Текст книги "Ищу маму для папы — спецназовца (СИ)"

Автор книги: Рошаль Шантье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

А дальше обрушивается реальность. Тихон протягивает мне салфетки, потом выдергивает несколько для себя. Мы приводим себя в порядок. В этом нет ничего ненормального – Тихон спокоен и нежен: касается моих пальцев, гладит колено, мягко касается губ. Все рушится об необходимость расстаться. И хуже всего то, что ни один из нас этого не хочет.

Вынужденная мера из-за выбора, который я сделала два года назад.

Тихон целует меня и проводит по губам подушечкой пальца. Он прощается. Прикрываю глаза, отдаваясь его последней ласке. Я буду представлять, как он касается других женщин. Я мазохистка и стопроцентно стану крутить это в голове, примеряя нашу близость на безликий женский образ.

Тихон заводит машину.

С каждым метром, паника расставания накатывает с новой силой, но я продолжаю тупо смотреть в окно.

Это необходимость.

Не желание. Необходимость.

Тихон делает круг, выезжает из автовокзала. Абсолютно иррациональный экстаз прокатывается по нервам. Но через несколько минут машина разворачивается и тормозит у обочины по направлению к вокзалу.

До меня доходит, что он проверил местность и уехал, чтобы не привлекать внимание. Со стороны покажется, что водитель заблудился. Прикрываю глаза – ну дура дурой. У него двое детей, а мы не в мелодраме. Окстись блин, тетя Стеша.

– Я припаркуюсь напротив твоего автобуса. Выйдешь, сунешь мне деньги и спокойной походкой пойдешь к автобусу. Если нас заметят, я успею вмешаться. Когда войдешь, дашь водителю двушку, чтобы не было вопросов, какого хера ты без билета. За две остановки до конечной выйдешь. И сядешь на любой другой междугородний автобус. Не суйся в большой город, не суйся в транзитный город или деревню. Твой идеальный вариант – это поселок городского типа. Не веди соц. сети, не фоткайся, не мелькай на телике и на радио, не выходи на связь с родителями или друзьями. И волосы, Стеша. Их нужно будет покрасить.

Тихон касается пальцами рыжей прядки так, будто ему самому не нравится то, что он говорит. Взгляд из собранного становится… не знаю. Мрачным? Но только на короткий миг. Перемена слишком быстрая, разительная. Через секунду мне кажется, что почудилось. Прямо как в прошлый раз.

– Это, – сует мне визитку, – номер моего знакомого. Позвонишь Вадиму через два месяца, он поможет изменить тебе фамилию и имя. До этого времени документами не свети и на официальную работу не устраивайся. Этого должно хватить, – он дает мне увесистый конверт.

– Я не возьму!

– Стефания.

– Не возьму, Тихон! Это уже слишком.

Он перехватывает мою руку за запястье и впихивает в пальцы конверт.

– Я нанял тебя няней, помнишь? Это оклад.

– Ты дофига платишь.

– Щедрый.

– Я буду скучать по нашим перепалкам.

Тихон усмехается, разделяя мою мысль.

– Распихивай в рюкзак и карманы.

Открываю конверт, даже считать не надо, чтобы понять: здесь действительно много.

Тихон берет с заднего сидения куртку и дает мне. Она женская. Я не хотела, но невысказанный вопрос сам вспыхивает в глазах.

– Это моей сестры.

Киваю и натягиваю. Кладу часть денег и сюда. А потом мысли простреливает воспоминание:

– Господи, Тихон! Ксения!

– Что?

– Она рылась в моем рюкзаке! Я вошла в спальню и застала ее!

– Твою блять мать! Проверяй документы.

У меня не было времени на сборы, все доступные минуты я провела с мальчишками, поэтому Тихон просто сунул мой рюкзак в старый рюкзак Семена. Я ничего не проверяла. Я вообще забыла об этом!

– Есть. И деньги тоже. Тогда что она хотела найти?

