Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

 На моем телефоне масса пропущенных от бабушки, но я решаю не отвечать ей. Ключ от квартиры у нее есть, добраться до дома она может на такси. Просто ничего не хочу сейчас слышать.

 Мы перешептываемся о какой-то ерунде, хохочем и буквально бегом выскакиваем из собора под неодобрительные взгляды охраны. Я абсолютно растворилась в сладкой эйфории от наполняющего меня восторга. Он вернулся!

 На улице ветер вперемешку со снегом сразу сбивает с ног, я постоянно оглядываюсь, как будто боюсь, что бабушка меня догонит и остановит. Но около нас останавливается желтое такси, и мы прыгаем внутрь, Захар называет какой-то адрес.

 Всю дорогу мы тихо хихикаем, целуемся украдкой, прикрываясь пуховиком Захара. Кажется, так много я не улыбалась уже тысячу лет. Я снова начала жить.

 Мы приехали к известному отелю, в котором, по всей видимости, Громов остановился, и выгрузились из такси. На ходу, топая на каблуках за Захаром, я все-таки пишу бабушке сообщение, что со мной все хорошо, и я буду вечером.

 Проскочили мимо ресепшена в главном вестибюле, пытаясь держать серьезные лица, но едва повернув за угол к лифтам, снова засмеялись. Вели себя как сумасшедшие. Чувствовали себя как сумасшедшие.

 На мне длинное вечернее платье, с двумя разрезами от самых бедер и до пола, специально для удобства игры. Чтобы было видно педаль под ногами. Но сейчас я в нем смотрюсь чертовски пошло, с ярким для сцены макияжем и прической. Вульгарно хихикаю в отеле. Ужас. Ни дать ни взять эскортница.

 И это сравнение вызывает во мне новый приступ смеха.

– Ты чего? – улыбается Захар, и я смущенно делюсь переживаниями.

– Плевать. Нас никто не знает. Тут целая орава постояльцев, они уже нас забыли, – успокаивает он, поглаживая меня по щеке.

 В номере мы как безумные срываем с себя одежду, бросив все скомканной кучей на полу, не прекращая целоваться ни на секунду. Букет тоже позабыт на журнальном столике.

 От жарких поцелуев и рваного дыхания кружится голова. От его прикосновений я плавлюсь, как воск, потерявшись в своих ощущениях. Горячие смелые руки касаются меня везде, подминая под себя, унося на запретные вершины.

 Громов был ненасытным, не отпуская меня несколько часов. Словно весь этот почти год сходил с ума от невозможности прикоснуться ко мне. Наверное, так и было. С моей стороны точно.

 Потому что я не ожидала от себя такой нахальной смелости и прыти. Но не было ни стыда за свои действия, ни смущения. Мы просто любили друг друга, во всех смыслах.

 За окном уже стемнело, когда мы наконец отлепились друг от друга, чтобы принять ванну. Все тело болело, как будто я пробежала самый длинный в мире марафон, и я с удовольствием отдалась рукам Захара, когда он протянул их, чтобы потереть меня мочалкой. И с наслаждением прикрыла глаза, когда он намылил мои волосы, массажируя кожу.

– Волосы отросли, – пробормотал он мне в шею, сворачивая волосы  в узел.

– Да, я снова перестала их стричь.

– Ммм. Что мне делать с косой, которую я у тебя украл? – хриплым голосом спросил он, и от удивления я обернулась к нему.

– Ты ее хранишь?!

– Ну да, рука не поднимается выбросить, – он виновато улыбнулся и пожал плечами.

– О Боже, да выброси ее, – ужаснулась я. – Пожалуйста.

 Он засмеялся и ничего не ответил.

– Ты выбросишь? – уточнила я, фыркнув.

– Посмотрим, – усмехнулся Захар, смывая пену с волос.

 Мы долго сидели в горячей воде, наслаждаясь моментом, прежде чем я рискнула задать мучающий меня весь день вопрос.

– Ты надолго? – я боялась спрашивать по-другому, чтобы не поставить его и себя в неловкое положение.

 Мысленно была готова к тому, что он скажет «на неделю» или даже меньше. Я была и этому ничтожному количеству до безумия рада.

