Текст книги "Ищу маму для папы — спецназовца (СИ)"

Автор книги: Рошаль Шантье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Рошаль Шантье
Ищу маму для папы – спецназовца

Глава 1

За подробную информацию по реалиям службы благодарю любимую подругу Вику!

Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями – случайны.

– Боже, Сэм, мы столько об этом говорили.

– Да он ее за косы драл, па! Не мог же я как малолетка – ниче не вижу, нигде не слышу.

– Ну так завел бы за угол и тогда бы вломил! Нахрена при всем честном народе, на линейке? Районно стоит, а Черномор морду за правое дело чистит!

– Так и было!

– Не спорю, но сечешь, как выглядит?

– То есть видон важнее чем истина?

Слова-то какие «истина». Философ малолетний!

– Добро пожаловать во взрослый мир! – только и говорю. А затем открываю дверь отцовского Опеля. Пока Мазда в ремонте, надо ж на чем-то передвигаться.

Семен садится на пассажирское, пристегивает ремень безопасности. Он у меня, в свои пятнадцать, парень разумный. Но гормоны штормят. Ответственность лихая – брата из сада забери, ужином накорми, спать уложи, погулять с пацанами возьми. Согласен, ни хрена ни мечта подростка. Но с тех пор как втроем остались, приходится как-то справляться. Жить на что-то надо. И как-то тоже.

– Бать, реши что-то с Арсиком. Я рили зашиваюсь. Экзамены скоро, а я не в зуб ногой.

– В зуб ногой у тебя как раз отлично получается, не прибедняйся, – замечаю, скосив на старшего сына глаза. Учитывая, что он выбил зуб любителю трепать девчонок за косы и в целом этот поступок я не осуждаю, на том и заканчиваю. – Но я тебя услышал. Но только насчет экзаменов, Сэм. Ритка же здесь не причем, да?

– Нет, канешн. – Врет, глядя в окно. Виновница сегодняшнего открытия гладиаторских игр давно и прочно засела в его сердце. Когда дело касается девушки, мозгами в пятнадцать не пахнет. Хотя и моем возрасте всякое случается.

Паркуюсь около сада, забираю младшего. Тут пока порядок – поел, поспал, пацана толкнул, сам получил. В пять это не критично, случается, бывает. Воспетки нежно улыбаются, успокаивают. Убеждают, дескать, перерастет, так он мальчик хороший. А маме пацана, с которым Арсений толкался, вставляют пистонов.

Вот они – небольшие плюшки отца-одиночки. То, что с лихвой позволено папке, никогда не будет одобрено маме. Даже одинокой и зашивающейся. Не знаю, почему общество такое несправедливо душное, но разбираться в законах мироздания – не моя забота. Я людей спасаю.

Наслаждаясь доставшимися от вселенной дивидендами, сажу малого в автокресло, пристегиваю ремнями для безопасности и падаю на свое. Выжимаю педаль.

Няня нужна. Однозначно. Сэм ко мне нянькой не нанимался, да и с мамашей его мы так не планировали. У нас была образцово-показательная семья. В этом предложении ключевое слово – была.

За окном накрапывает. И в следующее же мгновение тяжелые капли барабанят по крыше, я включаю дворники. Дождь усиливается. Начало осени – погода меняется в секунду. Поворачиваю во двор. Немалый плюс новостройки – свободный для парковки двор. Ещё далеко не все квартиры заселены, и места – паркуй не хочу. Это и делаю. В паркинг заезжать нет смысла, через четыре часа времени я должен заступать на смену. Так что опель оставляю под подъездом.

Я продал квартиру, именуемую семейным гнездом, купил Ксюхе однушку, втопил все свои сбережения и купил ту же четырехкомнатную в этом новострое. По квадратам чуть меньше, зато все новое. Особенно воспоминания. От тех мне было мерзко. Сейчас уже нормально, а раньше болело. По живому. Мне бы забухать тогда, да двое спиногрызов.

– На выход, мужики, – командую, открывая дверь.

Пока Сэм достает Арса, открываю багажник и забираю затар. Краем глаза цепляю девочку. Работаем быстро, дождь разгулялся дай бог. Тонкое платье, маленький рюкзак в руках. Маячит туда-сюда нервно. Отворачиваюсь, мало ли в жизни случается.

