Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Лучше бы я молчала! Нужно взять себе за правило, подумать десять раз, прежде чем говорить в их кругу! Но я действительно по своей наивности подумала, что это великий композитор, уж слишком его имя величественно звучит. Да и ведь он спросил, играю ли я его…
Уши заложило от окружающего гомерического смеха.
Позже, проклинала себя за свою наивность. Ей Богу, как будто правда с глуши приехала.
– Ты сейчас серьезно? – отдышавшись от хохота, спросил Егор и вдруг подошел ко мне.
Я внутренне подобралась и молчала, не зная, что ответить и как вообще вести себя в этой ситуации. Все повернулись к нам, с интересом ожидая продолжения.
– Чего молчишь? Ты откуда вообще прикатила такая блаженная? – напирал Егор. В его голосе мне чудилась агрессия.
– Остынь, ты чего завелся? – Захар выставил руку, не давая тому приблизиться ко мне.
– Да она издевается, – протянула Анжела. – Типа вся такая умная. Бах и Моцарт, е-мае.
Мне было больно и обидно слышать этот развязный сленг снисходительным тоном рядом с ТАКИМИ именами. Но, естественно, я молчала, мысленно извинившись у гениев, что не встала в их защиту. Урок только что был усвоен, а мне действительно было страшновато. Догадывалась, что агрессивные подростки способны на многое.
Я не очень понимала, почему на меня так напирали. Неужели я так неприятно выделялась и раздражала?
– Ты издеваешься? – вдруг спросил меня Захар довольно миролюбивым голосом.
– Н-нет, конечно нет, – помотала я головой.
– Ну вот видите? – развел он руками. – Она не специально.
– А ты чего так за нее рвешься? – прищурилась Эстелла. – Влюбился что ли?
– Ой, ну что вы все только о любви, – зевая от скуки, прокомментировала Даша.
Краска снова бросилась мне в лицо, но парень был сама невозмутимость.
– Еще нет, но кто знает… – загадочно ответил он и подмигнул мне.
– Пфф, – обиженно надула губы Эстелла и уткнулась в телефон, выбирая музыку. Откуда у них у всех телефоны? Мы же сдаем их.
Безусловно, я начинала завидовать его выдержке и уверенности. Как? Ну как он может шутить такими вещами и чувствовать себя при этом расслабленно? И никто при этом не смеется. Егор отвернулся и заспорил о чем-то с Ирой. Все потеряли ко мне интерес.
Я молчала, робко поглядывая на Захара, но он больше не обращал на меня ни малейшего внимания.
Когда дождь кончился, и они уходили, я все-таки тихо шепнула «спасибо», практически себе под нос, думая что он не услышит. Но он услышал и вдруг повернулся ко мне.
– С тебя котлета на ужине.
В благодарность я готова была отдать весь ужин, и хоть всю неделю, а то и смену. Еще никто не вставал на мою защиту. Собственно, меня никто и не обижал, но все же.
Этот эпизод дал зыбкое ощущение защиты, сам того не ведая, Захар подарил мне надежду.
В тот же вечер за ужином в столовой, я подошла к столу, за которым он сидел еще с тремя парнями, со своей тарелкой, стараясь не глядеть на ироничные лица окружающих.
Захар невозмутимо ткнул вилкой в котлету и переложил себе, ничего не сказав. Я поспешила удалится обратно к своему столу, за которым сидела с Ладой. Она с недоумением посмотрела на меня, встряхнув розовыми волосами.
– Ты серьезно отдала ему котлету?
– Ну да, – ответила я, не глядя на девушку, но она больше ничего не сказала, уткнувшись в свою тарелку.
На следующий день, на ужине, я снова подошла со своей тарелкой, но теперь вся красная, как вареный рак. Ведь больше он не просил. Темноволосый парень удивленно посмотрел на меня.
– Это что за прикол, Захар? – спросил рядом сидящий Егор, ухмыляясь. – Я тоже хочу сосиску. Девчонки гоните сосиски!
– Ага, щас, – ответила Даша.
– Разбежался!
– Я не понял, Захар, чего она тебе носит? – не унимался парень, и Захар ткнул вилкой в мою тарелку. Потом вдруг лицо Егора прояснилось, и он присвистнул. – Да она втрескалась в тебя по уши!
