Текст книги "Дьявол для отличницы (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Если бы знал, что фингал вызовет такой ажиотаж с ее стороны, давно бы сам себе поставил. И плевать, что недоумение и любопытство приправлены ноткой жалости, я переживу. В голове стучала пьяная мысль – она ответила на мой поцелуй. И в голубых, как летнее небо, глазах, что смотрели тогда в упор, я видел то, от чего сносило крышу: она позволила бы мне зайти дальше. Тихоня и отличница, которую я доводил, унижал и оскорблял, потому что думал, что она запятнанная, меня перестала ненавидеть. И, кажется, даже больше. Она что-то ко мне испытывала.
Я конечно тот еще утырок, поверил словам Эстеллы, накрутил себя сам, позволил всему этому зайти так далеко. Но тогда утром в ее глазах я увидел свой шанс. Он был. Большими и жирными буквами отпечатался в ее зрачках, и больше я упускать его не собирался.
На экране опять выскочило сообщение.
«Выглядит дерьмово. Но я счастлива».
Я улыбнулся. Оно стоило того. Похоже, жизнь действительно понемногу налаживается, и хмурый взгляд Агафоновой у доски, брошенный в мою сторону, действовал на меня волшебным образом. Вдохновляя на большее, чем просто влачить жалкое существование, как депрессивный ушлепок. Я опять подмигнул ей, и она закашлявшись отвернулась к своим формулам.
«Приедешь за мной? Не хочу заходить одна» – опять сообщение от Ленки.
«Да, сразу после школы заберу на такси» – ответил я ей и отложил телефон, предвкушая радостную встречу с сестрой. Она наконец-то будет жить с нами, и фингал – это самая крохотная цена, которую можно было бы заплатить за это.
**
Вчера я увидел, как бабка Полины, деспот и тиран в юбке, зарядила ей пощечину и пошла ждать ее на крыльце. Хотел поговорить об этом и о поцелуе с девчонкой, но пока забирал рюкзак и вещи, она стремительно убежала.
А потом я посмотрел непрочитанные сообщения и почувствовал, как сердце сжало от боли. Ленка умоляла и рыдала забрать ее от матери. К той нагрянул тот мужик с курорта, и теперь им предстояло жить в «однушке» втроем. Они уже несколько раз просили мою сестру «погулять», и она, черт возьми, бродила зимней ночью по кварталу, пока эти сволочи сношались. Просто нет слов.
Еще она прислала аудио, на котором она как раз все подробно рассказала, и я слушал ее слезы, застыв как статуя. Потом схватил свои вещи и побежал к сестре в школу, на какое-то время позабыв об Агафоновой.
– Громов? – удивленно спросила моя бывшая класснуха, когда я постучал в ее дверь.
Он вела у Ленки русский язык.
– Можно Лену на пять минут?
Видимо Ленкино заплаканное лицо и мое внезапное появление здесь сыграло свою роль, потому что учитель кивнула, добавив:
– Только быстро. У нас проверочная будет.
Сестра выскочила из кабинета и бросилась ко мне обниматься, снова начиная реветь как белуга.
– Идем отсюда, – я потянул ее в сторону автомата с напитками.
Дико хотелось есть и кофе.
– У меня проверочная, ты же слышал.
– Перепишешь.
Мы сидели в главном холле под подозрительными взглядами вахтерши, пили кофе, заедая батончиками сникерс и тихо переговаривались.
Я пообещал ей, что заберу ее к нам, поговорю с отцом, на коленях стоять буду, но мы заберем ее. Просил подождать немного, дать мне всего несколько часов, чтобы дождаться отца с работы и поговорить с ним с глазу на глаз.
Разговор предстоял сложный, учитывая, что отец был против и моего пребывания с ним. Но делать было нечего.
Затем, не зная чем себя занять, уверенный, что Агафоновой в школе нет, я тоже пошел домой. Есть уже не хотелось, из-за выпитого кофе, пересекаться с коброй тем более, и я решил уйти в свою комнату. Хотелось принять душ, но ванная уже была занята, кобра набирала джакузи, зажигала свечи, настраиваясь на домашние спа-процедуры. Джакузи раньше не было, но этим летом отец поставил «для своей девочки».
