Текст книги "Ищу маму для папы — спецназовца (СИ)"

Автор книги: Рошаль Шантье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Согласилась! Я таки согласилась!

Ну, разумеется, согласилась! Я же не идиотка!

Спорное, конечно, утверждение… Идиотка бы с Денисом не связалась…

Ладно, это было тогда. Сейчас-то я поумнела! Стала… ну не знаю… взрослее. Не двадцать шесть мне, а двадцать восемь.

Мда, будто возраст накидывает мозгов. Делать нечего Никитке, он мотает на хуй нитки – сказала бы моя бабка. И была бы права. Вот сдался мне этот мент! А теперь еще и спецназовец. Час от часу не легче. И все-таки, ты завидная дура, Стефания!

Стоп, будто бы у меня варианты были?! Как, скажите на милость, я еще могла остаться в этом доме на мало-мальских правах? Только престарелой Мэри Поппинс. Или сколько там лет этой расчудеснейшей дамочке с коровами да молоком?

– Стефания! – слишком громко для личностной прострации врывается голос Тихона. Чем и разрушает мой сумасшедший диалог с самой собой. Хорошо, хоть не вслух бормотала, а то так и до больнички с мягкими стенами путь недолог.

– Та а? – поворачиваюсь раздраженно. А нечего пугать и без того нервную особу. Столько событий, конечно, меня во все стороны типает!

– Зову тебя уже раз четвертый, а. Резче отвечать нельзя?

– А я не у тебя в подчинении, чтобы по первому зову скакать, товарищ майор. Так что обороты сбавь, ладушки? – и улыбочку елейную выуживаю.

Я еще по цесаревичу поняла: мужикам конкретно в этой квартире только дай волю, мигом безропотно блеять начнешь. А я не готова!

– Понял, госпожа генеральша. Но постарайся уж хоть на третий зов если не скакать, то хотя бы подавать признаки жизни. Ладушки?

– Есть подавать признаки жизни. Еще пожелания будут?

– Ага. Ты Арса из сада забери, чтобы Сэм мог своими делами заняться. А то запахал пацана…

Дальше я не особо вслушиваюсь. Потому что… капец мне. Всевышний точно обделил меня мозгами, ведь эту часть кордебалета я не продумала! Ну понятное дело, что не буду я в засаде майорской квартиры сидеть аки штирлец в юбке! Ребенка выгуливать надо… Тьфу ты, не собака же. Ну в смысле гулять с ним, в магазин там за киндером слетать, на секцию отвести какую. Да и вообще. А я-то не могу по улице расхаживать! Денисофобия у меня! Что если я тут такая беспечная шагаю с Арсением, а из-за угла он: гоп-стоп, мы подошли из-за угла…

Больная моя фантазия, конечно. Но от правды я не далека. Пиздец тебе, тетя Стеша. Самый что ни на есть пиздец.

– А мне его отдадут?

– Ну а почему нет? Я сейчас завезу, предупрежу воспеток и готово. А ты часикам к пяти подходи. Пока домой дотопаете и Сэм ужинать придет.

План – ни в сказке сказать, ни пером, как говорится. Но только не для меня.

– Я же не знаю, где садик находится, – ляпаю и… прямо в цель, слава оставшемуся в башке серому веществу!

– Дак я тебе адрес скину, – отвечает Тихон и глаза его подозрительно прищуриваются. Напоминая, что передо мной не Емеля-дурачок с печи, а майор спецназа.

По самую макушку Стефания Андреевна в нутелле.

– Да найду я ваш садик, Тихон. Я к тому, что Арсений меня второй день знает. Давай я сегодня-завтра приду с Семеном, Арсений попривыкнет и буду я его забирать спокойно. Это же ребенок. От того, что ты мой паспорт пофоткал, легче ему не стало.

Тихон отводит глаза, ерошит волосы и закусывает нижнюю губу.

Я вдыхаю воздух, чтобы выдать еще что-нибудь убедительное, но, опомнившись, благоразумно закрываю рот. Перебарщивать нельзя. Слишком очевидно будут звучать мои уговоры.

Конечно, я понимаю, что долго хитрить у меня не выйдет, но лучше уж правда всплывет позже. Может, я до того момента вообще уехать смогу. В конце концов, три – ну пусть четыре дня, а больше мне не надо.

– Может, ты и права. Сэмюэл! – посылает в недра коридора.

– Чего?

