Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

 Она повесила мою куртку на вешалку и проводила в гостиную, где усадила за стол и принялась накладывать разные блюда.

 Я вообще-то был не голоден, но из вежливости промолчал, с любопытством рассматривая и гостиную. Главный свет не горел, но елка освещала часть гостиной своей гирляндой, создавая легкий полумрак. Она стояла в центре комнаты, сверкающая огнями и шарами, с очень толстыми иголками. Похоже на пихту. Огромный кожаный диван, открытый стеллаж доверху набитый книгами. По корешкам понятно, что почти все о музыке или искусстве. Куча биографий.

– Ты живешь неподалеку? – заинтересованно спросила она, и я неопределенно пожал плечами.

– В паре кварталов отсюда.

– Такси, наверное, жутко дорогое в новогоднюю ночь.

– Наверное. Я не знаю. Я пешком пришел. Люблю гулять.

– О… – только и ответила она.

 Снова неловкая тишина. Мы сидели, как два истукана, слушая музыку из колонок, кажется там разрывались дискотека «Авария» со своей новогодней.

– Не будешь есть? – раздался ее голос.

 Я вяло поковырял в тарелке, еще раз поблагодарив. Черт, ну почему так все сложно! Почему я чувствую себя неловко и взволнованно, как пятиклассник, не могу и двух слов связать нормально. Ну и как я ей объясниться собираюсь?

– Выпьешь со мной? – Полина указала на фужер, в который налила для меня шампанского.

 Пить я не хотел тем более, хотелось оставаться в трезвом уме, но отказывать ей не стал. Под звон бокалов наши взгляды пересеклись, и у меня перехватило дыхание. Как собраться и сказать правду?

 Сделал большой глоток из бокала и прочистил горло, но она вдруг в ожидании посмотрела на меня своими ясными глазами.

– Потанцуем? – тихо попросила она.

– Что?

– Хочу снова танцевать с тобой, – раздается от нее, пока мое сердце делает бешеные кульбиты.

– Да, конечно.

 Агафонова была в нарядном платье, красивый жемчуг переливался на ее шее, а я пришел в джинсах и черной толстовке. Очень празднично, блин. Оправдывало только то, что я же не собирался сидеть у нее в квартире. Я просто не знал, что она одна. И то вряд ли бы я наряжался. Хватило Зимнего бала.

 И вот мы смущенно топчемся под медленную мелодию, в комнате по-прежнему только огни от гирлянды. Она взволнованно дышит мне в грудь, без каблуков едва дотягивая своей макушкой до моего подбородка. Легонько проводит пальцами по шее, отчего табун мурашек ломится по позвоночнику вниз к пояснице, и дальше, прямо под ремень на джинсах. С мучительным грохотом в моих ушах до меня кое-что доходит.

«Выпьешь со мной»

«Потанцуем?»

 Она меня сейчас соблазняет, что ли?!

 Только подумал об этом и наклонился, чтобы увидеть ее глаза, и тут же почувствовал, как Полина решительно прикоснулась своими губами моего рта, прижавшись ко мне всем телом, спустив ведьмовские руки с шеи и скользнув ими на мою талию, прямо под толстовку. Кожа под ее пальцами запылала, и, не удержавшись, нагло сминая руками ее пятую точку, я ответил на поцелуй. Целовал ее губы, и шею и торчащие в вырезе платья ключицы. Еще как ответил, так, что она задрожала мелкой дрожью словно в лихорадке, даже слегка испуганно. Нехотя, буквально заставляя себя, я отрываюсь от нее. Перед глазами слегка мутно, как будто я не глоток шампанского сделал, а целый ящик выдул, и я огромным усилием остаюсь стоять на месте, хотя во мне бушует дикое желание снова притянуть ее к себе.

 Но отчаянная решимость в ее глазах не дает права остановиться и все испортить, и мне не хочется, черт возьми, останавливаться. Я хочу ее здесь и сейчас.

 Запускаю пятерню в свои волосы, не зная, что сказать, но Полина хватает меня за другую руку и, не отрывая от меня взгляда, ведет к двери, пятится спиной. И только нащупав дверной косяк, разворачивается и уверенным шагом тянет меня в другую комнату.