– Привет, малыш, прогуливаем школу? – хитро улыбнулась она, проходя мимо меня и, как всегда, задевая своим внушительным бюстом.
Я ничего не ответил, но она пошла следом за мной, прямо в мою комнату.
– Почему не ночевал дома?
С иронией посмотрел на нее.
– Ты мачехой решила заделаться?
– Я не намного тебя старше, – скривилась она.
Да, согласен. И именно поэтому твое присутствие в доме так противно. К моему отцу пятый десяток подбирался, а она меня лет на десять старше. И отец мой не ухаживающий за собой качок с привлекательной сединой в волосах. Нет.
Он довольно обрюзгший рыхлый мужик с приличным брюшком, но деньги видимо решают все.
Не в пользу меня или Ленки, но зато в пользу вот такой представительницы прекрасного пола, что за деньги готова была отдавать молодость и ублажать пузатого папика. Фу блин. Мерзость.
Она принялась бродить по моей комнате, что-то высматривать, и, поняв, что уходить она не торопится, я вздохнул и ушел на кухню, по привычке наливая воды из кулера. Пить не хотелось, но занять себя и убить время было просто необходимо.
Прошел мимо круглого стола в совмещенной с кухне гостиной, и в этот момент, на ее телефон, лежащий на краю стола, пришло сообщение. Чисто механически, абсолютно не намереваясь читать, я увидел эту короткую строчку: «Сегодня обедаю дома. Буду через 5 минут». От отца.
Взглянул на время, стрелки уже подбирались к обеду. Он что, реально дома обедает? Или приехал покувыркаться? Тошнит от обоих предков.
Сначала промелькнула мысль срулить из дома, пока он не приехал, но секундой позже в голове закрутились винтики. Я все толком не продумал, не знал, чем это все точно закончится, но уже холодно и ясно соображал на ходу, дождавшись когда его любовница зайдет в ванную комнату, и бросившись в свою комнату, исполнять свой мерзкий и хитрый план.
Дверь в ванную она, как всегда, оставила приглашающе открытой, и сегодня, впервые, я намеревался этим воспользоваться.
Схватив из ящика своей тумбочки презерватив, я на ходу сорвал фольгу и бросил ее на стол на кухне. Раскатав колечко латекса, смачно сплюнул внутрь и, завязав узел, положил на пол, так, что было обязательно видно при входе на кухню.
Затем скинул с себя абсолютно все, бросив кучей на полу, неподалеку от презерватива, и, досчитав до пяти, пошел в ванную.
Мой дерьмовый план мог рухнуть в любую секунду, например, отец мог позвонить ей, или она вдруг решит взять телефон с собой в ванную, чтобы позалипать в интернете и, таким образом, увидеть сообщение от отца. Или просто могла заорать и вышвырнуть меня из ванны.
Но ничего этого не произошло.
Она уже сидела в джакузи, с бокалом вина в руках, расслабленно откинув голову на специальный валик. Увидев меня, она удивленно подняла брови, окинув мою наготу заинтересованным взглядом.
– Какого черта ты вытворяешь? – деланно возмутилась кобра, но я уверенно прикрыл за собой дверь, естественно не закрывая на щеколду.
Страх и стеснение отсутствовали напрочь. Было лишь дикое желание выкинуть ее из этого дома и вернуть сестру.
– Я тут подумал о твоем предложении, – я медленно подошел и залез к ней в джакузи, наблюдая за ее лицом. Она откровенно рассматривала каждый сантиметр моего тела.
– Каком предложении?
– Быть друзьями.
– Ммм, интересно, – прищурилась она.
А я боялся опоздать, и боялся поспешить. Нужно было все делать вовремя. Усевшись, нащупал под пеной ее ногу и, легонько сжав ступню, принялся нежно массировать. Она прикрыла глаза, расслабляясь, и с гулким стуком в груди, ожидая отца с минуты на минуту, я потянулся к ее плечам.
– Не рассчитывай на что-то, малолетка, – со стоном пробормотала она, не открывая глаз.
Я холодно взглянул на нее, разворачивая спиной к своей груди.
– Я же говорю, будем только друзьями. Ты замолвишь за меня словечко перед отцом, мне нужны карманные, – солгал я, прислушиваясь к звукам за дверью.