– Тебе прямо не дает покоя кто в кого тут втрескался. Как бабка на лавке, честное слово.
Затем, не смутившись ни капли, поднял на меня взгляд и усмехнулся.
– Правда что ли влюбилась?
– Нет, конечно! – выпалила я, проклиная себя, что вообще подошла к их столу. – Просто…
– Тогда чеши отсюда.
Я не знала что сказать. Объяснять что-то про благодарность, надежду и мои непривычные ощущения в лагере было глупым и бессмысленным, и я просто развернулась и ушла, под смешок парней. Больше я и смотреть в его сторону не смела, не то, чтобы подходить.
Если бы не отстраненность ребят, я бы наслаждалась насыщенной жизнью в лагере, ведь каждый день был расписан чуть ли не по минутам, и мне это нравилось. У нас были различные соревнования. Все отряды соревновались между собой каждый божий день и копили баллы. Баллы начисляли и снимали за уборку, за креативность и участие во всем.
Еще нас заставили выбрать по одному кружку. Переживая, что буду везде смотреться смешно, я записалась на «Пианино», подумав про себя, что может, если ребята услышат мою игру, их мнение обо мне поменяется? Самоуверенно, знаю.
Каково же было мое разочарование, когда выяснилось, то пианино расстроено и абсолютно не пригодно для игры. Ответственным на кружке был Олег Сергеевич и он извинялся за столь провальный момент, пообещав, что выпросит у руководства настройщика. Ко всему прочему, кроме меня никого на кружке не было, я в буквальном смысле была единственным участником кружка. Вряд ли этот факт позволит мне сблизиться с ребятами, поскольку сближаться было не с кем.
Обычно этот час мы с вожатым просто занимались его делами, он постоянно что-то писал и рисовал, я ему помогала.
– Спасибо, Полин. Честное слово, скоро настроим пианино, сказали приедет человек, – виновато пояснил он, но теперь я не переживала ни капли.
Мне было комфортно с ним, он рассказывал всякие лагерные истории, пока я смеялась, рисуя с ним разные афиши. Пианино пылилось в углу.
Параллельно шло сразу несколько соревнований, меня тоже воткнули в спартакиаду, и теперь я с ужасом ожидала грядущего дня.
Мальчишки выиграли первое место по футболу среди старших отрядов и расслабленно выдохнули, посмеиваясь над девчонками, которые готовились к стартину (стартинейджер – главный танцевальный конкурс каждой смены, прим.автора), хотя он, как мне сказали, будет только в конце смены. Меня в команду не взяли, да я и не просилась, ведь танцевать я не умею. От слова вообще.
Но Виктория Андреевна вдруг поставила меня участвовать в музыкальном конкурсе. На все мои попытки вразумить и объяснить, что я играю на органе, которого тут нет и в помине, а пианино сломано, она отмахнулась от меня, сказав:
– Что-нибудь придумаем.
Конкурс был через неделю, и я не имела ни малейшего представления, что она планировала придумать.
И каково же было мое изумление, когда ко мне приставили недовольного Захара с гитарой в руке.
– Ты умеешь играть? – удивленно спросила я.
– Немного, – нехотя признался он, почесав затылок. – Я не очень хочу участвовать, скажу сразу. Прямо вообще не горю.
– Да я тоже, – пожала я плечами.
– Петь не буду, – сразу отрезал Захар. – Это на тебе.
– Я не умею петь, – испуганно покачала я головой.
– Придется научиться, – беспрекословным тоном бросил он, и я поняла что спорить с ним бесполезно. Ладно, в школе у нас есть церковное пение, что-нибудь да вытяну.
– Твоя гитара? – кивнула на инструмент, но парень отрицательно покачал головой.
– Сергеича.
– Ясно.
Возникла неловкая тишина, и я оглянулась на реакцию ребят, боясь, что опять будут подшучивать. Но ни кому не было до нас дела. Девчонки репетировали танец, а мальчишки пинали мяч, то и дело норовя попасть в окно и разбить стекла. Лада рисовала декорации, подготавливаясь к спектаклю, который нам тоже предстояло сыграть всем отрядом. Моя роль была малюсенькая, поэтому я особо не переживала.
