Текст книги "Последний Паладин. Том 16 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

– Нет… это не может бы правдой! Он бы сказал мне! – сверкнули яростные, но уже не безумные глаза Октавии.

– Ага, также как сказал о том, что хочет сделать из тебя Паладина? Сколько Мордин молчал об этом? Лет десять? Двадцать? И даже встав лицом к лицу не смог признать это сам, – хмыкнул я.

– Тц, – скривилась не сумевшая ничего на это ответить черноволосая девица, и, оттолкнувшись от меня, буквально прорычала от бессилия, – вот же сука… сука! СУКА! – выругалась она, начав ходить кругами по усыпальнице, – Если бы я знала, я бы отказалась! Я бы не выбрала оставить источник Смерти! Я бы не стала поглощать астрал! Я бы не повелась на гребаную сказку! Маркус… я уже столько натворила… стольких погубила… и ты реально думаешь, что я убью последнего кто у меня остался⁈ Убью единственного, кто верил в меня с самого детства? Единственного кто дает моей нынешней жизни смысл⁈ Без Мордина это все бессмысленно! ЭТОТ УБЛЮДОК ПОСЛЕДНИЙ КТО МНЕ ДОРОГ, МАРКУС! И ВЫ ОБА ГРЕБАНЫЕ ПСИХИ, ЕСЛИ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ТАК СДЕЛАЮ! ИДИТЕ В ЖОПУ, ЯСНО⁈ МНЕ ВООБЩЕ ЭТО ВАШЕ ПАЛАДИНСТВО ИЗНАЧАЛЬНО НЕ ОБОСРАЛОСЬ!!!

Последние фразы Октавия произносила с криком во все горло и одновременно лупила меня кулаками в грудь. Но реальной силы в этих ударах не было. Девица просто выплескивала накопленное как могла. Не гасила эмоции, а разбрасывалась ими, что помогло вернуть девушке контроль над разумом и даже восстановить более-менее ровное дыхание.

– Все сказала? – спокойно спросил я, когда удары прекратились, а сама Октавия просто молча уперлась мне лбом в область груди.

– Нет, – не поднимая головы, холодно буркнула девица.

– Ладно, – пожал я плечами.

И мы продолжили так стоять. В абсолютной тишине. Энергия вокруг улеглась. Пространство пришло в норму.

– Почему так нужно? – тихо спросила она, спустя несколько очень долгих минут.

– Потому что Паладин у Стихии может быть только один, – ответил я.

– Вот как, – истерично усмехнулась Октавия, и отлепив голову от моей груди, подняла на меня пустой взгляд, – тогда я отказываюсь им становиться.

– Это твой выбор, – пожал я плечами, – но я не тот человек, которому ты должна это говорить.

– Знаю, – устало закатила глаза девица и плюхнулась задницей обратно на каменный гроб, – но я не знаю как! И какого хрена вообще Паладин может быть только один? Кто это придумал⁈

– Без понятия, мироздание? Или может сам Первый Паладин Ордена? – предположил я, присев рядом.

После последних потрясений, я сейчас ощущал удивительную легкость. Кто знает почему. Из-за перегрузки тела, из-за близости к загробному миру, или еще по какой причине, но мне было сейчас удивительно спокойно и, пожалуй впервые в этом времени, хотелось говорить искренне и ничего не утаивать.

– Кто кто? – удивленно захлопала глазами Октавия, и уставилась на меня.

Интересно, зачем я это сказал?

Странное настроение говорить о прошлом нахлынуло само собой, и не вызывало никакого дискомфорта. Наоборот, мне захотелось рассказать. Поразмыслив пару секунд о причинах такого странного настроения, я понял, что мне на самом деле очень не хватало таких разговоров.

О старой жизни. О прошлом.

И пусть Октавия была не из моего времени, так получилось, что сейчас именно она понимала меня лучше многих, кто жил в то время.

Все дорогие ей люди мертвы. Также как мертвы и все, кого я знал в «прошлой» жизни.

Мой наставник погиб у меня на глазах, ей предстоит пережить тоже самое.