Ей определенно нравились эти игры. Этот риск и явный намек.
Она окончательно разомлела, откинувшись на меня, пока я мял ее плечи и, еле услышав звук открываемой двери в коридоре, я прикрыл одно ее ухо ладонью, а на второе принялся нашептывать непристойности, от которых она тут же заерзала. А может и просто от моего шепота.
Почему-то видеть, как вполне взрослая женщина млеет и тащится в моих руках не приносило какого-то удовольствия и не повышало юношескую самооценку. Да, моя половая жизнь уже существовала пару лет, но это… совсем не то. Как будто копаюсь в грязи, что старательно избегал, которая засосала мою семью по уши в свою клоаку. И эта красивая женщина порочна до самого своего основания. Нутро ее прогнило, точно так же, как и у моих родителей. Игры престолов в реальности, блин.
Секс, разврат, измены и разрушение всего вокруг себя – вот что двигало ими, и мне было это противно. Если бы не моя жизнь… Нет, не так. Если бы не Ленкина жизнь. Ее слезы и убитое представление о нормальной, счастливой и розовой юности. Жизнь целого человека, дорогого для меня, которую они пинали, как мяч в ворота, не желая оставлять ответственность. Лучше бы поступили, как родители Агафоновой. Это более щадяще, честное слово. Только у нас нету ни бабушек, ни дедушек. И терпеть нам это болото, пока не станем совершеннолетними, чтобы жить отдельно. Хотя бы год. Один год, и я что-нибудь придумаю.
А сейчас у меня есть только это.
Я жестокий монстр, знаю. Возможно ничем не лучше их. Мой отец будет, скорее всего, разгромлен, разочарован и просто убит. Он же только о ней и говорит. Может даже любит. Но я сознательно шел на это. Наверное, если пришлось бы, я бы зашел дальше. Ради сестры пошел бы.
Сам весь испорчен до невозможности, крайне аморален и неприятен. И есть только один человек, которому бы удалось вывести меня из этой грязи. Чистая и светлая девочка, играющая на органе. Моя ровесница, но еще такая маленькая. Моя ровесница, но уже такая взрослая. Мудрее и сильнее меня. Но имел ли я право тянуть к ней руку и подвергать ее риску? Мог ли я запятнать ее, ту которую боготворил в душе с самого нашего знакомства и даже немного ненавидел за то, что она такая. Без малейшего пятнышка.
И если я ее обижу, а я это наверняка сделаю, то это разобьет ей сердце. Это разобьет мне сердце.
Звуки за дверью слышались еще ближе. Он шагал сюда.
– Ведь хочешь меня, да? – шептал я его любовнице на ухо, наблюдая, как она слегка елозит по ванной. – Я за тобой подглядывал.
– Ммм… И что ты видел? – прошептала она в ответ, и я принялся описывать все в подробностях.
Выдумал конечно, нафиг мне она не сдалась. Подглядывал я только за одной девчонкой. Которая училась танцевать около старого пианино, думая, что ее никто не видит. Прогуливая каждый день дурацкие кружки, чтобы смотреть, как она сидит плечом к плечу с вожатым и рисует бесконечные декорации. Тьфу ты, блин! Агафонова, исчезни из моей головы! Сейчас не время точно!
Изо рта кобры сорвался легкий стон, и, когда я увидел знакомую руку отца на двери, я наклонился к приоткрытым губам его любовницы и с упоением поцеловал. Искренне наслаждаясь. Ситуацией. Эта дура отвечала на поцелуй, пока шокированный отец стоял, возвышаясь над нами.
– Твою мать! – заорал он, и испуганная девица ошарашенно вскочила, стыдливо прикрываясь руками.
Я старался не засмеяться, чтобы не провалить свой план. Просто смотрел на все это действие закусив губу.
– Т-ты! Потаскуха! Собирай свои вещи и марш отсюда! – закричал отец заветную фразу, и пока она хлопала глазами, не зная, что предпринять, я медленно встал, потянулся за полотенцем и принялся вытираться, не обращая на них внимания.
– Боря, я все объясню! – она пыталась схватить его за рукав пиджака, но отец брезгливо отмахнулся от нее, как от противного таракана.
Какая к черту любовь?
