого, справа – мой личный дьявол. Попала, как говорится. Половину фильма сижу ни жива, ни мертва, закрываю глаза, где нужно, вздрагивая и чуть ли не подпрыгивая. Побелевшие пальцы сжали подлокотники так сильно, что отдирать их придется вместе с обивкой. Попкорн, естественно, не лезет.

 Фильм назывался «Кладбище домашних животных». Жуть полнейшая. Стивена Кинга уважаю заочно, но никогда не читала, потому что до хрипоты боюсь ужастиков. И тот, кто снимал, знал как поиграть на моих обезумевших нервах. На середине фильма я украдкой вытираю пот со лба, но жест не остался незамеченным.

 Увидев мои метания, Захар вдруг делает жест доброй воли и откидывается на общий подлокотник, согнув руку в локте, и сев ко мне еще ближе.

– Держись за мою руку, – отрывисто бросил он, не отрываясь от экрана.

 Смотрю на его крепкую фигуру под темной толстовкой, и рвусь на части от дилеммы послать его куда подальше или вцепиться мертвой хваткой в пусть не очень дружеское, но все-таки знакомое плечо. Сижу и размышляю еще две минуты, пока главный герой не поперся в лес. Композитор нагнетал обстановку своей музыкой, и, не выдержав, я аккуратно обхватила его руку выше локтя, мысленно занимаясь самобичеванием на тему своей гордости. Мышцы под моей ладонью напряглись, но он никак не отреагировал на мою капитуляцию, продолжая пялиться в экран. И это хорошо, потому что мое покрасневшее лицо вызовет у него только осточертевшую до боли ухмылку.

 На некоторых сценах я сама не замечала, как впивалась ногтями в руку Захара, вспоминая об этом только после того, как пальцы затекали.

– Извини, – еле слышно бормотала я, убирая руку, он косился на меня, но ничего не отвечал. А через минуту на экране творилась жесть, и я снова кидалась на его спасительное плечо.

Глава 8

POV Полина. Настоящее

 Когда фильм закончился, закончилась и магическая сила плеча Громова. Я осторожно убрала свои руки, встала за всеми и двинула к выходу. Голова раскалывалась на части от беснующихся мыслей.

 Девчонки поспешили отлучиться в туалет, и я последовала их примеру.

 Умывая руки в раковине, прикладывала их к горящим щекам, пытаясь прийти в себя. Расслабилась, как безмозглая амеба. Это же Громов, дьявол во плоти, сатана и исчадие ада! Это он сделал мое пребывание в лагере невыносимым, и сейчас повторяет то же самое в школе. Это он издевался надо мной, унижал и всячески оскорблял. Это он заставил меня танцевать для него сквозь слезы необъятного стыда. Это он угрожал заставить меня есть землю, когда мы практически подрались в кустах малины. Это он, в конце концов, сделал чертовы снимки, которыми теперь шантажирует меня. Это все он! А я дотронулась до его руки, пытаясь обрести поддержку. И черт возьми, находила. Но ведь это все неправда! Хрупкая, прозрачная иллюзия, и сейчас он обязательно будет шутить, унижать перед всеми. Лишит меня последнего друга, как лишил в лагере Лады, моего единственного близкого человека в такое темное и горькое время.

 Пускай лучше меня съедает ненависть, пускай я буду ходить каждую неделю замаливать грехи. Пусть так. Чем молчать, терпеть и быть изгоем. Это ОН тут на моей территории, и я его выживу из нашей школы, на потолок полезу, но вышвырну его с треском. И больше никакого кино, совместного времяпровождения и прочей ереси. И никакого прислуживания этому придурку. С меня хватит. Хотел войны? Получи, распишись.

 Осознаю, что все уже вышли, а я все так и торчу около раковины. Последний раз плеснув воды себе на лицо, выхожу наружу. Вся честная компания стоит и ждет меня, о чем-то переговариваясь и посмеиваясь.

 Игнорируя пристальный взгляд Громова, поворачиваюсь к Кристине и прощаюсь со всеми.

– Уже уходишь?

– Да, мне пора домой, – твердо ответила я. Ретироваться, точнее гордо уйти, пока не пропал мой боевой запал – сейчас лучше решение для меня.

– А мы хотели в Макдак заскочить, – вклинился Пашка, но я упрямо помотала головой.

– Поеду домой.

– Уже темно, ты на чем? – спросила Крис, но я не успела ответить, потому что ненавистный мне парень вылез вперед.

– Я провожу.

– Не нужно, я справлюсь сама, – холодно покачала я головой, испугавшись очаровательной перспективе остаться с ним наедине и терпеть очередную порцию гадостей.

– Я сказал провожу, – уперся он, и, не выдержав, со словами «а, ну-ка, на минутку», я схватила его за локоть и потянула за собой в сторону, отходя от ребят на приличное расстояние.

– Тебе чего надо? – с ходу набросилась на него.