– Стеше покажешь сегодня садик, ок?

– Ну бааать. Был же договор! – Сэм закатывает глаза, упирается в стену затылком.

Сорри, цесаревич. У меня свой интерес. И он поважнее твоей Ритки.

– Все будет. Надо, чтобы Арс попривык, что теперь у него есть…

– Наседка?

– Берегись, карасик! – скалюсь мальчонке.

– Ответственный взрослый, помимо нас. Так что, подсобишь?

– Варики есть? – Семен вскидывает бровь.

– Ни единого, – с легкой улыбкой, но бескомпромиссно отвечает Тихон.

Семен награждает меня длинным взглядом, обещая реванш. Не велика задача догадаться, чья именно идея забирать Арсения вместе. Они-то с батей уже обо всем условились.

– Всем приятного дня! – желаю под дружеское ржание выходящих за дверь мужчин.

А сама радуюсь, что не договорилась с Семеном о времени. И Тихон под шумок этот момент прошляпил. Все-таки маленький Арсений – мой настоящий подельник. Ему вовремя наскучило ждать, пока мы втроем договоримся и он начал требовать отца и на выход.

Вот и ладненько!

Ровно в половину третьего я ставлю будущий бульон. На троечку, чтобы грелся, а не варился. Начинаю чистить картошку, счищаю до половины кожуру третьей по счету и откладываю. На сковороду к морковке кидаю лук и отставляю сковороду. Лучше бы, конечно, борщ, там процесс подольше, но за неимением всех необходимых продуктов… Мне нужна лишь имитация бурной деятельности, потому пусть Семен думает, что двадцати восьмилетняя тетка не в курсе, что картошку можно варить вместе с мясом!

В четыре двадцать три дверь хлопает, а я прикручиваю плиту. Берусь за картошку, сосредотачиваюсь на важнейшем деле. Надо же еще пальцы себе не оттяпать! Глаз да глаз!

– Стеш, ты готова?

– А? Привет, Семен. Обедать будешь? – говорю с простодушной улыбкой заботливой клуши.

– Какой обедать? Нам за Арсом в сад идти, – он пораженно смотрит на меня, уже понимая дальнейший исход.

Ну прости, Сем… Я жить хочу. И чтобы ты тоже живой был вместе с братом твоим милашным и чутким отцом.

– Уже?! – вскрикиваю и глаза округляю.

– Ага, – обвинительно вздыхает Семен. – Уже. А ты думала он там и ночевать будет?

– Да нет… – растерянно. – Просто я в саду до семи сидела.

– Херово тебе было. Мы Арса любим, хоть он и бешеная синичка.

Я пропускаю выпад мимо ушей и выдыхаю, когда за раздраженным мальчишкой закрывается дверь. Громко.

Фух. Ну… Кажись, пронесло. Надеюсь, Тихон меня за это не выгонит.

Глава 11

Вечером того же дня я рассыпаюсь в извинениях и после ужина ставлю на стол блины мира.

– Это вместо трубки, – шучу, беззаботно пожимая плечами. Я буквально из кожи вон лезу, пытаясь оставаться спокойной под тяжелым взглядом Тихона.

Он молчит, даже усмехается моей неумелой шутке, но мне кажется, он что-то подозревает. Слишком молчалив, слишком угрюм и, что главное, – слишком немногословен.

Колкости мои отражает лениво и совершенно безынициативно. Возможно, я себя накручиваю? Ну не может же человек постоянно быть в режиме заводной обезьяны! Тем более с его деятельностью.

Очень на это рассчитываю. Пусть и особых надежд не питаю.

После ужина, пока Тихон с Арсением в душе, я быстро мою посуду. А когда ванная освобождается, занимаю ее, после чего незамедлительно юркаю к себе. Если задержусь, Тихон обязательно начнет задавать вопросы, а у меня просто нет для него ответов.

Мне нужно продержаться еще три денечка. Максимум – три. Может, я вообще уйду послезавтра. Как в анекдоте – за хлебом. Узнать бы как-нибудь в городе Прокофьев или нет… Раньше уходить опасно, можно нарваться. Но и затягивать нельзя. Если Денис вернется в город, мне будет куда сложнее сбежать. Конечно, он наверняка расставил своих людей, но мимо них у меня есть шанс проскочить. Чужие не знают походку, привычки, повадки. Им сложнее просчитать человека. Мне так кажется. Я не великий стратег, но как-то себя нужно успокаивать. Иначе и свихнуться недолго.