– Пошла вон или я вышвырну тебя отсюда лично!
Зато схватил меня за плечо.
– Как ты мог?
Я посмотрел в его светло-серые глаза, как в свое отражение. Завернул полотенце вокруг бедер.
– Просто хотел проверить любит она тебя или нет. Я же беспокоюсь.
Размахнувшись, отец ударил меня кулаком в глаз, и, не удержавшись, я плюхнулся обратно в джакузи прям в полотенце. Ударился головой о кафельную стену. И, не выдержав, все-таки громко засмеялся.
– Боря между нами ничего не было!
Он залепил ей пощечину, громкую и звонкую, а я захохотал еще громче. Голливуд отдыхает.
Интересно, что бы сказала Агафонова, увидев такую картину? Бежала бы от меня так, что только пятки бы сверкали вдалеке. Она ответила на мой поцелуй.
– Козел, не смей меня трогать! Старый дурак! – гавкнула девица ему в лицо и выскочила за дверь. Надеюсь, собирать свои вещи.
– Ты чудовище, – весь дрожа произнес отец, глядя мне прямо в глаза.
Я усмехнулся, продолжая лежать в воде.
– Знаю.
– Подонок ты малолетний.
– А ты взрослый подонок, – сухо парировал я. – Завтра привезу Ленку домой. И ты ждешь, пока она не поступит в универ и не свалит отсюда, или я буду всех твоих шалав пробовать.
– Да ты… Сволочь… Как ты… Смеешь мне угрожать?!
Думал у него глаза из орбит вылезут, так орал и наливался кровью, брызгая слюнями. Глаз неимоверно болел, голова от его удара просто раскалывалась. Но я ликовал.
– Я просто предупреждаю, – ответил я и поднялся из воды.
Оставил полотенце плавать в джакузи, вышел обнаженный, никого не стесняясь и ушел в свою комнату, унося презерватив из кухни с собой. Из спальни доносились всхлипы, я очень надеялся что они не помирятся. Радует, что в сердцах она назвала его старым дураком. Этого мой отец не переживет.
В холле громыхнула входная дверь, он ушел, оставив после себя шлейф горечи и разочарования, которые почему-то были и на моем сердце, сжимая его в тугой комок.
Я оделся и вышел к двери, равнодушно наблюдая, как девица пакует свои вещи.
– Поможешь спустить к моей машине? – шмыгнула она носом, и я кивнул.
– С удовольствием, – я бесстрастно посмотрел на нее, протянул телефон, что взял со стола. – Не забудь.
На улице, отправив ее восвояси, я поплотнее укутался в шарф и настрочил сообщение Ленке.
«Завтра приеду за тобой».
А сегодня отцу нужно успокоиться.
Глава 19
POV Полина. Настоящее
Приближался Новый Год, в главном холле школы уже поставили огромную елку, нарядили стеклянными шарами и мигающей гирляндой.
Дома мы тоже подготовились и нарядили пышную сосну, вместе с бабушкой украсив ее одним холодным вечером. На новогодние праздники мы ждали родителей, в этот раз они были в Вене. С бабушкой у нас снова были прежние отношения, не считая того, что теперь к списку моего «нельзя» добавилась еще масса пунктов.
С Громовым мы практически не разговаривали, он совершенно отстранился, витал где-то в облаках, часто дремал на уроках. Его постоянно одергивали учителя. Он был с нами, но отсутствовал. Мне было трудно себе признаться, но меня это огорошило. Разочаровало. Но ведь я сама сказала, что тот поцелуй ничего не значил, чего же я хочу теперь?
Я устала копаться в себе, решив просто позабыть о нем, тем более он предоставил мне такую прекрасную возможность. Не трогал, не подходил, не говорил со мной. Чертов сатана.
Его фингал давно прошел, и парень слегка повеселел. Иногда зависал на переменах с мальчишками, о чем-то с ними трепался, а я… так и не могла поймать на себе его взгляд.
Словно в насмешку надо мной, теперь он занимал все мои мысли, я постоянно пялилась ему в спину, выглядывала его лицо утром в серой толпе учеников, находила, следила взглядом, и, не выдерживая его безразличия, с тяжелым сердцем отворачивалась. Я не могла влюбиться в него. Это просто невозможно.