Паладином ее делают насильно, и я тоже не выбирал Тьму. Это она выбрала меня.

С этими мыслями я усмехнулся, и произнес:

– Первый Паладин был тем, кто основал Орден.

– Ты знал его? – перешла на шепот Октавия, позабыв как дышать. Хотя будучи призраком, ей это вообще было не нужно.

– Ха-ха, нет, – засмеявшись, поднял я взгляд к потолку, – Первый Паладин погиб задолго до моего рождения, и известно о нем мало. Но в мое время говорили, что именно он был тем, кто открыл секрет силы Паладинов и положил начало Ордену. Не знаю какую стихию этот легендарный первопроходец покорил, но будучи Первым, он проложил путь остальным. Так, постепенно, один за одним, появились первые десять Паладинов Ордена. Уже потом появились ученики. Последователи. Магистры. Правила. Башня и процветающий Орден защитников человечества в таком виде, в котором его знал я семь сотен лет назад. Все это началось с одного Паладина, и раскрытого им секрета силы.

– И в чем же этот секрет? – осторожно спросила девица.

– В балансе, – улыбнулся я, и поднял две ладони на манер чаш весов, – на одной стороне связь с реальным миром, на второй связь с миром стихии, а посередине душа. Сохраняя баланс, и выведя уровень каждой из этих связей на максимум, – поднял я ладони на одном уровне вверх, – в итоге получается сила Паладина, – резко схлопнул я ладони на середине, и оставил в виде кулака.

– Это не объясняет, почему Паладин может быть только один, – нахмурилась Октавия.

– Отнюдь, – вернув себе расслабленный вид, произнес я, – достичь пика силы и прокачать физическое тело достаточно сильно, чтобы оно могло вместить в себя силу Паладина может не один, не два, а хоть десять одаренных с нужным потенциалом. Но это лишь одна сторона монеты. Подготовить сосуд недостаточно, нужно впустить в него энергию. А чтобы это сделать, нужно прокачать связь с миром Стихии. И вот тут начинаются сложности. Потому что установить связь с миром Стихии могут хоть тысячи одаренных, но развить эту связь до уровня ста процентов способен лишь один. Понимаешь почему?

– Это может сделать только тот, кто пришел и подчинил мир своей Стихии, – прошептала Октавия, буквально несколько часов назад сделавшая именно это.

– Именно так, – кивнул я, – и хозяин у такого мира в итоге может быть только один. Ведь если ты подчинил мир Стихии, значит подчинил и всех одаренных, с которыми он связан. Не напрямую, но косвенно. Ведь мир любой Стихии, по своей сути, это огромный дуэльный квадрат, к которому постоянно «подключены» все одаренные, что имеют с ним связь. И управляет этой общей силой тот, кто сильнее. И только он один. Кто подчинил мир Стихии. И кого этот мир Стихии признал своим Паладином.

Услышав эти слова, Октавия шумно сглотнула ком в горле, а шестеренки в ее голове крутились так быстро, что у нее шел пар из призрачных ушей.

– Но получается, что меня мир Смерти Паладином еще не признал… моя связь с миром смерти не сто процентов…

– Верно, потому что ты подчинила еще не весь мир Смерти, – произнес я и замолчал.

– Мордин… – дрогнул ее голос после короткой паузы, – он и есть недостающая часть мира Смерти, который мне нужно подчинить… он больше не Паладин…

– И уже давно, – подтвердил я, – Мордин перестал быть полноценным Паладином, когда его тело погибло. Связь с миром Смерти у него осталась, а вот связь с миром людей нет. Все что от него осталось в мире людей это кости, имя и стойкое желание найти преемника. Баланс оказался нарушен, а без баланса сила Паладина неполноценна. И это не изменить. Как бы Мордин ни хотел, потеряв тело он лишился жизненной силы и больше никогда не сможет ступить в наш мир. Он больше не его часть. Он больше с ним не связан. Однако связь с миром Смерти осталась, и именно она позволяет ему существовать, используя как катализатор для связи с миром людей их память о себе и собственные останки. От былой силы Паладина Мордина остались лишь крохи. Даже те техники, которым он тебя обучил, для него сейчас непосильны. Без связи с миром людей, он даже призраком туда ступить не сможет. Не мог раньше, а после того, как ты подчинила мир смерти не сможет и подавно.

