Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Глава 1
Настоящее. Ноябрь
POV Полина
– Проклятый дьявол! Сатана! Ненавижу! – бормотала я, вытирая слезы на бегу.
Постоянно оглядывалась нет ли его за спиной, но пока, слава Богу, не видела. А впрочем, зная насколько он хитер и коварен, не удивлюсь, если этот демон уже ждет за ближайшим углом.
Форма сбилась от моего бега, твидовый серый пиджак расстегнулся, или я просто потеряла опять где-то пуговицу. Галстук съехал и болтался на левом плече, как язык убегающей собаки. Таковой я себя и ощущала. Пес, поджавший хвост. Плиссированная клетчатая юбка сбилась на бедрах и неприлично задралась. Волосы растрепались от позорного побега и вообще весь вид был какой-то расхристанный.
Звук черных лакированных туфель отдавался эхом от мраморного пола и высоких сводов амфитеатра. Я забежала в такой знакомый родной закуток и отдышалась. Кажется погоня закончилась, и дьявол остался позади.
Сразу подошла к инструменту, и не мешкая, открыла крышки мануалов и села на стул. Легко пробежала по клавишам, начиная с «Фантазии» Гродберга. Звук органной музыки наполнил зал, унося меня ввысь до высоких обертоновых регистров, сочетание которых порождало новый тембр, совсем не похожий на исходный.
Пока играла на органе, наслаждаясь ярчайшими динамическими контрастами, слезы высохли, потому что эта духовная святая музыка всегда очищает, проникает до глубины души и позволяет почувствовать себя по-настоящему свободной.
Я была целым симфоническим оркестром, который из одного единственного инструмента вытягивал столько звуков. После игры мне всегда становится легче, несмотря на мои проблемы и невзгоды. Во время игры я испытываю бурю эмоций, чувств, с головой ухожу в особую атмосферу и чувствую каждый звук всем сердцем.
Не даром орган выбран самой церковью. Происходит глубокое очищение, катарсис, уход в иные миры. И это именно то, что мне сейчас нужно.
Руки упали с мануала, я прекратила играть, но еще пару секунд звук доносился из труб.
Учитель не позволял называть регаль органом, но для меня, честно, не было разницы. Что в церкви играть, что в амфитеатре – все одно наслаждение, хотя звук действительно разный. Но чаще всего я садилась именно за регаль, потому что он позволял скрыться от глаз, сидеть в темноте и практически на ощупь касаться клавиш. Он позволял спрятаться в своей хрупкой скорлупке от всего напирающего мира, который не щадил мои чувства.
– Так и знала, что найду тебя здесь, – произнес за спиной знакомый голос, и я обернулась, зная, что Кристина снова недовольна. – Что опять случилось?
– Т-ты… Ты видела? – я снова задрожала от непрошенных слез, почувствовав комок в горле. – Этот дьявол снова издевался надо мной. Как будто на прошлой неделе ему было мало.
Кристина вздохнула.
– Он, конечно, придурок полный, хоть и симпатичный, – с сожалением произнесла подруга, присаживаясь рядом на бархатную скамейку. – Но не на столько уж все и плохо.
– Не на столько? – поразилась я. – А когда будет достаточно? Надо мной смеется вся школа! Я стала изгоем. И всего за каких-то три месяца!
Кристина отвела глаза, не опровергая констатацию факта.
– Просто забей, рано или поздно его выходки дойдут до директора, и его вышвырнут с позорным треском.
– Ага, – сильно сомневаясь, ответила я. – Пока что позорный треск – это вечно сопровождающая МЕНЯ музыка.
Только что он прилюдно меня унизил, снова втоптал грязь.
– Полин, а что он там говорил про твой грязный секрет? – с любопытством спросила Крис. – Что случилось в летнем лагере?
От ее вопроса я вся похолодела и резко встала, закрывая крышки мануалов.
– Ничего, он все выдумал.
Она разочарованно смотрела на меня, видимо ожидая лихо закрученную историю, но я не собиралась об этом даже вспоминать, не то чтобы рассказывать своей весьма болтливой подруге.
– Пойдем, у нас сейчас церковное пение, – позвала я ее, и Кристина скривилась.