После недолгих раздумий Захар спросил:
– Что будешь петь?
Тогда я решилась. Достала свой потрепанный пухлый дневник, который вела, и рискнула поделиться песнями, которые написала сама.
– «Я тебя искала по звездам, бредя в неизвестность по лунной дорожке…», – прочитал он. – Серьезно? Ты сама это написала?
Не ожидая подвоха, я кивнула головой, и он громко захохотал, чем вогнал меня в краску стыда. Как же неловко.
– Ладно, пой, если хочешь, – продолжал он заливаться, вытирая слезы с уголков глаз. – Но если меня засмеют на сцене, я тебе адскую жизнь устрою, карлик.
– Не называй меня так!
– Ладно, ладно. Так, что? Ты пишешь песни?
– Ну, так. Это просто хобби, – смутилась я.
– А музыку к ним? – поинтересовался он.
Мне вообще было очень странно вот так сидеть с ним в беседке, обсуждать музыку. Вдруг увидела, какой он был высокий, спортивный и красивый. Глаза у него серые, необычные, с зеленоватыми крапинками вокруг зрачка.
– Музыку не пишу, я же не буду это на органе играть.
– Пожалуйста, не надо, – серьезным тоном попросил он. – А то Бах и Моцарт в гробах перевернутся.
И снова захохотал.
Неужели все так плохо? Я удрученно повесила голову.
Да, все мои песни были о любви, чистой и светлой. Иногда выстраданной. Хоть это чувство мне было еще неведомо. И я действительно искренне думала, что тексты не плохи. До этого момента.
– Дай еще почитать, – протянул он руку к тетрадке, которую я уже забрала и прижала к груди.
– Нет, это личное. – Я была обижена на его слова и доверить такое теперь казалось вселенской глупостью. Он же смеялся!
Но парень шустро выхватил тетрадку и под мои возмущенные вопли залез на скамейку в беседке, громко декламируя слова моих песен.
– «На невесомых качелях любви летела к тебе я навстречу…». – Он опять заливисто засмеялся, пока я прыгала внизу, пытаясь безуспешно вырвать тетрадь.
Девчонки заинтересованно посмотрели в нашу сторону, остановив репетицию. Я тоже встала на скамейку, продолжая прыгать, но он уворачивался и зачитывал громко строки, пока я мечтала провалиться сквозь землю от стыда. Рядом уже собрались ребята, которые тоже все слышали.
– «Сквозь сладкий сон я чувствую губы, что тихо коснулись моих…».
Заливался уже весь отряд, а я не прекращала прыгать на скамейке, не думая о том, что могу свалиться, поскольку все мои мысли и силы были направлены на то, чтобы вырвать тетрадку у этого наглеца и треснуть ею ему по затылку. Как он мог мне понравится всего минуту назад?
– А у Чиполинки белые! – провозгласил рядом стоящий Егор под общий треск, и с леденящим ужасом я поняла, что прыгала уж слишком высоко. Шорт в моем гардеробе нет, ибо не пристало женщине носить мужскую одежу, поговаривала моя бабушка.
От осознания, что мое исподнее увидел весь отряд, я дернулась и поскользнулась на краю. Падая, испуганно вцепилась в Захара мертвой хваткой, и под наш с ним общий крик, мы повалились на землю. Больно ударилась локтем об землю, но в целом все обошлось. Потому что упала я на Захара.
– Черт! – ругнулся он, потирая бок.
– Захар, ты как? – подскочили к нему Эстелла с Ирой.
– Нормально, – пробурчал тот, поднимая на меня свой хмурый взгляд. – Блин, карлик, мы тебе нос разбили.
Продолжая лежать на нем, тупо смотрела, как на его белую футболку капают алые капли. Даже не отреагировала на «карлика». И только когда осознала, что кровь моя, боль в носу ту же дала о себе знать. Расквасила себе нос об его плечо! Ну что за день такой?! И вообще все эти дни. За пять дней моего пребывания здесь, с уверенностью могу сказать, что ненавижу летние лагеря, и ноги моей больше в них никогда не будет. Хотя, говорят, после шестнадцати итак не берут..
Беспомощно оглянулась, пытаясь слезть с парня. Он вытянул из-под меня свои ноги и сел на корточках рядом.