– Подозреваю, что сфоткала паспорт. Блять. Ладно, плевать. Ты запомнила, что нужно делать?

– Выйти, отдать тебе деньги, спокойно войти в автобус, дать водителю две тысячи.

– Приготовила?

– Да, вот, – показываю.

– Умница, дальше.

– На предпоследней… нет, за две до конечной выхожу и сажусь на любой другой.

– Долго не петляй. Три автобуса, включая этот – твой максимум.

– Поняла. Потом я снимаю квартиру… А как я сниму без паспорта?

– Никак. Сними однушку или комнату, потом перекрасишь волосы. Не подписывай официальный договор, не регистрируйся и плати наличкой.

– Не фотографироваться, не вести соц. сети и ни с кем не поддерживать связь. Через два месяца позвонить по номеру.

– У тебя все получится.

Тихон целует меня в кончик носа и дальше мы едем без остановок и разговоров. Напряжение в салоне становится запредельным. И я почти радуюсь, когда открываю дверь и выхожу из машины. Потому что я готова разрыдаться.

Наклоняюсь и отдаю ему купюру:

– Спасибо, всего доброго, – говорю, вживаясь в роль пассажира. Тихон выключил двигатель, поэтому мой голос звучит довольно звонко.

Тихон кивает. Кажется, он не в восторге от моей самодеятельности, но думать об этом некогда. Иду к автобусу, киваю водителю, отдаю деньги. Больше не разговариваю, уж очень красноречиво посмотрел на меня Тихон. Мужчина осматривает меня, а после кивает назад, дескать, проходи.

Сажусь ближе к проходу, у окна ставлю рюкзак. Отправка через пять минут, пассажиров немного. Чуть спустившись по сиденью вниз, кладу голову на подголовник.

Выдыхаю. Получилось.

Но через минуту опускаю голову вниз – рано еще лицом светить. Не просто же так Тихон меня разве что в никаб не одел.

Водитель заводит двигатель, я бросаю быстрый взгляд в окно. Туда, где стоит машина Тихона.

– Добрый вечер, Стефания Андреевна. Вы приехали.

Вскидываю голову и холодею. Нет, никогда раньше я не видела этого человека, но бритоголовая двухметровая глыба пугает до чертиков.

– Я вас не знаю.

– Ничего страшного. Главное, что я знаю вас. Денис Витальевич будет рад увидеть жену живой и невредимой.

– Я ему никто! И я никуда с вами не пойду!

– Вам придется. В противном случае мне позволено применить силу.

– Тогда я вызову полицию! – смотрю на него в упор. Пытаюсь не показать, насколько мне страшно. По правде, я чувствую, как от ужаса дрожат пальцы.

– Как же ты заебла, битые сутки тут кукую! – шипя это сквозь зубы, лысый выдергивает меня с места за шкирку так, словно я ничего не вешу.

– Я пойду! Пойду! Дай только рюкзак взять!

– Так бы сразу, – ухмыляется он, пока я продеваю руки в лямки. – Заорешь, и я потащу тебя волоком.

Не знаю, что буду делать, но лучше пусть он думает, что я сговорчивая.

На выходе из автобуса кидает водителю:

– Невеста с характером. Поссорились, она взбрыкнула.

И получает понимающую улыбку. Козел. Некоторые женщины, услышав объяснение, завистливо вздыхают.

Конечно, для окружающих эти слова объясняют абсолютно все: и мою поездку без билета, и появление громилы перед самым отправлением, и мое нежелание идти. Его слова вряд ли кто-то слышал, а мои выкрики отлично вписываются в поведение обиженной дамочки.

Лысый почти не объясняется, но в этом-то и фокус: каждый из присутствующих сам дорисовывает картинку в своей голове. Молодожены ссорятся, от обиды истеричная женщина садится в первый попавшийся автобус. А жених врывается и забирает ее. Герой эдакий.

Как жаль, что женское “нет” до сих пор переворачивают для романтизации мужских поступков.