Громов – это человек, который меня сильно изменил, нарушил мою прежнюю жизнь, раскрошил мой бетонный фундамент, оставив под ногами зияющую дыру. Перевернул все с ног на голову. Заставил плакать, кричать, гневаться, выставлять кулаки… И это человек, который сделал меня сильнее. Неосознанно, но все же.
Наше ночное приключение не выходило из головы, будоражило мысли. А если бы уборщица не открыла засов?
Его пальцы на моей талии. Горячий поцелуй глаза в глаза. Галстук, намотанный на кулак.
И явственный признак того, что он меня хочет.
И в тот момент я окончательно поплыла, утонув в его глазах и немом обещании того, что он со мной сделает, не смогла отпрянуть, или просто спокойно остановиться. Если бы не уборщица…
Я бы позволила зайти ему дальше.
И была бы невероятной дурой.
Громов быстро забыл обо всем, и даже о своем извечном желании досадить мне. Исчез с поля зрения, как будто поставив точку на всем. И мне бы, глупой наивной дурочке, радоваться. Но я на стенку готова лезть от этого.
Ах, если бы он начал избегать меня до этого чертова поцелуя. Все было бы намного легче и проще, я бы с удовольствием последовала бы его примеру.
Но нет. Этот гаденыш заставил круглые сутки думать о нем, заморочил мне голову своими невыносимо серыми глазами и настойчивыми губами. Длинными пальцами, что сжимали мою талию под белой рубашкой. Дьявол во плоти. Чертов искуситель.
И самое ужасное, он понял. Понял еще в подсобке, что я не отодвинулась бы ни на миллиметр. Разрешила бы ему все. И теперь меня избегает, и выглядит при этом довольно счастливым. Исчадие ада.
– Перед каникулами будет зимний бал для старших классов, записывайтесь на ватмане, что я повесила на доску, парами. Мальчики, это отличный повод лишний раз показать свое джентельменское воспитание, пригласить девушек. Информация по дресс-коду тоже висит на доске, внимательно ознакомьтесь, – сказала наш учитель.
Мысль о бале не принесла особой радости, идти туда с одним из одноклассников не хотелось, а ОН не пригласит. Теперь я была в этом уверена. Девочек и мальчиков в классе было поровну, и одна я в любом случае не останусь, если никто никого не будет приглашать, учитель поставит в пары насильно. Шанс, что я попаду в пару к своему дьяволу, был катастрофически ничтожен.
И каково же было мое изумление, когда после пары недель игнорирования, на последнем уроке, в тот же день после объявления о бале он подошел ко мне, и на глазах у всех одноклассников положил на мою парту красную розу. Точнее практически один бутон, темно-алый, словно кровь. Стебель был совсем коротким, и… роза напоминала бутоньерку жениха. Где он взял розу в школе, непонятно.
– Агафонова. Идешь со мной на бал, – бросил он, словно сказал «погода сегодня хорошая, без осадков».
Я скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на алое пятно на моей парте. Откуда-то сбоку нарисовалась изумленная Кристина.
– Ты будто не спрашиваешь, – обвиняющим тоном произнесла я.
– Я и не спрашиваю, – кивнул он.
И мне бы разозлиться, послать его куда подальше. Но бешеная стайка бабочек, готовых вылететь из моего живота через уши, нос и рот, ударила в мою голову словно бокал шампанского, заставляя разум пузыриться.
– Хорошо, – ровно ответила я, и Громов, почти незаметно улыбнувшись уголками губ, отошел от моей парты.
Целый урок я сидела словно на иголках, впервые за долгое время ощущая на своей спине его взгляд. И в раздевалку был готова скакать вприпрыжку, идти с равнодушным лицом среди одноклассников мне стоило неимоверных усилий.
Роза превратилась в тряпку, так часто я хватала ее в руки, подолгу рассматривая, пока бабушка не видит.
В музыкальной школе, я достала бутон из кармана и положила на пюпитр, прямо перед нотами. Переворачивать листы было неудобно, а Моцарта наизусть я играла не превосходно, поэтому постоянно останавливалась, поднимала розу и переворачивала страницу, иногда поднося ее к губам и вдыхая ее нежный запах. Музыкальный урок был ни к черту.