– Зажми нос рукой, вот так, – он прижал мою руку к носу, пытаясь остановить кровь. – Голову задери, смотри на флагшток.
Послушно уставилась на безжизненно повисший от отсутствия ветра флаг. Но кровь как назло продолжала бежать, заливая подбородок и капая на ткань голубого сарафана на груди.
– Капец, Агафонова, тебе только в фильмах ужасов сниматься, – прокомментировала над моей головой Эстелла, и Ира прыснула.
Никто, кроме Захара, не пытался помочь. Подошедшая Анжела достала телефон, снимая все на камеру.
– Подписчики обалдеют!
– Блин, сейчас, – бормотал Захар, стягивая с себя футболку. – Убери свой телефон, или я его разобью.
– Ага, спешу, волосы назад. – Та продолжала снимать как ни в чем не бывало.
– Идиотка. – Он скомкал испачканную кровью футболку и прижал к моему носу. – Так лучше?
Я кивнула, стараясь не смотреть на его плечи и торс, хотя другие девчонки уже активно обсуждали, абсолютно никого не стесняясь.
– Захар, продолжай, – паясничали они, а я сморщилась. Что за стадо озабоченных подростков? Неужели нужно обязательно все свести к одному?
Впрочем, если бы я умела рисовать как художник, я бы попросила его мне попозировать. И рисовала бы его гибкое юношеское тело и маслом, и акрилом, и карандашами, и углем, и чем там еще рисуют. Хотя нет, вряд ли я бы осмелилась попросить о таком. Если только в другой жизни.
– Пойдем в медпункт, – он потянул меня наверх. Я послушно поплелась за ним. – Иди, я догоню, только футболку накину.
– Ой, Захар, у тебя огромный синяк на спине!
К его спине подскочила Эстелла, разглядывая довольно большую гематому в районе ребер. Он пытался повернуть шею и рассмотреть, но ничего не увидел.
– Где?
– Да вот же, – она ткнула пальцем в синяк, и он чертыхнулся от боли, сжав зубы. – Все из-за тебя, блаженная.
– Да ладно, ерунда, – сказал он и подтолкнул меня. – Иди, догоню.
Я брела под насмешливые взгляды парней и сердитые девчонок. Вдыхала его футболку, пытаясь уловить запах парня, чтобы все как в книжках… Но в нос бил только тяжелый металлический запах крови.
Не успела отойти от наших домиков, как он поравнялся со мной, догнав. На нем была теперь черная футболка.
– Извини за дневник, – сконфуженно начал Захар. – Ну просто песни твои, смешные немного.
– Смешные? – Я была зла и расстроена.
– Ну… наивные, не знаю. У меня такие сестра в третьем классе сочиняла.
– Ну спасибо, – обиделась я на его прямолинейность. – Над мной все посмеялись. Впрочем, как обычно.
– Да ладно тебе, они смеялись не над тобой.
– Да? А над чем же?
– Над ситуацией в целом.
Я ничего не ответила, демонстративно игнорируя эту глупость. Я-то знаю, что смеялись надо мной, но какой смысл что-то ему доказывать? Это все из-за него. Если бы он не начал первым...
Мы быстро дошли до медпункта. Тучная медсестра запричитала, увидев мое лицо и, усадив на кушетку, начала проделывать какие-то манипуляции.
Захар все это время сидел рядом на стуле, откинувшись на спинку и наблюдая за нами.
– Готово, – подытожила медсестра, отпуская меня. – В следующий раз будь аккуратнее.
Я очень надеялась, что следующего раза не будет, и потому шла рядом с Захаром нахмурившись. Чего ему еще надо? Мог бы уже уйти и оставить меня одну, тонуть в своей тоске и обиде.
Мы шли молча обратно в наш отряд, в руках я несла его испорченную футболку. Точнее теперь это уже была тряпка.
– Спасибо за это, – помахала я ею. – Жаль, что наверное ее не отстирать.
– Забей, – махнул он рукой. – В конце концов, это моя вина.
Я промолчала, согласная с его замечанием, начиная понемногу оттаивать от его извинений.
– Так ты будешь со мной выступать или нет? – прямо спросила, остановившись у домика для девочек, когда мы вернулись в отряд.
