Текст книги "Последний Паладин. Том 16 (СИ)"

Автор книги: Роман Саваровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Последний Паладин. Том 16

Пролог

Стройка выездной резиденции шла полным ходом. Степаныч за свою жизнь повидал многое, но такого не видел никогда.

И виной всему бригада из пятидесяти мужиков, которых им направили в помощь. Они были грубыми, ничего не смыслили в проектной документации, не знали материалов, совместимости и основ строительства. На объяснения простейших вещей поначалу уходило так много времени, что Степаныч рвал седые волосы на голове, но стоило ему один раз случайно оставить на улице чертеж, как все изменилось.

Эти, казалось бы, полные идиоты и профаны в строительстве, подняли фундамент и отгрохали половину этажа за пару часов! Причем не используя сложнейшие расчеты, технику, проверенную годами технологию строительства… они просто взяли и сделали!

Степаныч не понимал как, но у них получилось даже лучше, чем было в его проекте! Надежность, функциональность, затраты материалов. Никакой логикой не объяснялось то, что сделали эти странные мужики, и он решил попробовать еще раз, и стал просто показывать им чертежи, и объяснять в двух словах, как это должно выглядеть и работать.

И дело пошло в гору. Да еще в какую гору!

Эти странные мужики работали слаженно, как рой муравьев, и быстро как демоны. Стоило им понять задачу, как эффективность из до этого абсолютно несуразных действий, возросла до небес. Они возводили сложнейшее защитное сооружение в Империи так быстро и четко, словно всю жизнь этим занимались!

Степаныч пытался подсмотреть как им это удается, но они работали так быстро, что со стороны заметить было нереально, а подойти ближе мешал инстинкт самосохранения. Вся строительная площадка превратилась в зону боевых действий, ступать в которую было просто опасно! Там стоял стихийный фон похлеще, чем в Порталах, по небу летали камни, падали балки, двигались целые здания, а земля тряслась так, что даже одаренным земли становилось плохо.

Безопасные места находились лишь в бытовке Степаныча, и по узкой дорожке по периметру от центра площадки, куда остальные работяги подносили материалы, еду и бухло этим демонам.

Но работяги их обычной бригады не жаловались. Стройка шла опережающими темпами. Премия капала. А когда Федор одобрил им надбавку за риски, так стало вообще хорошо. Подноси этим демонам припасы, не суйся внутрь чтоб не мешать, и все довольны.

Единственной проблемой было объяснить этим психам, где границы стройки. Они почему-то упорно не понимали, что за границы вылезать нельзя. Сносить мешающие соседние здания нельзя. Подземные коммуникации под чужой землей проводить тоже нельзя. В итоге практически все свободное время Степаныч тратил на споры с их краснозглазым главой Гленом, и объяснении ему принципов частных владений и соседства, споры с соседями, угрожающими судами, расправой и всякими страшными словами.

Откупаться удавалось не от всех, а особо дерзких Глен со своими ребятами избили так, что чуть не спровоцировали межродовую войну!

В итоге пришлось согласовать покупку десятков соседних участков и домов. Вышло дорого, но это был единственный способ избежать войны, благо собственники и сами не горели особым желанием соседствовать с эпицентром землетрясения.

И оно не прекращалось, ведь эти пятьдесят демонов не спали. Работали день и ночь. Без техники. Без сна. Без отдыха.

Все что им требовалось, это бухло, материалы и еда, которые подвозились непрерывными поставками бригадой Степаныча. Опытнейшие строители в Империи стали курьерами и доставщиками еды. Самими высокооплачиваемыми доставщиками в истории, стоит признать.

А сам Степаныч крутился как белка в колесе, чтобы это все работало.

Стройка шла с опережением всех возможных графиков, а сам Степаныч за короткий срок потратил сил как за десятилетия работы, и поседевший на третий раз от всего этого стресса уже представлял, как после всего этого уйдет на заслуженную пенсию.

Вот и сейчас Степаныч сидел на кресле перед трясущейся бытовкой, и в единственную свободную минутку ел заслуженный бутерброд.