Забираю в одну руку пакеты, закрываю багажник, блокирую тачку и другой рукой подхватываю Арса. Обычно мы с пацанами делим нагрузку, чтобы мужиками росли. Но уж больно не охота мокнуть. Потом сопли лечить, опять же… Короче, несемся в подъезд.

Ступаю под навес, Сэм роется по карманам в поисках ключей. Тем временем слышу громкий всхлип. Поворачиваю голову – девушка вытирает щеки. Бывает чё. Но Сэм зависает, мешкает.

– Открывай, – тороплю его.

– А, ща, – отмирает и перехватывает связку.

Всхлип повторяется и у старшего срабатывает:

– Может, помощь нужна?

Не знаю, гордиться или глаза закатывать – молодой ещё, не отмерло нихрена.

– С-с-спасибо, – заикаясь ревет незнакомка. И больше ничего не отвечает.

Арсений изворачивается и спускается с моих рук. Не держать же силой. Подходит к девушке, тянет за руку. Та присаживается, малой кладет ей руки на щеки:

– Мой папа спасатель. Вы скажите, что случилось, а он вас спасет.

Девушка поднимает круглые очи и впивается в меня наивным взглядом. Заплаканные глаза с длинными ресницами выражают надежду, напоминая мне двухлетнего кокер-спаниеля – любимую собаку моей матери. Та тоже когда смотрит так просяще, хочется хату переписать.

– Чего стряслось-то? – спрашиваю неохотно. Вынужденность в моем басе настолько явная, что Сэм недовольно зыркает.

Девушка же стыдливо отводит очи, гладит Арса по тыльным сторонам ладоней и отрицательно качает головой. Внутри екает. Не от бабы, от реакции сына. Он тянется к этой простой ласке и обнимает девчонку за шею двумя руками. Крепко.

Млять.

Уровень ненависти к бывшей жене возрастает, бурлит. Сжимаю челюсти. Мразь. Хоть бы с сыновьями общалась.

Я взрослый мужик и мне глубоко поебать на чужие проблемы. Своих вагон. Но глядя на то, как мой пацан обнимает незнакомку – внутренности выворачивает. Самым натуральным образом. То ли от утешения пятилеткой, то ли от моего откровенного в ее сторону похеризма, но слезы снова струятся по ее щекам. А Арс голову вскидывает и ладошками их утирает.

Атас!

– Арсений, пойдем? – зову мягко-мягко. Даже не рычу.

Сын качает головой, лишь сильнее впиваясь в незнакомку.

Дождь усиливается, ветер царапает кожу.

Вздыхаю. Ладно.

– Пойдёмьте тоже, – киваю ей на дверь.

Она пораженно смотрит на меня. Ну да, когда дело касается сыновей – я не мудак. Вижу, что у нее совсем нет сил, чтобы спорить. Она гладит руки Арсения и просит идти домой. Потому что холодно. При этом всхлипывает. Искренне как-то и просто. Не таясь в общем.

Жмурюсь. Ксюха тоже всхлипывала искренне, незадолго до основных событий.

Боже. Какого хера я это вообще вспоминаю?

– Пошли уже, парочка твикс. Холодно, сама простынешь и ребенка застудишь. Он ведь без тебя не пойдет.

Она поднимается, держа Арса на руках. Держит крепко, хотя оба пацана у меня – те ещё телята. Моя порода.

Девушка сомневается, оглядывается.

– Да не боись ты, – говорю, открывая железную дверь. Пропускаем ее вперед, следом Сэм, затем я с торбами. – Ничего я с тобой не сделаю в присутствии детей. – Последнее наверняка зря добавляю. Но делать нечего, тем более мы уже передвигаемся в просторном лифте.

Если бы я был маньяком, который с помощью детей заманивает к себе, рыжеволосая наивная мадемуазель, сжимающая в руках моего ребенка, стала бы беспроигрышным вариантом.

Я-то нормальный, но настоятельно рекомендую не вляпываться в подобные фак-апы. Чтобы потом конечности по городу не собирать.

