Текст книги "Ищу маму для папы — спецназовца (СИ)"

Автор книги: Рошаль Шантье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Покусывая соски, кладу Стефанию на кровать. Это томное предвкушение – одно из самых приятных моментов в сексе. Трусь щетиной о тонкую кожу внизу ее живота, вожу языком по выпирающим косточкам на бедрах. Стеша стонет, выгибается, вцепившись одной рукой в основание кровати, а другой – в мои волосы. Каждое мое клеймо на ее коже заставляет ее затаивать дыхания. А я упиваюсь каждой ее реакцией. Провожу пальцами по ребрам, обхватываю грудь. Обвожу ее тело, слушая как она задыхается. Целую губы, приподнимаю за талию, втягиваю в рот кожу внизу живота. Тяну вниз ее штаны вместе с трусиками. Я до одури хочу войти в нее, драть, сходя с ума от общего удовольствия.

Но мне слишком нравится доводить эту женщину до исступления. Она дрожит, когда пальцами раскрыла лепестки половых губ, провожу от дырочки до клитора. И повторяю снова.

– Тихон! – она сжимает пальцами простынь, поджимая пальчики на ногах.

Растягиваю податливую дырочку, кайфую, наблюдая, как каждый раз она насаживается на мои пальцы. И стонет, стонет, стонет.

Не удержавшись, опускаюсь на колени и провожу языком от промежности до лобка. Дурею от ее запаха, от ее вкуса. Глаза сами закатываются, из горла вырывается хриплый стон.

Блять, какая вкусная. Ебанусь, если не окажусь в ней сейчас.

Достаю из кармана презерватив. Стеша приподнимается, глубоко дыша садиться и тянется к моему члену. Дрочит мне, пока зубами разрываю фольгу и еще немного, видя, как меня от нее штормит.

– Упиваешься, ведьма?

– Тихон… – протяжно тянет, открывает рот и пошло вытягивает язык.

И несколько раз ударяет по нему членом.

В глаза искры. Грешная, охуенно-грешная девочка.

Ччеррт…

Беру за затылок, фиксирую и, глядя в глаза несколько раз толкаюсь ей в рот. Выхожу, наклоняюсь и глубоко целую. Вылизываю ее рот.

Заваливаю Стешу на кровать, придавливаю своим весом и вхожу. Одним толчком. Мы стонем в унисон. Останавливаюсь для того, чтобы прочувствовать ее тесноту до игол в затылке.

И делаю размашистый толчок. Стеша сильнее впивается коготками в мои лопатки, я закидываю ее ноги еще выше и толкаюсь еще. Она выгибается, втягивает в рот губы. Трахаю, целуя губы, лаская шею, втягивая в рот темные соски. Сильно сжимаю ягодицы.

Выхожу, переворачиваю Стешу на живот, ставлю на колени, фиксирую за спиной руки и вхожу. Вжав голову в матрас другой рукой, слушаю ее сладкие крики и трахаю так сильно, как люблю.

– Тихон! Тихон! Тихон! – вперемешку со стонами выкрикивает с каждым толчком.

– Нравится? Нравится, пошлая ведьма?!

– Да-да-да-да… ммм…

Отпускаю, шире расставляю ее колени, любуясь попкой в форме сердца. Каждый удар сильнее, нетерпимее предыдущего. Каждый ее крик требовательнее. Не отказывая себе в удовольствии собираю смазку вокруг члена, не переставая входить в нее. И распределяю по кружочку ануса. Стеша замирает, я трахаю медленнее, аккуратнее.

– Тихон…

– Пробовала так?

– Н-нет… Никогда…

– Доверься мне, – требую, потому что башку нахрен сносит.

Слышу гулкий выдох и осторожно проникаю большим пальцем в ее задницу. Агония наслаждения лупит по нервам. Я дышу ртом, наблюдая за тем, как мои палец и член проникают в нее.

Я блять взорвусь сейчас. Прикрываю глаза, успокаиваясь. Проникаю пальцем глубже. Стефания царапает мое бедро.

– Больно?