Услышав это, Октавия в ужасе подскочила на месте.

– Чего⁈ Получается я подчинила мир Смерти и лишила его последней подпитки⁈ Получается… я его прямо сейчас добиваю⁈ – схватилась она за волосы, – но я же не знала! Я не хотела! Я не…

– Успокойся, Октавия, – остановил я судорожные метания девицы, – ты его не убиваешь. Мордин уже умер. И умер давно. Сейчас он лишь искаженный осколок силы Паладина Смерти, единственным желанием которого является найти преемницу. Ради этого он борется. Ради этого он существует. Ради этого он цепляется за последние крупицы связи с нашим миром. Янус делал тоже самое, но тот хотел вернуться сам. Найти новое тело. Создать новую связь. Мордин же хочет найти преемницу и уйти наконец на покой.

– И что⁈ Думаешь я буду радоваться, узнав, что он даже сопротивляться не будет⁈ Думаешь мне будет приятно от его гребаной жертвы⁈ ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, МАРКУС! УЖ ЛУЧШЕ БЫ МОРДИН БЫЛ МУДАКОМ И ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ КАК ЭТОТ ВАШ ЯНУС! ТАК БЫ БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ!

– Знаю, – понимающе кивнул я, – но ты все еще можешь отказаться.

– Да ладно⁈ – полезли брови на лоб у Октавии, – я же уже оборвала связь Мордина с миром Смерти! Он умирает!

– Не умирает, а слабеет, – внес я ценное уточнение, – вернувшись, ты можешь отказаться его подчинять и вернуть Мордину силы и подпитывать его существование самостоятельно. Если захочешь. Нынешних твоих сил хватит на пару сотен лет вполне комфортного существования для вас обоих.

– Существования в той тюрьме, где мы сидели? – фыркнула Октавия.

– Да. Как я и сказал, у тебя есть выбор, – развел я руками.

– А что, если я решу просто выйти в мир людей? – спросила вдруг девица.

– Мордин уже отвечал тебе на этот вопрос. Без полноценной силы Паладина, твое тело просто умрет, – напомнил я, – и в мир Смерти я тебе сейчас соваться тоже не советую. С такими сомнениями, ты просто умрешь. Он почувствует твою слабость и нерешительность, и просто сожрет тебя. Именно поэтому Паладином и нельзя сделать насильно. Без твоего выбора. Без решимости. Без воли к борьбе ничего не получится.

– Тц, – скривилась Октавия как от головной боли, – то есть мир Смерти тоже теперь будет пытаться меня сожрать?

– Постоянно, – улыбнулся я.

– Класс, а то мне четырех конелюбов было мало, – закатила глаза черноволосая девица и устало привалилась к стене, – и что случится если мир Смерти меня сожрет?

– Мордин постепенно зачахнет и сам сольется с миром Смерти. Сила Паладина Смерти станет свободна, и без достойных преемников она никому не перейдет, и уйдет в спячку. Будет ждать достойного. Ждать год. Два. Десять. Сто лет. Столько сколько потребуется.

– Звучит так себе, – потерла виски Октавия, – в Ордене было иначе?

– Не сразу. Во времена Первых Паладинов этот процесс растягивался на десятки лет, но постепенно Орден выявил закономерности и разработал алгоритм. Магистры научились сокращать процесс передачи сил сначала до нескольких лет, а потом до буквально пары месяцев. В любой момент времени у большинства Паладинов всегда были готовы преемники. Всех кандидатов с потенциалом собирали с самого детства, обучали, готовили, тренировали. Большинство из них добивались высоких званий, становились командирами боевых групп, возглавляли передовые отряды и были чертовски сильны.

– Но пока жив действующий Паладин их Стихии, они им стать не могли, – хмыкнула Октавия.

– Да, но чем сильнее ты становился, тем выше был шанс. Поэтому кандидаты в Паладины всю жизнь оттачивали свое мастерство и это делало Орден только сильнее.

