Текст книги "Ищу маму для папы — спецназовца (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Арсений театрально аплодирует моим кулинарным талантам, когда я выключаю конфорку с тушенной в собственном соку свининой. Пюрешку помяла, салатик настрогала. Малой прав: куда ни глянь – хозяйка. Перевожу взгляд на мойку и самодовольство сменяется иронией. В детстве мама шутила, что после меня по кухне будто мамай прошелся. В этом направлении с тех пор особо ничего не изменилось.
– Садись ужинать, малахольный, – войдя в образ тетки, попробуй с него выйти. Вот и варюсь, как та свиная мякоть.
Арс хватает вилку и занимает место согласно выигранным по праву рождения билетам. Насыпаю нам обоим и того и другого и едва не роняю миску с салатом, которую как раз переставляла на стол, потому что на всю квартиру визжит дверной звонок. Нет, мелодия неплохая, цвириньк-цвириньк, но мне как серпом по сердцу. Яиц-то нет. И в данной ситуации это очень, очень-очень плохо. Потому что будь это хозяева, своими бы ключами открыли. Остается только…
Холодным мерзкий страх буквально сковывает. Все происходящее воспринимается в какой-то замедленной съемке дешевого отечественного кинематографа. Возвращаю посудину на стол. Делаю это ну слишком медленно – я понимаю. Только поделать с собой ничего не могу. Господи, я же нормальная, молодая девушка! Ну почему я должна испытывать вот это?!
В чувство прихожу лишь в ту минуту, когда мимо проносится кудрявая голова мини-человека. Шустрый, весь в батеньку! Ужас накрывает по новой, но сейчас я не даю себе времени на жалость, слабость и прочие атрибуты нытья. Потому что если Арсений сейчас откроет эту дверь, Дэн меня просто прибьет на этом самом месте. Прямо при дите прибьет.
Успеваю перехватить маленькую ручку, когда пальчики поворачивают вертушку замка.
– Стой, – сиплю беззвучно. Инстинкты не обманешь. А страх – один из самых сильных человеческих инстинктов. Благодаря ему человек имеет возможность сработать по эволюционному механизму выживания: вовремя заметить опасность, мобилизовать организм, обострить чувства и принять нужное решение.
Медленно повернув голову, Арсений смотрит на меня как на умалишенную. Смотри-смотри, зато живой!
Зажимаю Арсу рот ладонью и, молясь создателю конкретно этой двери, аккуратно приближаюсь к дверному глазку. Под спецэффекты в виде брыкающегося ребенка и перезвон повторяющегося звонка.
Кому-то там явно неймется попасть конкретно в эту дверь.
Оглядываю лестничную клетку, фигуру с возмущенным взглядом, а после вскинутой головой и упираюсь лбом в прохладный металл.
Божежтымой…
Быстро проворачиваю вертушку и распахиваю дверь.
Кааапееец…
– Тряпку дай, – кидает мне Сэм, ногой захлопывая дверь.
Я что, знаю где у этих квартирных повелителей тряпки?! Вбегаю в ванную – она ближе – и срываю с крючка полотенце. Сама прикладываю к разбитому носу Семена, пытаясь остановить кровь. Парень шипит, фыркает. Заметив разбитые костяшки, рявкаю сердито:
– А когда рожу бил, больно не было?!
Запоздало спохватываюсь, что это могли бы быть хулиганы, но по тому, как Семен затыкается и даже послушно убирает руки, отметаю свое предположение. Ага, если и хулиганы, то такие же как этот.
– Чего не поделили? – спрашиваю, чтобы не причитать наседкой.
Картина, честно признаться, пугающая. И я как-то на автопилоте все делаю. Арсения отправляю мешать салат, причем делаю это таким тоном, что становится понятно: помешанный десятью минутами ранее салат, придется мешать заново. И столько, сколько тетя Стеша скажет. Сэм перехватывает полотенце, я стаскиваю с него заляпанную кровью и измазанную в грязи куртку, впихиваю в комнату. Пацана – в комнату, куртку – в ванную на пол. Позже застираю, машинка тут не справится.
– Девушку защищал, – буркает он.