– Нет… Боже, тебя так много. Ты будто везде…

– Родная моя девочка… – выдыхаю, шаря по ней глазами. – Вся моя. Пиздец, дурею.

– Тихон… Я… ты…

– Да. Да!

Она кончает с громким вскриком, сокращаясь, сжимая меня так сильно, что практически выталкивает.

Я больше не могу себя контролировать. Догоняю ее в несколько рывков. Кончаю, прикрыв глаза. Каждой клеткой ощущая расслабление. Выхлжу и несколько раз провожу языком по анусу. А потом ловлю какой-то животный порыв и размазываю сперму по ее промежности и бедрам.

Выдержку я посеял вместе с презервативом.

Стеша резко поворачивается и смотрит на меня ошарашено-испуганными глазами.

– Тихон, ты не… У тебя же был презерватив.

Был. Блять, мне тридцать пять. Я клянусь, что со мной такого не было.

Обнимаю ее, руша сопротивление.

– Стешка, был. Я хер знает в какой момент посеял его. Если да, – кладу руку на живот, – я буду самым счастливым.

– Тихон… – вздохнув, Стеша упирается лбом в мое плечо.

Я не знаю, сколько мы сидим вот так, но мне слишком хорошо. Спустя какое-то время слышу ее мирное дыхание. Смотрю на часы – почти четыре. Ложусь на кровать, укладываю Стешу на свою грудь. И укрываю нас простынью.

Как же охуенно-хорошо.

Просыпаюсь от ударов. Открыв глаза, секунду пытаюсь понять реальность. Звуки уваров продолжаются. Вскакиваю с кровати, натягиваю штаны, тянусь к сумке, в которой ножи и травмат, но открыть ее не успеваю.

Дверь отлетает и в комнату вваливается шесть человек. Я успеваю въебать в челюсть первому и дать в живот второму. А потом они наваливаются втроем. Двое держат, один лупит.

Оцепеневшая, перепуганная Стеша сидит на кровати, укутанная в белую простыню. Ее лицо болезненно-бледное, губы обескровленные от страха. Она кричит, глядя на то, как меня избивают. Вскакивает, но ее тут же толкают обратно.

– Не трогай ее, ебаная ты тварь! – ору, еще сильнее бешенея от чужих рук на тонком плече.

Мужиков это раззадоривает, веселит. Удары сыпятся с ожесточенным рвением.

– Не надо! Стойте!! Не надо!! – бьется в истерике Стешка.

Удары прекращаются. Меня отпускают и толкают вперед. Удержавшись на руках, схаркиваю кровь.

Стефания оглушенно рыдает. Ее удерживает тот же мужик.

Раздаются хлопки – медленные, ленивые аплодисменты.

Вскидываю голову и усмехаюсь окровавленными зубами. Встать мне, разумеется, не позволяют.

– Господин Прокофьев, какими судьбами? – скалюсь, проводя языком по зубам. Вроде, все на месте.

– Давно хотел познакомиться с мужиком, который трахает чужую жену.

– Я тебе не жена!! Не жена!! – кричит Стефания.

– Заткни ей рот, – раздраженно фыркает Прокофьев.

– Тронешь ее – и все бумаги по Жилстрою улетят а стол твоему руководству.

Это блеф. Я нихрена об этом не знаю, кроме того, что пишут в сети. Но и там мизер без скандала – пришел, проверил, пропустил. Но если прокуратура ширстела, значит что-то же есть? Ну или Турбанов так пасынку звездочки зарабатывает – клевещет на заведомо чистые объекты, Прокофьев приезжает, роет, ничего, естественно, не находит и подписывает, отбеливая репутацию отечественного застройщика.

Но он поднимает руку вверх и бугай останавливается, так и не влепив Стеше пощечину. Денис подходит ко мне, присаживается на корточки. Их шестеро, я один. Охренеть, хозяин положения. Будь тут мои мужики – пизда им всем. Голыми бы руками уработали, несмотря на пушки.

