Текст книги "Пампушка Кэт (ЛП)"

Автор книги: Робин Бранд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

34

День 54, понедельник,13 октября.

Обед: ничего. Я принесла с собой остатки со вчерашнего ужина, но кое-кому  вздумалось впихнуть туда свои грязные пальцы. После этого аппетит у меня напрочь пропал. И, ах, да! Я пропустила прием пищи и не умираю с голоду. Юху!

Хотя я вдруг задалась мыслью, чтобы сделала на моем месте доисторическая девушка? Думаю, она без зазрения совести вонзила бы палку прямо в сердце этому парнише. Это я так, к слову.

Понятия не имею, что со мной происходит. Должно быть, за всем этим стоит наука. Должно же в биологии существовать разумное объяснение, почему, даже если тебе не особо нравится парень, после вашего с ним поцелуя для тебя становится практически невозможным быть с ним грубой.

Так что, видимо, теперь у меня есть парень.

Ситуация на данный момент:

Он провожает меня до каждого кабинета. Закидывает мне на плечи свою огромную руку пловца, и ему повезло, что у меня такое крепкое телосложение, иначе я бы уже давно сломалась от веса этого бугая.

Он ежедневно со мной обедает. При этом сидит так, будто мы с ним пара, будто мы все еще на двойном свидании с Джорданом и Амандой. А еще он лазит в мой контейнер своими огромными грязными пальцами, даже несмотря на то, что выражение моего лица ясно дает ему понять, что меня это раздражает.

Но я не говорю ни слова. Все это похоже на один большой и очень странный научный эксперимент, или на злую шутку, или на сон. Я даже не знаю, как себя вести.

Большую часть времени я просто хочу улечься на стол и немного вздремнуть. По какой-то причине, когда я нахожусь рядом с этим парнем, мне вечно хочется спать, будто я вхожу в транс. Аманда говорит, что это как-то связанно с перегрузкой моих гормонов. Она думает, что это защитная реакция моего организма, благодаря которой я не накидываюсь на парней, как маньячка.

Я же думаю, что это из-за того, что я не создана для отношений, и каждый раз, когда Грег рядом, мой мозг отчаянно кричит мне об этом.

Сегодняшний день послужил просто идеальным тому примером. За обедом Грег плюхнулся рядом со мной и начал выковыривать орехи и клюкву из своего дикого риса, а мне всучил пять листов с нацарапанными примерами.

– Детка, можешь проверить?

– Детка? – в один голос возмутились мы с Амандой.

Это было до того нелепо – а его знания алгебры настолько хромали – что я серьезно взялась исправлять его домашку, воспринимая это как проверку для моего мозга. Просто чтобы убедиться, что мой котелочек все еще варит.

Если бы я поняла, что утратила все свои алгебраические знания, то это было бы огромным знаком к тому, что суждено мне прожить всю свою жизнь в абсолютном одиночестве.

После ланча, он провел меня до класса Мистера Физера. В последнее время он только этим и занимается, но, честно признаться, сейчас я была несказанно этому рада. Естественно, Мэтт нас видел. На его лице вечно была одета эта гримаса отвращения, будто он поверить не мог, что какой-то парень – парень, которого он знает – может воспылать ко мне чувствами. Что ж, Мэтт, видишь, я нравлюсь ему. Смирись.

Грег подвел меня к двери и наклонился для поцелуя, но в последний момент я отвернулась от него так, что его губы угодили мне прямиком на щеку.

– До встречи, детка, – а затем Грег совершил самую большую ошибку в своей жизни: он шлепнул меня по жопке.

Никто не имеет право трогать мои булочки.

Все мое тело напряглось от возмущения. Я настолько сжала губы, что и дурак бы понял, что я злюсь. И все это время Мэтт наблюдал за развернувшейся сценой из класса.

– Больше никогда не смей так делать, – предупредила его я. Никогда в жизни мой голос не звучал так угрожающе.

Он усмехнулся и отвесил моей заднице еще один шлепок.

Огромная ошибка. Ведь у меня тоже далеко не слабые руки.

35

Думаете, если вы пихаете парня так сильно, что, прежде чем восстановить равновесие, он отлетает на пару метров, то он поймет намек и пойдет бесить другую девушку? Вы точно не знаете Грега.

