Текст книги "Адвокат Демонов (СИ)"

Автор книги: Ростислав Богатых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Попрощаться со мной? – не могу я сдержать саркастического вопроса.

Звук открывающегося замка режет по нервам.

– Типа того, – отвечает Мстислав. – Ползи ко мне, дай обниму.

Дверь начинает открываться. Она очень тяжёлая, и нужно приложить богатырское усилие, чтобы её отворить. Скрип петель разносится по комнате, словно скрежет металла о металл, предвещая что-то недоброе.

До того, как я успеваю проползти и миллиметр, призрак оказывается возле меня и накидывает мне на плечи что-то белое похожее на детскую пеленку. Надеюсь, она не использованная по назначению.

Я ощущаю его холодное, пронизывающее прикосновение, будто ледяной ветер кружит вокруг него.

В этот момент дверь открывается. В мою одиночную камеру заходит воевода. Но до того, как его глаза успевают привыкнуть к темноте, мы с призраком исчезаем, как по мановению волшебной палочки.

Теневик оглядывается на охранника, идущего следом за ним.

– Факел! – командует воевода огромному мужчине, несущему в руке высоко над головой горящую огнем головешку, словно боится, что та может обжечь его лысую голову.

Охраннику не нужно повторять дважды. Он тут же передает факел воевода, а сам облегченно вдыхает, радуясь тому, что наконец-то избавился от опасного предмета.

Мама в детстве постоянно внушала ему: «Егорушка, не играй со спичками – убьёт». Егорка вырос и выехал из своей родной деревни Двухгорка, но необъяснимый страх перед огнем намертво засел в его большой гладкой голове.

Воевода же обращался с факелом, словно со шпагой. Быстрым движением, вызывающим свист в воздухе, он направляет факел в один из углов мрачной камеры. Слабый свет, пробиваясь сквозь тьму, вырывает из объятий сумрака оставшиеся каменные стены, но в левом углу по-прежнему никого не обнаруживается. Теневик, напрягая слух, вдруг замечает шевеление в правом углу.

– Ну все, ползунок, на этот раз я не дам тебе дожить до рассвета! – зло произносит он, с наслаждением смакуя каждое слово, словно кует их из металла.

С этими словами он направляет факел в правый угол, но замирает от увиденного. В углу сидит черный кот с белой мордой, который лениво вылизывает свою мохнатую заднюю лапу. Раздается ласковое мурчание, не имеющее ничего общего с детским предсмертным ором, которым теневик ожидал усладить свой слух.

Воевода зло сжимает ручку факела, его сердце колотится от ярости.

– Ты что, издеваешься? – шипит он резко оборачиваясь на разом побелевшего охранника, когда огонь факела пролетает в миллиметре от его круглого, как яичко, лица.

– Вот это…. Это волосатое нечто по твоему малыш⁈ Может ты ещё вздумаешь сказать, что Усы и хвост – его документы⁈

– Я…. Я не…не…не знаю… – от страха охранник начинает заикаться.

Он хотел сказать, что не знает, как в одиночной камере оказалось этот черный кот, и куда делся малыш, которого в качестве наказания заточили в темницу, но слова даются ему с большим трудом.

Воевода морщится, словно от острой зубной боли. Он с детстве ненавидит несовершенства со всем. С пеленок презирал сверстников, у которых имелись проблемы в речи, во внешности или в отсутствии магического дара с рождения. Таких неудачников он «мочил в горшках» и всячески издевался над ними без капли сочувствия или жалости. Эти чувства были ему не знакомы.

Сам теневик обладал как ему казалось идеальной внешностью – абсолютно одинаковые черты лица с обеих сторон. •Он гордился своим большим черепом, широким лицом с выступающий лбом, мощными квадратными челюстями с выдающимся волевым подбородок, тонкими губами и выраженными клыками острых зубов. Теневик считал себя красавчиком, достойным по внешним данным получить статус аристократа. Он не догадывался, что в моем мире по теории Чезаре Ломброзо такими анатомическими чертами обладают ни бояре, ни князья и даже ни графы, а серийные маньяки-убийцы, кем собственно говоря, он и был на самом деле.

А сейчас в нем проснулись еще и живодерские наклонности, о которых он раньше не подозревал.

