Текст книги "Адвокат Демонов (СИ)"

Автор книги: Ростислав Богатых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Я нашел вам адвоката, – произносит адвоката. – Он сможет прийти к вам на свидание всего через пару месяцев.

– Я… я всё расскажу! – вырывается у неё, как только дознаватель пересекает порог комнаты для свиданий. – Но только если вы обещаете, что это останется между нами.

Дознаватель замирает. В его голове проносится миллион мыслей. Между ними это точно не останется. Но сейчас главное не упустить рыбку с наживки.

Мужчина делает шаг вперёд, его голос становится ещё мягче. Он льет слова будто мед в уши.

– Обещаю, – говорит он, не сводя взгляда с женщины. – Вы можете рассказать мне все, абсолютно ни о чем не переживая. Как именно это произошло? С чего все началось? Что вы делали тем вечером?

Она закрывает глаза, словно пытаясь собрать свои мысли, и, наконец, начинает рассказывать.

– Все началось с того, что в наши магические ясельки принесли нового ребёнка по имени Мирослав, нескольких дней от роду. У него не было никаких магических способностей. Но он оказался настоящим демоном. Он побил моего сынулю, поэтому мне пришлось, я была вынуждена… его наказать, – в этой части поступает истинная интонация женщины, с лица слетает маска.

В этот момент за окнами, раздается внезапный грохот грома, похожий на гул злодейского смеха, будто дьявол в самом деле не дремал, а наблюдал за ними, ожидая кульминации допроса.

– Кто родители этого мальчика?

– Я видела только мать. Ее зовут Софья.

– София?

– Да. Княжна Софья Рублевская. Так она указала свое имя в договоре.

– София Рублевская⁈ – вновь переспрашивает дознаватель, и в тот же миг за окном вспыхивает молния, словно небеса подтверждают его шок.

Голос мужчины, всегда спокойный и ровный, теперь дрожит.

Дознаватель смотрит на сидящую перед ним женщину, пытаясь сопоставить услышанное имя с той информацией, которую ему ранее передал руководитель секретной службы императора… когда они пили вечером пенное в «Гадком котелке».

* * *

Через мгновение дознаватель влетает в кабинет своего руководителя, графа Толстопалого. Главу секретной службы знали за три важных качества. Во-первых, он был лучшим специалистом розыскного дела. Мог найти кого-угодно. От преступника рецидивиста до иголки в стоге сена. Но его привлекали только к самым секретным или сложным расследованиям. Потому что он был знаком за руку с самим императором. Это был второй пункт его биографии. Третий – он был магом, который сочетал в себе сразу три магических школы: воды, воздуха и огня. Таким даром не мог похвастаться даже император. Поэтому он держал этого мага-умельца подле себя.

А вот дознаватель знал о нем еще и то, что никто больше не знал. В отличие от всех приличных графов, Толстопалов Святозар Владимирович не был многоженцем, он не был даже двоеженцем. Да у него и вовсе не было ни жен, ни детей. А все из-за того, о чем, а точнее, о ком он поведал вчера вечером в питейном заведении…

– София Рублевская, я её нашел! – выпаливает дознаватель. – Точнее я знаю, где находится её отпрыск!

Глава 14

– Присмотри за отпрыском, – строго командует граф Толстопалов, опираясь на стол и сверля дознавателя взглядом. – И установи тайную охрану вокруг магического ясли-терната. Если хоть одна мышь пропищит, что рядом с ним видели Софию – доложи мне незамедлительно!

Дознаватель кивает с должным уважением.

– Принято, Петр Васильевич.

– А расследование убийства охранника беру под личный контроль, – продолжает граф. – Марь Иванну из следственного изолятора не выпускать, к ней никого не впускать, особенно адвокатов. Я на дух их не переношу.

Петр Васильевич кривит губы, точно так же, как когда однажды закусывал заморский алкогольный напиток долькой лайма. Граф не мог припомнить название этого напитка – что-то вроде Тейк-Иры или Ты-киллера – но точно помнил, что его подавали из рук длинноногих девушек в почти откровенном наряде, и что вкус был похож на беленькую, но с особым послевкусием.

– Я тоже ненавижу адвокатов, – услужливо поддакнул дознаватель. – Пренеприятнейший народец.