 Но не передать словами что я испытала, когда услышала его твердое:

– Навсегда.

 Сердце запрыгало словно безумное, я не смела поверить этому. Поэтому изумленно переспросила у него.

– Но… Как же твой бизнес-колледж в Лос-Анджелесе? А семья?

– Здесь тоже много отличных университетов. Я уже подал документы на перевод в один довольно известный. Дали добро. Конечно, много предметов придется пересдать, но хотя бы не потеряю год, – довольно ответил он.

– А как же…

– Семья? – перебил он.

 И увидев мой утвердительный кивок, пояснил.

– Мы будем к ним летать, что поделать. И они будут нас навещать. У отца бизнес здесь остался, скорее всего я им и займусь, он просил, раз уж я решил вернуться. Все же лучше, чем рассчитывать на доверенные лица.

– А как они отнеслись к тому, что мы… ну ты понимаешь, – прошептала я. Снова топчусь на месте.

– К тому что мы собираемся пожениться? – Громов так запросто об этом сказал, что я, как обычно, позавидовала его хладнокровию. – Привыкнут. Это мое решение.

– То есть, они против? – робко спросила я.

– Хочешь сказать, твоя бабушка в восторге? – хмыкнул он.

– Она не знает.

– Так я и думал. Можем сказать ей после твоего совершеннолетия, чтобы не пугать ее. Как раз за это время она привыкнет к моему вечному присутствию и смирится. А вообще это наше с тобой решение. Никто не посмеет его оспорить.

 Я улыбнулась и поцеловала его легонько в нос, отчего он довольно зажмурился, как сытый кот на солнце.

– Все продумал?

– Конечно. Я там чуть с ума не сошел, боялся, что ты не дождешься, – прошептал он.

– Я бы вечность ждала, – влюбленным голосом произнесла я, тоже перейдя на шепот.

– Слава Богу, вечность не пришлось, – отшутился парень, вставая. – Пойдем, вода остыла.

 Я хотела бы остаться с ним, на всю ночь. Да что там, на всю жизнь. Но нужно было возвращаться к бабушке, в конце концов, я бросила ее прямо в соборе.

 Захар не хотел меня отпускать, даже когда приехало такси, он все держал мою руку, будто боясь что нам грозит очередное долгое расставание. Кое-как выдернув руку из его цепких пальцев, я юркнула в такси и помахала ему рукой.

– До завтра! – Я не удержалась и, открыв окно, выкрикнула, пока мы отъезжали от главного входа. Лицо обдало холодным воздухом.

– До завтра, – он улыбнулся уголками губ и махал мне рукой, пока я, как влюбленная дурочка, морозила непокрытую голову в окошке. Таксист неодобрительно смотрел на меня.

 По дороге домой я, кажется, впервые раскрыла глаза и увидела Москву. Сияющую, в разноцветных огнях, такую живую, бешеную и пульсирующую. В потоке машин или в отражениях домов, в пространстве узких улочек или неоне высоток Москва-сити – везде я видела жизнь. И теперь спешила ворваться в нее, как будто долго простояв на старте.

 Не знаю, что нас ждет, но я готова прыгнуть в этот омут с головой. Осознанно и решительно. Больше не отпущу его. Ни за что.

**

 Когда я, с виноватым и абсолютно блаженным видом зашла в квартиру, бабушка уже стояла на пороге, уперев руки в бока.

 Внимательным взглядом она оглядела мое раскрасневшееся лицо, смытый макияж, растрепанные волосы, букет в дрожащей руке. Наверняка, заметила вопиюще пошлый засос на моей белой шее, который я обнаружила только когда собиралась покинуть отель. Нужно было отругать Захара, но я лишь любовно очертила засос пальцем. Мне нравилось быть им меченой. Словно говорить «да, я твоя».

– Полина, я не узнаю тебя, – тихо произнесла бабушка. Таким обреченным голосом, словно уже понимала, что ничего не сможет сделать. Стало за нее немного горько и обидно.

 Я схватила ее за руки, лихорадочно зашептав.