Кот, который продолжал невозмутимо вылизывать себя, не замечая угрозы, так сильно взбесил воеводу своим спокойствием, что мужчине захотелось бросить в кошака факел, а еще лучше собственноручно раздавить это пушистое недоразумение каблуком своего ботинка, чтобы выместить на нем свою злость, возникшую из-за несбывшихся ожиданий.

Но теневик сдерживается, ведь у него есть более важные дела.

Взгляд его скользит по каменным стенам, полностью сканируя пространство. Ошибки быть не может – здесь нет и тени отродья князя Рублевского.

– Ты не знаешь, с кем имеешь дело, – произносит он, вновь поднимая факел. – Решил, что это смешно⁈ Заставить меня приехать в ясли-тернат и спуститься в темный подвал, чтобы посмеяться надо мной. Ты не знаешь одного. Что шутки надо мной чреваты наказанием в виде болезненной смерти.

От этих слов охранник сжимается от страха словно пружина.

– Я не… не… это хотел сказать… – выплевывает слова Охранник.

– Скажи мне вот что, какую смерть предпочитаешь: от огня или от холода?

– Т…только не от огня…. прошу вас, не… не надо. Я не… не…

Но воевода не стал дослушивать бедного мужчину.

– Бензиниус сверканти, – произнес он заклинание после чего провел факелом по мужчине, отчего тот загорелся, словно сухая солома. В его глазах плясали искры огня и животного страха. А крики мужчины запомнили собой помещение.

– Теперь твоя очередь, вонючий кот.

Агу-га-га! Только посмей тронуть моего кота! – воскликнул я материализуясь из темноты, где был спрятан под призрачной пеленкой Мстислава.

В глазах Охранника засияла надежда. Но это был последний свет его очей, перед тем, как он отключился от нестерпимой боли.

– Малаш, так ты всё-таки тут! Значит охранник не обманул. Бедный мужчина… погиб за правду. Но он же печалься, жизнь таких как он все равно ничего не стоит. Также как и твоя. Бензиниус сверка….

Он не успевает договорить. Кот поднимает голову, его зеленые глаза сверкают в свете факела, и он смотрит прямо на воеводу, будто понимая каждое слово. В следующий миг он встает на лапы и делает головокружительный прыжок воеводе на лицо, выпуская свои острые коготки в его идеально гладкую кожу. Воевода ошеломлено вскрикивает, от боли и удивления от разжимает кулак, в котором сжимал факел, как раз в тот миг, когда я направляю свой взор на горящую палку-выручалку. И та начинает плыть по воздуха в моем направлении. Правильно, но слишком медленно.

– Могу чуток ускорить, – вызывается Мстислав.

Появившись рядом с факелом он хватает его своей полупрозрачной рукой.

– Берендей, Мстислав, на счет три, направляем факел на воевода и рвем когти.

Призрак и кот кивают, понимая мое агуканье.

Агу раз, агу два-с, агу….

Агу-гу-гу три! – считаю я.

Морская фигура в виде обалдевшего стражника на месте замри. В этот миг котик спрыгивает с лица теневика, и выражение лица воеводы тут же растягивается от шока и ужаса. Я вижу, как в него летит огненный факел, переворачиваясь в воздухе, словно дьявольские палочки, котловыми жонглирует фокусника.

Вот тебе и мгновенная карма настигла. На секунду вид летящего факела уносит меня в воспоминания о моем последнем сражении фаей-боллами. Было весело! Ничего, что ими выжгло половину графства, зато какой был размах! И тот сладкий вкус победы… Эх! На мгновение я забываюсь, но тут громкое МЯО возвращает меня к действительности.

– Ты прав, кошак, не время для меланхолии! – агукаю я, пытаясь прогнать мысли о прошлых подвигах.

Мой противник уже в панике пылает ярким огнём, что создает мне так необходимое преимущество. Я ловлю его взгляд, полный животного страха, и понимаю: сейчас или никогда.

Собравшись с силами, я мчу что есть мочи к коту. Хотя со стороны видно, что я просто очень медленно ползу в сторону открытой двери. Так или иначе путь осилит ползущий. Лучше даже лежать в сторону цели, чем абсолютно ничего не делать, надеясь на помощь извне. В воздухе начинает пахнуть горелым, а дым начинает наполнять крошечное помещение аминов, что заставляет меня ускориться. Задохнуться от угарного газа мне совершенно не претит.