– Убивал бы таких прямо с рождения, – поддал жару граф. – Надо бы лоббировать закон, по которому новорожденным не только способности к магии измеряли, но и наклонности к адвокатуре.

– Абсолютно с вами согласен, граф, – не отставал дознаватель. – И чтобы всем им сразу – голову с плеч.

– Ну это ты борщнул… Хотя… – граф задумывается на мгновение, а потом продолжает: – Император давече указ подписал. Всех младенцев без магических способностей от роду – в бочки закрывать и в море пускать. Пробудятся способности – выберутся. А нет – так концами в воду. Нечего этих бездарных гами плодить, хлеб государственный на них тратить.

– Воистину! – подтверждает дознаватель, но тут замялся и, словно бы взвесив слова, произнёсит: – Вот только…

Он замолкает на полуслове, неуверенно глядя на графа.

– Что? – резко переспрашивает Толстопалов.

– Я… вспомнил кое-что, что может вас заинтересовать, – тихо говорит дознаватель. – Насколько я понимаю, по приказу Императора только младенцы без магии подлежат такой участи. Но есть слухи, что несколько таких «бездарей» исчезли из-под контроля. Или… их кто-то тайно вывез. И сын вашей…. – починенный заходится испуганным кашлем, пытаясь в уме подобрать слово, после которого ему не прилетит плаха по шее.

Дознаватель понимал, что влюбленность начальника в княжну Софью, замужнюю к тому же женщину, – это строго конфиденциальная информация, о которой не стоит говорить даже в присутствии самого графа.

– … .знакомой Софии, – заканчивает он.

Граф нахмурился.

– Что? Что с ним? – рычит граф.

– Он – «бездарь» с рождения. И князь разыскивает его, чтобы саморучно убить.

– Вот как?

– Помимо этого по неподтверждённым данным, младенцы «бездари» могут привести к новой магической аномалии. А этот значит, что, кто-то захочет использовать их в своих целях. И если София действительно рядом с отпрыском – это может быть опасно для её жизни, – заканчивает дознаватель и замирает, чувствуя как вся его спина покрылась испариной.

Граф хмурится сильнее.

– Это все? Чую ты что-то не договариваешь…

– Не все, – произносит дознаватель и нервно сглатывает, понимая, что сам выносит себе приговор. – Марь Иванна сказала, что малыш Милослав, сын Софии, был заточен в ту самую камеру, где произошло преступление. А затем оттуда просто исчез.

– Такого не может быть. Он либо бездарь либо маг высшего ранга. Как он мог выбраться из закрытой одиночки без использования магических сил.

– Возможно, дверь ему открыл охранник. Потому что со слов медсестры, ребёнок был найден ею на лестнице из тюремного помещения.

– Похоже на попаду. Охранник открыл дверь, бездарь выполз. В чем тогда подвох?

– Во-первых, бездарю было всего несколько дней отроду, а он уже полз. Это странно. А во-вторых… остается загадкой, кто убил охранника? На месте преступления недалеко от его обгорелого тела была найдена деталька от машинки. А на ней отпечатки пальцев Мирослава.

– Интересно…, – задумчиво произносит Толстопалов, вставая из-за стола. – За этим малышом нужен особый присмотр. Устройся в ясли воспитателем.

– Но как же моя основная работа?

– Никуда не денется. Ты переходишь на 24х часовой рабочий день. За сына Софии отвечаешь головой.

Дознаватель, понимая, что это не шутки, испуганно кивнул и вышел из кабинета, а граф остался один. Он налил себе благородного виски. В его голове бродили мысли – кто стоит за исчезновением убийством охранника и связано ли оно с серией убийств аристократов. И какую цену придется заплатить, чтобы сохранить власть и порядок в этом хрупком мире, где магия была одновременно благословением и проклятием.

Он вернулся за стол и начал листать ленту новостей в своем аристократофоне. Одна из новостей привлекла его внимание. О ней кричали их всех чайников.

«У Императора родился долгожданный наследник от новой супруги», – буквально кричала новость.

«Какая судьба ожидает теперь его совершеннолетнего сына от первой жены, царевича Алексея? И какими магическими способностями обладает малыш. Эльфийский вестник вам скоро ответит на эти и другие вопросы».