Дверь в мою комнату тихонько открывается, и я тут же закрываю глаза, углубляю дыхание, имитируя сон. Я месяцами так дурила Дениса, чтобы не говорить с ним, не видеть и не заниматься с ним сексом. Иногда мне даже удавалось уснуть на диване.

Тихон стоит несколько долгих минут, а после уходит. Подозревает. Слишком очевидно я сегодня затупила, да? Или вела себя иначе? Нервничала безумно с самого момента согласия побыть няней.

На следующий день все повторяется. Только вместо готовки я вынимаю батарейку из настенных часов, а через час с лишним ставлю обратно. Когда Сэм приходит, обвиняю часового бога и строю умоляющие глазки. Я даже предлагаю Семену подождать меня, но тот буркает, что у него нет времени на мои сборы и хлопает дверью с другой стороны.

Потом я провожу отличный вечер в компании Арсения. Мы играем, смеемся до коликов и выдумываем несуществующих зверей, наделяя их волшебными силами. В итоге по желанию Арса, наши звери сходятся в битве и его лев с оленьими рогами, акульим хвостом и крыльями побеждает моего бедного медведя с зубами пираньи.

– Надо больше фантазировать, Стеша!

– Это да… – вздыхаю я, комментируя воображаемый бой.

Тихон возвращается хмурый. И по его виду я понимаю, что разговора не избежать. Он разбудит меня, а если будет нужно, то станет пытать.

Сглатываю. Всю прошлую ночь я раздумывала, что такого соврать поправдоподобнее, но в голову так ничего и не пришло.

– Я бы хотел, чтобы ты помогла мне в выборе няни, – внезапно озвучивает Тихон и я замираю с куском отбивной за щекой.

Это он о помощи просит или проверяет готова ли я людям на глаза показаться? Если первое, то какова вероятность, что ни одна из этих женщин… не знаю… не знакома с Денисом что ли. Стопроцентная, конечно. Предполагать, что Денис способен настолько меня просчитать – абсолютная глупость. Но в моей ситуации страшно буквально все. А хуже всего то, что я сама себя раскручиваю на нервы. Тихон произнес обычную фразу, а у меня в голове армагеддон предположений.

– Конечно. Только не думай, что я компетентна в данном вопросе.

– Ну почему же? С Арсом ты ладишь очень неплохо.

Тихон давит. Формирует предложения таким образом, что выкрутиться довольно сложно. А потом меня словно осеняет: а на кой черт ему вообще моя помощь сдалась? Сэм в сотню раз лучше знает, как заниматься с Арсением. И тут я – рыжая трехдневка, которая из сада-то забрать не сумела.

– Без проблем, – принимаю правила игры. – Где будут проходить собеседования?

– В трех кварталах отсюда есть хорошее агентство.

– На Лесной?

– Именно.

А прямо напротив – отделение полиции. Он знает. Нужно валить. Прямо ночью, когда Тихон уложит детей и ляжет спать сам. Удобнее было бы, конечно, пока все на работе, в школе и в саду. Но у Тихона есть фото моего паспорта, а значит, он может скинуть их кому-нибудь из своих друзей для проверки моей загадочной личности. У меня нет времени!

А еще мне дико страшно. Просто до одури!

– Окей, давай… ммм… в пятницу? У тебя с занятостью как?

– В пятницу? Нормально. В том смысле, что пятница мне подходит.

Все это время мы ведем глазами иной диалог. Очень для меня опасный. И я откровенно рискую, оставаясь здесь. Но другого варианта нет. Так что, надеюсь… Не знаю на что. Мне очень, очень страшно.

Мы ужинаем в тишине, когда домой приходит опоздавший Семен. Не разуваясь он влетает на кухню и кладет на стол объявление с моей фотографией. Внизу надпись “Разыскивается”. И чуть ниже: Если вы владеете любой информацией про эту особу, немедленно позвоните по номеру. Девушка проходит лечение в психдиспансере и может быть опасна.

Ну, пиздец котенку.

Мяу!

Глава 12

– Ты сбежала из психушки?

– Нет. Конечно, нет.

– Тут написано, что ты опасна!

Я смотрю, как уверенным жестом Тихон берет объявление в руки и вслух зачитывает унизительные для меня строки.