 Он слегка опешил, но быстро пришел в себя, скрестив руки на груди и сощурив глаза.

– Просто хотел проводить.

– Прекрати!

– Что прекратить? – как будто непонимающе спросил он.

– Прекрати делать вид, что тебе не все равно. Ты кого тут изображаешь? Лучшего друга? Ромео? Я вижу тебя насквозь, – презрительно выплюнула я.

– И что же ты видишь? – снисходительно спросил парень, а у меня зачесались руки вонзить их в его самодовольное лицо.

– Вижу, что ты опять притворяешься. Мы оба знаем, какой ты на самом деле. Впрочем, ты уже давно это не скрываешь. Все знают, как мы друг к другу относимся. И зачем тебе понадобилось источать любезности могу только догадываться.

– Просто я тут подумал о перемирии, – проронил он.

– О перемирии? – не удержавшись, хохотнула я. – Нееет. Не дождешься.

– Уверена, что хватит сил воевать со мной? – лениво спросил парень, опять насмешливо улыбаясь.

– Моя уверенность не твое дело, – сухо ответила я и развернулась, давая понять, что разговор окончен.

– Упрямый карлик, – злобно бросил он мне в спину, а я лишь усмехнулась.

 Такой ты мне более привычен, сатана.

**

POV Полина. Полгода назад

 Пианино так и не починили, но меня это абсолютно не тревожит, потому что теперь я втайне от всех наслаждаюсь обществом своего вожатого.

 Как обычно мы рисуем декорации, в последнее время к спектаклю, который готовим всем отрядом. Участвовать обязаны все, и я в том числе. Слов в моей роли было всего пара строчек, поэтому я беспечно не думала об этом, расспрашивая Олега Сергеевича обо всем на свете, кроме предстоящего спектакля. Хотя он постоянно переспрашивает меня волнуюсь ли я, видимо после того случая на музыкальном конкурсе.

 В очередной раз на его вопрос я качаю головой, заканчивая рисовать гуашью пятое громадное дерево на длинном куске старых обоев.

 Олег Сергеевич штампует облака, которые мы будем вешать над сценой.

 Украдкой разглядывая его широкую напряженную спину, согнувшуюся над полом, где он расположил рисунки, представляю крепкие мышцы и гладкую кожу под рубашкой и тут же прячу взгляд, покраснев от смущения. О чем ты только думаешь, Агафонова?!

– Жаль, что так вышло с твоим кружком, – подал голос вожатый, пока я собираю слюни и прочищаю горло. Слишком долго смотрела на его загорелые руки.

– Да бросьте, Олег Сергеевич, – ответила я хриплым голосом, махнув рукой. – Ну что я, на пианино, думаете, не наигралась. Отдохну немного от всего этого.

– Ну если ты это называешь отдыхом, – засмеялся он, указывая на километры разрисованных обоев.

– Да, – пожала я плечами. – Мне нравится. С вами тут тихо и спокойно.

 Он улыбнулся мне и продолжил рисовать, делая жирный мазок широкой кисточкой.

– Думаешь достаточно облаков?

– Ммм, думаю хватит на весь зал, а не только для сцены, – подумав, ответила я. – Еще и над Юркиной аппаратурой хватит развесить.

 Мы в унисон засмеялись.

 Это было вчера. Но сегодня в силу его занятости, он прибежал и извинился, что оставляет меня одну, вынужденный бежать на дежурство в столовой.

– Сегодня вечером, кстати, ужин ты тоже накрываешь, – крикнул он на ходу, выбегая из зала.

 Не зная, чем себя занять, поскольку все декорации к сегодняшнему спектаклю были готовы, я включила видео, которые мне скинула Лада, и, закрыв двери зала, принялась танцевать. Точнее учиться танцевать. Это было теперь мое привычное занятие, когда вожатого не было рядом.

 Сначала руки и ноги не слушались, словно были чужими конечностями, а не моими собственными. Но, через какое-то время, я даже стала попадать в такт, двигаясь на манер ребят из корейских групп. Ничего страшного, танцы – это очень даже интересно.

 По окончании времени, на которое рассчитаны наши кружки, я вернулась в домик, где Эстелла с девочками придумали какую-то игру. Виктория Андреевна одобрила, но сказала, что нужно устроить ее для всех. Подготовить необходимые карточки Эстелла рьяно вызвалась сама, Ира обещала ей помочь, и наша вожатая махнула рукой.

– Описания должны быть для всех участников, – напомнила она. – И действия в рамках приличий, я проверю. Иначе играйте между собой.

 Она имела ввиду Эстеллу и ее свиту, поэтому та недовольно поморщилась.

– В чем интерес нам одним играть? Все сделаем как нужно, не переживайте.