Вынимаю из морозилки куриную филешку и отношу раненому, сама с горем пополам отыскиваю аптечку. Похвалив, Арсения за труды, приношу ему планшет и ухожу латать старшего.
– Девушка хоть красивая? – кровь перестала течь. Я чуть успокаиваюсь и даже улыбаюсь, прижимая к костяшкам ватку, пропитанную хлоргексидином. Спирт тут тоже имеется, но я сегодня милосердна.
– Очень, – лыбится малолетний рыцарь. По мозгам что ли получил сильно?
– А ты чего такой довольный? – выходит даже малость возмущенно. Ну а что? Я тут его практически штопаю, а он будто сметаны налопался!
– Поцеловала, – улыбка становится шире, Семен шипит, облизывая лопнувшую корочку на пострадавшей губе.
Что за счастливое несчастье?
Глава 6
– Всем здрасьте! – раздается мужским громким голосом, а после я слышу, как захлопывается входная дверь.
Хозяин восвояси пожаловали.
Арсений встречает отца в одиночку, потому что в этот самый момент я забираю у своего пациента ватку, которую он прикладывал к губе, и начинаю собирать перевернутые в панике баночки обратно в аптечку. Не то, что я разбитого носа не видела, видела. Только чаще на себе.
– А вы чего тут? – хмурится вошедший в комнату Тихон. Цепляет взглядом аптечку, внимательно оглядывает Семена, все подмечает. – Ты что, только пришел?
– Да. Пап, там ситуация такая… – начинает Семен, но Тихон останавливает его… взглядом.
Мои ноги немеют. Хочется спрятаться, сжаться в комочек и исчезнуть. Вместе с Семеном и Арсением. Пусть этот взгляд и не на меня направлен, но я будто ощущаю все пережитое снова и снова. Неужели и он такой, как Денис?!
Тихон делает размашистый, угрожающий шаг к сыну, а я кидаюсь наперерез. Не знаю, что мною движет, потому что своих детей у меня нет. Чисто интуитивно, как раньше прикрывала голову, так сейчас закрываю собой ребенка. Наверное, я выгляжу критически жалко, хотя хотела бы казаться принцессой Дианой. Чудо-женщиной, обладающей богической силой.
– Н-н-не б-б-бейт-те т-тольк-ко, – дерущим горло, каким-то хриплым шепотом выдаю я. И к своему стыду, опускаю глаза в пол. Зверя нельзя провоцировать.
Повисает какая-то долгая пауза. Которая от своей длительности становится неловкой. Ощущая на себе три пары глаз, таки вскидываю голову и смотрю сначала на Арсения. Тот смотрит на меня, как на умалишенную. Перевожу взгляд на его отца, он реагирует мягче. Удивление в темных глазах касается не моей реакции, а меня в целом. Будто он понимает, почему я веду себя именно так, но удивлен… чему? Что я вообще здесь осталась? Ну да, такая себе смелая идиотка. А куда идти было? В чем была, в том от Дениса и удрала. Ни телефона, ни вещей. Из денег – пару сотен. Только паспорт, по которому он меня и найдет. Юркнуть в квартиру было самым беспроигрышным вариантом.
Поездив по городу, перевернув аэропорт, вокзал и автобусные станции, Дэн отправится в мой пгт. И вот тогда я сяду на любой автобус и уеду куда угодно. Хоть в Сибирь. Ну и что, что там несколько месяцев дня нет, дома мне сидеть не привыкать.
– Стеш… Нас папа не бьет, – Сэм осторожно дотрагивается до моего плеча. – Так, орет иногда. Когда я совсем это…
– Зарываешься, – подсказывает Тихон.
– Ну да.
– Простите, – прикрываю глаза, коря собственные реакции. Потом глаза открываю, смотрю на Тихона и извиняюсь еще раз.
Весело я, должно быть, со стороны выгляжу. Стою такая, пару часов в доме, и рассказываю мужику, что ему со своими детьми взрослыми делать. Идиотка! Тебя тут из-под подъезда только подобрали, а уже училку включила. Профессорша, блин…
– А чем это так вкусно пахнет? – Тихон показательно тянет носом, так и не отреагировав на мои эмоциональные метания в виде извинений. – Готовила?