– Кэт, прости, – он перехватил меня, когда я выходила из класса Мистера Физера, и сунул мне в лицо красную розу. – Я такой идиот.

Только он сказал не совсем так, вместо «идиота», он подобрал слово покрепче. И я была абсолютно с ним согласна.

Мимо нас прошел Мэтт, что-то бормоча себе под нос. Я была почти уверена, что это «что-то» включало мое имя.

– Отвяжись, – я двинулась в сторону выхода.

Он снова начал совать мне свою розу.

– Ну же, Кэт, пожалуйста.

Где он вообще ее взял? Урок что ли прогулял, чтобы купить ее? Или все это время держал в шкафчике про запас, на случай, если накосячит?

– Отвяжись, – повторила я. Внезапно всю мою сонливость как рукой сняло.

Он последовал за мной на улицу.

– Разве ты сейчас не должен быть на тренировке?

– Мне на нее плевать, а вот на тебя – нет.

И снова здравствуй, роза у лица.

– Я тороплюсь.

Но оторваться от него мне не удалось. Я, конечно, попыталась развить нечеловеческую скорость, но соревноваться с парнем с такими огромными ногами, было бесполезно.

– Я просто прикалывался, – начал оправдываться Грег. – Я понятия не имел, что ты так разозлишься. Прости.

– Хм, а о чем ты думал, когда я сказала, чтобы ты так больше никогда не делал?

– Я думал, ты мне просто подыгрываешь… честное слово. Ну же, Кэт, взгляни на меня.

Я остановилась и посмотрела прямо в его наглое лицо.

– Что?

Грег сделал глубокий вздох.

– Ты мне очень нравишься. Пожалуйста, не злись. Прости.

И тогда вся моя злость внезапно испарилась. Я не знала, как мне быть. Просто представьте, кто-то говорит вам, что вы очень ему нравитесь, и что вы сделаете? Скажете «какая жалость», развернетесь и уйдете?

Проблема была в том, что он неплохой парень. Да, он не мой идеал, но и идеал мне никогда не заполучить, так что какая мне разница? Я должна была покончить с этим раз и навсегда. Грег – хороший парень. У меня нет ни одной причины, почему бы он мог мне не нравиться.

Да и плюс этот загадочный биологический закон: поцеловались – не груби.

Конечно же, я прощу его. Но воспитательную беседу на тему касаний я не могла ни провести.

– Помнишь, я сказала, что приняла обет безбрачия? Ты же понимаешь, что это значит?

– Ага, – ответил он. – Ты очень великодушна. Это круто, между прочим.

Я не совсем поняла, что имел в виду, но решила не развивать эту тему. Вдруг я поняла, как мы выглядим со стороны: я, он и потрепанная роза. Люди-то смотрят.

– Ты опаздываешь на тренировку, – сказала я. – А мне надо идти на работу.

– Но у нас же все хорошо? – спросил Грег.

– Да, – вздохнула я.

Грег притянул меня к себе и поцеловал с такой страстью, какую на публике обычно не показывают. И вот я снова в трансе. Было бы неплохо прилечь на бордюрчик и вздремнуть.

– Я позвоню сегодня, – пообещал он мне.

Я покачала головой.

– Нет, мне нельзя пользоваться телефоном. Давай просто увидимся завтра и все?

– Твои родители до чертиков строгие.

– Ага, – я пока не рассказывала ему о своем проекте, и не знаю, расскажу ли когда-нибудь.

Я уже почти дошла до больницы, когда мой мозг, наконец, начал нормально функционировать. И именно тогда до меня дошло, что имел в виду Грег.

– Помнишь, я сказала, что приняла обет безбрачия? Ты же понимаешь, что это значит?

– Ага, – ответил он. – Ты очень великодушна. Это круто, между прочим.

Эмммм, Грег, я понимаю, что эти слова похожи, но я сказала «безбрачия», а не «благотворительности»¹².

Хоть убейте, но я не устану повторять, что это не мой парень.

36

День 58, пятница, 17 октября.

Завтрак: ничего. Проспала. Опять.