– Но Паладины умирали крайне редко. Верно? Так можно и всю жизнь прождать. Неужели никто из них не пытался убить своего Паладина и занять его место? Это ведь проще, чем ждать, – со знанием дела произнесла девица.

– Вызвать на открытый поединок Паладина своей стихии? – засмеялся я, – да, такие дураки тоже были. Но по принципу дуэльного квадрата, жили они недолго. А вот те, кто похитрее, сговаривались с кандидатами других стихий, плели интриги, устраивали засады, готовили покушения, привлекали третьих, четвертых, пятых лиц. Прощупывали слабости. Иногда планы по убийству конкретного Паладина вынашивались и исполнялись годами.

– И тебя это не напрягает? – глядя на мою улыбку, удивилась Октавия.

– Ничуть, – развел я руками, – жизнь Паладина – это постоянная борьба за жизнь. По сравнению с тем давлением, которое на Паладинов оказывает мир Стихии, желающий вырваться из подчинения, все эти покушения детские игрушки. Они настолько привычны, что являются рутиной для любого Паладина. У меня, к примеру, ни одного дня не проходило без попыток меня убить. Правда в отличие от остальных, меня пытались убить по другим причинам, ведь никаких преемников у меня не было.

– Понятно почему ты чувствовал себя как рыба в воде здесь, – с некоторой завистью в голосе произнесла девица и тяжело вздохнула, – как в этом вообще можно жить.

– Да обычно, – пожал я плечами, – это закаляло характер Паладинов, развивало внимание, держало в тонусе и избавляло от скуки, а среди кандидатов проводило естественный отбор. Слабые умирали, ломались, прятались. А постоянный приток новых сильных и амбициозных кандидатов не позволял действующим Паладинам почивать на лаврах и бездействовать. Ведь все просто. Перестанешь быть лучшим и позволишь другому овладеть стихией лучше тебя – умрешь. Поэтому Путь Паладина – это постоянные сражения и бесконечный путь к вершине.

– Понятно, – обреченно вздохнула Октавия, – то есть в конечном итоге у меня лишь три выбора. Выйти в мир людей и сразу умереть. Пойти в мир Смерти и тоже умереть. Вернуться к Мордину и… не умереть, но либо остаться там в заточении на пару сотен лет, либо убить Мордина и стать Паладином, чтобы выйти одной. Вот это вы называете выбором?

– Технически, Мордин уже мертв, поэтому это нельзя назвать убийством. Скорее поглощением, – подобрал я более корректный термин.

– Поглощением, – хмыкнула Октавия, – и чем это отличается от убийства?

– Ну, например тем, что Мордин, как и другие бывшие Паладины Смерти, станут частью тебя. Их устремления, вера, убеждения, память. Возможно даже поговорить с ним сможешь, – предположил я, и с каждым словом девица одновременно и злилась, и радовалась.

– А сразу не мог сказать⁈ – всплеснула она руками.

– Я сказал «возможно», – заметил я, – это по опыту некоторых других Паладинов, насколько это правда судить не берусь, ведь до меня Паладинов Тьмы не было и никого из своих предшественников поглощать мне не пришлось.

– Повезло тебе, – фыркнула Октавия.

– Как знать, – хмыкнул я, – так или иначе, только тебе решать, как поступить дальше. Да, выбор сейчас довольно ограничен, но то, что ты сейчас находишься здесь, это череда множества выборов, которые ты уже сделала. И так уж вышло, что привели они тебя именно на эту развилку. Можешь сколько угодно пенять на судьбу, злых манипуляторов Паладинов, плакать, злиться и ругаться, но решение принять придется. И советую принять его побыстрее.

– Зачем? Боишься, что Мордин так ослабнет, что не сможет меня отговорить? – усмехнулась она.

– Нет, – покачал я головой, – боюсь, что если ты затянешь, то лишишься шанса с ним нормально попрощаться.

– Тц, – переминалась в лице Октавия и, вздохнув, подняла на меня хмурый взгляд, – ты оказался прав, Маркус, это знание мне в итоге ахренеть как не понравилось.