– Да, извините, – мне становится до жути неловко. То, что пятнадцать минут назад казалось мне нормальным, после моей дурацкой выходки выглядит посягательством на чужую жизнь.
– Наоборот здорово! Ну корми тогда. Сто лет из чужих рук не ел.
Он мне подмигивает. Ловит ту легкую волну, как когда мы днем обменивались безобидными колкостями. Но я уже все утратила. Мне просто хочется отсюда уйти. Вот только головой я понимаю, что идти некуда. Эфемерный брат, которого я выдумала, разумеется, не звонил. И если не позвонит дальше, то Тихон обо всем догадается. А еще он военный, так что Денис ему куда ближе бездомной меня.
– Так, мужики, ать-два на кухню! Стефания готовила, вы насыпаете.
– Мне бы переодеться… – начинает Сэм.
– Ты дома сколько?
– Ну минут сорок.
– Вот еще минут сорок в уличной одежде помаринуешься, не помрешь. Иди-иди, сверкающих пяток не наблюдаю! – мальчишки испаряются, а Тихон поворачивается ко мне. – Идти есть куда?
– Да, – вру, наученная опытом.
Денис когда узнал, что мать и отец не особо в моей защите заинтересованы, дал себе волю по полной. А родители что? Они и сегодня на его стороне. Не пьет, не изменяет. А что руки протягивает, так нечего повод давать!
– Хорошо. К брату, да?
– Да, он должен к вечеру освободиться. Смена до трех.
– Это ведь не он тебя, верно? – Тихон спрашивает абсолютно спокойно. И так же спокойно ожидает ответа. У меня же сердце в пятки ухает.
– Нет, конечно. Я к нему и вырвалась.
Тихон чешет бородатый подбородок, делая какие-то выводы. Эмоции на его лице нечитаемы.
– Ну ты ему сообщение черкани, что тут переночуешь. На улицу я тебя не отправлю.
Я бы и рада возразить, но, разумеется, лишь киваю:
– Спасибо вам большое.
– Тебе спасибо. С моими охламонами сложно. Настоящий ты боец, Стефания!
Глава 7
Вечером, когда дети уложены, а диван расстелен, я тихо вхожу на кухню, чтобы поблагодарить хозяина.
– Мы будем пить вино? – вскидываю бровь, увидев на столе два пузатых бокала и нарезанный сыр. Ну не даму же он пригласит, пока дом – полная чаша свидетелей.
– Ты сказала что тебе исполнилось восемнадцать десять лет назад. Выходит тебе можно вино.
Тихон смотрит на меня обличительно, и взмахнув рукой, я закатываю глаза. Позволяю ему втянуть меня в эту игру:
– Валяй.
– Ну наконец-то. Я уж думал в двадцать восемь женщины правильные и скучные!
– Это мизогиния!
– Пф, на тебя насмотрелся, дамочка.
– Скучная!? – тычу в себя двумя большими пальцами. – Я бы на тебя посмотрела, если бы тебе пришлось оттирать кровищу с лица пятнадцатилетнего влюбленного героя! И это после того, как развлекала пятилетку! – для пущего эффекта я возмущённо округляю глаза и теперь упираю указательный палец Тихону в грудь.
Обжегшись прикосновением, одергиваю руку и упираю ее в бок. Шифруюсь как могу, но он, кажется заметил. Но внимание на этом не останавливает.
– Так это я виноват?!
– Ты их сделал!
– Это да. Ну, тогда добро пожаловать в мой мир! – он раскидывает ладони, дескать, как-то так здесь – сложно зато каждый день новости, – и вручает мне бокал. – За боевое крещение! – произносит как тост.
– А у тебя служба головного мозга, да? Чисто солдафонские замашки.
Тихон подмигивает и делает глоток.
–. Ага, щас напьюсь и буду на гитаре бацать: “Я солдат, недоношенный ребенок войны…”
– Пф, это из современного. Давай "мы вышли из дома, когда во всех окнах..."
– Дак это не военное!
– Тогда идей у меня нет, товарищ... – я взмахиваю рукой и таки усаживаюсь за стол. Тихон тоже садится.
– Майор. Предприимчивостью, значит, не отличаешься. И песен не знаешь. Так и запишем.