Технологии: меня мог бы сегодня довести папа, но вместо этого я выбрала нестись галопом до школы. Зрелище не из приятных.

Клянусь вам, Грег играет с моим сном. Одна мысль о нем будто бы мононуклеоз у меня вызывает. В большинстве случаев я даже с постели встать не могу. Что со мной происходит? Ни разу не видела, чтобы в «Космо» или еще каком-нибудь женском журнале, которые таскает Аманда, писали о таком.

Аманда придерживалась своей теории о гормональной перегрузке. Но так как рядом с Грегом мое тело отказывается вырабатывать хоть какие-то гормоны – мои губы все еще превращаются в куски бревна каждый раз, когда он пытается меня поцеловать – я знаю, что дело точно не в этом. Я больше склоняюсь к теории, что у меня на него аллергия.

По крайней мере, я точно убедилась, что мозг мой все еще работает: всю неделю я исправляла за ним биологию и алгебру.

Сегодня Грег снова проводил меня до класса Мистера Физера, но в этот раз обошлось без публики. Мэтта там не было. Хотя я видела его сегодня на английском, а это означало, что он в школе. В прочем, в этом не было ничего удивительного, я была уверена, что знаю, в чем дело.

Несколько недель назад Физер сказал нам, что чем глубже мы будем погружаться в наши проекты, тем больше времени нам может понадобиться для «работы в поле», экспериментов и наблюдений. Поэтому тем, кто хочет проводить больше исследований вне школы, он разрешает прогуливать. В конце концов, не все хотят впустую тратить свое время в классе, как я, заполняя отчеты.

Некоторые ученики уже успели принять его предложение. Я слышала, как Алиса говорила с Мистером Физером об этом: она работает в одной из лабораторий университета. Так же, как и Фара, которая проводит свои эксперименты в одой из школьных химических лабораторий: я видела ее там на прошлой неделе, когда пошла в туалет. Так что я уверена, что Мэтт прямо сейчас делает все возможное и невозможное, чтобы продолжить свое царствование на научной ярмарке.

Ну и ладно. Это не имеет никакого значения. То, что его нет в классе, только упрощает мою жизнь. Я совершенно не нуждаюсь в его хмурых взглядах, которые он кидает на меня, особенно, когда я с Грегом.

Если я смогу привыкнуть к мысли, что у меня есть парень, то и всем остальным придется.

37

День 59, суббота, 18 октября.

Завтрак: овсянка с грецкими орехами, корицей и финиками. Брызнула туда грейпфрутом и добавила меда. Да я гурман, скажу я вам.

Мы с Амандой решили сделать перерыв от домашней работы и направились на кухню поглощать кукурузный хлеб, который я испекла прошлым вечером. Она облокотилась о кухонный стол и осмотрела меня с головы до пят.

– Знаешь в чем секрет счастливой жизни? – спросила она у меня.

– Нет, по всей видимости, не знаю.

– Хороший лифчик. И у тебя его нет, сестрёнка.

Я скрестила руки на груди.

– Тогда и не смотри туда.

– Ты хоть представляешь, насколько это трудно? Учитывая, что в последнее время он у тебя чуть ли не до талии висит.

– А вот и нет.

– Кэт, я сейчас спокойно смогла бы засунуть еще четыре сиськи в твой лифчик. Когда ты уже смиришься с фактом, что становишься все более и более худой?

– Я не худая.

– И, судя по всему, слепой, – закатила она глаза.

Это было чистейшей правдой – я была далеко не худышкой – но стоит признать, что в размерах я и правда поуменьшилась. Мои бедра все еще были огромными, но вот талия начала действительно становиться похожей на талию – по крайней мере, теперь она стала изгибистой – так же, как и грудь, которая несомненно потеряла в весе. Последние пару лет я носила лифчик пятого размера (и временами даже в нем мне было тесновато). Аманда была права, теперь там стало свободнее.

– Давай посетим мою подружку Джойс, – предложила Аманда. – Она точно скажет тебе, что делать с твоими девочками.

– Мы должны делать домашнюю работу. И сейчас день на дворе, я не должна ездить на машине.

– Пещерные люди по субботам отдыхали, – сказала мне Аманда. – Точно тебе говорю.