– Тихон, это не так! – выкрикиваю, потому что выносить эти взгляды… в глазах начинает невыносимо печь.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд. Кажется, только теперь оторвал взгляд от листа и сосредоточился на мне.

– Боже, да не вру я! – слезы бессилия текут по щекам. Я раздраженно смахиваю их дрожащими пальцами.

Невыносимо! Невыносимо одной! Там вертелась как уж на сковородке. Здесь только выдохнула – здрасьте-приехали!

Конечно, если Тихон сейчас погонит меня взашей – это будет меньшее из зол. По-хорошему, вызвать полицию и сдать меня им под белы рученьки – объективно самый разумный вариант для любого человека в нашей ситуации. Я проникла в его дом, втерлась к его детям, вешала лапшу, чтобы не выходить из дома. Нянькой его детям стала! Он оставлял меня один на один с малолетним Арсением! И если он поверит, что написанное – правда... Что я действительно психичка…

Прикрываю глаза – кажется, я по уши в нутелле.

– Выйдите отсюда, – тихо приказывает Тихон.

– Папа, Стеша – кайфушная! – грозно гремит тоненький голос моего подопечного.

Арсений упирается, не желая уходить. И Семёну не остаётся ничего другого, как поднять брата и унести. Арс плачет, кричит. Я закрываю лицо руками, потому что этот мальчик наизнанку выворачивает мою раненую душу.

Тихону абсолютно по боку мои метания, потому что он грубо рявкает:

– Какого черта ты сделала?

Я отвожу руки, запрокидываю голову и часто моргаю, чтобы остановить слезы. А то обеспечу потоп, и Тихону придется строить Ковчег.

– Связалась не с тем мужиком.

– А можно как-то поподробнее? – он делает ко мне шаг. И в сумме с голосом это выглядит устрашающе.

Я вдруг по-новому смотрю на этого мужчину. Он больше не тот, с кем я состязалась в остроумии. И даже не тот, кто откровенно спускал мне с рук недомолвки. Сейчас я вижу в нем хищника. Тихон следит за мной, словно я долгожданная антилопа на пути у голодного гепарда. И в эту фразу я не вкладываю ни единого сексуального оттенка. Едва ли не впервые осознаю, что его натренированное тело заряжено на силу, а мозг – способен рассчитать каждое действие.

Высокий, широкоплечий. Если этот шкаф-купе зарядит мне оплеуху, я вряд ли когда-нибудь соберу мозги.

– Спрашивай, – я развожу руками. – Когда часть жизни варишься на котле, то сложно понять, с чего именно надо начать.

– Не строй из себя дуру, Стефания! – гаркает так, что я подпрыгиваю на месте. – Только что я узнал, что девушка, на которую я своих детей оставлял, психопатка в розыске. Так что я не в настроении играть.

– Тихон, я просто… Я правда не знаю, с чего начать…

– Да похую с чего. Меня интересует, кто тот хер, который тебе угрожает. Потому что если ты прячешься у первого встречного, значит этот дядя не рядовой сантехник.

Я проглатываю и слова его обидные, и пренебрежение, которым сквозит его голос.

– Прокофьев Денис Витальевич. Он капитан в прокуратуре.

– Муж твой?

– Нет, парень. Жили вместе.

– Сожитель, значит, – выплевывает брезгливо. – И что же ты вычудила такого, что из-за тебя весь город с собаками шманают?

В прямом смысле я скриплю зубами. Потому что ничего я не вычудила!

– Он меня бил, а я от него сбежала! – рычу, не скрывая раздражения. Нет, все понимаю, но и у меня ситуация безвыходная.

– Почему в полицию не пошла, рабыня Изаура?

– Пробовала. Но у вас принято… как это… – и языком цокаю ехидненько: – Брат за брата – за основу взято.

– Прикрывали его, значит. Случается, не спорю.

Тихон говорит спокойнее. И когда вот так, без давления, внутри возникает искреннее желание объясниться… поподробнее объясниться. Так, чтобы он понял.

– Мне правда некуда было идти, честное слово. Я бежала, сколько могла, а потом юркнула во двор новостройки. Я же не просилась к вам, вспомни. Просто так сложилось…

– Что ты напиздела.

– Мне некуда было идти… – повторяю. А что еще сказать? Врала, да. Не спорить же с этим.

– И давно ты свалила от своего Прокофьева?

Проверяет? Я же ответила вот только что.

– В тот день, как Арсений забрал меня.