– Красиво лепечешь, майор. Что же ты, командир группы элитного подразделения, двое детей, а что иметь чужих баб плохо – не знаешь. Ц-ц-ц…

– Предлагаю решить по-хорошему: ты отпускаешь ее, а я уничтожаю ин-фу, которая засадит тебя лет на двадцать. Ни о службе, ни о двух исчезнувших девушках никто не узнает. Даже Турбанов.

– Занятное предложение. Но я не торгуюсь, – он поднимается. – Шлюха пойдет со мной, а этого… – Прокофьев обводит взглядом помещение и останавливается на печке. – Подожгите здесь все. Погибнуть, спасая женщину – героизм. Великому полководцу, великая смерть.

Глава 26

Я нахожусь в каком-то дичайшем бреду. Все, абсолютно все происходящее не вписывается ни в одну здравую картину мира. Мне кажется, распечатанное Денисом объявление было правдиво и я действительно психически неуравновешенная.

Проваливаюсь в сон и просыпаюсь от запаха дыма. В реальности его нет – я знаю – но ничего не могу с собой поделать. Вскакиваю с кровати и бегу в ванную. Меня выворачивает в унитаз. Я не находилась в доме, когда его поджигали, но в глотке отчетливый привкус гари. Меня рвет снова. Я ничего не ела, поэтому выходит только желчь. Сплевываю, жму на слив и нагибаюсь над раковиной. Пока полощу рот, разглядываю свое лицо.

Впалые щеки, круги под глазами, счесанная скула – это они меня тащили и я приложилась об асфальт или камень. Не помню, что там было. Веки опухшие, глаза потухшие, красные, несколько капилляров полопалось, кожа синюшно-бледная. Я похожа на болезненное привидение, которое громыхало цепями в том стремном мультике. И в дополнение ко всему, сбившиеся рыжие волосы.

Ореол возмездия – не меньше.

Я бы хотела им стать. И стану. Раньше я думала, что ненавижу Дениса. Смешно. Я узнала, как можно ненавидеть тогда, когда в одной простыне стояла перед ним на коленях, умоляя отпустить Тихона. Я предлагала ему все, что только имела: свое тело, покорность, преданность, свою жизнь.

Зачерпываю ледяную воду, умываю лицо. Ногти все еще щиплет. Перевожу на них взгляд, зависая на остатках запекшейся крови вокруг ногтевой пластины.

Когда они подожгли дом, меня уже запихивали во внедорожник. Я до крови укусила какого-то бугая и сумела вырваться. Бежала, что было сил. Кажется, наплевав на простыню. Кто-то из них повалил меня. Помню, как ударилась головой и грудью. Удар оглушил.

Царапала землю, пытаясь ползти. Сломала ногти, вырвав несколько с мясом. Все пучки пальцев счесаны, на ладонях кровавые раны сопротивления.

Оно было подавлено.

Касаюсь рассеченной брови. Мне ее шили. Теперь я как Арсюшка – тоже мужик. Усмехаюсь, вспоминая этого прекрасного ребенка. А Сэм! Боже, он бы уделал Дениса одной левой. Смелый, самый смелый мальчик на свете! Улыбаюсь, смеюсь. Потом мешком ухаю на пол и реву. Плитка твердая, ледяная. Но мне плевать. Я хочу назад. В прошлое, где было так хорошо! Я была счастлива. Настолько сильно, насколько недолго.

Не знаю, сколько лежу вот так, думая о детях, которых собственноручно лишила отца. Мать-сука, отца убили. Тихону не везет с женщинами, я тоже сука.

Встать выходит не сразу. Тело одеревенело, затекло. Плевать. Плевать. Я все это заслужила, у меня нет позволения на слабость. Я должна быть сильной, хитрой и умной. Чтобы отомстить.

Захожу под душ, моюсь и выхожу. Я прокручиваю в голове каждое действие, чтобы не погружаться в воспоминания того дня. Знает ли Таня что с ее братом? А друзья Тихона? А дети? Им сообщили? Что именно сказали? Боже… Под руководством Тихона прошло столько успешных спецопераций, а погиб он, спасая меня. От рук каких-то низкосортных бандитов, не знающих что такое честь.