 Не успеваю толком разложить по полкам свои чувства, как оказываюсь в ее комнате. Елки здесь нет, но гирлянда подвешенная над кроватью, создает уютную праздничную атмосферу.

 И снова жаркие поцелуи и сумасшедшие объятия, нам обоим уже давно снесло крышу, и я догадываюсь к чему это все ведет.

 Но я не милый краснеющий мальчик, и тем более не долбанный рыцарь, и не собираюсь сейчас останавливаться. И знаю, что она сильно разозлится, когда узнает правду, я все равно не могу по-другому. Так мне будет даже спокойнее.

 Не отрываясь от ее горящих глаз ни на секунду, завожу руки за ее спину и расстегиваю молнию. Платье падает вниз, но она не делает ни единой попытки прикрыться. Вслед за платьем я стягиваю с нее и все остальное, и, кажется, наш зрительный контакт разорвать невозможно. Никогда.

 Ее ресницы подрагивают, словно так долго не моргать ей уже больно, и она моргает, и начинает часто дышать, потому что в это мгновение мои руки отправились в сладкое путешествие по ее телу.

 Прерываюсь лишь на миг, чтобы сбросить с себя все до последнего клочка, и вот мы снова исступлено целуемся и трогаем друга друга.

 Когда я мягко толкаю ее на кровать, придерживая за шею, в голове непрошенная мысль, что если сейчас вернутся ее родители или деспотичная бабка, то им придется отрывать меня от нее буквально силой. Но от этой мысли не смешно, а даже, наоборот, плохо. Я чертовски помешался.

 Полина держится, хотя ей наверняка больно, и я стараюсь быть настолько нежным, насколько это только вообще возможно. И ее глаза выдают, как хорошо ей сейчас. Через боль, смущение, но… блин, так хорошо. Ощущения накрывают меня с головой, и я снова тянусь к ее губам и ловлю тихие стоны, страстно целую шею, прямо в глухо пульсирующую вену, и дальше, еще ниже. Мои руки уже давно хозяйничают везде, и мне хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Только я и она, и плевать на все остальное.

 Когда через какое-то время мы лежали на ее кровати, крепко обнявшись, я вспомнил вдруг о своем подарке. Ведь я думал прийти, подарить в подъезде и вернуться домой. Но, похоже, судьба решила распорядиться иначе, и наконец-то отвернула от меня свой широкий зад.

– Ммм, в любое время могут вернуться родители, – пробормотала Полина мне в шею, теплыми пальцами вырисовывая у меня что-то на груди.

 Дико не хочется выныривать из ее горячих объятий, но, тяжко вздыхая, я все же встаю и утягиваю ее за собой в душ, абсолютно наплевав на тот факт, что услышав ключ в двери, мы не успеем даже прикрыться. В ее комнате я мог бы поспешно одеться, а вот выйти из ванной обнаженным уже как-то совсем подозрительно. Ха.

 Но это опасное ощущение только добавляет адреналин и разгоняет кровь с такой быстротой, что не получается оставаться спокойным. Мы снова целуемся, как ненормальные, моем друг друга, и не можем надышаться. Счастливее я себя в жизни не ощущал.

 Кажется, теперь я начинаю верить в высшие силы, потому что мы вышли и оделись, и никого по-прежнему не было. Я не хотел, чтобы у нее были из-за меня проблемы, но, честно говоря, подумал об этом уже когда сидел в толстовке и джинсах у нее на кровати, оперевшись на руки и разглядывая, как она крутится на стуле, отъехав от стола.

 Счастливо улыбалась и смотрела на меня.

– С Новым годом, Агафонова, – хитро прищурившись, я улыбнулся ей.

 Девушка тихо рассмеялась, и я зажмурился от мягкого воздушного звука. Словно дюжину плюшевых британских котят в меня бросили.

– И тебя с Новым годом, Громов.

**

РOV Полина. Настоящее.

– У меня для тебя подарок. – С этими словами Захар вышел из комнаты, но вскоре вернулся и протянул мне коробочку, нервничая и кусая губы.

 Удивленно взглянула на него, смущенно понимая, что о подарке для него я не подумала. О чем тут же говорю.

 Он лишь загадочно улыбается, и я запоздало краснею.

 Действительно. Подарок я уже сделала.