– Ба, я так люблю его! Ты даже не представляешь как сильно! Я так долго его ждала, у нас все по-настоящему, он тоже меня любит. Я знаю, как это все звучит, – я нервно рассмеялась под ее смягчившимся взглядом. – Знаю, что вы все думаете, будто мы юные Ромео с Джульеттой, для которых это не кончится хорошо. И пусть у Шекспира все окончилось трагически, а нам вы прочите разочарование и недолгий срок любви. Только вы ошибаетесь, клянусь, ошибаетесь! У нашей любви нет срока, у нас навсегда!

– Ты сама-то себя слышишь? – устало произнесла бабушка.

 Она нащупала мою руку и поднесла ее к свету. На безымянном пальце сверкало помолвочное кольцо. На эмоциях я забыла его снять. Бриллиант привычно заиграл прозрачными гранями, потрясающе переливаясь при ярком свете люстры.

– Я…

– Не снимай уж тогда, конспиратор, – буркнула она недовольно, отпуская мою руку.

– Т-ты.. Ты знала? – поразилась я.

 Она снисходительно посмотрела на меня.

– Я не просто знала, я много раз видела. Ты иногда забывала его снять и спрятать. А я у тебя еще не выжила из ума.

– Ба…

– Просто пообещай мне, что ты трезво все оцениваешь, – вздохнула она, и, не удержавшись, я крепко обняла ее.

– Ба… – Я чуть не плакала от счастья. Кажется, от моей бабушки-генерала я только что получила молчаливое благословение.

– Свадьба в восемнадцать, ужас какой. Не вздумай рано рожать, погубишь будущую карьеру. Ох, этот мерзавец у меня получит. Громов твой.

– Раньше все рано выходили замуж и многие были счастливы.

– Да уж. Обрастали выводком детей и целыми днями горбатились на кухне для своей семьи.

– Детей нам пока рано, будь спокойна, – я улыбнулась ей. – Пока не закончится учеба точно.

– Он хоть собирается учится? А на что жить планируете?

– Захар уже перевелся, параллельно он будет заниматься фирмой своего отца. Здесь филиал почти что умер, планирует его возродить, – я пыталась пошутить, но бабушка лишь поджала губы.

– Этот желторотый юнец?

– Ну ба, – я тяжко вздохнула. Невероятный экземпляр она у меня. Самая лучшая. – Короче у нас все будет хорошо.

 Как бы намекая, я поставила точку и отправилась переодеваться, пока она что-то бурчала мне в спину.

 В комнате я все же закружилась, прижав руки к щекам. Словно все происходило не со мной.

 Сердце громыхает кувалдой по наковальне, лицо пылает, тело ломит, но я ощущаю себя самым счастливым человеком на свете. Знаю, чувствую, что наступает новая эра.

 Он здесь. Совсем рядом. И впереди нас ждет так много интересного. Я заглядываю в свое сердце и душу с трепетным благоговением. Это реальность, не мечта. У нас так много времени, и будет так много сомнений.

 Но нет причин сейчас об этом говорить.

Эпилог

 Спустя почти 6 лет…

 Я прошла мимо кучи коробок в холле, спотыкаясь об одну из них, чертыхаясь и прыгая на одной ноге. Мизинееец.

 Через горы коробок и разобранной мебели, которую еще предстоит собрать, я протискиваюсь на огромную кухню, которая была соединена с гостиной. Прохладный мрамор на полу остужает мои горячие ступни, и я с удовольствием шлепаю к холодильнику. Уныло поковырявшись в нем, и так ничего и не взяв, я подошла к кофе-машине, которую распаковали среди первых предметов, и сделала себе капучино. Через пару минут вышла на светлую просторную террасу через внутреннюю дверь.

 Лето закончилось, было уже свежо, но еще вполне приятно. Забравшись на ротанговое кресло с мягкой плюшевой подушкой прямо с ногами, с наслаждением отпила глоток кофе. Прекрасное утро.

 Наш дом достроен, и мы, наконец, пережили весь этот Армагеддон с ремонтом и переездом. Осталось самая малость – собрать мебель, разложить вещи, докупить кое-что. Но все это приятные мелочи, тогда как ремонт высосал из нас все силы. Сейчас можно выдохнуть.

 Захар почти все время пропадал на работе или в этом доме, отслеживая строительные работы, пока я отыгрывала на вечерах органной музыки по нескольку раз в неделю, или просто репетируя в консерватории, в которой я осталась иногда ассистировать преподавателю.