* * *

Император не может прийти в себя от волнения. Он зигзагами ходит вперёд-назад по тронному залу, ожидая заключения эксперта. В покоях дворца самый дорогой и уважаемый магический специалист империи сейчас измеряет способности его новорожденного сына.

Император мечтает, чтобы у малыша обнаружился дар к магии огня – как у него самого. Или хотя бы к магии воды – как у супруги Екатерины. Обычно младенец наследует магию от отца, как и цвет глаз, но в сорока процентах случаев – от матери. Вспоминается ему избалованный царевич Алексей, который унаследовал магию воздуха от своей матери – той самой, что сбежала к послу Австрии. Иными словами, её как ветром сдуло. Император не оставил попыток вернуть её: наемники нагнали беглянку недалеко от границы и убили. Народу же сообщили о её внезапной кончине от чумы, а сына заточили в императорскую тюрьму – чтобы тот не проболтался лишнего.

Император уже принял решение: если новорождённый Дмитрий окажется магом, то царевича Алексея надо по-тихому устранить – развязать войнушку и послать на фронт или подстричь в монахи.

Хотя, что значит «если»? Конечно, его сын – врожденный маг. Иного быть не может.

В тронный зал входит эксперт. Его ноги дрожат, но он старается сохранять спокойствие и профессиональный вид.

– Ваше царско-императорское величество, – произносит он.

Император смотрит на него, затаив дыхание.

– Ваш сын… не обладает никакими магическими способностями, – говорит эксперт, голос его ровен, но напряжён.

– Что ты сказал, смерд? – рычит император, ярость вспыхивает в его глазах.

– Я сказал, что ваш сын – бездарь.

В мгновение ока император выхватывает кинжал и бросает его в эксперта. Лезвие точно попадает в сонную артерию. Мужчина падает на пол без признаков жизни, заливая паркет алой кровью.

Император стоит над телом, сердце его бушует, а в голове лишь одна мысль: никто не должен знать слабость императорского рода. Мне нужен другой ребёнок, которым можно подменить моего бездаря – сына.

Император достает свой императорфон и набирает номер единственного человека, которому он мог доверять.

– Петр Васильевич? У меня для вас сверх-секретный приказ. Найдите мне мальчика, младенца или чуть постарше из какого-нибудь интерната. Главное условие: чтобы он обладал магической силой и одним видом магии. Огня, воды или чего-то другого.

– Какой срок выполнения?

– Неделя, ни дня больше. Бог сотворил Вселенную за семь дней. Не думаю, что вам потребуется больше времени, чтобы подобрать мне младенца.

Император оборвал вызов и посмотрел с негодованием на распластавшееся тело эксперта.

– Все настроение испортил, холоп, – досадно резюмировал император и нажал на красную кнопку для вызова слуг для особых поручений.

* * *

Меж тем я не в курсе планов императора. Поэтому с наслаждением плаваю между акул и крокодилов – пусть и надувных, которых запустили в бассейн. Вода холодит кожу, а я ловлю каждое движение, чувствуя, как мышцы становятся сильнее.

Жизнь в магическом ясле-тернате напоминает кадетский корпус: ранний подъём, завтрак, тренировка, бассейн, перекур, снова тренировка. И так по кругу. Чем дальше, тем яснее понимаю – из нас пытаются выжать все соки, чтобы вырастить боевых магов.

Я стараюсь изо всех сил, у меня начинает получаться, и, что удивительно, я начинаю получать удовольствие. А вот мой недруг Бугай начал сдавать.

– Не в курсе, что с ним? – спрашиваю, переплывая в глубокую часть бассейна.

– Смотри, не утонешь, – шипит угрожающе Мстислав.

– Ха, в круге на шею? Это надо постараться, – говорю я. В этот момент вода попадает мне в рот и в нос, отчего я начинаю задыхаться, но быстро справляюсь с этим недоразумением.

– Егорка переживает из-за своей мамочки, которую посадили.

– А кто такой Егорка?

– Бугай. А мамочка его – та стерва, что закрыла тебя в одиночке.

– Что ж, справедливость торжествует. Иначе и быть не могло.