 Взяв маленькую небесно-голубую коробочку в руки, пытаюсь представить, что там внутри. Похоже на что-то ювелирное. Недолго думая, открываю и тупо смотрю, ни одной мысли в голове. И в то же время хаос. Поднимаю растерянный взгляд.

– Это…

– Будешь моей? – хриплым голосом спрашивает Захар, вглядываясь в мои глаза, буквально впиваясь в них.

– Ты имеешь ввиду… – Я замолкаю, не осмелившись озвучить вслух то, о чем подумала.

– Да. Выходи за меня.

 Я хлопаю глазами и даже немножко смеюсь, от абсурдности. Но, увидев, что ни один мускул на его лице так и не дрогнул, замолкаю.

– Захар, мне шестнадцать! И ты тоже несовершеннолетний! – Восклицаю.

 Шутит что ли?!

 Но не похоже чтобы он шутил. Он перестает жевать губы и делает шаг ко мне.

– Я знаю, как это выглядит. Не бойся, пожалуйста. Я делаю тебе предложение, но ты можешь пока просто носить мое кольцо. А поженимся через пару лет или когда пожелаешь. Я буду ждать. И хочу, чтобы ты тоже ждала.

 Я смотрю на него и пытаюсь понять. Какой смысл, если мы элементарно можем быть вместе. А когда придет время…

– Просто будь моей, что бы ни случилось. Пообещай мне, – прошептал он в мой висок, затем поцеловал мягкую кожу на мочке уха, спустился к шее. От его ласки почувствовала, как ноги подкашиваются.

– Что может случиться? – бормочу в ответ, растворяясь в его руках.

– Пообещай, – настойчиво просил Захар, и я сдалась.

– Обещаю.

– Повтори. – От его бархатного голоса кружилась голова, я словно опять сходила с ума.

– Обещаю. Я буду твоей. Что бы ни случилось. Я уже твоя, вся без остатка, – шептала я, чувствуя, как его пальцы беззастенчиво касаются меня везде.

 Он вытащил кольцо из коробочки и надел на мой палец. Оно сидело как влитое. Каким-то чудом Громов угадал с размером.

 Кольцо с небольшим бриллиантом переливалось в свете гирлянды, и, как завороженная, я смотрела на игру света.

 Внезапно Захар отстранился и сделал пару шагов назад.

– Я должен сказать тебе кое-что.

 Глядела на него во все глаза, всей кожей ощущая, как нехорошее чувство крадется по мне паучьими лапами. Не может же все быть так сказочно, в самом деле.

 Захар выждал еще паузу, прокашлялся и, наконец, собрался.

– Я уезжаю.

 Сверлила его глазами, не решаясь сказать ни слова. Боясь, что если скажу хоть что-то, переспрошу, промычу или издам хоть малейший звук, он скажет это слово.

«Далеко».

 Но это и не было нужно, потому что он сам это озвучил. Отстраненно, даже спокойно, как будто говорил о чем-то неважном.

– Далеко. – Он сглотнул и продолжил. – Мои родители снова вместе. И они переезжают в Лос-Анджелес. Там у отца есть филиал по бизнесу, теперь станет головным офисом. Сестра тоже едет, и…

– Ты, – перебила я его, с тоской вглядываясь в его потемневшие глаза.

– И я. – Парень кивнул головой, делая ко мне шаг, но я попятилась от него.

 Он нерешительно замер, а меня пробило на озноб.

 Как он мог умолчать о таком?! И как давно он знает? Зачем так поступать?! Ну зачем он только пригласил меня на этот бал и влюбил в себя окончательно… С ним так сложно!

– И когда ты вернешься? – холодно спросила я, взяв себя в руки.

– Полин…

– Когда. Ты. Вернешься? – почти по слогам процедила я, вглядываясь в уже ставшее таким родным красивое лицо.

– Почти через год, – медленно проговорил он. – Как только мне исполнится восемнадцать. По российскому законодательству мне уже будет не нужен опекун.

 Быстро сморгнув слезы, подняла свой взгляд к потолку, кусая щеку изнутри, чтобы не расплакаться прямо здесь, перед ним. Чувствовала себя жалкой.

– И ты, зная, пошел на это, – я махнула на смятые простыни на кровати. – Просто воспользовавшись мной?

– Не говори так. – Губы сжаты в линию. Голос тверд и слишком спокоен.

 И меня это еще больше нервирует.