Тру тело полотенцем, сушу волосы. Одеваюсь, возвращаюсь в спальню и сажусь за туалетный столик. Крашу лицо, отлично понимая, что Денису нужен макияж, чтобы замаскировать раны. Не знаю, что он будет делать с моими руками. Мне плевать.

Все, о чем я способна думать, все, на чем фиксируется мое сознание – выживание. Словно дикий зверь, загнанная в угол лисица и мантрой повторяю одно и то же: “Я должна выжить и отомстить. Выжить и отомстить.”

Кусаю губы, одновременно молясь и о том, чтобы случилось, и о том, чтобы нет. Я буду самой счастливой, если это случится. У меня будет частичка мужчины, которого я успела полюбить. Но тогда мне придется лечь с Денисом в постель как можно скорее, чтобы он никогда не усомнился.

– Ты готова?

Я встаю и поворачиваюсь, демонстрируя себя.

– Пойдет, – кивает, а затем смотрит на мои ладони: – Скажешь, что упала.

– Сильно, – не удерживаюсь от ухмылки.

– Ты слишком неуклюжа, моя дорогая.

В ответ я улыбаюсь, отчетливо понимая, что моя улыбка – это оскал.

Да уж, над умом нужно поработать. Эмоции всегда брали надо мной верх.

Я выхожу из комнаты, следуя за хозяином по пятам. Пусть считает меня своей верной собакой.

Пле-вать.

Денис распахивает дверь гостиной и пропускает меня вперед. Галантный – аж в глазах рябит. Плохо только, что ублюдок. Но об этом же никто не знает. Картинка – вот, что приводит в восторг окружающих. Люди никогда не усомнятся в любви мужчины, который еженедельно носит жене охапки цветов. Это показатель заботы и внимания. Вот Денис из этой когорты.

Его любовь – витринная: блестит, пахнет розами и идеально смотрится на фотографиях. Он играет эту роль без единой фальшивой ноты, собирая восхищенные взгляды, как трофеи. Действия Дениса – такое себе пособие для моральных уродов. И этот учебник, похоже, писали палачи.

Увидев сидящего на диване человека, я буквально замираю. Внутри тихим звонким колокольчиком звенит надежда. Вся моя бравада на миг улетучивается. Потому что я ожидала увидеть кого угодно, но не...

Глава 27

– Мама?

Глаза невольно наливаются слезами. Денис выходит, закрыв за собой дверь, а я несусь к матери и стискиваю ее в объятиях. Она обнимает крепко-крепко, гладит по голове как маленькую и нашептывает успокоения.

– Моя девочка… Тшш… Все будет хорошо, все образумится.

Мотаю головой в отрицании, потом киваю. Я очень хочу, чтобы да, но Тихона больше нет. Я всхлипываю и плачу с новой силой. Отстраняюсь, кладу руку на живот.

Меня колотит, трясет, я не могу сформулировать мысль и связать буквы в текст, но очень хочу чтобы она знала, что может стать бабушкой. Наверное, я делаю это для себя, ведь понимаю: если мама тоже будет в курсе, то моя фантазия быть беременной от Тихона укрепится в реальности. А мне так нужно верить! Необходимо просто!

– Мам, мамочка… Он… Денис убил человека.

– Господибоже… – ахает она, – давай сядем, Стефочка. Иди вот сюда. Ты вся дрожишь. Успокаивайся, нельзя же так нервничать…

Она пугается за меня, я понимаю. Пытаюсь вдохнуть поглубже, но выходит с хрипами и выдохнуть нормально тоже не получается.

В этой комнате нет прилегающей ванной, поэтому я беру со стола бутылку минералки, выливаю немного в ладонь и обтираю лицо. Только потом осознав, что на лице штукатурка. Ну потому что обычный макияж не способен скрыть те следы, которые я замаскировала. Мама прихлопывающими движениями помогает вернуть расплывшееся нечто на место. В итоге я просто вытаскиваю из-под тарелки тряпичную салфетку и промакиваю ею лицо. Тут сервировано, как в лучших домах, будто у меня не встреча с матерью, а прием американского посольства. Когда я впервые вошла в эти двери, то была поражена обстановкой, сейчас же меня тошнит от показушности. И дело не в квартире, а в ее владельце.