Делая решительный рывок, я оказываюсь возле кота и взбираюсь на его мохнатое тело, садясь на него верхом, будто на коня.

Непередаваемое чувство адреналина пронизывает моё тело.

Фокус-покус-огнемётус! – мысленно выкрикиваю я, вспоминая одно из самых простейших заклинаний, которым пользовался в младших классах, чтобы пугать хулиганов, обижающих малышню.

Факел, который я ранее метнул в воеводу, взрывается яркими искрами, окутывая пространство вокруг.

На мгновение всё замирает. А после я вижу, как стражник теряет равновесие, глядя на меня с недоумением, словно не веря, что его окончательному поражению предшествует такой спектакль, заслуживающий премии Оскол – которая выдаётся за лучше детский утренник.

– Вперёд, Берендей! – кричу я, и мой пушистый друг, словно понимая меня, проскакивает в проем открытой двери.

Мы оказывается в холле коридора, из которого мне уже видна лестница вверх – к свободе, выхожу из этого дьявольского подвала.

Теперь я могу завершить то, что начала. Внутри меня бушует энергия, когда я вижу, как огонь поглощает все живое. Охранник уже лежит без движения, похожий на обгоревшее бревно, на котором догорают искры. А его убийца, это воплощение зла, продолжает бороться с пламенем.

Он дрыгается словно танцующая змея, шепча какие-то заклинания холода. Ироничным должно быть будет заголовок завтрашней свежей прессы: «Маг льда умер в адском пламени». Сосредоточившись, я поднимаю руки, готовясь к финальному удару. Мне надо мысленно закрыть эту тяжеловесную железную дверь, чтобы воевода не смог выбраться и напасть на меня.

План-капкан! – говорю я второе по значимости заклинание, выученное в младших классах вместе с таблицей умножения. В этот момент воевода разворачивается в мою сторону. Черт, его охваченное пламенем лицо смотрит прямо на меня поджигающим (в прямом и переносном смысле слома) взглядом и начинает идти прямо на меня аки мумия с вытянутыми вперед руками.

– Котик, сдаем назад! – отдаю я новую коменданту черно-белому приятелю, а сам с усердием первоклассника мысленно закрываю эту треклятую дверь.

Нуууууу же, давай! Дверь потихоньку начинает двигаться. Она же закрывается да?

Мне это не кажется⁈

– Не смей больше командовать мной, – внезапно произносит кот мужским гнусавым голосом из моих любимых фильмов «Рэмбо», «Горец», «Зловещие мертвецы» и «Трудный ребёнок», в которого в этой жизни превратился я сам.

– Ты что, кошак, говорить умеешь? – спрашиваю я в шоке. Или на этот раз это уже точно глюк. Похоже, угарный газ успел ударить в голову. И мне мерещится и двигающаяся дверь и говорящий котэ.

В этот момент дверь захлопывается с громким хлопком прямо перед носом у этого горящего монстра.

А воздухе рядом со мной появляется Мстислав, а котором я, если честно, успел подзабыть в этом огненном кошмаре.

Я впервые вижу, как призрак смеётся. Этот смех напоминает чих совы.

– Я рад, что тебе понравилась моя озвучка в стиле Гномика. Чих-пых-аза-ха. Но ты, что и правда решил, будто коты умеют разговаривать?

– Призраки же могут, а коты чем хуже.

– Не сравнивай! – Мстислав тут же становится серьезным, приобретая свой обычный хмурый насупленный вид. – И вообще ты, что забыл обо мне⁈

– Да как ты мог такое даже подумать, дружище⁈ Я о тебе ни на секундочку не забывал! – уверяю его я, вспоминая свой, не побоюсь этого слова, главный навык прошлой жизни – сверх-способность лгать не моргая.

Я же был адвокатом, ну вы поняли… Кто не умеет лгать в суде, тот не пьет потом пенное в баре.

– Ты же призрак! Я знал, что если я закрою дверь, ты пойдешь через стену.

Призрак подчиняется моему дару убеждения и кивает.