– Зато готовлю и справляюсь с детьми.
– Это значительные плюсы.
– Угу, куда более значимые, чем знание солдафонских песен.
Он качает головой, явно взвешивая приоритетность. Не оставив без внимания затянувшуюся театральную паузу товарища майора, я закатываю глаза.
– Спорный вопрос, – наконец говорит он. – но я поставлю тебе дополнительный плюсик за предприимчивость.
– Дак она же у меня в минусе! – и глаза прищуриваю.
– Передумал. Мы, солдафоны, такие непостоянные.
В нашем абсолютно сюрреалистичном разговоре повисает пауза. Мы молча пьем вино, думая каждый о своем.
– А ты действительно умеешь играть на гитаре? – спрашиваю, потому что интересно.
– Неа. Для красного словца ляпнул.
– И список не ведешь?
– Неа
– Врунишка.
Тихон усмехается, позволяя мне одержать победу в нашей перепалке. Или давая время передохнуть перед новым раундом. Он ничего обо мне не спрашивает, и я признательна. Но мне самой очень хочется узнать о нем больше. Имени и звания, сидя вот так за вином в этой легкой, такой домашней атмосфере, вдруг становится недостаточно.
– Почему такой мужчина один?
Он усмехается, делая большой глоток.
– Звучит как подкат в баре.
Я прыскаю, а потом перекидываю волосы на одну сторону, неумело дую губы и быстро-быстро моргаю. Так, будто у меня припадок.
– Все все, я тебе дам, только перестань! – ржёт Тихон и я победоносно допиваю вино.
Тихон подливает ещё, я пью. Вино мягкое, с легкой кислинкой. Мне вкусно и хорошо. Пауза все тянется, и я уже думаю, что ответа не будет. Впрочем, я этого и ожидала – специально спросила в шутку, чтобы Тихон мог отмахнуться и не отвечать, не ломая атмосферу. Но я ошибаюсь.
– Я развелся два года назад.
– По твоей инициативе?
– Не-а. Жене наскучила семейная жизнь, захотелось новых свершений, – в голосе Тихона отчетливо проскальзывает раздражение. Явно не случайно. Я уже поняла, что он отлично контролирует эмоции. Сейчас же позволяет мне увидеть больше.
– Она уставала дома? – я не спешу обвинять мать его детей и делать этого не стану. Уверена, спроси Дениса о наших отношениях, он в красках расскажет, в чем именно и насколько сильно я неправа.
– Возможно. В таком случае, ебля с другим мужиком ее расслабила.
– Она тебе изменяла? – я невольно поворачиваюсь к нему всем корпусом. – Арсений, выходит, был совсем маленьким…
– Изменила. Не систематически, хотя по сути разница небольшая. Арсу было года полтора, Ксюха сказала, что у нее послеродовая депрессия. Увлеклась там медитациями, дыханием маткой. Сказала, что собирается группа на ретрит, я оплатил ей путевку на Бали, – он чуть пожимает плечами, будто стараясь отмахнуться от воспоминаний, но плечи выдаются чуть напряженнее обычного.
– Вот так взял и отпустил? – мне, девушке, которой время в магазин засекали, просто не верится.
– Мы семнадцать лет были вместе, она просила второго ребенка. Я же не параноик, чтобы мониторить ее. Ну не отретритил бы ее тот коуч, трахнулась бы где-то еще. Это от человека зависит.
– Ты узнал случайно?
– Она сама сказала. С той же интонацией, с какой сообщают, что купили себе новую куртку.
Я моргаю, не веря.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
– И что ты сделал?
Он усмехается снова – теперь жёстко, почти зло.
– В тот момент? Ничего. Я держал на руках ребёнка.
– А потом?
– Подал на развод.
Он бросает на меня короткий взгляд, чуть сощуренный, изучающий.
– Ты ведь именно это хочешь узнать, да? Становлюсь ли я злее? Жестче? Или всё ещё способен быть нормальным человеком?
Я запинаюсь на вдохе.
– Я хочу понять тебя, – отвечаю честно.
Он кивает, будто удовлетворён тем, что услышал.
– Тогда спрашивай дальше. Пока я в настроении отвечать.