– Но ты не сказал! – заорала я.

– Я просто хочу, чтобы ты была моей и дождалась меня. Всего один год, даже меньше!

– А это что было? Так сказать веская причина ждать тебя?! – истерично спросила я, и ужаснулась, увидев, что он молчит. Боже мой, я права! – Так нельзя!

– Знаю, я просто боялся…

– Что я не дождусь? – хохотнула я. – Влюблюсь в кого-то, заведу отношения, пока ты будешь там?

– Что ты забудешь меня.

– А так не забуду? Ну ты и мерзавец!

– Я ничего такого не планировал! – Захар тоже перешел на крик. – Я просто пришел подарить тебе кольцо! Не надо вешать на меня всех собак!

– А ты прям белый и пушистый! Да? Ну, скажи мне это!

– Что сказать?

– Ты знаешь! Скажи…

– Да, я знал, что уеду через пару дней, и все равно переспал с тобой, понятно?! – Бросил он мне в лицо, а потом вдруг схватил за руки, притягивая к себе.

 Прижался своим лбом к моему.

– Просто дождись меня, пожалуйста. Сейчас я ничего не могу. Даже остаться здесь. Это будет нелегально. Квартира уже продана, я не смогу даже снять жилье на свой паспорт. Мне еще семнадцать! Но чуть позже у меня будет мой возраст. И я обещаю тебе, мы обязательно сходим на свидание, хоть на два, хоть на десять. Просто дождись, – будто мантру повторял он.

 Я стояла, оглушенная переполняющими меня чувствами. Кольцо жгло и сжало палец болезненными тисками. Но эта боль не такая сильная. Не сильнее, чем тиски на сердце.

 И тут мы услышали звук поворачивающегося ключа в двери.

 Резко отпрянула от Захара, но он попытался поймать меня за руку. Прошипев что-то невразумительное, я принялась поправлять одеяло на кровати. Он молча наблюдал за мной, скрестив руки на груди.

– Ни слова, бегом за мной, – скомандовала я, и ему пришлось подчиниться. Мы вышли на  звук отворяемой двери.

– Полина? Эээ… Громов? – Бабушка изумленно смотрела на нас. Я незаметно спрятала руку в складках платья, чтобы не увидели кольца.

– Он уже уходит, ба. Заскочил поздравить, – я подталкивала его к выходу, насторожено вглядываясь в бабушкино лицо. Папа нерешительно топтался за ее спиной, не зная, что сказать.

– Поздновато для визитов, вообще-то, – с откровенной прохладцей в голосе ответила бабушка и сняла пальто.

– Извините, – сдержанно ответил парень, принимаясь обуваться.

 Бабушка прожигала в нем дыру, да что там, всего сжигала своим проницательным взглядом. Но он невозмутимо выпрямился и, надев куртку, двинулся к выходу, в последний раз оглянувшись на меня. Мне хотелось догнать его, попросить его остаться. Но я знала, что это было невозможно. И я стояла, окутанная напускным спокойствием.

– Не снимай, – тихо бросил он, но все услышали.

 С тоской посмотрела в серые глаза, жалея, что не могу рассмотреть их ближе. И неизвестно посмотрю ли в них снова. Захар развернулся и ушел, оставив после себя легкий аромат парфюма.

 Отец закрыл дверь за ним.

– О чем это он? – с подозрением спросила бабушка.

– Подарил браслетик, – вяло ответила я. – Так, дурацкая бижутерия.

– Полина, мне он не нравится. Ты должна сосредоточиться…

– Ба, – перебила я ее надломленным голосом. По груди расползалась разъедающая все изнутри тоска. – Расслабься. Он уезжает через пару дней в Америку. Кажется, навсегда.

 Я отвернулась от них и пошла обратно в свою комнату, на ходу снимая кольцо. Как, он думает, я смогу носить его при родных? Как, он думает, я вообще смогу спокойно носить кольцо и ждать его? А если он не вернется сам? Если расстояние и время все убьет? Как много этих «если» встало между нами! А ведь мы, по сути, еще такие дети…

 Помолвленные дети.

 Я упала лицом в подушку и горько заплакала, почувствовав, что подушка еще пахла им.

 Ненавижу тебя, Громов! И как же сильно я тебя люблю!