– Логично, – остывая, произносит он. – Что будем делать дальше.

– Нужно вытираться, пока дым не заполнил все подвальное помещение. Тебе по хоть бы хны, а мне будет совсем не айс, – четко аргументирую я.

Кот я этот момент продолжая сдавать задом, резко останавливается, когда его хвост упирается во что-то жесткое. Ступенька.

Мяяяяяяо, – протяжно мяукая кот сбрасывает меня с себя, а сам в пару прыжков оказывается на вершине лестницы и с противной ухмылочкой машет мне хвостом сверху. Мол, а ты так можешь⁈

Он хоть и не умеет разговаривать, но я и так без слов понимаю эту наглую кошачью морду.

– Давай, друг, удачи! Буду ждать наверху, отдохну немного, а ты как раз к утру доползаешь, – произносит призрак с ухмылкой и тут же исчезает.

Вот же ж, Шерочка с Машерочкой, одинаково вредные создания, что призраки, что коты.

Я подползаю к первой ступени и кладу на неё свои ручки, пытаюсь подтянуться, как на турникете… Раньше я мог подтянуться раз 55 на турникете в летний период и чуток поменьше в зимний, из-за тяжести одежды.

А сейчас я не могу никак поднять свое крошечное тельце ни на миллиметр.

Мерд, дерьмо по-французски, по другому и не скажешь. Еще и на магию истратил последние силенки, а углекислый газ просачивается под проемом двери уже дает о себе знать. Я захожусь кашлем.

– Есть там кто-нибудь, ау?… – произносит сверху чей-то громкий голос.

На этот раз это точно глюк.

– Если там кто-то есть – отзовитесь….– повторяет кто-то, стоящий на улице, кого мне невозможно разглядеть с моего плинтуса.

Агу! Гу-гу!

Я делаю над собой нечеловеческое усилие и не только перелезать с первой на вторую ступеньку, но ещё и раскрыв рот пошире выкрикиваю что есть мочи:

Аааааааааааа!

Что в переводе означает: «Сюда! Я здесь!»

Всегда выбешивала эта фраза в фильмах про выживание, где герой, стоя на необитаемом острове или островке среди океана, кишащего акулами, выкрикивает ее, размахивая руками.

Но сейчас она кажется наиболее подходящей. А может правда ещё и руками помогать⁈

Ааааааааа! Я здесь! Сюда!

Вновь ору и захожусь сильным кашлем, дым наполняет лёгкие так глубоко, как шарик с веселящим газом. Да только мне чего-то вот совсем не весело.

Я вновь напрягаю тело изо всех сил. Давай, ты можешь все! Выигрывать клановые войны, заставлять сдаваться целые отряды, пить пиво литрами и трезвым просыпаться поутру, спасибо белому порошочку Полисорба да гелю Энтеростгелю. Ну и опохмелочный супец, и ты был молодец! Особенно Боярская соляночка… Мысли о еде и о сражениях придают немного сил. Во мне просыпается втрое дыхание.

Скооперировавшись я подтягиваюсь на ещё одну ступеньку, но… и тянусь к четвёртый. А тут их всего-то двенадцать. Четверть пути практически пройдена.

Уху! Но в этот момент слабые руки отпускают край ступеньки и я кубарем скатываюсь вниз, ударяясь головой о бетонный пол.

В глазах резко меркнет свет, но другой непомерно яркий свет светит прямо на меня. Это тот, который принято видеть перед смертью, да? Я снова погиб. И даже без боя… ну или почти без боя. Печалька.

Надеюсь, следующая жизнь будет подлиннее этой. Она же будет?

Глава 13

Мяо!

– Что ты хочешь, котик. Куда ты меня ведешь? Что-то в этом подвале? – слышу я женский голосок, отключаясь.

* * *

Открываю глаза, и не могу понять, где нахожусь. Опять все вокруг белое. Пол и потолок. И снова этот приторный запах стерильности. Меня вернули в роддом? Или я вновь родился младенцем. Ха, вряд ли такое возможно.

Аааааааауууу, – включаю я сирену, которая даже мертвого разбудит, если потребуется. Все сюда! Давайте-давайте! Быстрей!