И уже привычно смотрел как один жилистый мужик голыми руками крошит иномирный камень. Второй гнет балку размером с вагон поезда. Третий в белом фартуке на голый торс жарит на вертеле тушу какой-то четырехметровой твари, которую он поймал где-то за стеной, потому что проголодался. А четвертый разгружает поставку материалов, подняв фургон голыми руками и вытряхивая его как пачку чипсов.

Степаныч говорил, что фургоны разгружают не так, но кто ж его слушал.

«Так эффективнее» – сказали ему, и с этим было сложно спорить.

– Эй, старый, есть еще че пожрать? – раздался голос.

– Нету! – выпалил Степаныч, и рывком запихал себе в рот весь кусок.

Знает он этих демонов! Не брезгуют ничем и сметают как саранча все съестное, что могут найти, а не съестное пожарят и все-равно съедят!

Степаныч так и не понял откуда этих странных психов привезли, но работать с ними более -менее освоился.

– Эх, жаль, придется опять на охоту сгонять, – раздался ему в ответ разочарованный голос.

– Не надо на охоту! – подорвался Степаныч, – опять на вас жалобу дозорные со стены накатают! И у вас же вон, вертел с едой! – ткнул Степаныч пальцем.

– Это на закусь, – расстроенно отмахнулся красноглазый мужик, и в его животе заурчало.

– Ладно, погоди, чего-нибудь придумаю, – вздохнул Степаныч, и потерев пульсирующие виски, открыл коммуникатор в поисках продовольственных складов поблизости, которые эти проглоты еще не опустошили.

И едва он это сделал, как у погрузочной зоны просигналил грузовик.

– Ого! Оперативно! Красава, старый! – тут же повеселел Глен и потер руки, – а с бухлом также можешь?

– Но это не я… – опешил Степаныч, и в этот момент ворота со стороны улицы распахнулись от удара.

Внутрь периметра с грохотом влетела фура, и не успел Степаныч моргнуть, как отовсюду хлынули боевики в цельнометаллических доспехах. Они высыпали из фургона. Появились из-под земли. Спрыгнули с соседних участков. Одновременно и везде все окрасилось бликами доспехов и оружия, а воздух наполнился сталью, дышать которой было больно.

За каких-то несколько секунд, цельнометаллические боевики захватили и уложили лицом в пол всех, кто находился на объекте.

Стоять на ногах остался лишь Глен, об которого сломали руки трое боевиков, что решили к нему прикоснуться, да сам Степаныч, который находился в этот момент у красноглазого за спиной и незамедлительно нажал тревожную кнопку.

Сам же Глен смотрел на это все абсолютно спокойно и даже глазом не моргнул. Медленно окинул всех присутствующих взглядом, после чего его внимание привлек вошедший сквозь ворота крупный мужик в выделяющемся среди остальных буро-черном доспехе.

И едва он ступил на землю, как Степаныч упал на колено, не в силах стоять. Давление было таким тяжелым, что захрустели кости, и огромных трудов стоило работяге, чтобы смотреть вперед и не сломать шею.

– Ты тут главный? – остановившись в нескольких метрах от Глена, спросил мужчина с массивным княжеским перстнем на буро-черном доспехе.

– Допустим, – поиграл желваками Глен и покосился на часы.

– Если ждешь подкрепления, его не будет, – хмыкнул Князь Металла, – мы отрезали вашу связь глушилкой.

– Подкрепления? Ахахах, – в голос засмеялся Глен, – нет, мужик. Оно мне не нужно! Просто не так давно нас обучили правилам вежливости… как его по вашинскому… этикету, во!

– Этикету? – удивился Князь Металла.

– Ага, – хмыкнул Глен, – нам рассказали, что у вас не вежливо убивать гостей в первую же минуту знакомства. Нам, признаться, тяжеловато было понять с такими правилами кто есть гость, а кто враг, поэтому нам посоветовали выждать минуту, и если даже спустя минуту гость все еще будет казаться нам врагом, то тогда его можно смело убить.

– Вот как, – скрежетнул металлом Князь, – то есть за эту минуту вас можно просто перебить и вы ничего не сделаете?

– Перебить? – повеселел еще сильнее Глен и развел руками, подставляя грудь, – ну попробуй, железяка, у тебя осталось еще тридцать секунд на попытки. У остальных твоих ребят, кстати тоже, – добавил красноглазый.