– Блин, засыпаю я на этом уроке, – протянула она, отряхивая невидимые пылинки с юбки. – Такая нудятина.
– Нельзя так говорить, – укоризненно посмотрела на подругу, но она лишь закатила глаза на мое замечание.
Я шла по коридору, прячась за Кристиной, но зная, что встреча с НИМ все равно неизбежна. Он в моем классе, никуда мне от него не спрятаться.
Ненавижу его! Может если буду чаще молиться, его правда отсюда выгонят?
Церковное пение проходило не в классе, как обычные уроки, а в церкви. Меня часто просили аккомпанировать хору и сыграть на главном органе нашей школы, и раньше я делала это с удовольствием, потому что петь в хоре, тянуть голос в высоких нотах у меня не получалось. Тем более, что в церкви не было видно самого играющего, только сам инструмент, что возвышался горделиво под высокими сводами церкви.
Но при нем мне не хотелось играть, потому что пальцы предательски дрожали, и я постоянно оглядывалась, сбиваясь и фальшивя нотами.
Сейчас я бы предпочла встать за его спиной, в самом дальнем ряду и тихо открывать рот, делая вид, что пою.
Мое желание практически сбылось, только вот поставили меня не в последний ряд, а в силу небольшого роста в первый, прямо перед ним. Это будут чудовищные пятьдесят минут!
Он тут же широко оскалился и подмигнул, я поспешила отвернутся от противного лица. Но его это не остановило, потому что он слегка наклонился к моему уху и прошептал:
– Ты сейчас так же стоишь, как и тогда?
От его вопроса оцепенела. Не думать об этом! Забыть как страшный сон!
– Итак, «Да исполнятся уста»! – провозгласила учитель пения Вера Иосифовна, которую все за глаза называли «Йося». После взмаха ее руки мы запели а капелла.
Краем уха слышала позади себя неровное дыхание и ужаснулась, краска стыда хлынула на мое лицо: дьявол пел совершенно другую песню, совсем тихо, так, что его могла слышать только я. Я вздрогнула, а его тон изменился, как будто он улыбался, пока пел такие знакомые до боли строки. Как же ненавижу!
– Агафонова, витаешь в облаках! – сверкнула глазами учитель и я поспешила исправиться, старательно подпевая хору.
Неужели она не видит, что его рот открывается совершенно не в такт, что он поет не то, что остальные? От досады хотелось выть, а не петь.
Внезапно почувствовала, как своим ботинком он уперся в мою пятку, и я покачнулась. Ощущение было, будто меня подталкивают к краю пропасти. Ох, как же он был близок к этому. Мне хотелось сорваться и заорать на него, но, Боже упаси! Я же не могла это сделать в церкви? Я и в принципе свой голос не повышала до недопустимых децибел, но рядом с ним хотелось порвать связки от крика.
Только как всегда я промолчала, решив вытерпеть, как в прошлый раз, и в позапрошлый, и все другие разы. Да, он выбрал правильную жертву, я слабая, безропотная, и совсем не умею за себя постоять, и он это прекрасно выяснил еще летом, в том ужасном лагере.
Глава 2
Полина. Полгода назад.
– Ах ты! Ненавижу! – отбивалась я от сильных рук, что вцепились в мои плечи, не давая вылезти из-под тяжелого тела. – Мерзкий гоблин!
– Вот тебе малинки, Чиполино, ешь сколько влезет, – сбивчиво дышал он надо мной от дикой борьбы, его ненавистное лицо нависло, и я завизжала, потому что этот ненормальный схватил горсть малины из нашего ведерка и принялся размазывать по моему лицу.
– Т-ты…Ты! – чуть ли не выла я, в бешенстве извиваясь под ним, но он сидел верхом на моем животе, отчего мне не то, чтобы бороться, но и дышать было трудно.
– Вот тебе, – приговаривал он, прижав руку к моей щеке, потом намазал вторую, не оставил даже уши.
Мы были спрятаны от посторонних глаз колючими кустами малины, поблизости никого не было, и кроме нашего рваного дыхания и возни, был слышен только стрекот насекомых, спрятавшихся от полуденного солнца в высокой зеленой траве.