Раздаётся громкий свисток.

– Всем из бассейна! – кричит тренер.

Ага, будто так легко встать и вылезти, когда ты малыш.

Я подплываю к бортику, и нас одного за другим вытаскивают, как цыплят на конвейере. Эта малышня вся лезет вперёд меня.

– Эй, в очередь, сукини дети, в очередь.

Меня достают пятым.

Вижу, как предыдущих младенцев нянечки бережно обтирают мягким полотенцем. В предвкушении тяну руки вперёд, но вместо нежных рук меня хватает огромный мужик. Он стряхивает с меня воду и грозно произносит:

– А ты, Мирослав, пойдёшь со мной.

Я моргаю, не понимая, что происходит.

Меня держат огромные мужские руки, на которых чувствуются грубые мозоли.

Моя голова прижата к белой рубашке мужчины от которого несет сигарами и потом. Я мало, что вижу, но понимаю, что меня куда-то стремительно несут.

Что тебе надо мужик⁈ А ну пусти!

– Стойте! Куда вы уносите ребёнка? – окликает одна из нянечек мужчину, когда мужчина практически выходит со мной из помещения бассейна. Я вижу порог, который разделяет голубую плитку с гладким полом коридоров.

Я пытаюсь поднять голову, но не могу толком разглядеть его лицо. Зато вижу нянечку, которая смотрит на меня с беспокойством.

Мужчина разворачивается на неё, отчего беспокойство на её лице переходит в испуг.

– Это дело государственной важности. Гриф секретности вам о чем-то говорит? – рычит мой «похититель».

Но из-за воды, успевшей попасть мне в уши слова мне слышатся исковерканными.

Грибы? Какие ещё грибы? В жульенчике⁈

Я бы, если честно, с радостью перекусил.

Плавание отнимает много сил и рождает животный голод.

Я с недоумением верчу головой, пытаюсь избавиться от воды в ушках, чтобы лучше слышать. Кто этот мужчина? Что ему нужно? И где мои грибы?

– Говорит, – пугается нянечка. Я чувствую её тревогу.

Я сжимаю свои маленькие ручки в кулачки, готовый навалять этому похитителю, если он нагрубит моей любимой нянечке или не даст мне поесть.

– Но вы так и не ответили на вопрос, – произносит с давлением вторая нянечка, что явно похрабрее.

Действительно. Отвечать вопросом на вопрос – это одна из тактик в адвокатской деятельности. Она используется, чтобы перехватить власть у собеседника.

Но мне-то сейчас важна не тактика, а ответ на вопрос. Который касается меня непосредственно, черт побери. А ну отвечай, куда меня тащишь!

И где мое мягкое полотенчико. Мне холодно.

Кожа покрывается гусиной лапкой. Это не шутки, так и заболеть можно.

– Не ответил, значит не посчитал нужным, – отрезает мужчина, и с этими словами выносит меня из помещения бассейна.

Эй, мы что, даже не зайдем попариться в баньку⁈

Я пытаюсь закричать от возмущения, но с волос капает вода прямо в рот.

Бееееее. Противная хлорка…

– Не переживай, малыш, – говорит мужик, наклоняясь ко мне. – Я не причиню тебе зла.

Агась. Так и поверил. Это что значит? Типо смерть будет мгновенной?

В мозгу начинает активно путаться мысли, будто кто-то переворачивает в нем кучи игрушек.

Мужчина заводит меня в комнату для переодевания и плотно закрывает дверь. Я оглядываюсь вокруг. В комнате светло, стены окрашены в нежный голубой цвет, а в углу стоят весы в виде большого медведя. Здесь миллион шкафчиков, похожих на улей.

В одном из шкафчиках висит мой халатик, белый махровый, я тяну к нему ручку, практически дотрагиваясь до мягкой ткани.

Ээээ, дай мне хотя бы одеться, для приличия, – говорю я, пытаясь выразить недовольство.

Мужчина кивает, словно все понимая.

– Действительно, надо тебя одеть, а то еще заболеешь и лапти откинешь – меня по головке не погладят за это.

Он берёт халатик и надевает его на меня, поверх моих непромокаемых подгузников.