– Я предупреждал.

– Знаю, – отозвалась черноволосая девица, после чего махнула рукой, и исчезла.

Призраки исчезли следом. Крышка каменного гроба задвинулась. Холод ушел. Стихийный ответ пришел в норму. Все угомонилось, а за спиной со скрипом начала открываться дверь склепа.

Сладко потянувшись, я глянул на часы, покачал головой и, разминая затекшую шею, вышел наружу в родной мир.

Макс сидел тут. На оплетенной плющом садовой скамейке. Сидел и беззаботно смотрел в небо, покачивая от скуки ногами.

– Ну что хотела эта сука? – не поворачивая головы, спросил молодой Князь Молнии.

– Отдать это, – произнес я.

На эти слова Макс повернулся, и его голубые глаза с прищуром уставились на предмет, который я держал в руке.

– И что это? – безразлично спросил он.

– Терминал запада, – улыбнулся я, и глядя на вывалившуюся челюсть парнишки, добавил, – теперь у нас их три.

Глава 3

Когда мы вернулись к беседке, Кот не спал и смотрел куда-то вдаль. И даже с нашим приближением, оставленный сторожить Викторию фамильяр и ухом не повел. Макс не придал этому значения, но я знал, что без причины блохастый от сна не откажется, поэтому отправил пару ищеек разведать округу.

Только после этого Кот отвел взгляд от горизонта и немного расслабился. Но спать все равно не лег. И уходить обратно во Тьму тоже не стал. Требовательно «мрррякнул», и получив от меня дополнительную подпитку, погрузил Викторию на себя.

Необычная инициативность.

Впрочем, я был не против. Лишние лапы пригодятся. Ведь канатная дорога повреждена, а маршрут спуска, который мне прислала Лиса, не назвать простым.

Мягко говоря.

Эти места не имеют троп и не очень предназначены для пеших прогулок.

Но главной проблемой был не столько рельеф, сколько щедро разбросанные повсюду ловушки для незваных гостей. «Белый Дилижанс» был элитным заведением с повышенным до параноидального уровнем безопасности. И хоть нашей целью было не попасть в него извне, а наоборот, спуститься вниз, сути дела это не меняло.

Будет непросто, а значит, можно что?

Правильно. Заключить пари!

Это мы и сделали, после чего начали спуск на скорость.

Размять косточки пробежкой на свежем воздухе было самое оно после душных стихийных Рощ и мрачных усыпальниц.

Что ни говори, но ничто не сравнится с воздухом и природой реального мира. Запах хвои. Бодрящая свежесть ветра. Приятный хруст веток под ногами. Идеальная тренировка для изнеможденного стихией тела.

Шашлычка бы еще, разыгравшийся голод утолить, но время поджимало. Да и местные ловушки всю нормальную живность распугали. А это проблема, учитывая, что ставкой в нашем пари было весь обратный путь на поезде готовить своими руками еду для победителя.

Даже жалко Макса стало. Где он ингредиенты нормальные найдет?

Но не настолько жалко, чтобы сбавлять темп.

Поначалу мы шли вровень, но мне захотелось подумать в тишине, и потому я чуть сошел с курса и устремился вперед. Без ориентира Максу будет сложнее, но ничего, Лиса встретит его на середине, и у него будет шанс обойти меня на финише.

Процентов пять. Десять, если поддамся, но это в мои планы не входило.

Весь спуск, помимо размышлений о том, что заказать у личного Князя-повара на обед, я размышлял о прошедшем разговоре с Октавией. Был один момент, который я ей не сказал. Не потому, что решил утаить, или вроде того. А потому что подумал, что должен же этот засранец Мордин хоть что-то рассказать своей преемнице сам.

А то спихнул всю грязную работу на меня и радуется там в своем посмертии. Халтурщик.

Речь об имени Паладина.

Оно не менее важно, чем сама сила, ведь имя Паладина это не просто имя. Это магическое плетение. Клеймо избранного, по которому мир Стихии сможет ощутить и найти своего текущего Паладина где угодно.