Я уже отчаянно выла, проклиная все на свете, не зная, как избавиться от этого сатаны. Вырвав руки из его стальной хватки, вцепилась в его глаза ногтями, которые успели отрасти за это время, и дернула вниз.
– Ай, твою ж… Больная что ли?! – заорал он и оторвался от моего лица, вцепившись уже в свое, ощупывая кровавые царапины. – Черт!
Воспользовавшись его заминкой, я снова покрутилась, пытаясь отползти, но получилось только перевернуться на живот. Парень и не думал меня отпускать, больно схватив за растрепанную косу и дернув ее на себя, заставляя изгибать спину. Дышать стало еще тяжелее, и я не на шутку испугалась его ярости.
– Я тебя сейчас землю жрать заставлю вместо малины, – угрожающе рявкнул он в мое ухо, и я уже и не надеялась что уйду живой с этой поляны.
Как вдруг произошло чудо.
– Что здесь происходит?! Громов слезь немедленно с нее! – закричал кто-то над нами, но из-за грохота в ушах, я не могла разобрать кто. – Ты слышишь, ненормальный?!
Его хватка ослабла, парень отпустил косу, и я упала лицом вниз на свои руки. Нехотя слез с моей пятой точки и поднялся с земли.
Я лежала, пытаясь отдышаться, не веря, что все это происходит со мной. На глаза навернулись запоздалые слезы, но я держалась из всех сил, чтобы не разреветься здесь.
Никогда не покажу этому умалишенному свои слезы. Ни за что.
– Ты что вытворяешь? – бесновался наш вожатый. Теперь, когда мысли и чувства начали приходить в норму, я узнала его голос.
– Вы посмотрите, что она сделала с моим лицом!
– Полина! – изумился вожатый. – Громов тебе надо в медпункт… Боже мой, что вы тут делали?!
Он начал поднимать меня с земли. Увидев мое лицо, испуганно отшатнулся, но, когда понял что это малина, взял себя в руки. Я стояла, тело ходило ходуном от сильной дрожи, зубы стучали, как будто мне было холодно. Рискнула быстро посмотреть на Громова, но, заметив его убийственный взгляд, тут же опустила глаза обратно.
– Олежка, что случилось? – я смотрела как из-за малиновых кустов к нам подбежала вторая вожатая, и, заметив нас, громко ахнула. – Вы с ума сошли!
– Драка тут случилась, Виктория Андреевна, – сообщил он ей, обращаясь исключительно на «вы».
– Ужас какой. Полина! От тебя вообще не ожидала! – воскликнула вожатая, и, с укором глядя на меня, подошла к Громову и принялась ощупывать его лицо. – Кошмар!
Он невежливо отбросил ее руки, нахмурившись и снова испепеляя меня взглядом. Тут я злорадно улыбнусь. Лицо это дьявола выглядит так, как будто пара кошек на лицо упало. Так ему и надо.
– Мы вас малину отправили собирать, но не драться! Громов, она же девочка!
– Я ее не бил, – возмутился парень. – Мы и собирали малину, пока вы не пришли. Она ее всю съесть решила.
– Громов!
– Что Громов? Спросите у нее сами. – Он нагло скрестил руки на груди. – Агафонова, ведь мы не дрались?
Он хитро прищурился и, поняв к чему он клонит, я оцепенела. Шантажирует!
– Ну?
– Не было ничего, – пробормотала я, не смея смотреть в глаза вожатых при такой откровенной лжи. – Просто немного поспорили.
– Ничего себе немного! – Виктория Андреевна уперла руки в бока. – Ты ему лицо располосовала. Я вынуждена сказать твоей бабушке.
– Да наврал я, – влез Громов. – Это об малиновые кусты я разодрался. Просто не поделили малину.
Могла бы удивиться, что он меня защищает, но я то знала, что этот коварный змей не упустит шанса этим воспользоваться. Позже.
Он широко улыбнулся, и как всегда все растаяли.
– Ладно, убирайте тут все за собой. Сколько собрали? – Олег Сергеевич заглянул в ведерко и недовольно поджал губы. – Ели что ли вместо сбора? Что так мало?
– Чиполино… тьфу, Полина съела половину, – выдал сатана, пока я так и стояла, проглотив язык. – Не видно разве по ней?