– Буду, – обреченно вздохнул парень.
– Под какую песню?
– Серьезно? – Этот несносный человек опять засмеялся. – Они же одинаковые.
– Опять издеваешься?
Увидев мое рассерженное лицо, помахал руками, впрочем еле сдерживаясь от смеха.
– Что ты, что ты! И не думал. Ладно, давай эту… про звезды и лунную дорожку. Я выучу текст, обещаю.
Он подмигнул мне и пошел к ребятам в беседку, оставив меня с надеждой, что что-то у нас все-таки на сцене получится.
Глава 4
POV Полина. Полгода назад
Наступил день спартакиады, и я нервничала с самого утра, как проснулась. Зачем только меня поставили участвовать? Я же абсолютно не спортивная. Нет, в нашей школе, конечно, есть и занятия физкультуры, но иногда меня от них освобождали, чтобы я могла лишний раз потренировать свою игру на органе. И я немного соврала, когда сказала что в моем гардеробе нету брюк. На дне моей небольшой сумки как раз были аккуратно сложены спортивные штаны, широкие, чтобы ничего не облегали. Единственные.
«Бесовская одежа», – цитировала бабушка Ивана Грозного из знаменитого фильма, но была вынуждена мне их купить для моих редких попыток побегать со всеми на физкультуре. Долго и тщательно выбирала их, попросив у продавщицы на пару размеров больше.
– Может вот эти розовенькие леггинсы? Сейчас модно, – предложила продавщица, покосившись на выбранные бабушкой штаны. Сейчас, по прошествии времени, я почему-то уверенна, что это мужские.
– Не болтай чего ни попадя, – отмахнулась от нее бабушка. – Эти берем.
Их мне и положили с собой в лагерь, поскольку такие места предполагают много спортивных занятий. Я уныло затянула шнурок на талии и прикрыла все белой футболкой.
– Полин, жара же, – недоуменно посмотрела на меня Лада, она была в ярко-голубых шортах и фиолетовой футболке.
– У меня только эти, – сокрушенно ответила ей.
– Это твоего папы? – хохотнула подслушивающая нас Анжела.
Девочки усиленно красились на спартакиаду, хотя из девчонок участвовали только я, Анжела, Даша и Эстелла. Еще в нашей команде четыре парня, но я не знала, кто именно.
На Анжеле были блестящие спортивные лосины и коротенький топ, Эстелла стояла в леопардовых велосипедках и модной футболке, Даша тоже была в шортах.
Снова почувствовав себя белой вороной, завязала потуже шнурки на кроссовках и пошла на выход.
Увидев около крыльца вожатую, бросилась к ней как за спасительной соломинкой.
– Виктория Андреевна! Может кого-то вместо меня поставите? – попросила я с надеждой заглядывая ей в глаза.
– Уже подала все списки, не могу, – покачала она головой. – В чем дело?
– Я боюсь что не справлюсь, подставлю всю команду.
– Ничего, это же не настоящая олимпиада, – улыбнулась она ободряюще.
– Я серьезно, не шучу, меня подташнивает от одной мысли, что буду задерживать всех. – Мне и впрямь было плоховато, еще теперь и душно в этих плотных штанах.
– Ты сейчас мне врешь? Или прямо действительно все плохо? – Ее тон вдруг стал резкий.
Я сконфуженно опустила плечи.
– Ну?
– Не прямо что бы плохо.. – замямлила я.
– Полина, тебе нужно выходить из зоны комфорта, – мягко, но твердо сказала она. – И это прекрасная возможность подружиться с ребятами. Скажу по секрету: мы всегда ставим не дружных между собой ребят вместе дежурить или играть на сцене. Совместное дело творит чудеса, вот увидишь, будешь уезжать от новых друзей со слезами.
Знала бы она какие это будут слезы.
– Ты же не подставишь команду, слившись? – строго спросила она.
– Нет, конечно нет, – кисло ответила я, загнанная в угол.
Через полчаса я стояла на спортивной линейке, щурясь от жаркого солнца. Рядом стояли девчонки и парни из нашей команды. Из парней в команду поставили Захара, Толика, Егора и Кирилла. Единогласно капитаном выбрали Захара. Как ему удавалось быть всеобщим любимчиком?