Получив такое клеймо однажды, избавиться от него крайне непросто. Зачастую невозможно. Ведь оно идет в связке с самой силой.

Поэтому чтобы занять место Паладина, важно стереть, или же присвоить себе имя прошлого Паладина. Способов это сделать несколько, но самый простой – это поглотить его носителя. Само по себе это не гарантирует, что сила Паладина перейдет тому, кто это сделал, но это приведет силу в движение и обратит взор Мира Стихии на тебя.

Одаренный другой Стихии этот взор навряд ли переживет. А признанный недостойным, не сможет этой силой управлять.

Но если ты окажешься достоин, мир Стихии запомнит твое имя, и ты получишь клеймо.

Этот способ передачи сил Паладина один из самых опасных, но он же и самый быстрый. Так или иначе, как бы не получилось с Октавией, если сила станет свободной, она найдет нового Паладина рано или поздно.

И размышляя об этом во время спуска, я подумал об одной странности. О том, почему силы других Паладинов за столько лет моего отсутствия не нашли новых носителей. Не передались дальше.

Поначалу я думал, что это потому, что одаренные в этом времени слишком ослабли и просто не было достойных, но опыт Виктории, Октавии и потенциал еще некоторых личностей явно говорит об обратном.

Да, общий уровень одаренных явно упал, а способных принять силу Паладина кандидатов стало гораздо меньше, чем во времена Ордена, но они есть.

Но почему тогда сила ни одного из умерших Паладинов так и не возродилась?

Конечно, Башня потеряна, Великий Источник расколот, Аргус погружен в спячку, Магистры мертвы, Орден уничтожен, а все наработанные поколениями протоколы передачи сил нарушены… Учитывая все это, я допускаю, что возрождение силы Паладинов в новых носителях могло занять больше времени чем обычно.

Но ведь не возродился вообще никто!

Все Паладины, которых я так или иначе встретил в этом времени, были моими современниками. Ни одного нового.

Поначалу я думал, что причиной тому сговор еретиков и Магистров, и их коллективные усилия по недопущению появления новых Паладинов, но я не до конца понимал, как им удалось это провернуть.

А теперь немного понимаю.

Дело в имени.

Я знал, что Паладины умирают по-особенному, но недооценил силу, которую на самом деле несет их имя. Оказалось, что оно может вполне себе долго существовать и после смерти. Более того, имя Паладина имеет собственную силу и способно цепляться за наш мир словно якорь.

Сначала был Григор, чью память поколениями почитал Род скульптора. Потом Янус со своей Рощей и оставленном в мире людей частью посоха. Но сложить все воедино помог Мордин.

Именно с его силой я взаимодействовал чаще других. Носил его кольца, противостоял его последователям, и даже общался с ним самим.

На примере энергии Мордина я увидел, насколько имя Паладина сильно. Ведь даже после смерти, утратив все связи с реальным миром, кроме собственных останков, Мордин умудрился цепляться за мир людей семь сотен лет.

И сделал он это с помощью имени. Имени, которое помнили и почитали люди, что важно, живые. Их память. Их мысли. Их слова подпитывали Паладина даже после его смерти, и создавали тоненькие ниточки связи. Эти ниточки помогали Мордину не утратить связь с миром людей окончательно, и поэтому мир Смерти не знал, что его Паладин мертв, а потому не искал нового, а сила в итоге оказалась запечатана.

Зная о подобной особенности, сдержать возрождение Паладина уже не кажется чем-то невозможным. Но знать о таком нюансе могли только Магистры. И не самые последние. Ведь даже я, будучи сильнейшим Паладином Ордена с максимальным допуском ко всем архивам, о смерти Паладинов знал крайне мало.

Собственно, и видел эту смерть всего один раз. Своими глазами. И своими руками оборвал эту жизнь, исполняя роль палача. До сих пор пара незаживающих ожогов напоминают мне о том непростом бое с предателем, утопившем в огне целый город.

И в тот раз новый Паладин Огня нашелся довольно быстро. Хотя в подробности я не вдавался и знал лишь то, что Магистры со специально обученным ритуальным отделом занимались передачей силы Паладина несколько недель.