– Папа тоже рвался приехать, поддержать тебя. Но не отпустили с работы.

– Я все понимаю, это ничего, ничего, – перебиваю, ведь понятия не имею, сколько у меня времени. – Мам, помоги пожалуйста. Мне нужно узнать информацию об одном человеке, – шепчу сбивчиво и оборачиваюсь на дверь: – его зовут Тихон Черномор, у него двое…

– Стефания, переста-ань, – она сжимает мою руку, а я пялюсь в недоумении. – Все, что тебе нужно – это отдых. Денис о тебе позаботится.

– Мам, посмотри, – показываю руки, тычу пальцем в свое лицо. – Посмотри, что он сделал со мной. Какой Денис? – и торможу. – Он запугал вас, да? Поэтому папа не приехал?

– Конечно же нет! Стеша, ты меня пугаешь! Тебя необходимо показать врачу. Тот мужчина сильно тебя избил, ты помнишь?

Нахмурившись, я медленно отодвигаюсь от нее.

– Какой мужчина? О чем ты говоришь?

– Который тебя похитил! Денис искал тебя круглые сутки. Мы с папой чуть с ума не сошли!

– Он спасал меня, мама! Я хотела расстаться, а Денис не давал мне уйти, удерживал силой!

– Стефания, я это знаю, – мама успокаивающе кивает. – Денис рассказал. Дело молодое, вы сильно поругались. Конечно, он не пустил тебя на улицу в порыве эмоций. И я благодарна ему за это.

– За что, мам?! – я вскакиваю со стула. Просто не могу слушать этот бред!

– За заботу о моей дочери! Ты еще слишком молоденькая, чтобы понять, но мужчину, который не пустил свою женщину на улицу на ночь глядя я благодарна! А мог бы отправить ко всем чертям!

– Да и отправил бы! Я этого и хотела. Только он не отпустил ни на следующий день, ни через неделю! А потом я сбежала и встретила Тихона.

– Ааа… Это тот спецназовец, который его шантажировал? Тихон, точно. А я помнила, что имя необычное… Он хотел денег, Стефания.

– Он мне помог! Прятал, пытался отправить из города. Не испугался, хотя Денис мог лишить его работы, запустить служебные проверки, заблокировать карьеру, создать проблемы с опекой над детьми и фактически поставить его под постоянный контроль…

– Он знал, кто ты такая, – перебивает она. – Ваша встреча не случайность. Этот человек следил за тобой и притворился спасителем, когда подвернулась такая возможность.

– Мам, Тихон – командир группы спецназа. Он не бандит, у него звание майора. Он совмещает семью с опасной работой. Ему бы лечь и выспаться, какая слежка!

– Зато тебя спасать нашел время! Такой благодетель!

Я закрываю лицо руками:

– Тихон – отец-одиночка. После развода он сам растит двоих детей – Семена и Арсения, я с ними знакома.

– Он отобрал их у матери. Я была рядом, когда эта женщина звонила Денису. Как она плакала, молила его помочь вернуть сыновей.

– Это не правда! – срываюсь. – Она врет! Я видела эту Ксению…

– Да вокруг все врут, да? Один Тихон чист как слеза. Отчего спасал-то? – она кривится, будто перед ней лежит дохлая крыса. А мне до ряби в глазах больно. Тихон такого не заслужил! – А почему ты нам не позвонила? Этот твой не давал?

– Я боялась, что вы встанете на сторону Дениса, – как, собственно, и произошло. Но вслух не произношу.

– Конечно! Чем жить у кого попало, конечно, я бы сказала тебе вернуться к Денису или ехать домой!

– Денис не отпускал меня даже на улицу одной выйти и у вас бы нашел. Вот сейчас почему я не дома? Почему здесь? Забери меня. Я хочу уехать с тобой домой!