**
Не успела я оглянуться, как приблизился бал. Вечером я с легкой дрожью смотрела на свое платье. Нежно-лиловое, шелковое, с открытыми плечами, легким корсетом и рукавами-полосками, что болтались под плечами. Оно было невероятно нежным, но оставляло огромное поле для воображения. Мои плечи мерцали в свете приглушенной лампы в моей комнате, и я нервно сглотнула. Я себе очень нравилась. Но понравится ли оно тому, для кого было надето?
За эту неделю я так извелась, а он не обращал на меня ни малейшего внимания, что его приглашение стало казаться нереальным. Может мне это все показалось, приснилось? Но накануне он подошел ко мне в раздевалке, и задал вопрос.
– Как хочешь завтра добраться? Я мог бы забрать тебя из дома.
Я застегнула пуховик и выпрямилась.
– Нет, не нужно. Давай встретимся в главном холле, как и остальные.
– Как скажешь, – он пожал плечами и ушел, оставив меня нервно сжимать руки в карманах.
На самом деле мне было страшно, если в окно будет смотреть бабушка. Наша затея с балом ей и так не нравилась. И, увидев платье, она поморщилась и перекрестилась, но сделать ничего не могла – платье выслала мама, прямиком из Вены.
– В наше время одевались поприличнее, – недовольно пробурчала бабушка за моей спиной, поправляя мою прическу. Короткие волосы еле удалось собрать в небольшой пучок, только за счет того, что они были густыми и волнистыми.
– Ба, оно красивое, – миролюбиво произнесла я, наслаждаясь отражением.
– Плечи открыты, а здесь почему так прилипает к телу?
– Ну ба… – тяжко вздохнула я, хватая чехол с туфлями и накидывая на себя мамину серую шубку. – Неужели мне не идет?
Бабушка тоже вздохнула и коснулась моей щеки.
– Слишком тебе идет. И это меня пугает. Ты красавица.
Я удивленно посмотрела на ее, не веря своим ушам. Это было на нее не похоже.
– Просто будь осторожнее. Тем более с этим Громовым. Не понимаю, то отработка с ним из-за драки, то на танцы вместе собрались, – брюзжала бабушка, пока я, пряча улыбку, обувала сапоги. Такси уже приехало.
– Позвони из такси, громко, так чтобы водитель слышал. Назови вслух номер машины и так далее. Все, как учила.
– Хорошо, – кивнула я, чмокнула бабушку в щеку и поспешила вниз.
Когда я подъехала к школе, то была уже вся на иголках, так боялась и так предвкушала нашу встречу.
На крыльце, и рядом с ним стояла куча народу, все общались, со всех углов искрился веселый смех. С неба падал, кружась, легкий снежок. Атмосфера стояла праздничная, яркая, я могла поклясться, что чувстовала запах хвои и цитрусов. Мне нравилось.
Я вышла из машины, придерживая юбку, и осторожно, стараясь не упасть, пошла к крыльцу. Увидела Кристину в длинном голубом платье и накинутом сверху пальто, она стояла в привычной компании: Пашка, Миша и Аня. И Громов, собственной персоной, стоявший спиной ко мне.
Заметив взгляд Кристины, он обернулся и посмотрел на меня долгим взглядом. Затем спустился со ступеней, протягивая мне руку. Замешкавшись, я вложила ему свою ладонь, искренне надеясь, что она не вспотела. Он несильно сжал мою руку и помог подняться.
– Вау. Ты с макияжем, – присвистнула Кристина.
– Немного, – смутилась я, ощущая взгляд Захара слишком близко, на своей шее. – Почему не заходите?
– Мы тебя ждали, – хором ответили Пашка с Мишей, и мы все прыснули.
– Спасибо, – отозвалась я. – Все так непривычно…
– Идем, – командуя нами, Кристина уверенно пошла вперед, проталкиваясь сквозь толпу.
В главном холле из-за огромной елки, места было меньше и теперь, из-за столпотворения, казалось вообще некуда податься. Мы скинули верхнюю одежду в раздевалках и переобулись, и, наконец, собрались двигаться в зал. Я и Громов шли последними, и он вдруг дернул меня за руку, свернув в узкий проход, увешанный чужими куртками и шубами.