И в этот момент все поваленные на землю верзилы начали вставать. Несмотря на все попытки им помешать со стороны цельнометаллических, те вставали спокойно, а на их телах не было ни единой царапины.

– Крепкие у тебя люди, – похвалил Князь Металла, – но не все здесь такие, верно? – усмехнулся он и хлопнул в ладоши.

Сигнальный звон лязгнувшего доспеха разнесся по пространству, и внутрь периметра вывели два десятка схваченных людей.

Степаныч дернулся при виде своих подчиненных, но ничего не смог сделать, а при попытке издать звук, из его раздираемого стальными частицами горла вырвался лишь сгусток крови.

– Если хоть один из работяг умрет, ты пожалеешь, что на свет родился, – перестав улыбаться, холодно произнес Глен, – двадцать секунд, и никто из вас не уйдет отсюда живым.

– Возможно, – согласился Князь Металла, – но ты же понимаешь, что если атакуешь, мы начнем защищаться в полную силу. Все работяги умрут, и не только они. Мы находимся в центре города. Сколько от него останется целых зданий? Сколько будет жертв? По головке тебя за такой «этикет» не поглядят, верно? Но не парься, крепыш. Я тебе не враг и не хочу этого. Пока что никто не пострадал, и в наших силах сделать так, чтобы так и оставалось. Я хочу лишь поговорить. И никто не пострадает. Даю слово Князя.

– Ладно, князь, – брезгливо выплюнул Глен это слово, – я тебя слушаю, говори.

– Не с тобой, крепыш, – холодно ответил ему Князь Металла, и от него во все стороны разошлась подавляющая аура сильнейшего одаренного металла в Империи, – мне нужна Марта.

Глава 1

Рука Октавии быстро скользнула внутрь каменной гробницы, и также быстро вернулась обратно. Поначалу я не заметил, что изменилось, но потом обратил внимание на какой-то старый перстень. Судя по совпадающему с местной табличкой изображению герба, принадлежал перстень именно тому, с кого Октавия его и сняла.

Основателю рода владельцев местного борделя.

Ни внешне, ни энергетически, в перстне не было ничего особенного или примечательного, а сама черноволосая девица не спешила ничего мне пояснять. Просто мило улыбалась, крутила этой безделушкой на пальчике, и не произносила ни слова.

Похоже, ее все это забавляло.

Октавия искренне наслаждалась происходящим, и больше никуда не спешила. Подтянув внутрь усыпальницы энергию загробного мира, она фактически сделала это место его частью. И теперь практически не тратила энергии на поддержание формы своего призрака, коих тут теперь витала целая куча.

Как стайка рыбешек, неупокоенные и теперь вполне видимые души местных земель плавали вокруг Октавии по воздуху, а одну из таких душ она и использовала как некий аватар, изменив его облик под себя.

Правда энергии на призыв сюда части загробного мира Октавия потратила знатно, что красноречиво показывало какими объемами сил она теперь располагает. Макс ощутил это на себе особенно явно, едва не померев тут за пару секунд.

Да я и бы без поддержки Тьмы давно отбросил бы коньки.

– Могла парню сразу сказать, что хотела поговорить со мной наедине, – первым нарушил я тишину.

– Могла, но разве это было бы весело? – усмехнулась она, – Да и он сам увязался, – беззаботно пожала Октавия плечами, – крайне настырный, хоть и зеленый мальчишка совсем. Зачем ты с ним вообще возишься, Маркус?

– А зачем Мордин возится с тобой? – спокойно парировал я.

– О… о… ого! Так ты планируешь из него сделать Паладина⁈ – повеселела девица еще больше.

– Нет. Паладином нельзя сделать, – покачал я головой, – я все лишь дам ему шанс.

– Ах да… «шанс»! – карикатурно подняла палец вверх Октавия, – говоришь так по-паладински! Точно, как этот скряга Мордин! «Я даю тебе шанс, Октавия». «Ты сама должна сделать выбор, Октавия»! – передразнила девица голос Паладина Смерти, – но в каком месте это вообще был выбор, а⁈ Я ж в итоге ничего не решала!