Тихон спотыкается об имя своего сына и тормозит коней. Я же гулко дышу, измотанная допросом, недоверчивыми интонациями, колким взглядом и показательно расслабленной мужской позой. Мне хочется стереть с лица Тихона эту обличительную ухмылку, она делает его лицо наглым и жестоким. При первой нашей встрече я бы никогда не предположила, что Тихон способен выглядеть настолько суровым.

Я слишком сильно поверила, что смогу выкарабкаться. Сбежать из этого города, подальше от Дениса и зажить нормальной тихой жизнью. Поэтому его реакция обидно царапает. Даже вопреки тому, что вторая, не уязвленная часть меня, понимает его действия.

Тихон кивает мне на стол и я послушно сажусь за него, внимательно следя за действиями мужчины. Вот он выуживает телефон, несколько раз проводит пальцем по сенсорному экрану и прикладывает к уху.

– Привет, Черномор беспокоит. Удобно? Да нормально, не без чудес. Пацаны, сам понимаешь. Дочь как? Женихов отстреливаешь? Зови на подмогу, Борь. Слушай, а пробей мне боевую единицу. Денис Витальевич Прокофьев зовут. Ага, признателен. Жду.

Тихон отбивает вызов, кладет телефон на стол. Садится напротив. И сверлит своим тяжелым, прибивающим к земле взглядом.

Он не верит ни единому моему слову.

Эта мысль назойливой мухой гудит в моей голове. И следующие слова Тихона ее подтверждают:

– Если Борис скажет, что твои россказни – лапша. Я накормлю тебя ею досыта.

Глава 13

Стефания

Дальше каждая происходящая мелочь бьет по моим болезненно натянутым нервам. Ожидание пробирает до костей, тишина буквально звенит у меня в ушах. А подчеркнутое спокойствие Тихона пугает до дрожи. Видно же, что у него дымится. Вон пар только из… из ушей не идет! А когда подтвердится, что я не вру? Что он будет делать тогда? Ведь так или иначе, а я подвергла его детей опасности.

Минут через двадцать (бью поклоны настенным часам) на кухню сует любопытный нос мой спаситель. От того, каким решительным он выглядит, на глаза наворачиваются слезы. Ну что за прекрасный ребенок! Твоя мама настоящая дура, если сумела прожить без тебя и твоего брата хоть день.

– В комнату! – не поворачивая головы гаркает Тихон.

А мне так обидно за дитё становится, что словами не передать!

– Не кричи на него! – рычу, на сколько смелости хватает. – Арсений ни в чем не виноват.

– Он меня ослушался.

– А тут не армия и он не твой солдат.

– У меня элитное подразделение. У нас только офицеры.

– Все равно. Ребенка в свои солдафонские замашки не впутывай, ясно?!

Тихон усмехается, а Арсений еще больше выпячивает грудь.

– А ты давно ли такой смелой стала? Минуту назад тряслась листом осиновым.

– Несправедливость не люблю, – фыркаю и язык прикусываю.

– Арс, иди в комнату. Не сожру я твою подопечную, – уже спокойнее велит Тихон.

Я киваю в подтверждение его слов. Действует. Арсений уходит.

– Быстро же ты к нему втерлась.

Цокаю!

– Да ни к кому я не втиралась! Делаешь из меня, тоже, преступницу-рецидивистку!

– Давай, попизди еще, раздраконь меня. Чтобы я тебя нахрен размазал! – он ударяет по столу, а я затыкаюсь. Я ж блин не майонез!

К счастью, лежащий на столе телефон начинает издавать характерные звуки. Тихон одаривает меня острым взглядом и принимает вызов. Спустя несколько “понял”, “угу”, скупой благодарности и короткого прощания, Тихон поворачивается ко мне. Откинувшись на стуле, складывает руки на груди.

– Твои слова подтвердились.

Я это и так знаю, а посему молчу. Жду, пока Тихон продолжит. Он же буравит меня взглядом. Который, к слову, ничуть не потеплел.

– Ладно, давай так, Стефания. Я закрываю глаза на твои мутки в моем доме, а ты позитивно прощаешься с Арсом и сваливаешь по-тихому. Идет?

– И в полицию звонить не станешь?