Громила ведет меня по полупустой парковке, сильно стискивая запястье.

– Полегче можно? Я живая вообще-то, – косточка уже правда болит.

– Потерпите, Стефания Андреевна, – пренебрежительно фыркает.

Я не оглядываюсь, чтобы не искушать себя попыткой отыскать глазами машину Тихона. Я ведь точно знаю, где она стоит. Ни за что его не подставлю, ни за что не выдам.

– Хотел бы я посмотреть, что с тобой сделает шеф. Ухх, как он орал, минетом не отделаешься. Пустил бы тебя по кругу, мы б с пацанами…

Я слышу лязг шин по асфальту – слева прямо на нас вылетает машина.

– Ты какого хера творишь! – лысый неосознанно ослабляет хватку, а потом делает шаг в сторону, потому что машина не останавливается. Выдергиваю руку, инстинктивно отходя назад.

Он сейчас собьет его! Нет… Не надо!!

Удар, а потом глухой стук – это лысый упал на асфальт. Последнее, что я успеваю заметить – кровь. А потом я со всех ног несусь к открытой двери.

– Вот и встретились, принцесса. А ты горевала!

Глава 23

– Что теперь делать?! Что теперь делать?!! Тихон, ты его убил!!!

– Не убил, а вырубил. Успокойся.

– Успокоиться?! Как можно успокоиться, если у меня день за год, а?! Сначала прощание с любимыми детьми, через час – самый бурный оргазм в жизни, потом я рассталась с мужчиной навсегда, а сразу после меня похитили и спасли! А, и еще на моих глазах сбили человека. Я имею право нервничать, не находишь?!

– Самый бурный оргазм в жизни?

– Это единственное, что ты услышал? – выдыхаю, нервно встряхивая руками.

– Нет, но то, что ты полюбила моих пацанов я знаю, в остальном участвовал. А в твои мысли пробрался только сейчас.

– В мои мысли?

– Когда ты нервничаешь, ты невероятно болтлива. В чем еще хочешь исповедаться?

– Тихон!

– Открой бардачок, поройся там.

Делаю как он говорит.

– Что я должна найти?

– Ключи от машины.

Наощупь подцепив ключ, выуживаю связку.

– Вот!

– Супер, – он вытаскивает из кармана телефон и швыряет мне на колени. – Набери Медведя.

– Ты первый человек на моей памяти, у кого не запаролен телефон.

– Если попаду в больницу, они легко свяжутся с родственниками.

– Разве вы работаете с телефонами?

– Разумеется, нет. Но люди умирают не только на заданиях. В сфере, подобной моей, время соизмеряешь иначе. Ты звонишь?

– Пока гудки, – отчитываюсь.

Но уже через секунду слышу: «Слушаю» – и включаю громкую связь.

– Здорово, брат. Ночь тихая?

– Угу, покурить вышел. Твои проблемы решаются?

Я невольно округляю глаза, а Тихон кидает беглый взгляд на свою рыжую проблему – меня.

– Пока ахуй умножился на трихуй. Ты дачу еще не продал?

– Не, пока стоит. Надо?

– Пздц как. Впустишь покутить по-тихому?

– Тебя по-тихому, Тихий? – мужчина усмехается. – Хуевый каламбур.

– Какая ситуация, такой и каламбур.

– Понял. Помощь нужна?

– Пока только хата, Ян.

– Без проблем. Ключи знаешь где.

– И подмени меня, на пару дней возьму больничный.

– Принято. Если чего нужно, звони.

Тихон чуть поворачивает голову и кивает. Уловив, сбрасываю вызов.

– Набери Скалу.

– А имена у них есть? – закатываю глаза. От тремора я попадаю по сенсорным клавишам только со второго раза.

– Сварог? Дарова. Случилось чего? – голос у мужчины хриплый, заспанный. Но человек на той стороне явно приходит в движение.