Шутка. Но в моей работе черный юмор – намбер ван в устойчивой психике.

Глава 2

– Спасибо, но я не голодна… – гундосит рыжая, когда я ставлю перед ней тарелку борща.

– Ешь давай, – киваю на своих пацанов. Те уже за ложки взялись и молотят.

Сажусь за стол сам и тоже принимаюсь есть. Девушка послушно зачерпывает красную жидкость, дует и аккуратно засовывает в рот. Зажмуривается довольно.

– Вкусно, – хвалит, неловко улыбаясь.

Я киваю.

– Это вы сами готовили?

Снова киваю. Ну да, я и так треплюсь мало, а когда голодный – так вообще. Намек она просекает быстро. Утыкается в тарелку и размеренно ест. Смышленая.

Опустошив, отодвигаю от себя тарелку и утыкаюсь в девушку взглядом. Хорошенькая. Черты лица аккуратные, тонкие, большие глаза на удивительно бледном лице и ярко-рыжая копна длинных волос. Член дергается, напоминая об инстинктах. Неплохо бы заехать к Карине. Давно не наведывался, вот физиология и дает о себе знать. Чем дольше рассматриваю барышню, тем сильнее усиливается желание. Интересно, а цвет волос у нее натуральный? Необычный, слишком насыщенный.

Она мой взгляд чувствует, поднимает глаза, и член мучительно дёргается. Я морщусь от дискомфортных ощущений. Рыжая, вероятно, принимает мою реакцию за недовольство и относит её на свой счёт. Потому что вздрагивает и отворачивается.

Млять.

– Каким ветром занесло? – спрашиваю больше для того, чтобы сбить собственный накал.

Она смотрит на меня с секунду, глаза щурит обличительно. Надо же, а кнопка с характером!

– Борщ вот ем, – пожимает плечами и снова подносит ложку ко рту.

Сэм прыскает, а встретив мой строгий взгляд, играет бровями: мол, барышня сносит тебя на поворотах, папаша.

– Поел? – спрашиваю. Если сейчас не пресеку, его дальше понесёт. Плавали – знаем. Это только в определённых вещах он лоб взрослый, а вот тактичность, как была утрачена где-то между одиннадцатью и тринадцатью, да так и не нашлась.

– Ага, – скалится, поняв что к чему.

– Тогда топай на треню.

– А чай? – возмущается он.

– Топай давай, опоздаешь. Чай вечером попьешь.

Сэм цокает, – интересно же ему с дамой пообщаться, – но с места встает. Знает, когда нужно остановиться. У меня не армия, конечно, но правила не для проформы написаны. Сын ставит в раковину тарелку и скрывается в коридоре. Остаемся втроем: я, дитя-спаситель и девушка, имя которой я до сих пор не узнал.

– Зовут-то тебя как, горемычная?

– Стефания Андреевна, – ухмыляется, не растерявшись. – А вас как величать, богатырь местного разлива?

– Паа, а она что, из сказки? – влезает в разговор Арсений.

– Ага, видишь какая искра студёная?

Что означает слово “студёная” мой сын еще с “Конька-горбунка” помнит. Ну, когда царь приказал Ивану в трех котлах искупаться. Да-да, сказок я тоже знаю дохренища.

– Замерзла что ли? – младший наивно хлопает глазами. Чудный возраст: что ни слово – золотая монета.

– Не переживай, – Стефания Андреевна с улыбкой треплет малого по волосам. – Я уже вашим варевом спаслась. Вот бы не подумала, что трехглавый змей куховарить умеет.

– Научился уж, – посмеиваюсь тоже. – остальным головешкам не мешало бы дорасти, – киваю на сына. И только после того, как бестия опускает глаза вниз, понимаю, как это прозвучало. Для сына-то норм… – В другом вопросе готов продемонстрировать наглядно, – и бровь вскидываю.

Девчонка густо краснеет. То-то же.

Наблюдаю, как красные пятна смущения опечатывают не только щеки, но шею, грудь и уходят под белоснежный свитер. Веду глазами по прозрачной коже. Раздумываю: а от щетины тоже следы останутся?

И одергиваю себя тут же. Не собираюсь я ее целовать. Рыжая вообще искра залетная. Отогреется сейчас и пусть в другое место испаряется.