– Нет, подставлять тебя не буду. В конечном счете, ты ухватилась за вариант, который подвернулся. Я могу это понять. Но ввязываться в конфликт с системой, тоже не стану. Мои дети – прекрасный рычаг давления на меня по всем фронтам, я не хочу подставляться, – “ради не пойми кого” – так и читается в этом предложении. Но Тихон не говорит этого вслух. – По сути все, что тебе надо сделать – это приехать домой и послать твоего бывшего на хуй, когда он сунется на порог. Нихрена он тебе не сделает. Вот эти бумажки, – он сжимает объявление пальцами. – моральная давка чистой воды. Если станет угрожать, пиши на диктофон и отправляй в прокуратуру. Там быстро голову на место прикрутят.

Я киваю. Боюсь, разумеется, до чертиков. И до чертиков хочу умолять, чтобы разрешил остаться. Но я не стану делать этого. Тихон пояснил все максимально прозрачно.

Иду в ванную, там стягиваю с полотенцесушителя с вечера постиранный сарафан, скидываю шорты и футболку Сэма, в которых ходила по дому, и натягиваю свою вещь. Потом на негнущихся конечностях топаю в детскую. Перед самой дверью выдыхаю, натягиваю улыбку. Лишь после вхожу.

Конечно, мои доводы не кажутся Арсению вразумительными, он бросается в слезы. Я успокаиваю, глажу по спинке, нашептывая успокаивающие нежности. Семен не мешается, давая брату наговориться и наплакаться.

Ощутив, что макушку жжет тяжелый взгляд, поворачиваюсь и встречаюсь с Тихоном.

– Ну все, все, – шепчу мальчику. – С тобой вон какой брат остается. И папа!

– Я хочу, чтобы и ты осталась тоже!

Божечкимои, когда ж ты так привязаться-то успел! Всего-навсего пару вечеров. Но у меня, признаться, тоже глаза на мокром месте.

В конце концов, Арсений меня отпускает, но не отходит ни на миллиметр. Пока я прощаюсь и извиняюсь перед Семеном, пока шагаю в комнату, где спала и забираю свой рюкзак, пока обуваюсь в коридоре, Арс топает за мной по пятам. Тихон, видя это, лишь сильнее хмурится. Меня же разъедает вина. Слушала ведь о жене его бывшей, осуждала праведно! А сама! В аду нас с этой Ксенией поместят в один общий котел для разбивателей детских сердец.

Влезаю в кроссы и… тушуюсь. Очевидно, нужно что-то сказать, но я понятия не имею что. В итоге, прокашливаюсь и мычу:

– Простите еще раз и… спасибо, – неловко пожав плечами, берусь за ручку двери, выхожу.

Спускаюсь на этаж и подхожу к выходящим на подъезд окнам. Вот тут я должна быть крайне осторожна. Снимаю с плеча рюкзак, проверяю документы. В паспорте нахожу несколько крупных купюр и сердце пропускает удар. Тихон положил, больше им здесь взяться неоткуда.

Меня затапливает чувство стыда, но я гоню его прочь. Никаких благодарностей Тихон не хотел, потому и в руки не отдал. Конечно, я не стану класть их в почтовый ящик. Это будет тотальной тупостью. Перекладываю деньги во внутренний маленький кармашек на змейке, паспорт кидаю обратно, застегиваю рюкзак. Тяну время как могу, в общем. Боюсь, аж кости выворачивает. Ощущение, что стоит мне выйти на улицу, как Денис сразу схватит меня и запихнет в машину.

Нет, конечно нет. Он не знает где я. Просто пугает. Тихон прав, Денис просто меня запугивает. Тихон фотографировал мои документы, проверял перед тем, как оставить с детьми. Сегодня меня проверили еще раз. Ни в каком розыске мое имя не значится. Никакая я не психичка. Просто способы давления у прокуроров равны их возможностям. На официальном уровне Денис ничего не может мне сделать, значит, делает это через знакомых и административный ресурс. Урод моральный.

Но не станет же он тащить меня среди бела дня. А уж тем более бить. Это же свидетели, верно? Камеры по городу есть, опять же.

Внушаю себе эти слова, заставляю поверить. И переставляю по ступеням ноги. Перед самой дверью, отделяющей меня от улицы, снова торможу. Зажмуриваюсь и нажимаю на кнопку.

– Стой! – рявкают сзади, а следом мое запястье обхватывает сильная рука.

В ужасе распахиваю глаза. Изуродованный страхом мозг один за другим подкидывает худшие варианты событий. Но я выдыхаю. Потому что передо мной Тихон. Тихон, а не чертов Денис.