Над головой появляется миловидное женское личико, с ниспадающими кудряшками, достающими прямо до меня. Вот это длина! А завитушки какие! Как у пуделька или макарошек. Когда уже мне можно будет есть нормальную еду! Я так скучаю по спагетти, стейкам и чипсам!

– Проснулся, – улыбается женщина. – Ничего не болит?

Болит, животик от голода. Женщина, хватит болтать, неси что-нибудь пожевать.

– Ты так сильно ударился вчера, – продолжает Кудряшка, будто не понимает моих агуканей. – Но врач сказал, сотрясения нет! Это так удивительно! Ты прямо богатырь!

А-то! А что надо богатырю⁈ Правильно! Богатырское угощение. В тройном размере. Ты принесешь пожрать или так и будешь мне зубы заговаривать?

Женщина берет меня на ручки. И на секунду я перестаю агу-щаться, ну то есть возмущаться. Замираю от ее прикосновений.

Эх, в прошлой жизни, это я бы взял тебя на ручки красотка. И тебе бы это, ой как понравилось! До изнеможения.

– Хочешь покушать? – спрашивает блондинка.

Похоже цвет волос не повлиял на её интеллект. Я агукаю и киваю! Хочу-хочу!

Слюна проступает во рту. Оглоляй-ка свои груди! Посмотрим, чем вы дамочка богаты.

Но она лишь улыбается и несет меня куда-то по узкому проходу между детских кроваток, в которых никого нет. Зато стоят капельницы и различные препараты. Я все понимаю. Так это лазарет. Я ударился башкой, падая с лестницы и меня доставили сюда.

Ну что ж это не худшее место, если сравнивать с моргом или залом регистрации бракосочетаний. Тьфу тьфу тьфу, чтоб не сглазить.

– Ну что ты плюешься, малыш? Что-то в ротик попало.

Я бы не отказался, если бы это была твоя сися, но ты похоже не из кормящих мам. И как тут в этом мире, похоже не принято кормить чужих детей? А очень зря.

Женщина заносит меня в небольшую столовую и я вдыхаю всей грудью ароматы еды. Мммм…. Сосисечки…. Это точно они. Этот запах я ни с чем не спутаю. И да! Ещё венегрет.

Агу-гась! Кладите мне сразу с доставкой, – командую я, показывая на большую вилку, стоящую в специальном снаряжении для кухонных приборов. Как оно там называется у женщин. Даже не буду пытаться вспоминать.

– Конечно, малыш, не волнуйся! Я тоже сейчас покормлю! Ну до чего же ты смышленый!

А-то! Видела бы ты меня в прошлой жизни, вообще бы офонарела от моего ума, смекалка и аппетита.

Она подходит к окошку раздачи еду и чья-то огромная рука в перчатке сует ей тут же тарелку с манной кашей.

Не-не-не, я не это заказывал. Официант, поменяйте это на нормальную еду. В манной каше мне нрав только её корень «манна». Лишняя манна мне бы точно не помешал.

– Открой ротик, – говорит мне блонди, а я морщусь. Может лучше молочка.

– Ну давай-ка, за маму!

Ладно уговорила. Я открываю рот. Мать моя – хорошая женщина. За неё не грех выпить. Ох, фу ты ну ты, точнее ложку кашки съесть.

Во рту оказывается ложка с этой несъедобной массой. Ещё эти комочки. Бээээ. Почему нельзя приготовить без них?

Морщусь, как когда залпом бью береговую, и проглатываю кафу. Она ухает в животик. А-так то в принципе по вкусу и ничего, сладенько, давай ещё!

– За папу, – с милой улыбочкой говорит эта милая дама. Но я тут же захлопываю рот.

Ну нет, за этого изверга князя я есть не буду. И пить не стану. Надеюсь сам он скоро сопьется и разорится и оставит идею посылать за нами с мамой головорезов.

– Не хочешь за папу? А за меня скушаешь? – спрашивает она, а глаза её сияют.

– За тебя, конечно скушаю! Я тебя и саму бы скушал. Такую сладкую! – гукаю я, открывая ротик пошире.

* * *

Князь Рублевский рвал и метал от злости! Его верный слуга испарился словно пятно от вина, мастерски отстиранного прачками.

Расхаживая взад-вперед по своей опочивальне князь Андрей пытался дозвонится до теневика.