– Успокойся уже, мы вас в пару ставили, чтобы вы сдружились, а вы еще больше ругаетесь. Достали уже, оба.
Я стояла равнодушно слушая всю эту ахинею и мысленно отсчитывая оставшиеся дни смены. Ничего, еще немного и все закончится, я вернусь домой. Позабуду эту нехристь и унижения как страшный сон. Главное вытерпеть оставшиеся дни. Я смогу.
**
На мой шестнадцатый день рождения, родители не придумали ничего ужаснее, как отправить меня в летний лагерь. До этого я ни разу не бывала в таких местах, каждое лето проводя в городе за усиленными занятиями музыкой.
Музыка у меня была в крови: мой отец виртуозно играл на фортепиано и очень неплохо на скрипке, а мама – непревзойденная виолончелистка. В детстве я тоже мечтала как и папа играть на клавишах, но родители решили, что раз пианист уже в семье есть, то нужно выбрать… орган. Так с восьми лет я играла на этом огромном инструменте, в душе мечтая выступать с родителями на одной сцене, в одном оркестре. Но органа в оркестре нет. И мои мечты оставались несбыточными.
Они часто гастролировали по разным странам со своим оркестром, поэтому со мной жила моя бабушка, которая собственно заменила мне вечно отсутствующих мать и отца.
Бабушка моя была женщина очень набожная, так она и уговорила родителей отдать меня в церковно-приходскую школу. Они согласились, потому что школа была при церкви, а в ней обнаружился орган. И теперь мои занятия музыкой только усилились.
Все было довольно прекрасно до моего шестнадцатого дня рождения и этого кошмарного подарка, который сильно изменил мою жизнь.
Я была примерной тихой девочкой и училась на отлично, у меня было довольно много друзей в классе и лучшая подруга Кристина. Моя жизнь казалась мне интересной и веселой, все как у всех.
К слову, и в лагерь я прибыла в таком же настроении, с невероятным любопытством оглядывая старые советские домики, в одном из которых предстояло жить с девочками, огромный пруд за территорией лагеря, и разношерстную толпу детей разных возрастов.
По возрасту меня определили в первый отряд, где я почувствовала себя уже не так уютно, в своем скромном голубом сарафане до колен и косой до пояса, ни грамма косметики. В дурацких школьных туфлях и белых носочках. Ну в школе то все это выглядело нормально, но сейчас обувь казалось жутко устаревшая, уродливая.
Девчонки стояли в коротких юбках и джинсовых шортах, обтягивающих маечках, при полном параде, ярко накрашенные. Две девушки были даже на высоких шпильках. Кто-то уже на меня косился.
Мальчишки… Не знаю, наверное не очень обычные мальчишки. Особо опыта общения с парнями у меня не было. В классе все парни довольно скромные, вежливые и все хорошо учатся. А эти…
У некоторых на шее и руках чернильные рисунки, проколотые носы и уши. Один, увидев мой ошарашенный взгляд, скривился и показал язык, а я моргнула, увидев стальную сережку в языке. Еще один был высокий в кепке козырьком назад, лениво пинающий огрызок яблока под ногами. Посмотрел на меня как на пустое место и уставился в телефон. Другой парень рядом с ним отпил кока-колы из банки и смачно отрыгнул под девчачье «фуууу, придурок». Я брезгливо отшатнулась, задев чью-то руку.
Возле меня стояла девчонка с нежно-розовыми волосами, она на миг улыбнулась мне и я обнадеженно придвинулась к ней поближе.
Мы стояли на общем собрании или линейке по другому. Нам распределяли вожатых под бурные аплодисменты. Чему хлопать я не знала, ведь мы с ними даже не были знакомы, но не желая выделяться, хлопала с всеми.
Нам достался красивый вожатый Олег Сергеевич и очень деятельная Виктория Андреевна. Они подошли к нам под жидкие аплодисменты и принялись вводить в курс дела.
Я старалась ничего не прослушать, ибо абсолютно не понимала, как тут все устроено.
Вскоре нас повели к нашим домикам, объясняя кто где живет. Синий был для мальчиков, а девочкам почему-то достался желтый.