– Сейчас нельзя. Ты слаба и не совсем в себе. Денис обеспечит лечение, а когда тебе станет лучше, ты вернешься домой.

Я неверяще округляю глаза. Лечение? Какое к черту лечение?!

– Дома и стены лечат, да? – настаиваю. – Вот я хочу оказаться дома.

– Стефания, у нас нет денег на качественное выздоровление. Денис пообещал мне, что ты будешь жить в отдельной комнате, он даже не прикоснется к тебе.

Мне хочется плакать и хохотать. Сюр! Просто сюр! Неужели мама настолько внушаема?

– Не много ли чести?

– В память о том, что между вами было, он готов пойти на это. Но я надеюсь, что ты все-таки придешь в себя и поймешь, что Денис – прекрасный человек.

Боже, так и до дурки недалеко. Это они ебанутые или я?!

– Мам, вот ты сейчас серьезно мне говоришь это или издеваешься?

Она качает головой видя, как я обхватываю плечи руками.

– Я тебе не враг. И я, и папа, мы видели всю переписку. Денис искал тебя с собаками, город перевернул, чтобы найти! А потом получил сообщение с незнакомого номера. Перевел деньги и получил адрес.

– Да ты что! – всплескиваю руками. Не удерживаюсь просто, такая история! – А что же не приехал?

– А приехал! На вокзал своего человека отправил. Я уже говорила Денису и повторю тебе: слава богу, что он послал туда своего человека, а сам был в отъезде. А то бы твой герой и его сбил!

– Погоди. Но если Тихон хотел денег и Денис их перевел, то почему он не отпустил меня? Не сходится же мам, подумай!

– Да потому что деньги эти проклятые! Понял, что Денис за тебя сколько угодно даст и еще захотел! Вот так теперь майоры помощь оказывают, да? Был бы честный человек, он пошел бы в полицию. А тут самосуд творят! Знал ведь, что его отмажут! – мама едва не сплевывает на пол. – Терпеть не могу кумовство. Поэтому мы с папой и сидим на своих местах столько лет. А были бы связи, так сразу оп, – в дамки.

– Мам, ты хоть знаешь, кто у Дениса отчим?

– Знаю. И знаю, что Денис очень много работал ради своей должности. Не даром он сейчас капитан, а с такими-то родителями запросто мог бы быть подполковником. Или как там правильно?

Я выдыхаю. Присаживаюсь перед ней на колени, кладу руки на ее ладони:

– Мамуль, послушай. Прошу тебя послушай меня пожалуйста. Мне больше некого просить, у меня больше нет никого, понимаешь? Все сообщения, вся история, которую тебе рассказал Денис – это липа, понимаешь? И сообщения подделка. Это не трудно в наше время, честно. Я тебе столько таких переписок наделаю, с ума сойдешь! – я немного улыбаюсь в надежде пробить ее убеждения. – Тихон честный человек, в одиночку воспитывает двоих детей. А меня спас, пожалел, понимаешь? Всем рискнул!

Мама сжимает мои пальцы, поджимает губы и смотрит, словно на наивное дитя:

– Стефания, ты-то сама себя слышишь? Ну если все так, как ты говоришь, то какой адекватный человек рискнет детьми ради какой-то девушки, а? Ну вот сколько вы знакомы? И уже такая любовь! Я, конечно, люблю сказки, но еще достаточно разумна, чтобы отделить реальность от фантазии.

– Мам, я говорю тебе правду.

– И я верю, что ты так и думала. Правда, Стеш. Но еще я рада, что у Дениса достаточно мудрости, чтобы понять и простить тебя. Сама подумай: вместо того, чтобы отвести тебя в полицию, тот Тихон привез тебя на какую-то дачу, склонил к близости. Угрожая Денису, избил, когда вас нашли, – она качает головой. – Это хорошо, что Денис успел вытащить тебя из того пожара.

– Это был поджог… – шепчу, осознавая, насколько бесполезно.

– Да, я знаю. Надеюсь, за это Тихон будет вариться в аду. Да простит меня бог за такие мысли.