Тогда я не вникал, но теперь подозреваю, что зачистка имени прошлого Паладина из истории было одним из важнейших этапов протокола передачи. И действительно, не припомню, чтобы слышал или видел имя Паладина Огня Зигфрида хоть раз после его казни.

Эти мысли проносились в голове быстрее мелькающих деревьев, и чем больше я об этом думал, тем сильнее начинала болеть голова. Ведь все это означает, что подобные сдерживающие силу Паладина якоря предатели навесили на каждую стихию.

У Григора были статуи, у Януса Посох и Роща, у Мордина хребет и перстни.

И если раньше зачисткой рудиментов и уничтожением якорей занимались специально обученные люди, то теперь это придется делать мне.

– Какой же гемор, – вздохнул я, – и почему я должен этим заниматься⁈ – воскликнул я в пустоту, но никто мне не ответил.

И в этот же момент горный наклон сменился ровной дорогой, а впереди показались огни железнодорожной станции.

* * *

Ситуация на объекте была напряженная. Со времени захвата прошел почти час, но никто так и не шелохнулся. Цельнометаллические боевики стояли по периметру. Хмурые жилистые мужики стояли рядом, периодически переговариваясь и отвешивая шутки.

Лишь Глен был серьезен. Все внутри него бурлило и горело огнем, но он терпеливо ждал. Он дал слово Федору. Он дал слово Маркусу. Но самым главным для Глена было то, что он дал слово Марте.

Пообещал не натворить дел и не ставить под угрозу мирных без причины.

И пусть сейчас причина в виде враждебной цельнометаллической княжеской туши стояла перед ним, пока никто не погиб. И Глен понимал, что если он сорвется, то причиной гибели невинных будет он.

А погибнут в случае боя многие.

За это время Глен успел по достоинству оценить своего врага. Закованный в цельнометаллические доспехи Князь был силен. Возможно, это был сильнейший одаренный Металла которого он видел.

Сказать наверняка было сложно, пока с ним не подерешься, но в текущих условиях это провернуть сложно, а без жертв невозможно в принципе. Энергетический выброс от первой же атаки похоронит заживо всех работяг и Степаныча за спиной. А заодно и пару кварталов этого городка.

В такие моменты Глен особенно жалел, что находится сейчас не в родных землях. Ни один житель «Миротворца» не умер бы от хорошей драки.

А тут люди и здания такие хрупкие.

Но даже этим хрупким местным людишкам Глен успел немного проникнуться, и за смерть любого из них без колебаний вступит в бой насмерть. И ни за что не отпустит этого стального ублюдка безнаказанным. От этих мыслей Глену стало спокойнее, а бурлящая магмой в горячих венах кровь немного сбавила градус.

Работяги-заложники находились в безопасности, хоть и сидели на коленях перед кучкой цельнометаллических боевиков с выставленным оружием. Но обращались с заложниками нормально. Дали воду. Дали еду. Даже не связали.

Степаныч тоже был в порядке, сидя на ступеньке своей бытовки за крепкой спиной Глена.

В воздухе объекта висела полная тишина. Впервые за долгое время. Земля не ходила ходуном. Никто ничего не долбил, не бухал, не строил и не перемещал.

Время словно остановилось. Все просто ждали.

Боевики приказов. Работяги развязки. Князь Металла Марту. А Глен ждал его.

И когда терпение красноглазого, и стоящего перед ним Князя Металла начало потихоньку иссякать, тень между ними подернулась, и оттуда появился человеческий силуэт.

– Ну наконец-то! – воскликнул Глен.

Но появившийся силуэт смотрел не на него, а на цельнометаллического гостя.

– Ты не Марта, – скрежетнул сталью голос Князя Металла.

– А вы переступили черту, ваше сиятельство, – холодно ответил Кедр, и обвел рукой всех присутствующих, – это место принадлежит Клану Теней, а ваши действия ничто иное как нападение. Вы осознаете все последствия этого?