Глава 23

 POV Полина. Почти год спустя…

 Выйдя из консерватории, я направилась к станции метро, как меня окликнула Света. Мы вместе учились, только Светлана с оркестрового факультета, скрипачка.

– Полина, стой! – воскликнула она, но я не слышала.

 В этот момент я хотела набрать бабушке и поболтать с ней, поэтому не сразу поняла, что мне кричат. А когда поняла, она уже бежала ко мне со всех ног.

– Свет, что случилось?

 Я даже слегка напугалась, так она ко мне неслась.

– Чем планируешь заняться? У тебя окончились занятия? – Запыхавшись, она махала шарфиком на свое лицо.

– Да ничем, – я растерянно взглянула на нее. – К метро иду, домой поеду.

– Пойдем со мной в кафе неподалеку? Выпьем по чашечке кофе, съедим по десерту, а?

– Даже не знаю… Я не очень голодна. – Честно говоря, мне хотелось домой, но и Свете отказывать не хотелось. Подруг в столице у меня не так много. Точнее, их практически нет. Кристина и Света, вот и все мои друзья.

– Пойдем, там мои знакомые, но одной как-то вообще неохота, – уговаривала она.

 Если до этого особого желания не было, то сейчас оно и вовсе испарилось. Света постоянно делала попытки познакомить меня с какими-то едва знакомыми ребятами, и я уже становилась профессионалом в деле «отшей за рекордный срок».

 Подругу оправдывало, что она не знала о моей с Захаром помолвке, а распространяться мне не очень об этом хотелось.

– Ну что? Пойдем, Полин. Что я там одна буду сидеть? – ныла Светка, и я сдалась.

– Ладно, только сразу предупреждаю: парень мне НЕ нужен, я просто поболтаю с вами полчаса и уйду домой. Хорошо?

– Спасибо-спасибо! – заулыбалась подруга и, схватив меня за руку, потянула в сторону заведения известной сети.

 Было очень ветрено и холодно, и мы довольно прытко бежали в сторону теплого кафе. Идея выпить горячего кофе мне уже казалась даже заманчивой.

 Как я и предполагала, своих «знакомых» она видела всего раз, и то, только одного из них, который и взял ее номер телефона, чтобы организовать двойное свидание.

 В принципе можно было бы демонстративно надеть кольцо, благо я его всегда ношу с собой, куда бы ни отправилась. Но тогда Светка начнет задавать вопросы, ахать и охать, а то и еще хуже: пытаться заставить меня мыслить здраво, давать советы не ждать или не торопиться, ведь мне всего семнадцать. Вся жизнь впереди и все такое.

 Все это я уже выслушала однажды от Кристины, когда, на свою голову, решила поделиться сокровенным. И больше об этом рассказывать желания не возникало.

 Поэтому кольцо осталось в сумке, а я, нацепив дружелюбное выражение лица, что-то вроде «привет, готов к френдзоне?», прошла за ней внутрь к столику.

 При виде нас два довольно-таки взрослых парня, вскочили со своих мест, приглашая за свой столик.

 Воскликнув «Сережа!» Света сразу направилась к «своему» парню, голубоглазому блондину, оставив мне высокого шатена с карими глазами и мягкой улыбкой, оказавшейся позже оскалом гиены.

– Антон, – представился он, поедая меня взглядом.

 Мне он не понравился тут же. В голове мелькнула мысль намекнуть ему, что мне еще семнадцать. Сразу желание отпадет связываться с несовершеннолетней.

Но этого не произошло. Даже когда он спросил, кто я по знаку зодиака, и я ответила что близнец, и мне еще нет восемнадцати, он только хитро улыбался, слишком близко наклоняясь ко мне. Едва я откинулась на спинку дивана, как он тут же понизил голос, и из-за шума в кафе, я ни черта не слышала, приходилось снова ставить локти на стол, и приближаться к парню, чтобы вежливо отвечать на вопросы.

 Встать и громко послать его в одно место – так я поступить не могла. Мое воспитание и манеры не позволяли этого сделать, и, как последняя овечка, я сидела и безропотно блеяла, поддерживая дурацкий диалог. Ну Светка, удружила.

 Институт ребята давно уже окончили, на вид им вообще лет по двадцать шесть или двадцать семь. Откуда подруга нарыла своего замечательного друга я не имела ни малейшего понятия.