Сварог? Это его позывной? Если я правильно помню ещё со школы, это создатель Земли и покровитель небесного огня в славянской мифологии. Оглядываю Тихона уже немного другим взглядом – а что, ему идёт. Хотя, подозреваю, в моих глазах ему бы теперь вообще всё подошло.

– Сильно отрываю? – спрашивает Тихон, но понятно, что вопрос чисто номинальный.

– Не. Куда ехать?

– Игнат, буду должен.

– Само собой, так чего там?

– Игнаать? Ты куда? – томно звучит женский голосок.

– Спи, приеду скоро.

– Пацанов моих забрать сможешь?

– Естестно, у меня и нянька есть.

Тихон усмехается:

– Имя няньки хоть помнишь?

На той стороне трубки слышится смех, но ответа на вопрос не следует. Вместо этого звучит предельно серьезное:

– Выезжаю, – и звонок завершается.

Интересно, они там все так быстро в эмоциях переключаются? Расширенные настройки?

Потом набираю Семёна, следом – сестру Тихона, Татьяну. Скала-Игнат перезванивает через семнадцать минут и коротко докладывает, что мальчики сидят в его машине. Тихон просит завтра отвезти их к сестре – и на этом моя работа телефонистки завершается.

– Водить умеешь?

– Формально. Вне автошколы я так и не садилась за руль.

– Плохо, но решаемо.

Тихон предельно напряжен. Настолько, что воздух в машине сгущается. Меня откровенно колотит, перед глазами будто слайдами проносятся события вечера. Вечера! Столько всего за вечер случилось. А дальше что? Что, если Денис нас найдет. Машину ведь могли заснять камеры, да и водитель наверняка видел столкновение.

Притормозив в каких-то кустах, Тихон осматривает машину и снимает… альбомные листы с номеров! Когда он успел прицепить их? Садится обратно и снова жмет на газ. Я не задаю этот вопрос, не уверена, что хочу знать, но понятно одно: он определенно знает, что делает.

– Тихон, мне очень страшно.

– Прорвемся, Стешка. Вариков все равно других нет.

Я киваю. Паника чуть отпускает, мне становится стыдно, что я как сумасшедшая орала на Тихона. Другая сторона моей эмоциональности: я просто не контролирую себя в подобных ситуациях. Больше всего на свете я люблю предсказуемость и стабильность. Клянусь.

Помню, как собралась на несколько дней к родителям – у мамы был день рождения, а Денис не мог поехать из-за работы. Мы обсудили все заранее, но в последний момент он передумал. Моих возмущений, разумеется, слушать не стал и решил ситуацию предельно ультимативно: просто вышел за дверь и провернул ключ. Тогда Денис впервые меня запер. Я была настолько возмущена, зла и обижена, что растрощила всю квартиру – от чашек до зеркала на шкафу-купе.

Ох, как я испугалась, когда эмоциональный всплеск прошел! Но меня быстро успокоил эмоциональный всплеск вернувшегося Дениса.

– Вижу, ты развлеклась, белочка.

– Ты запер меня! Запер, как собаку! Я не твоя собственность, понял?! Меня такое отношение не устраивает, я хочу расстаться!

– Расстаться? Моя наивная белка…

Я вздрагиваю от резкого света – машина тормозит возле какого-то гаража. Оттуда, вытирая руки о грязную тряпку, выходит мужчина.

– Тихий, ты? А позвонить нельзя было?

– Сорри, Леший. Недалеко был, вижу, горит.

– Дак заказ срочный, вот и занимаюсь. Ты за Маздой?

– А готова?

– Обижаешь! Уже неделю как. Я тебе звонил, кстати, ты не аллё.

– Служба.

Тихон выходит из машины, улыбается беззаботно, пожимает мужчине руку, смеется. Он делает знак, веля оставаться на месте, и подходит к соседнему гаражу, который как раз открывает Леший. Через минуту Тихон уже подъезжает ко мне на черной Мазде, кивает.

– Да заняться тебе этим опелем надо и малому на восемнадцать подаришь.