– Я – Тихон, – возвращаюсь к ее вопросу. Ну, лучше поздно, чем никогда.

– Редкое имя.

– Да и ты не Наташа.

Она смеется, демонстрируя красивую ямочку на левой щеке. Вообще-то ямочки считаются дефектом, но я зависаю. Член долбиться в ширинку, а я его даже поправить не могу. Блять, сегодня же Карине позвоню. После смены хотя бы на час вырвусь, а то уже на первой бабе залипаю.

Сэм из коридора громко прощается с гостьей и кричит мне, что скоро будет.

Когда поставленный мною чайник заходится свистом, Стефания подрывается из-за стола.

– Позвольте мне? – полупросьбой произносит она. Киваю позволяя.

Пускай. Почему нет, собственно? Я подобные вещи меткой территории не считаю.

Чай мы делаем как-то вместе. Я координирую, Стефания следует: чашки там, заварка здесь. Арсу наша компания быстро надоедает и он просит мультики. Прошу долить в чашку с Молнией МакКвин холодной воды и отсыпать в пиалку печенья. Несу это добро в детскую и включаю на телеке первую часть “Тачек”. Под приемы пищи я смотреть не разрешаю, а под вкусняхи – пожалуйста. Сам люблю чипсы перед тельманом раз в недельку пожевать. А дети че, не люди?

Я возвращаюсь в кухню, Стефания уже сидит на прежнем месте. Перед ней и напротив чашки с душистым чаем. Присаживаюсь тоже.

– Спасибо, что впустили, – говорит она, замявшись.

Не зная, что на это ответить, пожимаю плечами. Я не особо-то и рвался впускать, это вынужденно вышло. Так что бить себя в грудь и принимать благодарственные речи – однозначно лишнее.

– А ты не местная или ключи забыла?

На мгновение Стефания застывает с чашкой у губ, но все-таки делает еще один глоток. И мне кажется, что время этим себе дает.

– Угу, – в чашку, – ключи забыла. А брат на сутках. Вот я и… – и руками разводит, мол, вот такая невезуха.

– Бывает. А ты с какого этажа?

– Я через подъезд живу на шестом, – тут же отвечает.

– Недавно въехали?

– Ага, меньше месяца. Все здесь такое непривычное. Я сама из небольшого городка, там ритм жизни спокойнее.

Я понимающе киваю.

– Я любил лето у бабки в селе проводить – природа воздух. Красотааа, – тяну, закинув руки за голову и растянувшись на стуле. – После трех месяцев там город казался метушащемся муравейником.

– И все же в село вы не вернулись. Ну, когда выросли и смогли выбирать где жить.

– Да. Перспективы же. Но когда пацаны взрослыми будут, точно в деревню смоюсь. Буду баньку топить, шашлычок жарить… – мечтательно прикрываю глаза. – А сейчас покой нам только сниться. А ты почему перебралась? Поступила?

– Да я закончила давно, мне двадцать восемь.

– Нда? – недоверчиво бровь вскидываю. – Выглядишь младше.

– Сочту за комплимент, – и левую щеку снова прорезает ямочка. Красивая все-таки девчонка.

Хочу спросить еще, но меня сбивает мобильник. Смотрю на номер и шумно выдыхаю. Приехали, блять.

Глава 3

Блять. Блять. Блять.

Ну почему именно сейчас? Как будто вселенная ждала этот момент, чтобы пнуть меня под жж… желудь.

В трубке гудки, командир взвода приказ отдал, убедился, что я услышал и отключился. Сейчас я обязан выехать сам и в срочном порядке собирать группу. Твою ж мать!

Набираю Сэма, цепляясь за призрачную надежду, что он всё-таки поднимет трубку. Но малец у меня чересчур пунктуальный – в это время он уже долбит грушу под взглядом тренера, оставив мобильник в раздевалке. Как и положено. Как я сам его учил, чёрт возьми.

С кем оставить Арса – ума не приложу. Раньше в таких случаях выручала соседка за дополнительную плату. Форс-мажоры редко, но случаются. Работа у меня такая, не всегда нормированная. Сейчас же Вера Матвеевна гостит у дочери в соседнем городе. Вон у меня на полке ключи ее лежат. Тоже про всякий случай.