– Через десять минут собираемся в беседке, – дружелюбно крикнул Олег Сергеевич нам в спины, и мы пошли раскладывать вещи.
– А наш вожатик ничего, – протянула девушка в короткой юбке, занимая кровать у окна.
Она наклонилась к тумбочке, и мысленно я приготовилась увидеть ее пятую точку, но.. на ней внезапно оказались короткие леггинсы. Или это называется велосипедки, не уверена. Такое обтягивающее в моем гардеробе, за которым тщательно следила бабушка, считалось недопустимым.
Рядом с ней захихикали еще девчонки, одна из них смачно лопнула розовый пузырь жвачки и выбрала кровать рядом с «велосипедками».
Пока я стояла истуканом, все нормальные места возле окон расхватали. Беспомощно оглянулась, выглядывая соседку с розовыми волосами, но она уже заняла себе место рядом со смуглой кудрявой девушкой, которая была похожа на латиноамериканку.
– Чего застыла на пороге? – толкнула меня в плечо здоровая дивчина в спортивном костюме. – Мешаешь пройти.
– И-извини, – пробормотала я, увидев наконец свободную кровать прямо возле входа.
Только потом я прочувствовала сполна «как мне повезло» с местом, когда каждую ночь все десять девушек топают мимо тебя в туалет, что расположен на улице.
Но пока я положила скромные пожитки на кровать и поспешила за всеми в беседку.
Парни уже были там, и многие девчонки сразу приняли гордый и независимый вид, подиумной походкой двигаясь к беседке.
– Рассаживайтесь вокруг стола, ну а кому места не хватит, вставайте позади, за перилами, – командовал Олег Сергеевич. – Нет, ну девушки хотя бы пусть сядут.
Он согнал недовольного парня, который посмел отрыгнуть на линейке. На всякий случай я отошла подальше от него. Здесь я тоже сесть не успела, поэтому просто встала сбоку около балясины, ощущая непривычно близкое присутствие ребят и девчонок. Сзади кто-то дернул меня за косу, заставив ойкнуть, парни захихикали, и, обернувшись я увидела только невозмутимое лицо парня в кепке. Разглядывала я его видимо неприлично долго, потому что его взгляд вдруг опустился и сфокусировался на мне.
– Чего тебе? – он недобро посмотрел на меня, и я поспешила отвернуться, испугавшись влезать с ним в ссору.
Раздались шепотки, кто-то снова тихо смеялся, а я вдруг внутренне сжалась от неприятного ощущения. До этого надо мной никто никогда не смеялся.
– Так, уселись? – провозгласила Виктория Андреевна. – Сейчас будет игра на знакомство, называется «Снежный ком».
– Нууу… – протяжно раздалось со всех сторон. – Серьезно? Это же детский сад.
Я не знала, что за «Снежный ком», и почему все так недовольны, но выяснила для себя, что многие здесь уже были много раз. Ну, или в других летних лагерях, потому что для них все было таким привычным, никто не озирался с любопытством, как я, не прислушивался внимательно к словам вожатых. Девчонки сидели, закинув ногу на ногу, перешептывались меду собой. И когда они успели познакомиться?
– Тихо! Начнем с имен, а дальше мы придумали кое-что поинтереснее, – сказала вожатая. – И еще правило: Олег Сергеевич забирает ваши телефоны, будем выдавать их только в тихий час и перед сном. Но это позже.
Опять послышалось недовольное ворчание.
– У меня тысячи подписчиков и они ждут сторисы, вообще-то, – выдала шикарная блондинка с голубыми глазами. Она протиснулась и села на лавочку к «латиноамериканке». Откуда она тут взялась? Я ее не видела.
– О, Анжелка, наконец-то, – чмокнула та ее в щеку, и та тоже клюнула ее в ответ. – Я тебе кровать заняла.
– Надеюсь, не у двери, – протянула она, капризно надувая губы.
– Нет, конечно, – возмутилась девушка, а я опять стушевалась.
– Ну все, замолчите уже, – бросила недовольно Виктория Андреевна, доставая из корзинки, что стояла у нее на коленях, маленький воздушный шарик. – Принцип такой: у кого шарик, называет все предыдущие имена без ошибок, в конце свое, ну и передает любому в кругу. Если есть ошибки, то повторяет заново, пока не выучит. Я начинаю. Виктория Андреевна.