– Бля, не в тему, – пока я пересаживаюсь, Тихон чешет голову. – Лан, давай начнем хотя бы. Что нужно? А главное – сколько?

– Сначала рыжики подрехтую, потом кузов вскрою. Посмотрим, сколько там живого железа осталось. В идеале покрасить, но это уже в конце. По сумме сочтемся.

– А по срокам?

– Если там всё живое – за пару недель управимся. Если гниль полезет – месяц, не меньше.

– Понял. Тогда набирай.

В ходе разговора Тихон освобождает машину от вещей и передает Лешему ключи.

– Минус одна проблема, – говорит, когда выезжаем на дорогу.

За сегодня было столько остановок, что, кажется, дорога никогда не кончится.

– Думаешь, теперь он меня не найдет?

– Найдет. Но неделя у нас есть железно.

– А потом?

– Потом я отвезу тебя в область и посажу на автобус там.

Звучит неплохо. Скрещиваю пальцы на удачу – хоть бы так оно и было.

Глава 24

Тихон

Завожу Стефанию на дачу и еду в город. Удобств там нет никаких – главная причина, почему у Бурого никак никак не получается ее продать. Тут, по хорошему, надо сносить все нахрен и строить заново. Но у Яна с женой есть другой загородный домик, в который он вложил дохрена денег и сил нашего спецподразделения. Строили вместе, в таком не отказывают. Так что вкладывать еще и в разбитую временем территорию просто нет ни возможности, ни желания. Проще продать. Сейчас мне все это на руку. Чтобы выйти на это место, Прокофьеву потребуется время, до черта много времени. А потом я решу, что делать дальше.

Заезжаю в нашу врачебку, знакомый врач по-братски выписывает мне больничный, который через полчаса прикладываю к рапорту. Раньше я бы никогда не воспользовался ничем подобным и другим пиздюлей вломил. Но на кону жизнь Стефании. Выдыхаю и ставлю свою подпись рядом с датой. Я не могу бросить ее этому ублюдку. Слишком глубоко погряз, чтобы сейчас все кинуть. И я не только о спасении говорю.

Отношу начальству, там принимают без лишних вопросов. Я пахал на свое имя как дурной много лет, сейчас это аукается уважением.

Стыдно пздц. Вот пздц как.

Отведя глаза, пожимаю руку командиру спецподразделения и выхожу нахрен из здания. Заезжаю к сыновьям, предупреждаю, что надо будет пропустить сад и школу и торможу себя. Сначала нужно обсудить с сестрой.

– Ты у бассейна почилить не хочешь? – спрашиваю, выйдя с ней в кухню.

– Я только оттуда, Тихон! Да и какой бассейн, сентябрь на носу! – Танюша беззаботно смеется. Она старше на два года, но как егоза. Ее сын учится за бугром, а с мужем давно развелась. Так что развлекается как может – с племянниками и небольшим бизнесом.

– Санаторий, Тань. Две недели, олинклюзив, м? – не разделяю ее шуточный тон. Таня замечает, оборачивается.

– Что случилось, Тихон?

Кто хочет платить мне каждый раз, когда я слышу эту фразу? Чувствую, разбогатею.

– Сложности на работе. Лучше, чтобы вы были в безопасности.

– На работе, значит? – Таня вскидывает бровь и садится за стол. – И это никак не связано с красивой тетей Стешей?

– Ц! Кто сдал?

– Арсений, конечно. Из Семена же клещами не вытащишь, весь в тебя!

– Что еще малый наговорил?

– Не заговаривай мне язык, Тиша! Куда ты ввязался?!

– Зубы. Говорят: не заговаривай мне зубы.

– Да какая к черту разница! Взрослый человек! Командир спецназа!

– Я командир группы, командир спецназа – мой начальник, – поправляю автоматически.

– Да хватит сбивать меня с толку, ты прекрасно знаешь, что я не об этом говорю! У тебя двое детей, сколько можно влезать в истории?!