– Что-то случилось? – раздаётся робкое сбоку.

А, Стефания Андреевна. Сидит, смотрит на меня своими широко распахнутыми глазами, будто пытается считать с лица то, чего я вслух ещё не сказал.

– На работу вызвали срочно, малого оставить не с кем, – отвечаю на автомате, а сам контакты в телефоне пролистываю.

Доверенных лиц у меня – кот наплакал. Логично, что те, кому я бы без сомнений доверил своего пацана, сами сейчас по моему приказу на вызов сорвутся.

Ладно, пройдемся по знакомым. Ну не одного же мне его оставлять, в самом деле!

С секунду задерживаю взгляд на “Ксения бывшая жена” и листаю дальше. Толку с нее, как с козла. Ни молока, ни помощи, только бабки на содержание и оплодотворять мои мозги.

За столько лет она объявилась всего два раза – и оба раза осторожно намекала, мол мальчикам нужна мама, а ей – бабло. И, дескать, неплохо бы эти две потребности объединить: она, значит, детям материнское внимание обеспечит, а я ей – финансовое. Потому что, цитирую, «фин помощь лишней не бывает».

Благо, пацанов дома не было. Крыл я ее таким праведным, что вспоминать противно. И от ситуации воротит, и от себя в тот момент…

– Может, странно прозвучит, конечно, но… Я могла бы посидеть с Арсением… То есть, если действительно оставить не с кем, то я могу помочь… – неуверенно предлагает, но в глаза смотрит твердо.

Останавливаю на ней взгляд, медленно опускаю телефон. За неимением других вариантов, в общем-то…. Проверяю время – Сэм будет дома только через полтора часа. За это время на меня уже дело за неявку открыть успеют. Чёрт, я уже должен быть в пути. Пока я кого вызвоню, дорога, туда-сюда, полчаса минимум – как пить дать.

Не вовремя ты к родне поехала, Вера Матвеевна.

Твою ж ма-а-ать…

– Я командир спецназа, – говорю серьезно, ловя ожидаемую реакцию – Стефания сглатывает. Всё понимаю: помочь хочет, все дела. Но по долгу службы я уже всякого насмотрелся. – Если с моим ребенком что-то случится, тебя очень быстро найдут. Поняла?

– Угу, – быстро-быстро соглашается.

Я меняю тон с серьезного на дружелюбный и киваю:

– Тогда квартира в вашем распоряжении. Бери что хочешь, не стесняйся. И спасибо тебе за помощь, Стеша.

Глава 4

Стефания

Важные они какие, командиры спецназа. Ты посмотри, какой! Я ему тут, значит, помощь предлагаю, а он меня пугать. Пуганые уже, плавали!

Это все я высокомерно фыркаю в только что закрытую дверь. Он, если подумать, тоже помог мне. Из-под дождя забрал, накормил. Ладно, чего уж, простим великодушно.

Сменив гнев на милость, заглядываю в детскую.

Милый кудрявый ребенок смотрит как известная красная молния латает старую дорогу далекого от цивилизации городка, а потом предпринимает попытку бегства и… его нагоняют. По коже проходит озноб и я обнимаю плечи руками. Надеюсь, меня здесь не найдут. И когда я соберусь уйти отсюда вечером задерживать тоже не станут.

Может, кто-то и прется от мужиков в форме, но меня они вводят в ледяной ужас. Признаться, когда услышала, кем этот работает, тут же о своем предложении пожалела! Все они пока по шерсти хорошие, а как против…

– Садись со мной смотреть, – предлагает Арсений, придвигая ко мне тарелочку с остатками печенья. У него выразительные глаза цвета жженого сахара чуть светлее, чем у отца, а еще улыбка очень теплая. Не помню, когда последний раз ощущала теплый шар, который вот сейчас пульсирует в районе солнечного сплетения.

Конечно, я соглашаюсь.

Мы смотрим первую часть мульта, потом переходим на вторую. Не знаю, насколько это педагогически верно, однако, поскольку по образованию тетя Стеша ни дня не проработала, а наставлений от громкого Тихона на этот счет не поступало (равно, как и на любые другие счета), то решаю не палить себе мозги. Ну правда, два мультика всего! Это же не двадцать два!