Глава 8
Тихон
– Она не хотела вернуться?
– Разумеется, хотела. Но я такого не прощаю. Как мать, Ксюша сыновей бросила, как жена меня предала. Кого принимать?
– А мальчики не общаются с мамой?
– После того, как я ее послал, она сказала, что не хочет иметь с нами ничего общего, – о том, что Ксюша просила денег за встречи с детьми умалчиваю. Незачем петлять глухими дебрями.
– Просто обычно дети остаются с мамой… – тихо шепчет Стефания. В каждом ее вопросе бесячее недоверие. Ясно, что жизнь у девчонки не сахар, но я то тут причем?
– Не наш случай. Я сделал тест на Арса, он подтвердил, что сын мой. Я купил ей квартиру, переехал сюда и мы больше ничего друг другу не должны.
– Зачем, если она такая… – Стеша мнется. – непорядочная.
Я прыскаю. Даже сукой не назвала, правильная какая. Вязание бы тебе вместо винца.
– Она родила мне детей, не могла работать, потому что сидела с сыновьями. Я посчитал, что так правильно.
– Отомстить не хотелось?
– Кому? Женщине? – я усмехаюсь. – Месть – полная хуйня. Пусть Ксюха сама в своем говне варится. В итоге в минусах осталась именно она. Коуч отправился ретритить других, Сэм не хочет ее знать, Арс на улице мимо пройдёт – даже не поймёт, кто перед ним. Не знаю, стоило ли её желание тех последствий, что она получила.
Он проводит ладонью по щетине, будто смахивая лишние мысли.
– Если бы она хотя бы с пацанами общалась – мне б полегче было. А так… попробуй, научи двух мужиков уважать женщин, когда первая женщина в их жизни их же и кинула. Херовая арифметика, не находишь?
Вопрос мой – риторический, и Стефания это сразу считывает. Молчит, не лезет. Умная. Не сказать, что вот так – нараспашку – мой стандартный режим. Скорее, побочка, что у Стеши за плечами собственный шкаф со скелетами – развязывает язык. Я тоже хочу позадавать вопросы, а за откровенность надо платить.
– А у тебя как с доверием?
– Паршиво. На членоносцев аллергия развилась.
– Как на амброзию?
– Угу, чихаю страшно. Аж задыхаюсь.
То, что задыхается, когда страшно – это я заметил. Но детей моих защищать бросилась. Смелый воробышек.
– Но в квартиру ко мне пошла, – озвучиваю отсутствующий в своей голове пазл.
Вот это вообще не сходится. Нет, случалось, конечно, когда жертвы насилия, убегая, ловили первую попавшуюся машину, и садились в нее, на адреналине наплевав – женщина за рулем или мужик. Но тут-то другой случай. Или нет?
– А куда мне деваться? – переводит на меня прямой взгляд и в возмущении вскидывает бровь. Всем своим видом она бросает мне вызов, обвиняя в вопросе. Или путает. – Брат на работе, у них закрытый завод, я при всем желании туда не попаду.
– За водой вышла и дверь захлопнулась? – намекаю на ее платье. Платье и все. Ни куртки, ни пакета, телефон за все время ни разу не достала. И это её спокойствие… слишком ровное. Будто вовсе не ждёт, когда брат вернется с суток.
– За мясом на суп, но в целом да. Затупила, – и руками разводит. А после поднимает бокал в известном Леонардовском жесте, и отпивает, не отводя взгляда.
– С чем?
– А?
– Суп, говорю, какой варить собиралась?
– А, гречневый. Его Денис очень любит.
– Денис – это брат?
– Ага, старший. Отчитывает меня перманентно за невнимательность. Вот обрадуется, когда узнает.
А вот эта часть рассказа звучит довольно правдоподобно. И имя, и уточнение деталей характера. Бля, может у меня паранойя? Как там девчонка сказала? Служба головного мозга.
– А здесь ты чем занимаешься?
– Работу ищу. Месяц пока освоилась, присматривалась. Но уже и надоело дома сидеть.
– Образование?
– Педагогическое, но училась я очень так себе и не совсем сама, – и потирает указательный палец о большой. В прозрачном намеке.
– Мда уж, за бабки – это не образование.