– Воевода не отвечает или временно воюет. Наберите позже, князь, – вежливо ответил женский голосок автоответчика.

– Какого простолюдина он не доступен! – выкрикнул зло князь и со всей дури бросил свой мобильный аппарат об стену графского имения.

– На кой я плачу ему абонентское вознаграждение в 300 Серебренников в месяц, если он не может отвечать на мои звонки 24 на 7. Надо урезать ему жалование!

Князь поднял телефон, тот не разводился на две части и даже не пошел царапинами по экрану. Аристократо-фон – хороший надеждой бренд позволял аристократам вымещать ярость на аппарате без последствий с поломками.

Хотя раз в год, ровно в день релиза новой модели, телефон все-таки приходилось менять, потому что старый просто переставал работать. Но в этом была вся фишка этой модели – её владелец должен был каждый год подтвердить, что достоин носить статус аристократа. А, следовательно, позволить себе купить новенький Аристократо-фон.

На самом деле князь лукавил, говоря сам с собой о недовольстве работой теневика. Если честно, тот ещё вчера успел оправдать свое высокое жалование, когда на блюдечке с голубой каемочкой предоставил графу компромат на его тестя-прокурора. Кто бы мог подумать прокурор Империи и убийца в одном флаконе! Такой компромат может стоить гораздо больше, чем 300 Серебряников, он может стоить чьей-то свободы или даже жизни. За такую информацию можно даже развязать войнушку, получив коалицию войск от графа Дамирова. А войска у него были не плохие, не хуже императорских….

Так и сам князь Андрей мог бы править не хуже императора.

Рублевкий улыбнулся своим коварным планам по захвату власти.

– Ничего-ничего! Я найду тебя, женушка с выродком. И ежели ты скрываешься у своего папеньки, то он выдаст мне тебя, даже не пикнув. После того, как я убью отпрыска, очистив свою репутацию, можно будет начать примерять костюм императора Российской империи. Вот только бы схуднуть для начала немного!

– Марфа! – крикнул он и трижды позвонил в колокольчик.

В опочивальню графа тут же вбежала молоденькая прислуга. Она разбежалась чуть сильнее, чем надо было, и чуть не врезавшись в кровать, с трудом удержала равновесие, чтобы не упасть прямо на мягкие перина. Ой, что было бы…. Позор… Князь мог бы понять ее превратно.

Смутившись своим мыслям, Марфа потупила взор, покуда князь беззастенчиво рассматривал её глубокий вырез и выразительные груди.

– Марфуша, что у меня на завтрак в меню? – спросил он, будто не замечая ее смущения.

– Яйцо в мешочек, фасоль, хлебец с сыром, и две капсулы рыбьего жира, – всё, как прописал диетолог.

– К черту его! Прикажи-ка повару приготовить беляши, пышные, как твои…. – князь сделал внушительную паузу, наслаждаясь как щеки Марфуши приобрели цвет свеклы, которой она по вечера их натирала. – Пышные, как твои волосы.

– Слушаюсь, мой господин.

Марфуша поклонилась и исчезала из комнаты. А князь резво, несмотря на свой приличный вес, запрыгнул на свое ложе.

«Разберусь с женой, и может позволю Марфуше разделить разок со мной это царское ложе… Подарю ей, так сказать, царский лайк.» – хмыкнул про себя князь Рублевкий. «А худеть начну с дня после недели, то биш с понедельника.»

* * *

После завтрака меня осмотрел местный дохтор.

– Похоже, этот малыш родился в рубашке.

– Агусь, – охотно подтверждаю я.

– Можете вернуть его на занятия в магический ясли-тернат.

– Не-не агусь

Оставьте меня здесь, будьте людьми! А я буду есть манную кашу всю седмицу. И первый день после недели и второй день после недели и в середину недели, ну вы поняли…

– Эх, малыш, жаль с тобой расставаться, – произнесла кудряшка, и я чуть было не прослезился. Есть в этом мире человеки широкой души! Вот ради таких стоит продолжать здесь пробивать свой длинный и судя по всему нелёгкий путь, даже головой, как я сделал намедни.

И ради этого готов даже вернутся в ясли-тернат.