Я чувствую, как ткань приятно щекочет мою кожу. Халатик такой мягкий, словно облачко. Я начинаю улыбаться, забывая о мрачных мыслях.

«Ну и кто ты? Представляешься будешь?» – мысленно спрашиваю я, строго сдвинув бровки, чтобы выглядеть серьёзным.

– Меня зовут Семён, – говорит мужчина. – Семён Семеныч.

Ха, Семен Семеныч – неплохая кличка для кота. Может переназвать так Берендея.

– Я дознаватель… кхм… то есть воспитатель, – быстро исправляет он себя, понимая, что проговорился. – Твой новый персональный воспитатель. С этого момента ты будешь слушаться меня.

Я смотрю на него с недоверием.

«Агу! Щас!» – думаю я. Единственный человек, кого я слушаюсь, это пристав, когда он произносит «Всем встать, суд идет». Я вспоминаю тот чудный момент, когда заходит судья, все встают, и в зале судебного заседания сразу становится тихо. Еще я слушаюсь молоточка судьи, который стучит по столу, когда судья уже на пределе нервного срыва от моей оправдательной речи. И, лучше всего остального, я слушаюсь маму, когда она говорит: «Покушай, сыночек. Открой ротик».

Но слушаться этого типа. Три ха-ха! Увольте меня лучше с должности малыша.

Дознаватель, назвавший себя воспитателем, иными словами Семён, продолжает на меня смотреть. Я чувствую, как он пытается понять, что у меня на душе. Он что тоже умеет читать мысли? На вряд ли. Этим даром обладают только маги высшего ранга. А этот не внушает о себе такого высокого мнения.

Я не знаю, что делать, но на всякий случай отвожу взгляд к игрушкам. На полке стоит машинка с блестящими колёсами. Я тянусь к ней, чтобы снять с себя все подозрения, какие только могут быть у этого дознавателя. И изобразить из себя обычного грудничка.

– Агу-гу-ся, – произношу я по слогам слово «машинка». Когда же уже, наконец, эта «каша» начнет превращаться в слова?

– Сначала давай закончим с нашим разговором, – говорит он.

А я кидаю на него недовольный взгляд. Не о чем грудничкам разговаривать с незнакомыми дядями!

– В ясли-тернате творятся странные вещи. Ты что-то знаешь об этом? – спрашивает Семён, продолжая всматриваться мне в глаза так, будто не оставляет попыток прочесть мои мысли.

Ага! Я-то знаю. Но тебе точно не скажу. И не надейся пролезть в мою голову. Я знаю, как бороться с мысле-крадами.

Надо установить мысленный заслон или думать о чем-то малышковом.

«Машинка. Картинка. Картонка. И маленькая собачонка», – произношу я мысленно.

Дознаватель хмурится.

– А ты не слишком смышленный для своего возраста, а?

Сколько там тебе годиков?

Чееерт, он читает мысли! Главное не спалиться!

Агуууууу. Нян-ням. Пи-пи.

Мышцы на лице дознавателя расправляются.

– Показалось, – произносит от с некоторым облегчением. – Ладно, отнесу тебя на кормежку. Но не расслабляйся…. Я слежу за тобой.

Ха, следи следи. То есть агууууу. Ещё посмотрим, кто за кем будет следить.

Я быстро выясню у тебя… кто тебя сюда прислал, чего он добивается и…. как пробраться в кабинет директора, который опечатали, и захватывать конфетки.

Дознаватель вновь пристально смотрит мне в глаза. Как раз вовремя. Ведь я думаю о конфетках, конфетулечках.

– Любишь сладенькое? – спрашивает он.

– Агу, – киваю многократно.

Последние сомнения у меня тут же завиваются – он чтец мыслей. С ним придется постоянно быть на строже, не позволяя себе мыслить ни о чем, что не соответствует статуса малыша. Вот я попал.

Дознаватель достань конфетку. Я мгновенно разворачиваю её своими проворными пальчиками и пихаю в рот.

– Во даешь, ну ты шустрый. Вот это моторика пальцев! А говорят малышам ее развивать надо.

Ну это смотря кому. А конфетка вкусная…

Может мы ещё и подружимся с тобой, Семён.