– Ух, ты! Девчонки музыкантши, кайф! – довольно провозгласил Антон, как будто его гордость за нас распирала. – Скрипка это здорово, но орган… Полина, ты меня покорила!

 Я кисло улыбнулась, посылая невидимые молнии в Светку. Та не обращала на меня ни малейшего внимания, щебеча за столиком, как вдохнувшая свободы канарейка. Щеки раскраснелись, Сергей уже что-то шептал ей на ухо, отчего она краснела и заливисто хохотала.

 Я вздохнула, взглянув на часы.

– Торопишься? – прищурившись, спросил Антон, нагло разглядывая мои губы.

 Сделав вид, что не замечаю его жеста, киваю головой.

– Да.

– А что тебе дома делать? Органа наверняка в квартире нет, отрабатывать ничего не нужно. Будешь сидеть и книжку читать? Какой твой любимый автор? Джейн Остин? Бронте?

 Я не выдержала и усмехнулась. Какой наглый и противный тип.

– Да, органа дома конечно нет, но я не домой тороплюсь, так к слову. А любимый автор у меня Стивен Кинг.

– И куда ты собираешься? – теперь в его взгляде сквозит недовольство. Словно от этого двойного свидания он ожидал намного большего.

 Я пожала плечами.

– Извини, мы малознакомы, чтобы отчитываться перед друг другом.

 Кажется, я перегнула палку, потому что Антон начинает откровенно злится.

– Чего ты такая скучная? Нормально же сидим? Можно дальше ехать тусить, а ты как монашка, ей-богу. Парня у тебя нет, подруг тоже, и теперь я начинаю догадываться почему.

 Теперь я уже с нескрываемым раздражением смотрю на Светку, которая от его слов смутилась от неловкости, пряча от меня свой взгляд.

– Все сказал? – Я встала, и достав несколько купюр из кошелька, оставила за свой кофе и булку.

– Полин, ну ты куда? – встрепенулась Светка, глядя на меня умоляющим взглядом.

 Но я больше не планировала терпеть откровенное хамство от малознакомого неприятного парня.

– У меня было лишь полчаса, я тебе говорила, – холодно отвечаю ей и ухожу.

 Светке уже двадцать и за себя она может ответить своей головой. Тот факт, что она рассказала обо мне не самую чарующую информацию, выставив меня синим чулком, мне был абсолютно не интересен. Было обидно, что она не считала меня своей подругой. Что ж тем лучше, значит мне тем более нечего тут делать.

 Выйдя на воздух, вдохнула вечерней свежести, и поспешила к станции метро.

 И едва я успела зайти в квартиру, что снимали мне мои родители, как на моем телефоне зазвонил скайп-звонок. Увидев от кого звонок, сердце привычно застучало в разы сильнее, и улыбаясь счастливой улыбкой, я ответила на его звонок.

– Привет, Полин! – Громов тоже широко улыбался во весь экран. По моим подсчетам у него еще только утро.

 Он выглядел как всегда великолепно, собранный и уверенный, пока я мямлила робкие ответы о том, как провела свой день. И так каждый день.

 Он звонит мне каждый божий день, справляется о моей жизни, рассказывает о своей. Я вглядываюсь в его родное и уже такое далекое лицо, пытаясь отгадать, утаивает он что-то или нет. Да, я не уверена ни в себе, ни в наших отношениях на расстоянии. Мы не виделись почти год, и я всякий раз переживаю, что он скажет «Полин, я не вернусь».

 И трудно будет обвинить его в этом. Вся его семья там. А здесь только я…

 Да, он говорит, что любит, но я смотрю реально на мир. Нам по семнадцать лет, даже наши родные скептически смотрят на наши звонки, махнув рукой на эту «блажь», уверенные, что это скоро закончится.

 В сентябре он поступил в один из лучших бизнес-колледжей Лос-Анджелеса, и, честно признаюсь, я уже не верила в его возвращение. Ну кто в здравом уме откажется от всех благ, что давала ему семья и от высококачественного образования заграницей?

 Но глупое девичье сердечко надеялось. Ждало его звонков, а после разговора облегченно выдыхало, что он еще любит. Еще мечтает о встрече.

 Но сколько это продлится? Один Бог знает.