Вот только есть вопросики: что на этот раз со мной сделает директриса, поняв, что мне удалось сбежать из заточения? Она же не засунет меня обратно в ту жуткую одиночную камеру⁈ Или захочет меня там похоронить?

* * *

– Дьявол не дремлет. Дьявол не дремлет, – повторяет директор магического ясли-терната, белая как лист бумаги. Вот только листов бумаги, как ни странно нет в помещении для допросов тайной службы температура.

На столе узкого мрачного помещения стоит печатная машинка, которая печатает сама, словно по волшебству, а текст появляется на стене, появляясь из воздуха, одновременно со словами этой изнеможенной, сидящей за столом женщины.

Она нервно раскачивается на стуле, пытаясь избавиться от напряжения, которое сковывает её тело.

– Не дремлет дьявол, Ваше сиятельство, – продолжает она, и вдруг резко замолкает, как будто сама испугалась собственных слов.

Стоящий рядом с ней хмурый мужчина, облачённый в тёмный сюртук и с сигарой в зубах, курит в открытое окно, его лицо искривлено от недовольства. Он сплевывает в сторону, и звук его действия резонирует в тишине комнаты для допросов, наполняя её атмосферой безысходности.

У него кончаются нервы. Битый час он пытается выведать из неё хоть что-то стоящее, но она лишь повторяет свои слова, словно испорченная пластинка, зацикленная на одном и том же фрагменте про дьявола, который не дремлет. Что, черт побери, это значит⁈

– Уважаемая, вы будете говорить или как? – произносит он, устало облокачиваясь на стол. Усталость практически физически давит на его плечи, отчего они опускаются вниз.

– Я… я правда не понимаю, как это могло произойти, – выдавливает она слова, словно сок из переспевшего помидора, медленно и с неприятным звуком, который пробирает дознавателя до глубины души. Её голос, полон страха, вызывает в нём отторжение, словно он слышит не человека, а нечто неизъяснимое.

– Не знаете? – строго переспрашивает он, его глаза сверкают в полумраке комнаты. – Думаете, я в это поверю⁈

– Нет, – отвечает она почти шёпотом, и эти слова звучат для него как приговор.

Мужчина выбрасывает сигарету в урну. Это очень точный бросок, трёхочковый.

Сигара исчезает в металлическом ведре, как и надежды дознавателя, что он сможет попасть сегодня пораньше на обед…

Он достаёт новую пачку сигар. Белёсая, бархатистая упаковка приятно ложится в ладонь. На ней, золотом вышитой, красуется надпись: «Осторожно. Курение вызывает куртизанок». Мужчина переводит взгляд на книжный шкаф, за стеклом которого гордо выстроилась его коллекция: от пачек с надписью «Курение вызывает чуму» до тех, на которых написано «Курение вызывает гром и молнию». Каждая пачка, словно миниатюрное произведение искусства, отражает его причудливый юмор.

Кажется, минуты тянутся бесконечно, а время в этом мрачном кабинете застыло. Дознаватель, чувствуя, как внутри него клокочет гнев, решает сменить тактику. Закуривая сигару с видимым усилием, он шумно выдыхает, словно выпустил из себя часть накопившегося в груди бешенства. На миг расслабляется.

– Я понимаю, что вам страшно, – произносит он, стараясь вложить в свои слова нотки сочувствия. – Но подумайте о тех, кто зависит от ваших слов. Ваши дети… Они в безопасности только тогда, когда вы говорите правду.

Марь Иванна смотрит на него, и в её взгляде на мгновение появляется искра чего-то непонятного, но тут же затухает, как лампада, погасшая от порыва ветра.

– Я клянусь, что не желаю зла своим воспитанникам, – произносит она, и голос её чуть не трясётся от волнения. – Но я не могу сказать то, чего не знаю.

Он делает шаг ближе, его голос становится более мягким, словно в нём таится понимание.

– Тогда попробуйте предположить? Что произошло в подвале вашего магического ясли-терната? Кто мог сжечь дотла охранника?

– Это было нечто ужасное.

Она смотрит на него, и в её глазах читается страх. Страх, который не покидает её, как тень. Она чувствует, как холодный пот стекает по спине.

– Я не могу… – начинает она, но её голос срывается. Вместо слов из её уст вырывается только глубокий вздох.