С этими словами разошедшаяся Октавия закатила глаза, и в сердцах стукнула ладонью по гробнице, подняв этим столб пыли. Ее грудь часто вздымалась, призрачный облик раскраснелся, а негодование на лице только росло. Девицу словно плотиной прорвало, и она никак не могла остановиться и вываливала на меня все, что накопилось внутри.

И это было явно веселее, чем наблюдать за ее пафосным молчанием.

– Ты вообще знаешь, Маркус, где я была⁈ – в продолжение всплеснула руками Октавия, и хмуро посмотрела на меня, – хотя, ты же чертов Паладин! Конечно, ты знаешь! – потрепала она по голове пролетающего рядом призрака и вздохнула, – хотя, там было даже мило. Жители загробного мира не из болтливых, но умеют слушать получше многих живых. Уж точно лучше этого Мордина! А еще загробники любят тепло. Особенно женское, – усмехнулась она и игриво провела рукой по собственной груди, – ты знал, Маркус, что призрак, которого я использую сейчас как аватар, перебил десяток своих собратьев за это право? Они не умерли еще раз, конечно, но посмертие он им подпортил! – с горящими легким восторгом глазами добавила Октавия.

– Так ты о мертвецах пришла поболтать или просто похвастаться новой силой? – поймав одну из немногих пауз в тираде девицы, спросил я.

– Нет и нет, – обиженно надула губки Октавия, – но ты ради приличия мог и восхититься моими успехами! Или ты каждый день видишь смертного, который вернулся из загробного мира живым и подчинил его без потери рассудка?

– Насчет рассудка еще вопросики, – хмыкнул я, – но ты права, далеко не каждый кандидат в Паладины Смерти на такое способен. Но сложно назвать тебя обычной смертной, и обычным кандидатом, знаешь ли. Уверен с такими проводниками, посещение загробного мира оказалось легкой прогулкой.

– Ты про мою верную упряжку бешеных лошадей? – ничуть не смутилась веселая Октавия, – да, с ними вышло быстро, но ты не хуже меня знаешь, на что я пошла, чтобы их подчинить. И даже сейчас я не до конца уверена, что мне удалось. В отличие от жителей загробного мира, эти ублюдки болтливые и настырные. Держать их в узде непросто… вот знаешь ли ты Паладин, что это такое, когда тебя постоянно, каждую секунду твоей жизни пытаются сожрать изнутри?

То, что она выговаривает все это мне, а не Мордину, немного утомляло, но признаю, поведение и нападки девицы меня забавляли. Глядя на ее искреннее возмущение и азарт, я видел часть прошлого себя. И это заставляло меня улыбаться.

– Тебе напомнить, как работает Тьма? – с улыбкой спросил я.

После слова «Тьма», Октавию передернуло от воспоминаний. На мгновение она впала в ступор, а красивое личико исказилось гримасой ужаса, но она быстро вернула самообладание и отогнала неприятные воспоминания куда подальше.

– Поняла, ты знаешь, – прокашлявшись, признала черноволосая девица, и ее взгляд стал чуть более серьезным, – ладно, Маркус, я на самом деле пришла не силами меряться, и не хвастаться.

– А зачем тогда?

– Мордин прислал меня, – ответила Октавия прямо в лоб.

– Привет передать просил? – усмехнулся я.

– Передать да, – кивнула девица, – но не привет, а вот это, – зажала она между пальцами и вытянула перед собой перстень, который крутила все это время в руках.

– Передать безделушку мертвого рода владельцев борделя? – удивленно поднял я бровь.

– А? – недоуменно качнула головой Октавия, после чего глянула на предмет в руках и засмеялась, – упс, прости, – стукнула она себя по лбу, после чего зажала его в кулаке, потрясла, и с улыбкой до ушей, вытянула вперед раскрытые ладони, в которых лежал совершенно другой предмет.

Это все еще был перстень, но совершенно другой. Его форма, герб на печатке и структура полностью изменились. И его стихийный ответ теперь не был нулевым.

Мягко говоря.

Ведь его стихийный ответ под стать этому месту равнялся ста процентам.

И этот ее фокус… это была не трансформация, не иллюзия, а перенос. С помощью мира Смерти, Октавия поменяла два предмета местами. Предметы равноценного веса, размера и формы, но совершенно разного содержания. В обычной ситуации такой мощный артефакт при перемещении исказил бы любое пространство, через которое двигался, но будучи артефактом мира Смерти, только через него и можно было его переместить.