Она передала шарик соседу.
– Виктория Андреевна, – указал он на нее пальцем. – А я Олег Сергеевич.
Мне было все понятно и даже в какой-то мере интересно узнать у кого какие имена, и вскоре я уже их все знала.
Девочку с розовыми волосами звали красивым именем Лада, а с пузырем от жвачки – Ира. Та, то в велосипедках под юбкой – Эстелла, такое имя я вообще слышала впервые. Здоровая в костюме – Даша, а «латиноамериканка» – Камила.
Девчонки не особо старались, но потом я поняла, что они тянули время и наслаждались вниманием, подолгу держа воздушный шарик в руках, и делая вид, что не могут вспомнить имен.
Парни паясничали за столом, и, то и дело раздавался взрыв хохота. Даже я расслабилась и смеялась со всеми, когда парень с пирсингом в языке путал необычные имена, бормоча под нос «Этилла, Када или Рада?». Кое-как справившись с заданием, он выдохнул и назвал свое имя.
– Егор.
И передал шарик парню с отрыжкой. Почти все уже назвали свои имена, но мне никто не торопился отдавать шарик, и я уже начала нервничать, боясь, что окажусь последней. Почему-то этого не хотелось.
Парень с отрыжкой оказался Кириллом, и, после пяти минут мучений, он назвал имена и отдал шарик «кепке».
Так как парень в кепке стоял прямо за моей спиной, мне показалось некультурным повернуться и пялиться него снизу вверх, слишком близко мы находились к друг другу. Поэтому я слегка повернула голову, чтобы лучше слышать, но смотрела в это время на ребят.
– Виктория Андреевна, Олег Сергеевич, – начал он низким приятным голосом, перечисляя имена. – …Лада, Кира кажется…
– Ира! – возмутилась девушка со жвачкой.
– Да, да, точно… Ира, ммм ты Эстелла. А нет, ты Эстелла. Тоже не ты? А, ты Анжела.
Раздались снова смешки.
– Да я Эстелла, – не выдержала «велосипедки». – Мое имя и меня легко запомнить.
Я была с ней согласна, но Анжела скептически сказала «пфф», чем вызвала негодующий взгляд Эстеллы. Между девочками заискрил воздух.
Он продолжил перечислять имена и тоже справился с горем пополам.
– Захар, – бросил он почти мне в ухо и все замерли. Раздались смешки.
На автомате я тоже улыбалась, не понимая почему все смотрят на меня, и кому парень в кепке, по имени Захар, отдал шарик.
Анжела прикрыла рот наманикюренной рукой, и тихо хихикала в руку, другие тоже посмеивались. Лада отвела глаза, и до меня дошло, что смеются надо мной.
– Захар! – укоризненно сказала Виктория Андреевна, а я вдруг ощутила, что шарик на моей голове!
Он был такой легкий и невесомый, и видимо мои волосы наэлектризовались. Жутко краснея, поспешно схватила шарик с головы под громкий смех ребят.
– Не удержался, уж больно она карликового роста, – примирительным тоном ответил парень, вызывая новый приступ смеха у присутствующих.
Вот не правда! Совсем не правда! Я, конечно, не высокого роста, но не прямо, чтобы карлик… Просто я стою в ямке, а он выше и конечно на его фоне я смотрюсь очень низкой. В конце концов, я не сильно отличаюсь от других девчонок.
Но «карлик»… Это обидно.
Стушевавшись, я вцепилась в шарик, чуть его при этом не лопнув и быстро принялась перечислять имена, более не наслаждаясь игрой, а желая поскорее с этим покончить. Я играю на инструменте, который слушает не один десяток людей, но сейчас, под этими насмешливыми взглядами, я растерялась. Без единой запинки назвав все имена, тихо добавила «Полина» и передала шарик последнему участнику.
– Вау! Вот это память! – восхищенно прокомментировал Олег Сергеевич под удивленные взгляды ребят. Я ничего на это не ответила. Секрет прост: я обладала великолепной памятью в связи с ежедневными занятиями, ведь сколько нотных листов мне пришлось запомнить наизусть…
Попыток и имени последнего участника «Снежного кома» уже не услышала, закрывшись наедине со своими мыслями.