– Эй, – воскликнула я от неожиданности. Чья-то норка коснулась моего оголенного плеча.
– Полина.
Я подняла на него глаза, которые сейчас наверняка напоминали огромные блюдца. Он впервые назвал меня по имени.
– Да? – Голос казался чужим.
Захар протянул руку к моему лицу и поправил выбившийся локон из прически, убрав его за ухо. Прикосновение было почти невесомым, нежным.
– Просто хотел сказать, что ты очень красива.
– Я… эмм… спасибо, – пробормотала я, умирая от неловкости, пока взбесившиеся бабочки грозили покинуть мое тело, готовое рухнуть без сознания.
Он смотрел на меня еще пару секунд, отчего на мои скулах разыгрался румянец. Я даже стала думать, что он хочет поцеловать меня, но Захар взял меня за руку повел на выход.
– Ну что вы там воркуете так долго? – прищурилась Кристина. Оказывается они ждали нас у входа в раздевалки.
Неосознанно мы переглянулись с ним, и, пряча улыбки, быстро отвернулись друг от друга. Так я и шла за ним, охватывая взглядом его спину в черном пиджаке, торчащий белый воротничок рубашки, смуглую шею над ним и темные, почти черные густые волосы. Его рука уверенно и крепко сжимала мою ладонь, он не отпускал меня ни на минуту, и я даже быстро привыкла к этому. Слишком быстро.
В огромном актовом зале играла, на удивление, современная музыка, приятная и быстрая. Мы вошли в зал и оказались в танцующей толпе. Кристина с Аней схватили своих ухажеров и рванули в центр, пока мы с моим дьяволом в костюме неловко стояли с краю.
– Хочешь потанцевать? – вежливо спросил он меня, но я помотала головой.
– Не так сразу, мы только зашли и…
– Волнуешься? – спросил он, слегка склонив голову набок.
Я закусила губу, вытаскивая ладонь из его руки. Про которую благополучно забыла.
– Немного. Я… я просто не очень.. эмм… танцы и я… – Господи, я мямлила какую-то ахинею, не могла и двух слов связать.
– Мне нравится, как ты танцуешь.
Я вспыхнула, вспомнив свой танец, когда мы стояли в потемках у фонаря возле вожатского корпуса, и грязным шантажом он заставил танцевать. Для него.
Тогда он спросил, могла ли я влюбиться в такого, как он.
Я прикрыла глаза.
– Лучше не вспоминай.
– Часто вспоминаю.
Он явно решил меня поджечь на моем же пламени. Еще мгновение и у меня дым повалит из ушей, но тут из колонок начала доноситься медленная мелодия, и Захар, снова взяв меня за руку, потянул на танцпол.
– Пойдем танцевать.
Снова не спрашивая. Невозможный человек.
Честно говоря, я переживала, что Громов будет вести себя на вечере как последняя задница. Хватать за руки, делать попытки поцеловать или бросать какие-то гадости. И все равно согласилась пойти с ним на бал. Но он был крайне вежлив и галантен. Подавал руку, поправлял мой подол, приносил напитки.
Когда мы танцевали, он также был сдержан, его руки почти не ощущались на моем теле, словно он и не притрагивался. Взгляд смотрел в сторону, иногда опускаясь на мое лицо, совсем ненадолго, почти не задерживаясь. Макушкой ощущала его горячее дыхание и… все. Никакого намека на поцелуй или крепкие объятия.
И да. Черт. В моих темных мыслях нотка разочарования.
– Как будешь праздновать Новый Год? – вдруг раздался над ухом его низкий голос.
Я подняла к парню лицо и пожала плечами, заметив, как он скользнул по ним взглядом. И взгляд был такой… словно на мне и вовсе не было этого платья. Но все это длилось доли секунды, затем серые глаза снова взметнулись поверх моей макушки, и я выдохнула.
– Дома, с семьей. Как и все. Ничего особенного, – ответила я охрипшим голосом.
Испугавшись, что поймет, о чем я тут думаю, быстро прокашлялась.
– Возвращаются родители.
– Ясно.
– А ты?
– Да то же самое. Наверное. Не уверен. Сестра и я точно будем у елки, – усмехнулся он своим мыслям, и я снова подумала о том, как мало я о нем знаю.