 И хотя Захар с завидным упорством звонит мне каждый день ровно в восемь, я с легкой грустью жду начала конца.

 Сегодня разговор получился немного скомканным, оставив после себя много недоговоренностей.

 Я умолчала о эпизоде в кафе, не решаясь рассказать ему, чтобы не вызвать ревности. Да, он оказался жутко ревнивым, хотя и молчал всегда, ни слова не говорил об этом. Но я видела, как поджимаются его губы, ходят желваки. Как меняется его голос, становится отстраненно-холодным, стальным. В такие минуты он наверняка жалеет, что находится далеко, но я в душе радуюсь. Что у него еще есть чувства, ничего не погасло, не умерло.

 Захар, в свою очередь, сегодня тоже был весьма неразговорчив, скрытен, отделался общими фразами.

 Главный вопрос, когда он вернется, я так ни разу не задала. Просто боялась.

 Боялась, что он начнет меня успокаивать, давать несбыточные надежды. Или еще хуже пожмет плечами и скажет «пока не известно».

 Так мы и общались, не имея ни малейшего представления, что ждет нас в будущем, и как долго это продлится. Подаренное им кольцо я снимала во время игры на органе, колечко немного крутилось и бриллиант царапал мизинец, отвлекая от музыкальной тренировки.

 И как назло, в этот раз я забыла надеть его обратно. И Захар увидел, пока я поправляла волосы, что кольца нет.

 Лучше бы отругал меня или пошутил, что «забыла о женихе» и так далее. Но он просто помрачнел, и не сказал по этому поводу ни слова.

 Мне стало неловко и стыдно, я быстро вытащила кольцо из кармана и поскорее надела его на палец, поспешно объясняя, что забыла надеть после консерватории. Но чем больше я бормотала и оправдывалась, тем больше он хмурился и молчал.

 Так и попрощавшись на этой скомканной ноте, я нажала на кнопку выключения вызова и уныло уставилась в потолок.

 Жизнь в столице мало чем отличалась от моей жизни в провинциальном городке. Разве что здесь не было бабушки и ее неисчисляемого списка «нельзя». Но именно она всегда идеально справлялась с моим хаосом в голове, а теперь мне приходилось это делать самой. Привет, взрослая самостоятельная жизнь.

 Днем я училась, играла, слушала лекции. После консерватории спешила домой, чтобы… ждать. Ждать его звонка. Вот такая моя интересная насыщенная жизнь в столице. Кому расскажешь – посмеются.

 Просто без него было все не так интересно, серо и буднично. Жизнь без красок.

 Он ушел в новогоднюю ночь, и с тех пор я его не видела вживую. Только на экране смартфона.

 Нашу с ним ночь я воспроизводила в памяти со скрупулезной точностью. Постоянно. Каждый жест, поцелуй или дыхание, от которого рассыпались мурашки – все это я помнила отчетливо, как если бы каждый день это переживала. Я и переживала, в своей памяти.

 Но через какое-то время прошел и восторженный трепет, от воспоминаний больше не появлялась сладкая истома, все покрылось паутиной.

 Однажды наступил тот день, которого я так ждала – день рождения Захара.

 Он позвонил, как обычно в восемь вечера, и я, вдохновленная, принялась его поздравлять.

 Но то, что он сказал, стерло мою улыбку, отправив ее в заоблачные дали.

– Нужно подождать еще немного, – ровно произнес он. Во мне бушевал целый вихрь эмоций.

 Мы впервые заговорили о его приезде, начнем с этого.

– Как долго? –  я решилась задать терзающий меня вопрос.

 И не заметила, как в глазах появились слезы.

– Полин, – он растерянно смотрел, как я молча плакала. – Не плачь, пожалуйста, не надо…

– Прости, я просто устала, – я пыталась улыбнуться, но от этого оказалась себе еще более жалкой, поэтому постаралась свернуть разговор. – Ладно, мне нужно подготовиться к занятиям, выучить пару лекций. Извини, нужно бежать.

 Я бросила трубку, впервые отключившись не дожидаясь его ответа, и громко разревелась.

 Ну почему все так сложно?

**

Спустя неделю…

 Я стояла за ширмой в черном платье с открытыми плечами и замысловатой прической из сильно отросших волос и готовилась к своему выходу.