В последний раз мы с Амандой были в отделе нижнего белья в восьмом классе. Тогда это произошло по моей инициативе, не ее. Она тогда тоже купила себе бюстгальтер, хотя, как она заметила сегодня, могла бы обойтись двумя пластырями, связанными между собой резинкой.

И вот мы вдвоем с Джойс стояли в примерочной.

– Плохо дело, – цокнула она языком.

– Я это уже слышала, – я приподняла своих «девочек» (находящихся все еще в лифчике) и опустила, позволив им феерично упасть. Одна из них пробила оборону своей тюрьмы и вырвалась наружу.

– Оййй, очень плохо.

– С этим можно что-нибудь сделать? – закричала Аманда из-за двери, причем она сделала это с такой примесью драмы, что мне показалось, что я нахожусь на столе у хирурга, а не в магазине нижнего белья.

– Конечно, – уверенно сказала она. Что ж, к своей работе она подходила более чем серьезно.

Честно признаться, я не слишком люблю обнажаться перед незнакомцами, но Джойс настолько профессионально выполняла свою работу, что места для смущения там не оставалось. Она сделала все замеры, раз пятьдесят щелкнула языком и принесла мне для примерки кучу лифчиков.

И наконец мы нашли то, что мне подошло. В смысле ПОДОШЛО, будто это был не лифчик, а человек, поддерживающий мою грудь. Никаких резей, натираний и дискомфорта.

– Видишь? – горделиво сказала Джойс. – Четверочка.

– Вау, – восхитилась Аманда. – Ты похудела, а все еще на два размера больше меня.

– Это не соревнование, – заметила я.

– Да, но мои девочки все равно плачут от зависти.

Я выбрала два новых бюстгальтера: черный и бежевый. И еще я решила попросить Джойс подобрать мне спортивный. Вчерашний кросс до школы убедил меня в том, что мне просто необходима дополнительная поддержка.

Я объяснила Джойс всю специфику своей проблемы, и она снабдила меня этим чудным творением, на котором было не меньше сорока застежек.

– Даже ядерная бомба не заставит их пошелохнуться, – заявила Джойс. Ю-ху!

Аманда решила, что комплекты должны быть полными, и попросила Джойс подобрать мне еще и трусики. После того, что мы с ней пережили, у меня было такое ощущение, что я буду просто обязана на ней жениться.

– Удобнее же? – спросила у меня Аманда, как только мы покинули торговый центр. На мне был один из моих новых лифчиков, Аманда заставила отдать мой старый Джойс. «Она отдаст его на благотворительность. Дети смогут сделать из него качели».

По пути домой Аманда воспользовалась возможностью и принялась расспрашивать меня о Греге.

– Куда вы сегодня пойдете?

– Не знаю. Перекусим где-нибудь.

– Что наденешь?

– Не знаю. Штаны и блузку.

– Ого, – удрученно сказала она. – Да ты ждешь не дождешься этой встречи.

На мгновение я заколебалась, но потом собралась с духом и спросила Аманду о том, что давно не давало мне покоя.

– Ты полюбила Джордана с первого взгляда, ведь так?

– А ты сама не помнишь? – спросила Аманда. – В тот вечер я посвятила ему целых четыре стиха.

– О, да, – эти стихи поистине были прекрасны – очень романтичны и при этом чертовски описательны, там были и «глаза, подобные бездне», и «нос, сравнимый лишь с горным хребтом», и парочка слов о его губах, «полных и теплых, со вкусом инжира». Тогда это были всего лишь догадки, потому что поцеловались они только на следующий день.

Я обычно не расспрашивала Аманду о деталях их с Джорданом отношений – она и сама какое-то время не хотела ничего рассказывать – потому что мы нам было действительно комфортно втроем. Думаю, знай я слишком много, мне было бы неловко смотреть Джордану в глаза, и Аманда прекрасно об этом знала. А так я могу притворяться, что мы все просто друзья. И это отлично.

Но сейчас все было по-другому… мне нужен был совет.

– Вы часто…целуетесь?

– Ага.

– Вы…там…зажимаетесь?

Аманда фыркнула.

– Еще как.

– И…какого это?