И это очередной высокоуровневый фокус, которому Мордин обучил свою преемницу. Пожалуй, стоит признать, что он был прав на ее счет.

Таланты и шанс стать Паладином Смерти у нее действительно есть.

– Это перстень основателя Рода Фон Грэйв, – с нескрываемой гордостью произнесла Октавия, и, подержав его в руках еще несколько секунд, молча бросила его мне.

Я поймал источающий запах самого мира Смерти предмет. Покрутил его в руке. Провел пальцами по старым трещинам и сколам. Никакого подвоха.

Это оригинал.

– Почему ты отдаешь его мне? – спросил я.

– Хм… потому что мы союзники и должны помогать друг другу? – хмыкнула она с серьезным видом, а потом сама засмеялась, и весело отмахнулась рукой, – шучу конечно! Если честно, когда ты убил моего отца, последнее, о чем я думала, это отдавать тебе этот артефакт. Я и отца-то не попыталась спасти во многом потому, что боялась, что перстень достанется тебе. Вернее, чтобы наверняка убедиться, что он никогда тебе не достанется.

– О как, – искренне удивился я, – и почему передумала?

– Не передумала, – показала зубки Октавия, – отдать перстень не моя инициатива. Это все Мордин, будь он неладен. Сказал, что только в обмен на этот артефакт ты скажешь мне как завершить обучение и стать Паладином.

– Вот же козлина! – в сердцах возмутился я.

– Во-во! – подорвалась Октавия и согласно закивала головой, – скажи же! Скажи! Козлина самая настоящая! Я же все сделала! Со всем справилась! А он заладил, «отдай Маркусу перстень», «отдай Маркусу перстень», засранец! Я же все перепробовала! Предлагала ему десятки, сотни, тысячи других вариантов! Была готова на все! На все, что угодно! Но нет, он не дал никаких альтернатив и просто меня игнорил! Ну не тварь ли⁈

– Очень не хотела отдавать перстень мне, да? – усмехнулся я.

– Какая теперь разница, – фыркнула Октавия, – говори давай, как там стать Паладином, и мы в расчете. Клятву там какую дать, кровью расписаться, святыню поцеловать, на ритуальном алтаре возлежать, или что вы там извращенцы старые еще придумали. Говори. Артефакт у тебя, я свою часть сделки выполнила.

– Я не заключал с тобой никакой сделки, – напомнил я.

– Отказываешься рассказывать? Серьезно⁈ – искренне возмутилась девица.

– Не отказываюсь, просто констатирую факт, – пожал я плечами и, покрутив перстень в руке еще раз, убрал его во внутренний карман, после чего вернул взгляд на Октавию, – ладно, – сжалился я, – а ты сама как думаешь, почему Мордин тебе сам этого не рассказал?

– Да я откуда знаю? Потому что хотел помочь своему паладинскому собрату? Выполнить какой-нибудь тупой паладинский долг? Или мне поднасрать и просто посмотреть, как я мучаюсь? Я не знаю! Не знаю! Да и наплевать мне уже, если честно! Только ты, Маркус, не отправляй меня дальше, пожалуйста! И не ври, что ничего не знаешь! Мордин сказал, что именно ты мой последний этап обучения! Сказал, что когда я вернусь к нему, то буду точно знать, что делать!

– О да, будешь, – покачал я головой, – но поверь, тебе это знание не понравится.

– Ой да ладно⁈ – скептично усмехнулась Октавия, – я убивала людей тысячами, я ломала жизни и сжигала города, я обезглавила мать собственной рукой, я оставила на верную смерть отца, я привела в наш мир аспект мира смерти, способный вызвать гребаный апокалипсис, я поглотила астральный источник, способный править Обителью, я спустилась в загробный мир, подчинила его и вернулась обратно! Да внутри меня прямо сейчас находится неупокоенный призрак давно сдохшего старика, конвертирующий дарованное ему моим вниманием жизненное тепло в бесконечные оргазмы! А я их чувствую совсем не так, как он, – брезгливо поморщилась Октавия, – Поверь, Маркус, я повидала достаточно дерьма в этой жизни, и меня сложно чем-то удивить.