– Сейчас ты – вылитая мать, – закатываю глаза.

– А ничего страшного! Немного морали тебе не навредит! Вечно как ввяжешься в муть какую… То Ксюшу эту, прости Господи, из дерьма вытаскивал, теперь другая. Нормальные женщины мужиков не привлекают?

– Напомни, почему я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне?

– Потому что я твоя сестра. И учила тебя какать на горшок! Так что будь добр, прояви уважение!

– Тань, я клянусь: если мне потребуются уроки по вопросам дефекации, я обращусь. Но пока, чесслово, справляюсь своими силами.

– Ты глянь какой умник, – саркастично хлопает в ладони.

– Мальчик вырос, – развожу руками. – А про Стешу ты зря, познакомишься, поймешь.

– Ты умный мужик, Тиш, но когда дело касается женщины, тебя откровенно несет, – вздыхает она, сдавшись.

В глазах тревога. Таня хороший человек, мы рано остались без родителей, я ее единственный родственник, не считая наших детей. Она жутко за меня боится.

– Если бы ты оказалась в такой ситуации, я бы очень хотел, чтобы тебе помогли.

– Все настолько серьезно?

– Серьезно. Ты же знаешь: иначе я бы не попросил. Вы моя семья, Тань. Я хочу вас обезопасить.

– Ладно, – Таня согласно прикрывает глаза. – Далеко этот твой санаторий?

Я сам отвожу их на вокзал. На прощание сестра крепко меня обнимает и просит быть осторожнее. Там я оставляю и свою мазду. На такси заезжаю домой, собираю немного вещей, беру запас денег, несколько кухонных ножей и травмат и сажусь на автобус. Несколько раз на всякий случай меняю маршрут, но слежки не обнаруживаю. Это, безусловно, плюс. К даче Бурого добираюсь к полуночи.

– Стеш, я приехал, – предупреждаю с порога, чтоб не напугать.

Услышав мой голос, выскакивает. Глаза красные, руки к себе прижимает. В сердце стучит – она мне нравится. Делает шаг, обнимает за шею, дрожит.

– Ну что ты… – выдыхаю, зарываясь носом в волосы. Руки заняты, в ответ ее прижать не могу. Она отпускает спустя пару глубоких вдохов, будто мой запах ее успокаивает.

Ставлю сумки на пол, скидываю с плеч спортивку и сразу втрамбовываю Стефанию в свое тело. Грею в руках, успокаиваю. Надо заняться дровами, протопить дом. Здесь холоднее, чем на улице.

– Тебя так долго небыло, Тихон… – жалуется. А я улыбаюсь. Меня давно уже никто не ждал, даже в таких обстоятельствах это приятно.

– Закрыл несколько вопросов. Все хорошо. Голодная?

Она неоднозначно качает головой. Меня покормила сестра, а Стеша в последний раз ела вчера, так что, разумеется, она голодна. Выкладываю контейнеры и кастрюли из холщовых сумок.

– Танюша нагрузила, – улыбаюсь.

– Вау, да тут целый пир! Ты не спеши, я съела половину из того, что ты покупал для меня в автобус.

Замечаю, что здесь очень чисто. На заброшку вот вообще не похоже.

– Ты поубирала что ли?

– Ну да, нам же тут жить какое-то время. Мне было скучно, – пожимает плечами.

Улыбаюсь. Да уж, скучно в бегах.

Лезу в сумку, прямо сверху напяливаю на Стешу свои штаны с начесом, снимаю тонкую куртку, укутываю в свою походную. В ворохе не по размеру огромного шмотья торчит тонкий веснушчатый нос и копна рыжих волос.

– Как мальчики, Тихон?

– Нормально, отправил их с Танькой в санаторий в область.

Выходим во двор, отпираю сарай. Если где и могут находиться дрова, то здесь. Аллилуйя! Не такой уж и плохой запас, месяца полтора топить.

– Ты думаешь…? – она не договаривает, но и так понятно.