– Согласна, но в дипломе такого не напишут, – Стефания победоносно улыбается, я с улыбкой качаю головой.
А потом меня как током грохает. Черт! И чего я сразу в эту сторону не отмерз?!
– А ты няней поработать не хочешь?
Стефания как раз делает глоток вина – и тут же едва не захлебывается от вопроса. С грохотом ставит бокал на стол, закашливается. Я похлопываю её по спине, одновременно прикрывая глаза от абсурдности ситуации.
– О боже нет! – хрипит, как зомби из фильма.
– Такая реакция, будто у меня в квартире два кракена, которых я вот-вот выпущу.
– Ну знаешь… Истину глаголят не только младенцы, – многозначительно намекает она.
Хохочу, представляя всё её глазами: оставили на пару часов с чужими детьми – в итоге у одного физиономия в кровищи.
– Они не всегда такие, – оправдываю собственных отпрысков. Но потом сдаюсь: – большую часть времени они в саду и в школе.
Стефания смеется и я снова подвисаю. Красивая. А Карине я так и не позвонил.
Может, я бы и действовал, но переживаю, что после своего горького опыта рыжий воробышек расчихается в мою сторону со своей аллергией. Наше общение имеет явный товарищеский флер, который каждый мужик шкурой чует и считывает. Такую надо завоевывать. А я после брака еще не готов купаться в новых обязательствах. На потрахаться – всегда рад, а холить да лелеять – увольте.
– Я, пожалуй, пойду спать, – Стефания встает из-за стола, явно подобравшись. Пожалуйста! Я только подумал о посягательствах в ее сторону, а воробья уже ветром сдуло.
– Спасибо за компанию, Стефания.
– И спасибо, что уступил мне свою кровать. Это очень мужественно.
– Я тот еще рыцарь, – подмигиваю перед тем, как она скрывается за дверью кухни.
Мда, проблем в моей жизни явно прибыло. Женщина на корабле – не к добру.
Глава 9
Стефания
Я просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. От болезненного беспокойства резко распахиваю глаза и, еще находясь в полудреме, смотрю в темные глаза Дениса.
Мотаю головою. Да быть не может! Я же у Тихона! Но он смотрит. Смотрит и улыбается так мерзко, что холод выкручивает внутренности.
С усилием отвожу глаза – я действительно у Тихона. Те же занавески, которые я, конечно же не задернула, та же включенная мною на столе лампа и красивая подвесная люстра.
Он нашел меня даже тут.
– Я же говорил, что достану тебя даже из могилы, – растягивает губы, демонстрируя идеальную белизну ровных зубов.
Пи-пи-пи…
Где-то на фоне громким звоном орет будильник, я вскидываю глаза на Дениса, тот прикладывает руку к губам и подмигивает.
Распахиваю глаза и сажусь в кровати. Кошмар. Это только кошмар. Но слезы страха текут из глаз. Я кладу ледяную руку на шею, она горит. Как и лицо. Шторы задернуты, лампа выключена. Черт, я же боюсь темноты.
Касаюсь стопами пола и со второго раза таки поднимаюсь на ноги. Боже ж ты мой… Испугалась так, что аж ноги подрагивают. Это же надо…
Нельзя так жить. Ну нельзя. И уезжать отсюда нельзя тоже. Пока я заперта в этой квартире – я в безопасности. Стоит выйти… Даже думать не хочу. Риск может стоить мне если не жизни, то свободы. Дэн шизанутый. С него не станется вывести меня к черту на рога и запереть в богом забытой хижине. И буду я нести ему плотские утехи, когда тот решит порадовать нелюдимую обслугу.
Умывшись ледяной водой, тихонько прикрываю за собой дверь ванной комнаты.
– Не спится? – спрашивает Тихон… эээ… голосом, соответствующим имени. Но я все равно вздрагиваю. Спала неважно потому что.
– Ага, а в-вам… тебе?
– Воды попить. Доброй ночи, Стеша.
Он разворачивается в сторону гостиной, где разложен диван, когда я окликаю:
– А это ты мне шторы задернул?
– Я. Не надо было?
– Не надо, – головой мотаю. – Я темноты боюсь.