Стоит ли говорить, что Арсений от меня в дичайшем восторге? И эта восторженность наталкивает на мысли, что я явно делаю что-то не так. Ну потому что мальчишке я нравлюсь от контраста с его строгим отцом. Следовательно, позволяю я действительно много. Быстренько заканчиваем третью партию в мини-аэрохоккей и:

– А что вы в садике учите? – спрашиваю, готовая в этот самый момент с честью встать на путь истинный.

– Цифры, буквы, но буквы я совсем учить не люблю. А еще контролировать эмоции!

– А зачем их контролировать? – выразительно округляю глаза. Оно само собой с этим парнем выходит. Обычно я себя получше контролирую. Пришлось, так сказать, в определенный жизненный период научиться справляться с эмоциями. Но ладно я-то, он же совсем малыш! Эмоционировать да эмоционировать!

Пристыженно опустив глаза, Арсений совершенно по-взрослому вздыхает:

– Дерусь.

– Сильно? – вскидываю бровь. Нет, я совершенно не представляю что с этим делать. Так, для поддержания разговора спрашиваю. Морали читать не в моей компетенции.

– Ну, – крутит в воздухе ладошкой. – Таня Михайловна говорит, прилично, Сэм говорит удар точнее держать, а папка учит решать вопросы словесно.

– Словесно? – удивляюсь сложному слову.

– Ну да, теть Стеш, ротиком!

– Действительно! Вот непонятная тетка! – фыркаю и смехом заливаюсь. Такой он искренний во всем этом. – Только зови меня просто Стеша, договорились?

– Ну не зна-а-ю, – с сомнением тянет Арсений. – Ты вон какая здоровая! Точно тетя.

И вот зуб даю: я понятия не имею, что ему на это возразить!

Кидаю взгляд на часы, ребенка и покормить пора бы. Ладно, рычащая хозяйская задница повелел пользовать дары его обители. Короче, топаем мы на кухню, Арсений на правах цесаревича открывает холодильник.

– Вон ту кастрюльку, теть Стеш!

Фыркаю за “тетю”, на приказной тон внимания не обращаю – дураку понятно, что семейное, и достаю ту самую с красной крышкой.

– Блин, а она скисла, похоже, – кривлюсь, передвигая оставленной тут столовой ложкой тушеную картошку с мясом.

– Оладь!

– Что “оладь”?

– Не блинкай! А то оладь получится, – поучительно выгибает бровь мальчишка. – Папа прошлой няне так говорил!

– А я тут не на нянських началах, – парирую! – Стеша – птица вольная, куда хочу, туда лечу.

Ну, по крайней мере, пока не нашли.

Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. Отправляю жаркое в мусорку, бесстыдно скребусь по сусекам, проверяя провиант и даю Арсу важнейшее задание по чистке моркови. Ну а чего? В холодильнике кроме борща и гречки и нет ничего. Я же не рукопоп!

Достаю из морозилки свиную мякоть и закидываю в микроволновку на режим разморозки.

– Почистил! – торжественно восклицает мой помогатор.

– Красавчик! – поддерживаю тем же тоном.

Достаю терку. Вообще я морковку Арсению только для процедуры “занятое дитя” вручила, но раз уж обнаружила в ящике холодильника капусту, зафеячу салат.

– Давай я потру?

– Смотри аккуратно только. А то потом морковку от крови отмывать!

Арсений смеётся, я же выдыхаю. Не хочется поучать, чтобы не забить ему уверенность: скажи строго – он решит, что делает что-то неправильно. Острые предметы сами по себе не страшные, просто требуют внимания, без лишней драмы. А шутливый тон ещё и снимает напряжение – ребёнок расслабляется, руки не зажимаются, и порезаться шанс меньше.

Короче, вспоминаю Инну Ивановну с её курсом по детской психологии и улыбаюсь. Она говорила, что дети ко мне тянутся. Я же была уверена, что они видят во мне обезбашенную ровесницу. Думаю, Арсений прослеживает то, что осталось от меня прежней.