Я укоризненно посмотрела на стоящую рядом вожатую.
– Вы же говорили что-то про недружных ребят и общее благое дело, – шепнула я ей. – Мальчишки дружат очень хорошо между собой, между прочим.
– Я имела ввиду девчонок, с парнями почти никогда проблем нет. К тому же, мы хотим победить, – хитро ответила она. – Не вешай нос, просто постарайся.
Не знаю, кто придумал нашей команде дурацкое название «Броненосцы», но выкрикивать это было трудно и группа поддержки, махнув руками, стала кричать «Первый». Я оглядела трибуны с орущими ребятами и снова почувствовала себя плохо. Замечательно, если меня стошнит на глазах у всего лагеря.
– Полинка, вперед! – крикнула вдруг Лада, держа в руках огромный плакат, и я невольно улыбнулась. Может все не так уж и плохо?
С Захаром мне больше не представился случай поговорить, поэтому я стояла, слегка покосившись на него, незаметно разглядывая. На нем, как и на остальных мальчишках были широкие шорты чуть ниже колен и спортивная майка. Взгляд был устремлен вперед, на трибуну с ведущим спартакиады. Глядя на оголенные ноги ребят, я вновь почувствовала, как внутри штанин затопилась финская сауна.
Нам предстояло полдня бегать по разным станциям на стадионе и выполнять всевозможные задания.
Начали с простых «веселых стартов», и тут, я, еще полная сил и энергии, отделалась довольно легко. Я бегала с мячом, прыгала как лягушка вокруг оранжевых конусов, ползала по-пластунски, чувствуя, как по шее струится пот. Мы даже вышли вперед, набрав больше всех очков. Ободренная результатом, я немного расслабилась и улыбалась, слушая как скандирует нам толпа.
На сдаче нормативов, я не смогла докачать пресс, бессильно повалившись на траву под ворчание Даши и злобные комментарии Эстеллы. Ладно хоть Анжела меня не трогала, просто потому что ей было некогда. Она снимала свои сторисы. Опять с телефоном. Выяснилось, что многие девчонки и мальчишки сдавали старые трубки, часто не работающие. А те, которыми пользовались, нагло доставали в любое время дня. Мне в принципе было все равно на свой телефон, в нем я почти не сидела, в соцсетях особо не переписывалась.
Отлеживаясь на траве, радовалась, что мальчишки меня сейчас не видят, поскольку они в это время отжимались на другой стороне стадиона.
Но вот мы снова объединились и пришли на станцию под названием «Армрестлинг». Парни соревновались с парнями, а девчонки с девчонками, естественно. И тут наступил полнейший провал, потому что я проиграла всем, даже четвертому отряд (обычно в лагерях количество отрядов поделено на два и соревнования происходят в обеих группах отдельно. Так, в среднем восемь отрядов, т.е старшие группы 1-4 отряд соревнуются между собой, младшие 5-8 между собой, – прим.автора).
– Давай, давай!– кричала мне моя команда, но я в полном изнеможении опускала руки. Боясь увидеть разочарование в глазах Захара, избегала смотреть на него, мысленно считая до десяти чтобы не расплакаться.
– Ты же играешь на огромном инструменте, у тебя должны быть сильные руки, – гневно гаркнула рядом Даша. Она-то, конечно, и мальчишек бы уделала.
– Я ИГРАЮ на органе, а не поднимаю его на пятый этаж каждый день, – не выдержала я и огрызнулась, усталая, злая и разбитая.
Была готова упасть прямо здесь, на согретую солнцем траву, и лежать, вдыхая воздух, как рыба, выброшенная волной на берег.
– Сдаешься уже? – раздался над ухом голос Захара, и я вся снова подобралась. – Давайте, девчонки, осталось перетягивание каната и эстафета. А, блин, еще кое-что.
Этим «еще кое-чем» оказалось подтягивание на канате. И откуда у них столько канатов, обессиленно подумала я, еле переставляя ноги за своей командой.
– Последнее задание, – подпинывал нас наш капитан. – Потом перерыв.
На удивление все были довольно бодры, ну кроме меня, естественно, потому собственно его подбадривание было адресовано мне. Изо всех сил пытаясь не упасть в грязь лицом, я все же заставляла себя держаться.