– Я тоже сладкое люблю, – признается он мне. – Спер парочку…. десятков из кабинета вашего директора. Все равно она нескоро на волю выйдет.

Я вытаращиваю глаза. Вот это новости!

– Да и потом я дознаватель, что мне будет? Не посадят же меня за кражу, – внезапно гогочет мужик.

Вот, что значит «упиваться властью». А еще адвокатов ругают. Мы хотя бы не воруем чужого, нам клиенты сами золотые приносят за верную работу.

Я доедаю конфетку и тяну ручку за новой.

Хочу ещё одну конфеточку!

– Обойдешься, – говорит дознаватель. – Пора и честь знать. Что там у тебя по расписанию? Таааак….

Семён направляет взгляд на белую стену без ящичков. И через секунду на ней появляется проекция и его головы.

Фотографическая память. А он не так плох.

Может и вправду ему будет чему меня научить, как дознавателю, вернее воспитателю.

На стене появляется расписание занятий.

После бассейна полдник. А потом тренировка по магии.

Отлично! У меня как раз разгорелся аппетит после конфетки. Человечка заморили пора и перекусить.

В комнату заходят воспитатели. Они заводят наплававшихся в бассейне малышей, обернутых в махровые полотенца и лежащих на двух огромных тележках для перевозки младенцев.

Семён протягивает меня одной из воспитательниц. И я радостно перемещаюсь к ней на её мягкие пухлые ручки.

– Оденьте мне его для тренировки. У него будет доп тренировка от меня. С парочкой других подозрительный… вернее поразительных ребят.

– У нас так не принято, – пытается возмутиться бойкой воспиталка.

– Новая программа одобрена замом директора, – уверенно произносит дознаватель-воспитатель. Хотя я совсем не уверен в правдивости его слов.

– А как же полдник? – спрашивает та, что держит меня на руках. Мягкая во всех смыслах женщина.

– А полдник он сегодня пропустит, – отрезает мужчина.

Как это пропущу⁈ Это возмутительно! Тренировки тренировками, а полдник ложен быть по расписанию!

Семён бросает мне в глаза яростный взгляд.

А что я? Я ничего.

Агууууу-гу-гу….

Семён отворачивается пока воспитательница переодевает меня в боевые ползунки цвета хаки.

Черте что, а не новая жизнь! Свободы слова меня лишили, теперь и на свободу мысли покушаются. Еще и право на еду.

Ничего…. Скоро подрасту и всех нагну!

– Мирослав, ну что ты машешь своими кулачками, дай мне рукав тебе на ручку одеть, – выводит меня воспитатель из гнева.

От её доброго голоса вспоминается мама.

Она так давно не приезжала? Надеюсь, этот изверг мой папенька не добрался до неё⁈

Если так – я его в потроха испотрашу!

Глава 15

Семён Семеныч потирает руки. С моей точки зрения – с детского коврика в комнате для тренировок – он кажется невероятно огромным. Как дядя Стёпа из книжки:

«Шёл с работы дядя Стёпа – видно было за версту».

Пока строчки стишка крутятся в моей голове, дознаватель – а именно так я его про себя называю – стоит перед нами, собранной им группой карапузов, словно древнегреческий воин в доспехах. Вот только без доспехов. Он пристально оглядывает каждого, словно ищет у кого-нибудь третьего глаза или, может, хвост. Интересно, что он там ищет?

Осматриваюсь. Здесь собрались дети самого разного возраста. Кто-то сидит, кто-то валяется на ковриках. Я, к примеру, только сегодня освоил сидение, а остальные уже профи. Я – самый младший тут, как крошка-картошка среди огромных картофелин. Кто-то из ребят улыбается во весь рот, кто-то зевает, демонстрируя огромную розовую зияющую пасть, кто-то икает, а один даже пукает – тихонько, но достаточно слышно, чтобы все повернулись в его сторону.

Среди этого детского зоопарка я замечаю своего единственного знакомого – Бугая Егора. Заметив мой взгляд, он проводит ребром ладони по шее, делая серьезный вид, а затем подходит ко мне и наклоняется, шепча на ухо:

– Тебе пиздец!