– Знаешь, Октавия, как говаривал мой наставник, «порой последний шаг бывает сложнее всех предыдущих».

– Звучит как-то по-старперски, даже для тебя, – скривилась Октавия.

– Ладно, хочешь знать, как стать Паладином, пожалуйста, – пожал я плечами и указал в сторону выхода, – ты видела, что случилось в Роще?

– Частично, – кивнула черноволосая девица, – было непросто смотреть внутри, но много смертей равно много призраков. Это помогло. В общих чертах обстановку оценила. Виктория же стала там Паладином?

– Верно, стала, – спокойно подтвердил я, – и ты заметила, что она сделала, чтобы им стать?

– Пыталась, но ничего толком не поняла, – разочарованно вздохнула Октавия, – ну, она услышала зов. Приперлась на него. Пообщалась с Янусом. Вышла. Паладин.

– Не пообщалась. Она убила Януса, – сделал я важный акцент и замолчал.

– Ну пусть убила, и что… – продолжила эмоционально ворчать Октавия, а потом вдруг резко застыла.

Черноволосую девицу словно током прошибло. Всю уверенность, властность и непоколебимость ураганом сдуло с лица. Саму же девушку перекосило, и она, нахмурившись, и нервно посмеиваясь, повернула взгляд на меня.

– Нет… нет-нет-нет-нет-нет! – запричитала она в легкой истерике, – только не говори мне… ты же не хочешь… ты же не имеешь в виду что я должна…

Я видел, как искры отчаяния разгораются в ее охватываемыми безумием глазах. Ее призрачное тело начало трясти, оно пошло волнами прозрачными волнами, могильный холод начал оседать инеем и разъедать пространство.

А по центру всего этого стояла трясущаяся от ярости Октавия и злющими глазами смотрела на меня.

Мгновение, и она сблизилась. Вцепилась ледяными руками мне в шею, вонзилась лбом, чуть не пробив мне череп, и выпуская коготки и могильный холод изо рта, закричала:

– ЭТО НЕ ПРАВДА! ЭТО ЛОЖЬ! ТЫ ЛЖЕШЬ МНЕ!!!

Я же стоял и молчал. Смотрел как все сильнее пульсируют безумием ее глаза и как глубже ее душа проваливается в пучины отчаяния. Призрак внутри ее аватара уже не радовался, что выиграл лотерею. Он страдал сильнее прочих и его буквально расщепляло в небытие от урагана бушующих эмоций Октавии.

Этот же ураган поглощал собой все вокруг и разрушал этот временный клочок загробного мира, по которому призраки носились без шансов выбраться.

Она уничтожала их. Поглощала как черная дыра. Ее эмоции разъедали пространство, Октавия теряла контроль над Всадниками в своей голове, но ей было абсолютно наплевать на все это.

Преемница Мордина смотрела на меня и ждала, что я скажу, что это шутка. Скажу, что есть другой выход. Скажу, что угодно, чтобы ей стало легче.

Но я молчал и ждал. Ведь никакие мои слова ей сейчас не помогут. Ведь тот, кто смог бы ее успокоить, в очередной раз испугался сказать все сам, и отправил Октавию ко мне. Отчасти, я понимаю почему Мордин так сделал.

Не принимаю, считаю его ублюдком трусливым, но понять могу.

Ведь если Октавия не справится со своими эмоциями сейчас и позволит Вестникам перехватить контроль над собой, я смогу ее убить. А он бы уже не смог.

Поэтому я молча ждал и смотрел, кто возьмет вверх.

Холодные пальцы сжимались на моей шее все крепче, до хруста позвоночника, но в один момент, хватка вдруг начала ослабевать. Энергия вокруг слегка стихла, но я для верности подождал еще немного.

И только убедившись, что безумие начало отступать, а в глаза Октавии стали возвращаться искорки сознания, я аккуратно убрал ее дрожащие ледяные руки от своей шеи. После чего, не отрывая взгляда от все еще охваченной глубочайшим отчаянием девицы, произнес:

– Чтобы стать Паладином, ты должна вернуться и убить Мордина. Другого пути нет.