 Практически не видя друг друга днем, мы буквально набрасывались друг на друга ночью, безумно соскучившись за это время.

 Мне предлагали много поездок заграницей, играть в Чехии, и в Германии, и сначала я даже согласилась на несколько таких туров. Захар всегда старался быть со мной, но с его учебой и работой это не всегда удавалось.

 Немного поездив, я отказалась от половины выступлений, сократив свой график почти вдвое. Играла в Москве и иногда в Санкт-Петербурге, и изредка давала согласие на концерт в Европе.

 Все-таки хотелось как можно больше времени проводить со своим мужем, и я осознанно выбрала семью вместо карьеры. Не хватала звезд с неба, радуясь тому, что у меня есть. Блестящая слава и признание мне оказались не так уж важны.

 Мой муж во всем меня поддерживал, и очень переживал, что я якобы от многого отказываюсь ради него. Я устала доказывать, что мне все это не нужно, и ничего для меня нет важнее на свете, чем просто быть счастливой рядом с ним, и делать счастливым его.

 И он успокоился только недавно, когда несколько месяцев назад я, сильно нервничая, сообщила ему, что беременна. Захар восторженно кружил меня по нашей квартире, ипотеку которой мы только закрыли, радуясь чудесной новости. И тут же сообщил, что пора строить дом. Чтобы нашим детям было где играть и бегать.

 Я была согласна, тем более, что у нас постоянно кто-то останавливался в гостях. То бабушка, решившая нагрянуть с проверкой, не обижает ли Громов ее любимую внучку, то его родители, которых вот только видели в прошлом месяце, то сестра. В квартире всегда кто-то был. Поэтому решение о доме я поддержала с воодушевлением.

 Погладив уже приличное пузо, я услышала легкие шаги за спиной, и резко оглянувшись, увидела Захара, который сбросив с себя пиджак, подкрадывался к моему креслу.

– Ты напугал меня, – я улыбнулась ему. – Рано сегодня.

 Он наклонился и нежно меня поцеловал.

– Все наконец-то стабильно, мое вечное присутствие больше не требуется. Я буду чаще проводить время со своей семьей.

– Это здорово! – Я очень обрадовалась этой новости, выпрыгнув из кресла, чтобы крепко его обнять. Получилось не очень грациозно.

– Ммм, ты всегда пахнешь сиренью – пробормотал он мне в шею. – Еще в летнем лагере заметил.

– Что? – удивленно посмотрела на него.

– Да так… Не бери в голову, – Захар поцеловал меня в висок, сел в кресло и посадил меня к себе на колени, поглаживая мой живот. – Опять легко одета.

– Да я на пару минут вышла.

– Ты мне каждый раз так говоришь, – пожурил он, поглаживая мое бедро. – Пора наказания вводить.

 Он легонько сжал ногу, хитро прищурившись.

– Эй! – возмутилась я, а у самой улыбка от уха до уха. – О чем ты там думаешь?

 Он ничего не ответил, только тихо рассмеялся.

 С невероятной нежностью я разглядывала его лицо, проводя пальцем по родным чертам. Очертив темные брови, скользнув по прямому носу, затем коснувшись любимых настойчивых губ. Серые глаза цвета грозового неба смотрели с такой любовью, что я каждый раз едва дышала, наслаждаясь этим мгновением. Как же я счастлива!

 И я не хочу ничего забывать из того, что с нами было. Даже плохие моменты, за которые он просит прощения, я хочу навсегда оставить в моей памяти, ведь они это часть нашей истории. Истории со счастливым концом.

 И может благодаря тому, что он меня шантажировал или заставил танцевать для него, отрезал мои волосы или насильно поцеловал в кустах малины… а я, в свою очередь, обзывала его, колотила по лицу, считала своим врагом… может благодаря именно этим ярким неоднозначным моментам возникла наша любовь, большая, искренняя и такая страстная, не оставив ни капли места равнодушию.

 Бороться, плакать, падать и вставать… Стать в разы сильнее. Чтобы потом обрести это чувство, понять, что без друг друга мы уже не можем. Значит так было нужно.

 Эта наша история, и я люблю ее такой, какая она есть.

КОНЕЦ