Но на канате повисла кулем, так и оставшись в самом низу, сколько бы ни пыталась дотянуться на руках. Сил просто не было, руки не слушались. Это вообще возможно – вскарабкаться по нему словно ловкая обезьяна?
– Блин, ну карлик, ты чего такая немощная, – раздосадовано произнес Егор, сжав кулаки.
– Давай, Агафонова, шевели булками, даваааай, – кричали девочки, но было бесполезно.
Чуть не ободрав ладони, я спрыгнула на землю и беспомощно опустила руки.
– Простите, не могу, – тихо проговорила я, закусив губу от обиды. На себя, на свое безвольное и слабое тело, на Викторию Андреевну, за то, что воткнула меня сюда. Вобщем, на весь мир.
– Ну что сложного, емае?! – злилась рядом Эстелла. Сама она быстро поднялась наверх, шлепнула рукой по красной отметке и, спустившись, гаркнула мне в ухо.– Ну что?!
– Ладно, это действительно не самое легкое задание, – развел руками Захар.
– Мы все, кроме нее справились, разве не так? – не унималась девушка, Даша согласно кивнула. – Даже Дашка, извини подруга, с своей комплекцией залезла.
Захар ничего не ответил на это, а я и подавно боялась вступать в полемику. Ведь действительно, все справились. Даже Анжела в своих блестящих лосинах кое-как, но доползла до верха.
– Если ты нас подведешь на перетягивании или эстафете, мы тебе ноги узлом завяжем, – пообещала Эстелла, и я ей безоговорочно поверила. – Уж там-то и напрягаться особо не надо, только попробуй провалить все.
К моему величайшему облегчению, наступил перерыв, и мы все отправились на обед, в чем были. Помыв руки от потного каната в рукомойнике, я меланхолично передвигала ногами в сторону столовой.
Сильно нервничая от угроз девчонок, я не могла и куска проглотить. Суп и второе так и остались нетронутыми. Но жара дико замучила, и я выдула два стакана компота. Свой и Лады, махнувшись на второе.
– Ты еще немного продержись, все самое сложное позади, – подбадривала она меня.
– Боже, как жарко. – Я действительно зажарилась на солнце, ноги уже не просто пропарились, а сварились. – Ненавижу эти штаны.
– Давай я тебе шорты дам, – предложила подруга, но я вежливо отказалась. Надеть чужую вещь казалось абсолютно неприемлемым, хотя девчонки то и дело менялись одеждой и косметикой.
– Все в порядке,– слабо пыталась я ее заверить.
– Слушай, есть идея, – обрадовалась Лада и взглянула на часы. Пойдем, у нас еще есть пятнадцать минут.
Она выскочила из-за стола, схватила меня за руку и под вопросительные взгляды ребят мы пошли к выходу.
– Стоять! Куда собрались? – нас догнал Олег Сергеевич. – Вы же знаете, что уходить когда вздумается запрещено. Везде приходим и уходим всем отрядом.
– Нам очень нужно, Олег Сергеевич! Будем Полинку готовить к победе, – заверила она вожатого. Тот озадаченно посмотрел на нас.
– Чего? Через пятнадцать минут продолжение. У нас перетягивание каната.
– Будем вовремя, – с этими словами она нагло развернулась и побежала. Мне ничего не оставалось, как броситься за ней, потому что она крепко держала меня за руку.
Добежав до нашего домика, она приказала мне снять штаны, и теперь я глядела, как она ножницами отрезала штанины, делая из них короткие спортивные шорты.
– Это слишком коротко! – ужаснулась я. Бабушку бы инфаркт схватил, если бы она увидела их длину.
– Будет еще короче на пару сантиметров, – «обрадовала» меня Лада, подгибая края наружу и подшивая иголкой, которую вытащила из своего яркого рюкзачка.
Я смиренно ждала, пока она шила, поглядывая время от времени на часы.
– Готово! – Провозгласила Лада и протянула мне то, что получилось.
Я быстро натянула и неожиданно для себя самой улыбнулась. Было великолепно! Кожа наконец-то дышала.
– Неплохо, даже модно вышло, – захихикала она, убирая ножницы и иголку с нитками обратно.