– Можете…. Скажите же, как именно это произошло? – требует он, его глаза, полные ожидания, сверкают в полумраке. – Опасность подстерегает не только детей, но и Вас саму, пока вы не расскажете мне правду. Дьявол не дремлет, он среди нас, – заканчивает свою речь дознаватель коронной фразой директрисы ясли-терната.

Марь Иванну начинает трясти.

– Я буду говорить только в присутствии адвоката, – произносит женщина твердо сжатыми губами.

– Все адвокаты заняты! Вам придется ждать его в «Белом Лебеди». Я попрошу подготовить вам самую удобную койку…

* * *

Какая ирония судьбы. Знала бы она, что лучший адвокат империи сладенько зевнул, просыпаясь в своей мягкой кроватке. Но после того, как она незаконно заперла меня в камеру одиночку, где меня дважды пытались убить, я бы не стал защищать директора магического ясли-маркета ни за какие коврижки. Даже если бы она сказала мне, как любили новррить: «Мирослав, я твоя фанатика, дополни сердечко».

Я ещё не знал, что у этого воспитательного учреждения был назначен временный руководитель вместо Марь Иванны, которая успешно дала мне понять, что мне тут не рады. А сегодня с самого утра я интуитивно чувствую, что справедливость восторжествовала.

Какой прекрасный день! Какой прекрасный я и песенка моя!

Вспомнились мне строчки из известного в моем мире джазового хита.

– Детки, завтракать!

О да, день действительно задался.

– Мяо, – раздается рядом со мной знакомый клич.

Берендей! Опять ты?

Черный хвост высовывается из-под моего детского одеяльца и щекочет мне нос.

А где Мстислав? Спит ещё бедолага?

Берендей несколько раз мяукают так, что я понимаю его без слов.

Конечно, он ещё дрыхнет. Он же призрак, зачем ему вставать по утрам.

Кушать хочешь, небось? – спрашиваю кошару.

Он кивает и утвердительно мяукает. Не знаю, как это возможно, но я начал его понимать.

Ладно, ты спас мою жизнь. Привел ко мне ту женщину из лазарета. Так что я у тебя в долгу. Сращу тебе что-нибудь с завтрака.

На завтрак дают снова кашку. Но на этот раз к счастью не манную, а овсянку, сэр.

И кусочек сыра.

Жутко хочется его съесть, но я отрывая его от души, прячу его в свой потайной кармашек.

Кошара будет доволен.

И надо видеть его счастливую морду, когда в тихий час я приношу ему его лакомство. Кот просто светится изнутри.

Неделя проходит незаметно.

Больше всего мне «зашел» бассейн. Я плаваю, как Бог, от меня брызги летят. Круг на шее, я вам скажу, это вещь! Я плаваю туда и обратно, словно заведенный.

Мимо опасливо проплывает бугай. Удивительно, но всю неделю он держится от меня подальше. И даже не провоцирует на конфликт. Парень-воспитатель тоже щугается меня, аки призрака. Даже не замечая, как пару раз за моей спиной реально стоял призрак Мстислав и корчил ему рожи.

В воскресенье я с нетерпением жду приезда мамы. Ко всем деткам приезжают родители. И забирают их на целый день. Никто не приходит только ко мне и бугаю. По лицу Бугая скатывается слеза.

– Чего зыришь, зенки напузыришь, – выкрикивает мальчишка и выбегает из детской комнаты, утирая слезу рукой.

Я жду до самого вечера. Но София так и не приходит. Ну что ж… Начнем новую жизнь с понедельника.

Уроки магии оказываются насколько скучны, что половину из них я просто дрыхну. Хотя пару раз мне удается заползти в старшие группы, где у меня получается потренировать самые элементарные заклинания, от которых все вещи в классе внезапно поднимаются на воздух и начинаются кружить вокруг учителя.

– Немедленно прекратите это! – кричит учительница.

Я прекращаю. И в этот момент все предметы обрушиваются прямо на учителя.

* * *

Марь Иванна провела в СИЗО месяц, за который сломала голову от раздумий. Когда дознаватель в очередной раз приходит ее навестить, она выглядит уже не такой бойкой, какой она ему запомнилось.