– Мне плевать, – безразлично ответил Князь, и одарил стоящего перед ним теневика волной подавляющей силы.

Не без труда Кедр устоял и осуждающе покачал головой.

– Долго еще ты с ним трындеть собрался? Маркуса позвал? Он хоть разрешит мне с ним смахнуться, – не сдержался Глен.

– Маркус в отъезде, – повернувшись через плечо, ответил Кедр, – и его решили не беспокоить по пустякам.

– Не беспокоить⁈ По пустякам⁈ – полезли на лоб брови Глена, а вот Князь Металла заметно расслабился.

– Именно так, – качнул головой Кедр.

– И какой идиот так решил⁈ – начал заводиться Глен, и в этот момент из тени Кедра появилась еще одна фигура.

Поначалу красноглазый подумал, что это еще один теневик-переговорщик, но когда увидел кто это, из его носа полыхнул огонь, а накаленные до красна кулаки сжались в напряжении.

– Ты зачем пришла⁈ – не сдержался Глен.

– С каких пор ты мне указываешь? – хмыкнула крепко сложенная женщина, и резко развернулась, тряхнув перед лицом красноглазого длинной косой седых волос.

– Сука, – лишь бессильно выругался Глен, глядя на спину своей госпожи, не в силах ей перечить.

Все его естество желало закрыть Марту от врага, и последнее чего красноглазому сейчас хотелось, это стоять за ее спиной, но выступить вперед означало выказать неуважение и нарушить прямой приказ, а потому пришлось скрежетнуть зубами и стерпеть.

После чего его пылающие яростью и жаждой убийства глаза вцепились в Князя Металла, часть доспеха которого вдруг покраснела от нагрева.

Это на миг привлекло внимание Князя, которым Глен тут же и воспользовался.

– Если хоть один волос упадет с ее головы, я всех вас перебью. Плевать на последствия. Плевать на город. Плевать на все. Один волос, и все вы умрете. Ты меня понял?

– Вполне, – удивительно спокойно ответил ему Князь Металла и, вернув взгляд на Марту, произнес, – я просто хочу поговорить.

– Я тебя слушаю, – оценив обстановку взглядом, холодно произнесла седовласая женщина.

– Прошу прощения за это, – вдруг резко сбавил напор ауры и развел руки в стороны Князь Металла, – только так я мог привлечь ваше внимание.

– Считай привлек, – хмыкнула Марта, – откуда ты знал, что это сработает и вас просто не поубивают?

– Подсказали, – честно ответил Князь Металла, после чего набрал в легкие воздуха, и уверенно произнес, – я должен поговорить с Пятым. И я знаю, что ты можешь отвезти меня к нему.

– И это знаешь, – усмехнулась Марта, – это тебе тоже подсказали?

– Да, – кивнул Князь, – это все, что я прошу. Проведи меня туда, и никто не пострадает. Даю слово Князя.

И с этими словами все цельнометаллические боевики опустили оружие и сделали шаг назад от тех, рядом с кем находились. Бойцы «Миротворца» и без этого жеста стояли вполне себе спокойно, но вот заложники-работяги удивленно начали озираться.

– Можете идти, – кивнул им Князь Металла и поднял руки вверх, – как я и сказал. Я не хочу жертв. Не хочу никого убивать. Я хочу только поговорить с Пятым. Только я один. Лицом к лицу. А потом можете делать со мной что хотите.

– А если я просто откажусь тебя туда провести? – сощурилась Марта.

– Тогда мне придется тебя заставить, – холодно ответил Князь.

Глен тут же полыхнул и сделал шаг вперед, но седовласая женщина жестом остановила его, задумчиво почесала подбородок, и повернула голову в сторону Кедра.

– Мальчик, организуй этому господину переход к крепости, – произнесла Марта.

– Эм… – явно удивился такому повороту событий Кедр, и, кашлянув в кулак, произнес, – может все-таки уведомить Маркуса?

– Это был не вопрос, – властно произнесла седовласая женщина, – делай.

– Хорошо, будь по-вашему, – вздохнул Кедр, и одновременно с этим отправил сообщение Маркусу.

На всякий случай.