– Китти Кэт, я чую здесь что-то неладное. Не хочешь поделиться?

Я откинулась на сидение.

– Я совершенно ничего не чувствую, когда он меня целует.

– Все еще? Серьезно?

– Но он всегда такой милый. Всегда благодарит меня за то, что я помогла ему с домашкой, засыпает меня комплиментами, дарит цветы, говорит, какая я умная… тебе не кажется, что у меня уже должны были появиться к нему хоть какие-то чувства?

– Джордан не дарит мне цветов, – сказала Аманда, – но это не меняет того факта, что я буду любить его до смерти.

– Серьезно? – я никогда прежде не слышала, чтобы она так уверено говорила об этом.

Аманда пожала плечами.

– Может, да, а может – нет. Время покажет. Но я действительно люблю его и считаю его невероятно горячим. Так что если ты ничего не чувствуешь…

– Наверно, со мной что-то не так, – простонала я. – Мне следовало бы испытывать к нему хоть какие-то чувства, понимаешь?

– Следовало бы? – спросила Аманда. – Что значит «следовало бы»? Тебе следовало бы есть брюссельскую капусту. Тебе следовало бы вытирать ноги при входе. Но нет никого «следовало бы», когда дело касается чувств, они либо у тебя есть, либо их нет.

Я откинула свою голову и закрыла глаза.

– Сегодня мы празднуем нашу двухнедельную годовщину.

– Милая, у меня для тебя есть кое-какие новости: две недели – это не годовщина.

– Что мне с ним делать? Я даже идти никуда не хочу.

– Скажи ему, что у тебя новый лифчик, а он очень стесняется чужаков.

38

Он повел меня в Гуни Гольф¹³, мы забрались в огромную голову какого-то существа, и как только мы оказались в полной темноте, он поцеловал меня. Но в шок меня повергло не это, к этому я была как раз-таки готова, а то, что он внезапно положил руку мне на грудь. К счастью, на мне был мой новый спортивный бюстгальтер, защищенный тысячью застежек и пятнадцатью слоями ткани, отделяющей меня от внешнего мира.

Спортивный лифчик – защита от ядерного оружия и нежеланного облапывания.

– Что ты творишь? – возмутилась я, отпихнув Грега.

Три, два, один…

– Да брось, детка, я люблю тебя.

…и…

ЧТОООО? Как он может такое говорить? Он же совсем меня не знает. Мы встречаемся без года неделю! Он совершенно ничего не знает обо мне. Он не знает обо мне ничего, чтобы я ему хотя бы понравилась, не говоря уже о любви.

Он не знает о том, что я хорошо готовлю или что я могу с закрытыми глазами сыграть Пятую Симфонию Бетховена (хорошо-хорошо, только первые пару строк), или что я называла всех своих игрушек в честь элементов таблицы Менделеева. Он не знает, что у меня фотографическая память на номера телефонов и адреса, а еще на математические и химические уравнения. Он не знает, что я научилась водить машину за выходные, когда возила маму по всевозможным поручениям, что мой правый зрачок немного больше левого, что я хотела стать акробаткой из-за их костюмов, что с самого детства и до тринадцати лет я была влюблена в одного мальчишку…

И Грег точно не знает, что мой первый поцелуй был припасен для этого самого мальчишки. Не для Грега. Он украл его, и вся задумка маленькой Кэт полетела к чертям. Фактически, эта задумка полетела к чертям из-за Мэтта. Все происходящее – один сплошной бардак.

Но одно я могла сказать точно: Мэтт МакКини знал меня лучше кого-либо в этой жизни. И как этот парень, который едва ли меня знает, может говорить подобное?

Разве это нормально – злиться, когда человек говорит, что любит тебя? Должно быть, я больная на всю голову.

39

– Дай ему еще один шанс, – настаивала Аманда.

– Зачем?

– Потому что не хочу рушить твои иллюзии, но это неслыханно, чтобы парень держал свои руки при себе. Особенно в этой штуковине… это горькая правда жизни.

– Но он знал, что я не хочу этого! Да и что это за чертовщина с любовью?

Аманда откусила еще кусок от кекса с цуккини. Она пришла за моим еженедельным докладом и потребовала, чтобы я приготовила ей завтрак.