И хотя длина сильно вызывала сомнения (футболка, к слову, заканчивалась всего на несколько сантиметров выше), я, окрыленная, бежала за подругой на стадион, ощущая, как ветерок приятно холодит кожу. Там мы разошлись, она побежала к болельщикам, а я к команде.
– Наконец-то, Агафонова! Где тебя черти носят? – с ходу набросился на меня наш капитан, когда я пробралась к своей команде сквозь толпу. – Чего ты улыбаешься?
– Оу, вот это скромница, – присвистнул Егор и все уставились на мои ноги. Лада, не могла отрезать чуть ниже?
– Поганка белая, – недовольно бросила Эстелла.
– Просто… жарко… – пояснила я, покраснев от смущения.
– Сразу надо было шорты или тонкие лосинки надевать, как у меня, чего ты вырядилась как будто картошку копать? – Анжела для наглядности продемонстрировала свой наряд.
– У меня нет в гардеробе такого, – призналась я. – Ни одной вещи.
– В натуре? – поразилась Эстелла, и я про себя поморщилась. Ее сленг сильно резал слух. Будто гопник в юбке.
– А на физре ты в чем бегаешь?
– В этом и бегала. Теперь новые придется купить, в таких коротких не пустят на урок, – вздохнула я.
– Погоди, ты где учишься? Что за порядки древние? – скривилась Анжела.
– В церковно-приходской. Та, что на Ленинском.
Ребята так поразились, как будто это было что-то из ряда вон выходящее.
– Капец, ты экземплярчик, – посмеялась Эстелла, но тут просвистел свисток и мы встали в общий строй.
Когда ты не умираешь от жары, намного легче концентрироваться на том, что делаешь, и это приносит неплохие результаты.
Мы тянули канат изо всех сил, дергая его на себя, под крик мальчишек. Не знаю, зачем я так сильно старалась, по силе мы превосходили остальные отряды, все-таки как ни крути мы были старше, но я усердно сжимала и тянула , как будто от этого зависела моя жизнь. Наверное, я отрывалась за свои предыдущие провальные результаты.
Впрочем, балласт в моем лице давал неплохие шансы другим командам, и все это видели. Теперь мне хотелось показать что это не так, что я могу, если захочу.
В последний раз мы дернули канат и под громкое «ууух» повалились на землю. Это задание мы выиграли. Я лежала под тяжелой Дашей, ноги придавила Эстелла, но довольно улыбалась, не отпуская канат. Я смогла!
– Расслабься, Агафонова, – крикнул мне в ухо Егор, когда все уже встали, отбросив канат. – Ты останешься жить.
Он противно загоготал, а я нахмурилась, потому что поняла, что не могу отпустить канат, руки буквально застыли! Кое-как разжав пальцы, подула на ладони, потому что на них, с непривычки вылезли большие волдыри.
Я с оцепенением смотрела на скрюченные фаланги.
– Ой, да белоручка ты наша, – съязвила Эстелла. – Все нормально, пара мозолей никому еще не мешала жить.
– Мне нужно беречь пальцы, – прошептала я, осторожно разминая руки. – Я же играю.
– Заживет, не дрейфь.
– Ну-ка покажи, – Захар протянул руку и вывернул мои ладони наружу, рассматривая повреждения.
От прикосновения его рук, я едва вздрогнула, но не подала виду, что меня сильно волнует, хотя сердце выписывало кульбиты от касания его длинных пальцев.
– Да что ты с ней возишься? Не умрет твоя Агафонова, – раздраженно бросила Эстелла. – Пойдемте, осталась эстафета. Там ей руки сильно не пригодятся, уж палочку-то удержит.
Захар оставил мои руки в покое и, отвернувшись от меня, пошел вперед.
Насчет эстафеты я не переживала, а зря. Если второй отряд победит, то они возьмут первенство в спартакиаде, они показали довольно высокие результаты во всем, и у них не было такого ходячего недоразумения в команде, как я.
Совсем расслабленная, витающая в облаках от мыслей о нашем капитане, чуть не пропустила подбежавшую ко мне с палочкой Анжелу. Уже все пробежали, осталась только я.
Крепко удерживая палочку в руке, изо всех сил рванула вперед, стараясь выбросить из головы всякие глупости и смотреть только на свою дорожку.