 И вот через час мы играли в эту странную игру, смысл которой заключался в том, что каждый участник садится на стул и берет из двух коробок по бумажке. В одной он читает описание будущего напарника, а во второй действие, которое этим двоим следует выполнить. Виктория Андреевна проверила все бумажки и забраковала половину действий, считая их неприемлемыми, не смотря на уговоры девчонок. Она сама написала недостающую половину, и Ира недовольно шептала, что «теперь будем кукарекать и прыгать на одной ноге, как в детском саду». Описания девушек и парней она тоже сильно подправила.

 Особого ажиотажа, как остальные, я не испытывала. Честно говоря, я уже отсчитывала дни до отъезда, но, к моему огорчению, нам оставалось еще полторы недели.

 Вот на стул садится Анжела, и Эстелла, которая параллельно вызвалась быть ведущей, подает ей коробку с описаниями внешности мальчишек и действия. Взволнованная Анжела достает сначала описание, разворачивает и вслух читает.

– Голубые глаза.

 Все тут же начинают оглядывать парней, рассматривать цвет их глаз, и выяснилось, что голубые глаза у Толика, Кирилла и Олега Сергеевича.

– Вожатые тоже играют? – удивился последний и, услышав слаженное «дааа» от девушек, замахал руками.

– Ладно, ладно, просто спросил.

 Методом голосования, решили, что самые голубые, без каких либо крапинок и тонов – у Кирилла, и Анжела осталась недовольна, пытаясь доказать, что под описание лучше всех подходит Олег Сергеевич. Да, вожатый действительно нравился всем девушкам нашего отряда без исключения.

 Трясущимися руками Анжела вытащила бумажку из коробки «Действие» и огорченно выдохнула.

– Медленный танец.

 Кирилл довольно оскалился, пока остальные обсуждали образовавшуюся пару.

– Эй, погодите, – подал он голос. – То есть я не буду ничего вытягивать?

– Да будешь, – успокоила его Эстелла. – Каждый из нас вытянет. Просто будет по два действия с двумя разным людьми. Ну или больше действий, если под описание подходишь именно ты. Сейчас сразу и тяни.

 Она подала ему розовую коробку с описаниями девушек. Я внутренне напряглась. Только не мое, только не мое.

– Сейчас одета в зеленое или есть зеленый цвет в одежде, – послушно прочитал парень.

 Все дружно уставились на Эстеллу, потому что на ней было изумрудное платье.

– Серьезно? – недовольно протянула девушка, и я усмехнулась. Конечно, она рассчитывала что либо она Захара вытянет, либо он ее.

 Их с Кириллом действием оказалось «совместная уборка прилегающей территории отряда», и, под смех ребят она снова начала возмущаться.

– Виктория Андреевна, это вы написали? Что за бред такой?

 Та лишь посмеивалась на выпады обиженной девушки, пожимая плечами.

 Вскоре мы уже хохотали в кругу, потому что Виктория Андреевна написала действительно смешные действия.

 Ире предстояло с Толиком читать рэп для всех, а с неприметным мальчиком Алексеем переодеться в старика со старухой и так прийти на ужин. Под общее «фуууу» Толику с Камиллой выпало чистить умывальники, но зато с Егором ей предстоит на один день заменить вожатых.

–  Вау, это круто, – одобрительно посмотрела Эстелла на Викторию Андреевну.

 Вожатой, кстати, выпало проползти гуськом вместе с Олегом Сергеевичем, а Захар должен был пронести ее на руках до актового зала.

 В моей груди заскребли кошки, но я старалась об это не думать. Неужели я хотела чтобы мы были в паре? Боже, нет конечно.

 Второй напарницей для Громова оказалась Лада, которая вдруг покраснела, поскольку им выпало крепкое минутное объятие.

 Все действия можно было выполнить до конца смены, если напарники еще не договорились, но обязательно в присутствии свидетелей.

 И вот наконец, на стул сел Олег Сергеевич, которому предстояло достать описание девушки для еще одного задания.

 Он развернул бумажку и прочитал:

– Самые длинные волосы.

 Все головы повернулись на меня, хотя у Эстеллы тоже были длинные. И она могла бы претендовать на третье действие, но… мои волосы все таки были длиннее. Сантиметров на десять или пятнадцать точно.

– Полина, это ты, судя по всему, – дружелюбно улыбнулся Олег Сергеевич, под очередной недовольный взгляд Эстеллы.

 Под оглушительный стук моего сердца он достает бумажку и, вмиг нахмурившись и покраснев читает про себя.

– Что там? – решительно выхватывает ее ведущая и снова разворачивает несчастный клочок бумаги.

– Поцелуй.

– Ого! – раздается шумный свист вокруг, а я в испуге замираю. Очередная шутка?

– Но нам нельзя! – протестует вожатый. – Любые неприемлемые действия по отношению к детям запрещены!

 Виктория Андреевна согласно кивает головой.

– Нет! Нет! Вы согласились играть! Виктория Андреевна сама проверила все действия, это нечестно! – бушевали ребята.