Он задерживает на мне долгий взгляд:
– Извини, – я уже готова сама сбежать из-под изучающих глаз, когда: – Стефания, тебе помощь нужна?
– Н-нет, спасибо. – И, прежде чем он успевает что-то добавить, таки сбегаю: – Доброй ночи, Тихон.
Еще несколько раз за ночь я просыпаюсь и проваливаюсь в сон снова и снова. Мне снится однообразная ересь: я бегу, Денис догоняет, падает на колени, плачет. Когда я отпихиваю, бьет, грозится, чтобы была с ним. Я перестаю упираться, и он снова клянется, что любит, целует разбитое лицо, баюкает, как ребенка и уверяет в своих чувствах. И снова по кругу. Боже.
Но каждый раз, когда я выныриваю из этого адского пламени, хватаюсь взглядом за включенную на столе лампу и открытые шторы и, тихо выдохнув, понимаю, что реальность у меня другая. Пока.
– Утречко, Стефания! – басистым голосом весело говорит Семен. – Кофе, а то выглядишь аки зомбачка!
– Женщинам такого не говорят сынок, – начинает Тихон, а после в кухне появляется его внушительная фигура. – Но да, кофе Стефании Андреевне действительно не повредит.
– Звучит так, будто мне уже ничто не повредит! Даже смерть! – фыркаю я. Закатываю глаза, но улыбаюсь.
Живое такое утро, теплое, милое даже. Но главное: чувствую себя живой.
– Плохо спала? – спрашивает Тихон, ставя турку на плиту.
– На новом месте приснись жених невесте! – шутит Сэм, но эта шутка не смешная.
Я глупо застываю, снова с головой выдавая свое уязвимое состояние перед коронованным начальством и его пятнадцатилетним отпрыском. Цесаревич, к слову, бате только немного уступает в росте, в плечах, и во вредности. Но последнее исследовано мною не до конца.
– Спала действительно так себе. С непривычки, наверное, – пытаюсь вернуть себе моральный облик уверенной особы. К мямле уважительное «Андреевна» не прибавляют.
– А ты привыкай, птичка. Папа же тебе роль няньки предлагал? – со знанием дела толкует бесстыжий. И улыбается так… Так, будто я не тетка, а… Вот ведь вертихвост! – Соглашайся, Стеш. Не обидим, – и подмигивает. Засранец.
Не знаю, идет у меня из ушей пар или нет, но от недосыпа точно ни следа.
– А ты, маленький пакостник, яйка с пола подбери и дуй в ванную бивни чистить. А то тетя Стефания Андреевна не только к голове твоей куриную тушку приложит. Понял?
– Уже и пошутить нельзя, – Семен закатывает очи, обижено поджимает губехи и сваливает. Надо же, какие мы нежные!
– А ты молодец, – посмеивается Тихон. Он в нашу перепалку не вмешивался, наблюдал.
– Раунд, – губы сами в улыбке расплываются. Я поднимаю два пальца и сдуваю воображаемый дым из воображаемого пистолета.
– Но насчет няни ты бы подумала. Арсению ты понравилась, Семена на место можешь поставить.
– И первую помощь оказываю! – подкидываю тезисов в собственный послужной список.
– Собеседница хорошая, дама красивая, вино пить приятно… – с улыбкой подыгрывает Тихон.
– Ах, оставьте, – я обмахиваюсь ладонью, словно веером.
– Я предельно серьезен в намерениях, мадам!
– Мадмуазель!
– Не замужем?
– Выпитал!
Тихон победоносно пожимает плечами, а я даже не злюсь. Меня забавляют наши перепалки.
– Оставайся, Стефания. Хотя бы пока я найду настоящую няню.
– Ладно, побуду вашей резиновой Зиной. Но только на время.
Тихон сгибается пополам, из коридора я слышу гогот Сэма и только теперь осознаю, какую глупость сморозила. Шутка зашла не туда.
– Почему Стеша – Зина пап? И она же не резиновая, а кожаная! – голос Арсения звучит не то поучительно, не то непонимающе. Тихон ржет, ответить на вопрос он не в состоянии. Я же лишь качаю головой.
Похоже, меня ждут ну очень задорные будни.