Последние дни общения с Егором напоминают качели – то вверх, то вниз. То он плачет в углу, уткнувшись лицом в свои кулачки и скучая по маме, то вдруг становится мрачнее тучи, то вообще начинает на всех кидаться. Я никогда не знаю, чего от него ожидать – истерики со слезами или со смехом.

Семён Семеныч хлопает в ладоши, привлекая внимание. Дети тут же смотрят на него с таким восторгом, словно он – фокусник, который сейчас достанет из шляпы живого слона или, как минимум, глупого кролика.

– Ребята! – громко объявляет Семён Семеныч. Голос у него такой, что даже мухи замирают на лету, – Я собрал здесь самых сильных из вас! Самых-самых! По зачаткам магии и физических способностей! Сегодгя мы будем делать что-то очень весёлое!

Дети начинают хлопать в ладоши от радости. Половина из них, уверен, даже не поняла, что он сказал, но хлопают с энтузиазмом. Наверное, просто нравится хлопать.

– Сейчас у нас начнется активная игра. И я уверен, что вы все справитесь! – продолжает Семён Семеныч, – Потому что все, кто не справится… умрут.

Мама! Дорогая мама! Он это серьёзно⁈ Я, кажется, сейчас тоже начну икать…

* * *

Поместье графа Дамирова

В покоях старшей жены графа Дамирова, обстановка которых сияет роскошью, но давит гнетущей атмосферой, царит тревога, густая, как вечерний туман над болотом.

София неподвижно стоит у окна, взирая на бескрайние просторы сада, где тюльпаны, словно языки пламени, алеют под ласковыми лучами солнца. Листва деревьев играет золотыми бликами, но в душе Софии царит пасмурная непогода. Она тоскует по своему сыну, Мирославу, тоска эта жгла её сердце, подобно раскалённому углю и песне «Проститься» группы УмаТурман.

– Мирославушка, как он там? – проговаривает София тихо. Тревога в ее голосе звучит, аки трель одинокой птицы в безлюдной роще.

Софья оборачивается к матери, Ангелине Петровне, которая восседает на резном диване с неизменно прямой осанкой.

– Мама, я не могу больше бездействовать. Я должна забрать сына из того магического ясли-терната. Я чувствую, ему там плохо, – говорит София с напором.

Взгляд Ангелины Петровны, пожилой дамы за сорок с изысканными чертами лица и осанкой, хранившей ещё остатки былой красоты, резко мрачнеет.

– Его сиятельство князь, твой супруг, разыскивает тебя повсюду, – произносит она тихим, но твёрдым голосом.– Он объявил на тебя настоящую охоту, хуже, чем его прошлогодняя охота на лис. Помнишь? Ни одна лиса его княжества не уцелела. Я не позволю…

– А отец? Он может понять, – взволнованно перебивает София мать.

Она помнила все выходки отца, графа Дамирова, но все же отчего-то надеялась на его поддержку, как родного человека.

– Забыла? Это он выбрал тебе в мужья князя, – отвечает мать с горечью. А её голос звучит с осознанием неизбежного. – Тебе стоило ещё тогда бежать с графом Толстопаловым, когда у тебя была такая возможность. Он был без ума от тебя. Возможно, до сих пор…

– Маменька, он чудовище, – возражает София, её голос звучит с непривычной ей силой.

– Хуже князя Рублевого, который готов убить собственного сына, – не соглашается с дочерью Ангелина Петровна. – Большего чудовища и вообразить невозможно.

Тишина повисает в воздухе, тяжёлая и густая, как дым после пожара. София ясно осознает всю безысходность своего положения. Здесь, в отцовском графстве, некогда ставшем её прибежищем, она чувствовала себя в настоящем заточении.

– Ты не права. Андрей не чудовище, – говорит, наконец, София. – Он – исчадье ада. Мамочка… Я очень боюсь, вдруг теневик найдёт моего сыночка…

– Магический ясли-тернат хорошо охраняется. А на днях охрану ещё усилили.

– Усилили? – восклицает София, испуг мгновенно отражается в её глазах, – Почему? Зачем? Там явно что-то произошло…

Ангелина Петровна опускает взгляд, понимая, что неосторожно проговорилась. Она не хочет, чтобы дочь узнала о недавнем убийстве в магическом ясле-тернате. Если бы София узнала, то немедля понеслась бы спасать сына, не задумываясь о последствиях, не понимая, что это может стоить ей жизни.