– Младшая или старшая сестра?
– Младшая, ей четырнадцать.
– Как ее зовут? – Я задавала эти глупые вопросы просто так, страстно желая узнать побольше, приблизиться к нему. И была все так же далека.
– Лена.
– У тебя все в порядке? – рискнула спросить я.
– Да, спасибо.
Он произнес это таким тоном, явно закрывая тему, но при этом еле ощутимо сжал руку на моей талии, словно был признателен за поддержку и участие.
Я бы хотела помочь ему, но что я могла сделать? Двери в свою жизнь он явно не был готов открыть для меня. Точнее не так глубоко.
«Будешь со мной встречаться?»
А если бы я сказала да? Он бы открылся мне? Или по-прежнему был бы скрытен и далек? Что он подразумевал под этим «встречаться?». Открывать друг другу все, буквально все о себе, быть близки, не только...черт, в интимном плане, но и душевном? Или только телесная близость?
«Дай мне, Агафонова».
Как же я запуталась в нем. В себе.
И самое ужасное, что какую бы подоплеку не несло его предложение… я была готова согласиться. Я, которая ненавидела своего врага, презирала, боролась до последнего. Влюбилась в него без памяти.
Глава 20
POV Полина. Настоящее
Мы почти весь вечер танцевали, и то ли от танцев, то ли от его близости у меня кружилась голова.
Вечер и правда был волшебный, праздничный. Никто не позволял себе ничего лишнего, повсюду были учителя. Но это и не было нужно. Все было восхитительно и без того, чтобы нарушать правила.
Аня с Кристиной иногда менялись партнерами, они все поглядывали и в нашу сторону, но Захар ничего не сказал, лишь предупреждающе сжал мою кисть, бросив колючий взгляд, и я покачала им головой. Он, оказывается, жуткий собственник.
Но эта черта характера только притягивала. Я и сама вряд ли сейчас могла бы спокойно танцевать с Мишей или Пашей, зная, что его длинные пальцы лежат на талии одной из подруг.
Через какое-то время мы все решили сделать передышку и выйти на крыльцо, но в раздевалке была такая толчея, что мы махнули рукой и вышли на холод в чем были. Тем более, что было так душно и жарко, что даже безалкогольный пунш не спасал.
Но едва я вышла на крыльцо, как ощутила на своих обнаженных плечах теплую ткань его пиджака. Я оглянулась и, в тысячный раз смутившись, пробормотала «спасибо», с тайным удовольствием кутаясь в его запах и тепло. Он просто кивнул, продолжая о чем-то переговариваться с мальчишками. Те последовали его примеру, одевая девчонок. Однозначно, я запомню этот вечер на всю свою жизнь.
Летняя влюбленность в вожатого теперь казалась вселенской глупостью, детским садом. Я действительно мечтала о том поцелуе? Все сейчас казалось таким неправильным, чужеродным, как будто было не со мной. И наоборот, этот вечер и высокий спокойный парень рядом, от которого веяло уверенностью и защитой, – самое правильное, что было в моей жизни. Я хочу быть с ним. Навсегда.
Он быстро взглянул в мою сторону, что-то отвечая Пашке, серые глаза пронзили меня насквозь, словно он читал мои мысли. Скорее всего это от того, что я уставилась на него немигающим взглядом.
Отвернувшись к Кристине, я слишком поспешно и почти невпопад влезла в ее разговор с Аней, пытаясь поддержать их диалог о будущей учебе в институтах. Кристина хотела поступить в бизнес-академию в столице, а Аня на дизайнера, в нашем городе. Про планы Крис я уже знала, и была рада, что мы будем продолжать дружить и дальше, насколько позволит наша учебная загруженность.
– Так необычно, Полин, – проговорила Аня. – Ты будешь профессиональной органисткой?
– Надеюсь.
–Ты единственный на моей памяти реальный человек, который играет на таком музыкальном инструменте, – не унималась она. – А я мечтаю стать известным иллюстратором… Странно, да? Мы еще решаем математические уравнения, пишем орфографические диктанты… Но через каких-то пять месяцев прозвенит последний для нас звонок, и мы вступим во взрослую жизнь.