 Немного нервничала, поскольку это было мое первое выступление в столице. Программа была давно отработана, я все знала наизусть, но все равно слегка подрагивала от охватившего меня напряжения.

 В Москву по этому поводу ко мне прилетела бабушка, и теперь она сидела в первом ряду, красиво одетая в свое самое лучшее платье, с макияжем и прической. Не удивлюсь, если своим соседям по залу рассказывает, что среди выступающих ее внучка.

 Выглядывать сейчас и рассматривать присутствующих было бы слишком явным, поэтому я просто выдохнула и постаралась расслабиться.

«Что в конечном счете дает страх?». Или как там...

 Ничего. Он прав.

 Я слегка улыбнулась, и как только меня объявили, вышла и со сдержанной улыбкой села на табурет. В этом соборе было видно играющего, точнее видно только спину, это тоже немного успокаивало. Я сделала глубокий вдох и начала играть.

 Руки порхали по мануалам, превращая легкие нажимы подушечками пальцев в удивительно складывающиеся ноты и тона. Растворившись в музыке я окончательно успокоилась.

 Все обязательно будет хорошо. Иначе и быть не может.

 Я дождусь его. Обязательно дождусь.

 Его или его прощания.

 С нашего разговора прошла неделя, и всю неделю он каждый день звонил мне и мы делали вид, как будто ничего не произошло. Но вчера он впервые не позвонил.

 Первый тревожный звонок.

 За почти год мы не пропустили ни одного дня. Захар звонил мне даже когда тяжело болел ангиной. А вчера не позвонил.

 Я закончила произведение и, выпрямив плечи, встала под бурные аплодисменты. Оглядела весь зал, встретила бабушкино торжественное выражение лица. Улыбнулась ей в ответ.

 И замерла с застывшей улыбкой на лице.

Глава 24

 POV Полина. Настоящее

 Из зала на меня смотрели до боли знакомые и родные серые глаза. Захар хлопал мне вместе с остальными, на его коленях огромный букет цветов, а на лице счастливейшая улыбка.

 Я так и стояла истуканом, пока ведущий не объявил следующего органиста, глазами приказывая мне исчезнуть со сцены. Разумеется подумал, что я тут своей порцией славы наслаждаюсь.

 Я пришла в себя и чуть ли не бегом отправилась со сцены. Свернула за угол, и абсолютно невежливо, по отношению к выступающему, выскочила из-за угла, быстрым шагом двигаясь вдоль стены, высматривая в легком полумраке родное лицо. Но его нигде не было.

 Что за черт, не показалось же мне в самом деле?

 Я снова оглядела зал. На меня обеспокоенно смотрела бабушка с первого ряда, вопросительно поднимая брови и выкручивая шею. Я кивнула ей, обозначив тем самым, что все хорошо, и собралась двигаться дальше вдоль стены, как вдруг кто-то дернул меня за руку. Охнув, я упала на широкую грудь, носом вдыхая знакомые запахи вперемешку с чем-то новым.

– Захар! – тихо пискнула я, но женщина с крайнего места шикнула на нас, и он быстро повел меня из зала.

 Оглянувшись еще раз на бабушку, увидела страх и растерянность на ее лице. Быстро опустила глаза. Прости ба, но я так долго его ждала.

 Мы выскочили из главного зала, и я даже зажмурилась от яркого света и увиденного.

– Моя малышка, – счастливо улыбаясь бормотал Захар в мои волосы, прижимая меня к себе изо всех сил, словно боясь, что это всего лишь сон. Мои голые руки слегка царапал букет роз. – Как же я соскучился… Это тебе, кстати.

– Ммм, спасибо.

 Даже если это сон, то я не хочу просыпаться…

 Я думала, что при встрече буду испытывать неловкость или легкое смущение. Все-таки не виделись почти год, за это время многое наверняка изменилось. И мы тоже.

Но едва я коснулась его, как почувствовала, что все на нужных местах. Как будто он не уезжал. Или как будто мы расстались только вчера.

– Ну что это такое? – недовольно спросила нас стоящая у входа старушка.

 Мы прыснули и поспешили сбежать оттуда. Забрали свои вещи. И если пуховик Захара висел в гардеробе, то за моей шубой и обувью пришлось отправиться в специальную комнату для выступающих, где я оставила все свои личные вещи. На мне по-прежнему специальные тапочки для педалей…