– Так, а теперь, – снова начала Виктория Андреевна. – Берем по клочку бумажки и по ручке, пишем свое любимое хобби или увлечение, можно что-то другое. Вобщем, что-то, что бы вас охарактеризовало. Анонимно. Потом складываем в эту корзинку, и будем доставать по одной, делать предположения и угадывать. Разбирайте ручки.
Я призадумалась, что можно написать обо мне. Хотелось что-то красивое и необычное. Хотелось запомниться. Если бы я знала, как все будет, вообще бы держала рот на замке и ничего не писала.
Но, естественно, не зная всего этого я написала строчку на бумажке и, свернув ее в комок, бросила в корзинку, куда уже почти все парни бросили свои. Девчонки еще какое-то время размышляли, пока их не начал подгонять Олег Сергеевич. Вскоре все бумажки были опущены, и новая игра началась.
Нужно было вытянуть записку, прочитать и угадать, кто бы это мог быть. Глупо, учитывая, что кроме имен мы ничего друг о друге не знаем. Эта игра просто на необоснованных предположениях, и в чем ее смысл, я не очень понимала. Но, как выяснилось позже, так было проще запомнить хоть что-то о каждом в этой толпе.
Первая вызвалась Анжела, и, вытянув бумажку жеманно прочитала.
– «КМС по дзюдо».
Послышалось одобрительное «ууу», и все принялись угадывать вслух.
Я улыбалась, но помалкивала. Про себя решила, что это или здоровенный Толик или высокий Захар. Вполне возможно это мог быть и Кирилл, остальные парни совсем не спортивного вида.
Но никто так и не угадал, и мы все были поражены до глубины души, когда Даша встала и грубо бросила:
– Да я это, тормоза.
– Вау, – восхищенно сказала я, и она снисходительно кивнула мне.
Даша вытянула бумажку, на которой прочитала «ненавижу отрыгивающих людей». Все захохотали, даже сам Кирилл. Это оказалась записка Ирины, девушки со жвачкой.
Выяснили, что Лада любит К-РОР, сегодня я узнала, что это корейская музыка, и у нее, оказывается, миллионы поклонников по всему миру. Решила спросить позже у Лады, что послушать, может общий интерес к музыке нас сблизит.
Кто-то рисовал, кто-то пел, Эстелла танцевала в группе поддержки, Захар играл в футбол.
Отрыжка написал «вообще пофик», а пирсингованный Егор «люблю третий». Сначала я ничего поняла, но услышав хохот парней и «озабоченный» от девушек, сообразила о чем речь и захлопала глазами.
Когда Егор вытянул бумажку, он сначала долго смотрел в нее, потом заржал как конь и прочитал громко.
– Играю на органе.
С ударением на О.
Тут все вообще с мест повыскакивали, заливаясь от смеха, а я налилась пунцовой краской, пытаясь спрятаться за балясиной.
– А, ну прекратили! – рыкнул Олег Сергеевич. – Кто посмел написать?!
Воцарилась тишина, и, сгорая от стыда и унижения, я тихо прошептала:
– Это мое.
– Твое?! – удивленно спросила Виктория Андреевна, и все ошарашенно посмотрели на меня. Кто-то захихикал.
– Ничего себе, карлик, – насмешливо пробормотал Захар за моей спиной под новый смех, и я решительно подняла голову.
– Ну что вы! Он неправильно прочитал! Я играю на оргАне, – быстро поправила я, беспомощно оглядывая всех.
– Ааа… Серьезно?! Вау, это круто! – провозгласил вожатый, но на лицах окружающих все еще остались эмоции от предыдущего комментария. И эффект этот не померк, было поздно.
Как я уже поняла много позже, именно этот момент стал переломным. Все лишь пара секунд, и по нелепой случайности, неправильного произношения одного татуированного паренька, мое существование в лагере неизбежно покатилось к «выживанию». Надо мной постоянно подшучивали, иногда я слышала «карлик» в спину, и я думала, что ужаснее этой отстраненности остальных от моей персоны нет ничего на свете. Как же я жестоко ошибалась.