– Вообще-то, это великолепно, – сказала она. – Вся эта чертовщина с любовью.

– Он не может испытывать ко мне таких чувств, – уверяла ее я.

– Почему? Ты красавица.

– Как же.

– Китти Кэт, почему ты не можешь поверить, что этот парень действительно в тебя влюбился?

– После двух недель?

– Да хоть после двух минут. Вспомни про нас с Джорданом.

– Это потому что вы оба удивительные. Нужно иметь ледышку вместо сердца, чтобы не влюбиться в вас.

– Ты тоже удивительная, – продолжала Аманда. – Можно мне еще один?

Я передала ей кекс.

– И что же мне делать?

– Давай сходим еще на одно двойное свидание? – предложила Аманда. – Так я смогу снова попытаться оценить его в действии. Он уже пригласил тебя на вечеринку Винса?

– Да, и я отказалась, – вечеринка была посвящена окончанию плавательного сезона/преддверию Хэллоуина, и устраивал ее один парень из команды пловцов в следующие выходные.

– Так передумай, – сказала Аманда. – Давай пойдем вместе. Будет весело.

Я тяжело вздохнула.

– Китти, я же о тебе беспокоюсь. Тебе нужен кто-то, кто бы вывел тебя из зоны комфорта. И разве плохо, если этим «кем-то» будет парень, который считает, что любит тебя?

Я застонала.

– Ладно. Но костюм я не надену.

– Ну конечно же.

40

День 66, суббота, 25 октября

Вечеринка по случаю Хэллоуина: впервые со времен начала эксперимента я оказалась в эпицентре скопления такого огромного количества вредной еды. Но, знаете, меня это ни капли не волновало. Чипсы, соусы, соленые крендельки и крекеры, M&Ms. И мне ничего из этого не хотелось. Просто невероятно.

Конечно же, заботу о моем костюме Аманда взяла на себя. И я даже не пыталась ей перечить: если она чем-то загорелась, то ее уже не остановить.

Так что костюм мой нашла она. Или, точнее сказать, создала она. Сегодня утром мы пошли в секонд-хенд, где она тут же принялась ловко носиться из одного угла магазина в другой. Я прекрасно знала, что вкус у нее есть, поэтому я целиком и полностью ей доверяла, даже несмотря на то, что выбранная ей одежда, казалось, была ни к селу, ни к городу.

Но когда она закончила, все выглядело неплохо. На самом деле, костюм был очень симпатичным и даже забавным. Как раз то, что я и хотела.

На мне были высокие каблуки и все то, что Аманда нашла мне в секонд-хенде: короткая юбка в черно-белую клетку, розовый свитер (по мне так слишком обтягивающий, но Аманда уговорила меня оставить его), длинное фиолетовое ожерелье, большие серьги кольцами и выцветший черный пиджак.

По пути домой мы заехали в торговый центр (знаю-знаю, я не должна была разъезжать на машине, но Аманда утверждала, что покупки по случаю Хэллоуина – это исключение, которое оценили бы даже гоминиды. Пожалуй, этого я в свой дневник не внесу). Там она купила еще липучку, клей и карту США, а поговорив с каким-то продавцом, уговорила его отдать нам большую картонную коробку.

Затем мы вернулись ко мне домой, чтобы соединить все вместе.

Она отрезала кусок от коробки и приклеила к нему карту. Потом она приклеила к обратной стороне две полоски липучки и пришила соответствующие им половинки к пиджаку.

– Примерь.

Я нацепила на себя пиджак и попробовала пройтись в нем по комнате. Я пыталась сообразить, как ходить с этой штуковиной за спиной, никого не задевая.

После этого, она снова заставила меня снять пиджак, чтобы она смогла добавить пару деталей: облаков и рандомных цифр, типа 71 и 45, нависших над определенными штатами.

Последней стадией перед нашим выходом стало то, что я согласилась на косметику (как сказала Аманда, «хэллоуинское исключение». Ну и ладно). Должна признаться, Аманда наколдовала мне действительно миленький макияж. Учитывая, что я и так уже нарушила все, что можно было нарушить, я разрешила ей еще и уложить мои волосы.