– Ничего не произошло, дорогая, – медленно произносит Ангелина Петровна, нервно перебирая складки своего домашнего сарафана. – Совсем ничего…

Дзззззззззз.

В этот момент золотые часы на её тонком запястье, наручные часы с фамильным гербом Дамировых, издают звонкий переливчатый звук, словно серебряный колокольчик.

– Пора на полдник, – говорит Ангелина Петровна, впервые за долгое время радуясь строгому расписанию приёма пищи, установленному в их доме. Это – очень удобный предлог для того, чтобы отвлечься от тягостного разговора, – Заодно принесу тебе чего-нибудь перекусить.

Графиня Ангелина выходит из покоев, оставляя Софию один на один со своими сомнениями и страхами.

* * *

Бзззз….

Граф Дамиров слышит тонкий, едва уловимый звон колокольчика на своих Дамирвотч – изысканных карманных часах с фамильным гербом, они были наследством от отца, погибшем на поле боевых действий, в одной из межграфских войн.

Это сигнал к началу полдника. Живот урчит, напоминая о себе настойчивым голодом, но ум графа Дамирова холоден, словно мраморная статуя в его зимнем саду. В руке он сжимает свой аристократофон, ожидая сообщения, которое должно вот-вот поступить.

Пуля, извлечённая из тела графа Орлова, была отправлена на экспертизу в секретную лабораторию, и сегодня должен прийти результат. Если пуля окажется не из ружья Луки, его верного оруженосца, то это будет означать только одно…

Александр Сергеевич небрежно наливает в хрустальный бокал коньяк, аромат которого напоминает смесь специй и цветов, – напиток, который стоит, как половина его усадьбы. Он наблюдает за танцующими языками пламени в камине, отбрасывающими пляшущие тени на стены кабинета. Мрачная роскошь обстановки лишь усиливает гнетущее предчувствие.

«Мда…» – думает граф, медленно вращая бокал в руке. – Он бы предпочел, чтобы убийцей оказался Лука.

Второй вариант предполагает слишком много потерь, слишком много… перемен. Разрушение тщательно выстроенного мира, который он возводил годами, и в основе которого лежала хрупкая ложь. Ложь, на которой держалась вся его жизнь, как дом на хрупком фундаменте.

Бззззз….

Второй звонок часов – настойчивый, не терпящий отлагательств, – напоминает о необходимости пообедать. Граф залпом осушает бокал.

Резкий, горький вкус коньяка обжигает горло, но не приносит облегчения. Громко поставив пустой бокал на стол из красного дерева, он встаёт из своего кожаного кресла. Его фигура выпрямляется. С решительным движением граф Дамиров выходит из кабинета, оставляя за собой тишину и тяжёлую атмосферу неопределённости.

* * *

Столовая комната графа Дамирова, обшитая тёмным дубом, пополнилась новым трофеем с последней охоты. Разлапистые рога огромного оленя, словно ветви могучего дерева, угрожающе нависали над столом, прямо над креслом графа Дамирова, стоящего со главе стола уставленным полдничными яствами. Явств на столе было в изобилии – настоящее пиршество для взыскательного вкуса.

Фарфоровые тарелки, тонкие, словно лепестки розы, были уставлены закусками. Здесь и тонкие ломтики копчёной осетрины, сверкающие на свету, как рыбья чешуя; и паштет из перепёлочьих яиц с трюфелями, аромат которого пьянил, как лучшее шампанское; и хрустящие хлебцы с маслом, намазанным тонким слоем; и кольца осьминога в чесночном соусе – всё представлено в изящной сервировке.

На хрустальных подносах стоят вазы с фруктами: спелыми вишнями, рубиновыми гранатами, золотистыми персиками, и румяными яблоками, будто сошедшие с полотен лучших художников империи.

В серебряных кувшинчиках искрятся соки – клюквенный, яблочный, вишнёвый – всё, чтобы утолить жажду и оживить вкус. В центре стола красуется хрустальная вазочка с изысканными пирожными, которые выглядят слишком хорошо, чтобы их есть.