– Нет, но так мне спокойнее. Да и вопросов меньше – где папка, почему так долго в отъезде, – ей незачем знать все варианты развития событий. Наши дела не ахти и я пытаюсь обезопасить всех, кого люблю.

По дороге сюда Борис скинул мне все, что смог накопать на Прокофьева, я ведь так к нему и не заехал. В общем, нужно сесть за ноут и покопаться в информации.

На рубку дров уходит чуть больше получаса. Вытираю пот с лица, собираю оставшиеся поленья, Стеша уже понесла часть в дом. Завтра надо заготовить запас. Сойдет за полноценную тренировку.

Возвращаюсь, замечая, как Стефания скользит взглядом по моему телу. Я сбросил куртку и балахон, оставшись в майке. Подмигиваю ей, присаживаясь перед печкой, пока она застилает старенькую полуторку постелью, которую я привез.

– Сейчас разожгу и ты тоже сможешь раздеться, – говорю, понимая, насколько двусмысленно это звучит.

– Не знала, что деревенская жизнь настолько сексуальна.

Я оборачиваюсь, с удовольствием следя, как она краснеет.

– Ты сексуальная. И в моем доме, и в машине, и здесь..

Она жмурится, закусывает губу. Даю ей несколько минут на анализ того, что сказал, подкладываю в печь поленья и прикрываю заслонку. Мою руки в металлическом тазу.

– Там я… отпустила себя. У меня не было времени анализировать.

– Мне понравилось, – смотрю в упор, не отводя.

– Мне тоже…

– Но?

– Честно? Никаких но. Просто безумно сильно гудит голова. Я… Все, что сейчас происходит… Мне кажется, это дурной сон и я вот-вот проснусь. Но проблема в том, что я не просыпаюсь…

Она гулко всхлипывает, глаза наполняются слезами. Беру ее лицо в свои ладони:

– Это закончится. Я тебе клянусь: мы справимся и ты будешь свободна.

– Я хочу быть свободна с тобой!

Отчаяние в ее голосе ударяет по нервным окончаниям, по затылку чувствую россыпь мурашек. Я погряз в ней. Полностью погряз.

Наклоняюсь и накрываю ее губы своими. Она дурманит. Мне нужно больше, нужно ближе. Стягиваю куртку, толстовку, пробираюсь под футболку, оглаживая плоский живот. Урчу, как дорвавшийся подросток. Блять, какая же она сладкая.

Всхлипывает, когда задеваю напряженную горошину соска. Проходит ноготками по спине, а я дурею от этого. Сдираю с нее футболку и наслаждаюсь ее телом. Скольжу взглядом, касаюсь пальцами, веду дорожки языком. И сам шиплю, когда Стеша через штаны обхватывает мой вздыбленный член.

Подхватываю на руки, она опоясывает меня ногами, толкаясь навстречу.

– Это “да”? Потом хрен остановлюсь, – часть сознания все еще способно воспринимать ее слова о гудящей голове и отсутствии анализа. Перестаю целовать, чуть отдалив лицо, – Если ты не хочешь или передумала – это окей.

– Я не передумала, Тихон, – шепчет, царапая мой затылок.

– Скажи, что хочешь меня, – я не фанатичен, но сейчас пздц как хочу услышать.

В этот момент я понимаю: Стефания так же красива в смущении, как и в своей сексуальности. Гибко выгнув спину, она накрывает нас тяжестью своих волос. И целует меня. Сама.

Прижимаю к себе ее голову, зарываясь пальцами в волосы, прикрываю глаза. Эта женщина – чистый кайф.

Опускаюсь губами на бледную шею, облизываю выступающие ключицы. Стеша выгибается, подставляясь под мой рот. Извивается неконтролируемо, потеряв над собой контроль. Я держу ее на руках, наслаждаясь доверием. Все больше дурея с каждой секундой.

Я думал, как буду ее трахать еще когда не знал имени. Естественная, интригующая, манящая.