Глава 3
POV Полина. Полгода назад
Начались будни в лагере, и поначалу все было не так уж и плохо.
Я немного сдружилась с Ладой, она познакомила меня с миром корейской музыки и культуры. Не сказать, что я сильно увлеклась, но из вежливости слушала все группы, которые она мне подсовывала в своих наушниках, когда мы валялись на ее или моей кровати. Честно говоря, когда выращен на классической музыке, трудно всерьез воспринимать что-то настолько веселое и абсолютно беззаботное, но я пыталась.
С остальными девушками у меня не очень сложились дружелюбные отношения, но они меня не задирали, равнодушно проходя мимо, и меня это более чем устраивало.
Наступил пятый день нашего пребывания в лагере, на улице пошел дождь и все уныло разбрелись по домикам. Вскоре Виктория Андреевна оставила «за старшую» Эстеллу, и куда-то ушла, оставив нас одних.
Эстелла тут же включила громко вульгарную музыку, и начала довольно откровенно танцевать. С визгом к ней присоединились другие девчонки, в том числе и Ира, с которой они стали не разлей вода.
– Давай, детка, – Ира шлепнула Эстеллу ниже поясницы и та начала выделывать неприличные движения.
– Ничего себе! У вас тут интересно, – в наш домик завалились чуть ли не все парни, проходя мимо моей кровати, на которой я сидела, забравшись с ногами. Я тут же выпрямилась и расправила складки на своей юбке.
Появление парней Эстеллу и танцующих девушек абсолютно не смутило, и под свист мальчишек они продолжили танцевать.
Егор развалился на свободной кровати, другие тоже быстро заняли. Те, кому не хватило места, не растерялись и уселись у некоторых девушек в ногах.
Последним в домик заскочил Захар, отбрасывая влажные от дождя волосы со лба. Он огляделся в поисках места, а потом вдруг неожиданно плюхнулся на мою кровать, на меня практически не глядя. Впрочем никто этому не придал значения, продолжая дальше перебрасываться словами. Матрас прогнулся под его весом, и я поспешила поджать под себя ноги в белых плюшевых носках.
– Где был? – спросил его Егор, глядя в нашу сторону.
– Да так... – пространно ответил он. – Сергеич задержал.
– Он такой классный, – заявила Эстелла, и девчонки мечтательно заулыбались. – Ну после Захарчика, конечно.
Девушка повернулась к нему, продолжая танцевать, но тот проигнорировал ее замечание.
– Он же старый, – поморщился Егор.
– На восемь лет всего старше, я узнавала.
– Всего? Фу блин, – скривился Егор, и вдруг уставился на меня. – Смотри-те ка, карлик тоже влюблена, взгляд щенячий.
– Неправда! – Бесполезно что-то доказывать, девчонки уже тихо посмеиваются.
Я вспыхнула, а певец неожиданно громко запел слова, от которых покраснели даже мои уши. Захар вдруг с интересом уставился на меня.
– «Ты хулиганка, но только в юбке. И без юбки ты хулиганка…», – доносилось из колонки (TARAS – Тебя нежно грубо, – прим.автора).
Я застыла, почувствовав себя неуютно, а когда исполнитель запел слова из припева, от смущения мне вообще хотелось залезть под кровать. Как такое можно петь вслух?! Захар сидел, прищурившись и насмешливо мне улыбался.
– Давай Моргенштерна, – заявил Егор Эстелле, отвернувшись от меня. – Выключай эти сопли.
– У меня нету, – отрезала она. – У кого-нибудь еще спроси.
– У кого? Может у Агафоновой? Есть у тебя Моргенштерн? – с издевкой спросил Егор, хитро осклабившись.
Нет, ну что он ко мне пристал? Я суетливо пыталась вспомнить кто это, но тщетно.
– Ну что, играешь на органе Моргенштерна?
– Какой век? Германия? – Со стыдом поняла, что такого композитора не знаю.
– Чего? – моргнул он, а Захар заливисто засмеялся, пытаясь удержаться на кровати. Остальные тут же присоединились.
– Баха и Моцарта наизусть знаю, – пробормотала я. – А о таком даже не слышала. Какая самая известная токката?