– Идеально, – подытожила она. И я не могла не согласиться.

Грег задумки не понял, естественно. Как и все остальные.

Ладно, не все.

Я заметила, как с другого конца комнаты на меня смотрит Мэтт. Сначала, я думала, что его взгляд полон снисходительности, но потом до меня дошло, что он просто очень сосредоточен. Внезапно он рассмеялся.

Я отвернулась, прежде чем он заметил мою улыбку. Подумает еще, что я улыбаюсь ему, а не остроте ума Аманды.

Каждый раз, когда Грег начинал пытать меня по поводу моего костюма, я говорила ему, что он должен догадаться сам, но спустя какое-то время я не могла больше этого выносить, поэтому просто открыла ему эту величайшую тайну.

– Ведущая прогноза погоды.

– А? – нахмурился он.

Я указала на свою спину и самым слащавым голосом сказала:

– Над Цинциннати ожидается зона высокого давления, на юге же будет дождливо. Те из вас, кто находится в Сан-Диего, готовьтесь к тридцатиградусной жаре…

– Оу, – протянул Грег. Было такое ощущение, что он все еще не понимает, о чем я.

Тогда-то я и почувствовала, как в животе у меня все сжимается и накатывает волна сонливости.

В заполненном зале я смогла приметить только парочку достойных костюмов, все остальные были просто верхом непристойности. И ни один из них не мог сравниться с изобретательностью Аманды. Все как всегда: куча кошечек, демонстрирующих свои невероятные фигуры, и парней в гавайских рубашках и темных очках. Тоже мне костюм. Мэтт надел тренники и смокинг, что бы это ни значило. Грег был волком: мех, клыки и тому подобное. Джордан был одет так же, как и в любой другой день за исключением того, что сегодня на нем были очки.

– Кто ты? – спросила я.

– Кларк Кент.

– Серьезно?

Он пожал плечами.

– Я его умоляла, – сказала Аманда.

Она выглядела лучше всех нас вместе взятых. Купальник, длинная черная юбка, пляжные шлепанцы и плащ из черной простыни, которую она прикупила в торговом центре (кому вообще нужны черные простыни?). Дополнила она свой образ черным париком и солнцезащитным козырьком.

О, а еще у нее в руках была большая банка с майонезом.

Этот костюм Грег тоже не понял, а вот Мэтт догадался.

Он подошел к Джордану поздороваться, полностью игнорируя меня.

– Сэнд Вич. Песчаная ведьма, – выдал он, повернувшись к Аманде.

Нужно признать, Аманда должна была отдать ему должное. Она улыбнулась.

– Молодец.

– Сэндвич? – повторил Грег.

Ни сказав ни слова и даже не бросив взгляд в мою сторону, Мэтт ушел прочь.

И в этот момент я точно поняла, что нет никакого сомнения: Грег Бичер – это не Мэтт МакКини.

И это хорошо, даже прекрасно, по целому ряду причин. Фактически, думаю, мне стоит принимать во внимание только парней, которые являются полной противоположностью Мэтта.

Но в этом во всем была одна небольшая загвоздка: мне нравился ход его мыслей. Мне нравилось то, насколько он умный. Он был как Аманда: они оба мыслили нетипично. Не был бы он еще таким жалким подобием человека…

Я смотрела, как он пробирается сквозь толпу. Смотрела на его идиотский пиджак и взъерошенные волосы, которые выглядели так, будто он только поднялся с кровати. Смотрела, как он приближается к кучке людей, чтобы поболтать с ними, смотрела, как он улыбается и смеется. Так же, когда-то он вел себя и со мной.

Я не жалею, что наша дружба закончилась. Во всяком случае, она была сплошным враньем. Но какая-то часть меня, никогда не перестанет задаваться вопросом: что было бы, если бы я не подслушала тот разговор? Мы бы все еще проводили бы время вместе? Придумывали бы новые открытия? Рассматривали бы ночное небо в его телескоп? Скрывала бы я тот факт, что, очевидно, он мне нравится намного больше, чем я ему?

Видите, в чем дело? Неважно, что я думаю об этой упущенной части нашей жизни, это просто иллюзия.

Тогда почему я снова и снова позволяю себе испытывать эти чувства?