Текст книги "Пампушка Кэт (ЛП)"
Автор книги: Робин Бранд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
83
Думаю, он понимал. Сегодня утром мы ходили по тонкому льду. Стоило сказать что-то не то, и всему придет конец.
Если бы он спросил меня, что это значит или зачем я пришла, вполне вероятно, что я бы тут же сбежала.
Если бы он спросил, в расчете ли мы или все ли в порядке, я бы с отвращением покачала головой, встала и ушла.
Но Мэтт умен. И он меня знает. Знал, по крайней мере, а я не особо изменилась.
Мы сидели в кафе, попивая кофе (по крайней мере, он) и поедая бублики (он заказал луковый с лососем и кремовым сыром – гадость; а я решила отказаться от начинки, но возместить ее размером.) Мы были не особо разговорчивы. Нашим диалогом был тот факт, что мы сидим за одним столом. Придя к нему, я начала длинный монолог, который он перевел в двухстороннее общение, согласившись выпить со мной кофе. Это было подобно пятистраничной речи.
Я ожидала, что это будет неловко, но ничего подобного. Думаю, все дело в том, что у меня больше не было плана. Возможно, так бы все и было, мы бы недалеко ушли от нашего тринадцатилетнего общения. Единственное, что изменилось бы за эти четыре года: нам стало бы еще более комфортно рядом друг с другом. Так же, как стали близки мы с Питером. Чтобы достигнуть этого, надо раз за разом находиться в компании кого-то, кого ты отчаянно желаешь узнать, и кто с таким же рвением желает узнать тебя. Возможно, если бы я не услышала тогда Мэтта, сегодняшним утром мы бы точно так же сидели в этой кофейне, на том же самом месте.
За исключением того факта, что я, вероятно, все еще была бы пампухой.
А может, и нет. Я думала об этом все выходные. Аманда сказала мне, что я похудела из-за Мэтта, но это не так. Потому что, я знала всем своим сердцем, что я сделала это только ради себя. Я сделала это, потому что я хотела победить на научной ярмарке, получить пятерку у Мистера Фирзера и хоть раз в жизни почувствовать себя красивой. Я сделала это ради себя. Не ради кого-то другого. Я на сто процентов уверена в этом.
Ладно, Мэтта я тоже победить хотела. Но терять ради него вес – это нечто совершенно другое.
И я должна была признать: то, что я стала выглядеть лучше, в корне изменило ситуацию... но только для меня самой. Потому что я могла бы сидеть здесь сейчас в своем старом теле, чувствуя себя толстой и неловкой, не способной поверить в то, что могу кому-то понравиться. Даже если на Валентинов День Мэтт не солгал, сказав, что ему плевать, как я выгляжу, – мне было не плевать. Мне было не плевать с той самой минуты, как Вилли Мартин назвал меня пампушкой Кэт, а может, и того раньше.
На что тогда была бы похожа моя жизнь? Если бы я не похудела? Я бы все еще была полной подругой Мэтта. И я бы все еще была безумно в него влюблена. Я бы не призналась ему в этом... я бы молчала как шпион. Я бы смотрела, как он встречается с другими, и слушала бы о его похождениях, ведь мы были бы друзьями. Я была бы его толстой подружкой.
Но что если Мэтт не соврал? Он полюбил бы меня так же сильно, как я его? Возможно, но слабо в это верится. И причиной этому не Мэтт, а я сама.
Думаю, последние четыре года я только и занималась самобичеванием. Я наконец-то поняла это. Я винила Мэтта за то, что он сделал меня несчастной, но виновата в этом была только я. Я была тем человеком, который медленно, но верно уничтожал себя изнутри. К себе была жестока именно я.
Именно я лишила себя плаванья. Ведь никто не заставлял меня делать этого. Даже уйдя из команды, я могла плавать где-нибудь еще. Я не должна была отнимать у себя этот дар.
Именно я горами ела всякую гадость, а потом ненавидела себя за то, что стало с моим телом. Я могла остановиться в любой момент, мне не нужен был никакой проект для этого.
Именно я затаила злость на Мэтта вместо того, чтобы нормально поговорить о том, что я слышала. Возможно, он извинился бы за это еще четыре года назад. Или три. Или в любое другое время. Но я предпочла накапливать этот гнев и оберегать его как сокровище.
И именно я держалась за мечты о том, что было бы с нами, будь я маленькой, худенькой тринадцатилетней девчонкой. Тогда бы он полюбил меня. Тогда бы не сказал тех слов. Тогда бы я была счастлива.
Но я ошиблась. Я могла быть счастливой без всего этого. Я просто не позволяла себе.
Оглядываясь назад, я чувствовала нестерпимую боль. Джордан прав: я должна была двигаться вперед.
Я должна решить для себя, какими я хочу видеть наши с Мэттом отношения. Он отплатил свой долг. Теперь шаг за мной. Я могла не прощать его, забыть про нашу с ним дружбу и никогда об этом не вспоминать или же просто выбросить это из головы. Это не значит, что ничего не было, или что меня не ранили его слова, или что в его поступке не было ничего плохого. Это значит только то, что я должна решить прямо сейчас, сегодня, хочу ли я продолжать нести это бремя. Я не предам себя, если выкину свою обиду за борт. Я сделаю себе одолжение, сниму с души груз. Это как перестать давить на рану.
– Пойдем? – спросила я, когда мы доели наши бублики, а Мэтт допил остатки кофе.
– Пойдем.
Мы отправились домой. Мы прошли около десяти кварталов, а может, и больше. Будь моя воля, я бы прошла еще двадцать. Утро было прекрасным, а я была счастлива как никогда.
– Есть планы на вечер? – в какой-то момент спросил меня Мэтт.
– Домашнее задание.
– Может, в кино сходим?
– Не могу, – я даже объяснять ничего не хотела. – Хочешь провести со мной время?
– Конечно, – сказал он.
Я улыбнулась и продолжила свой путь.
Вернувшись к дому Мэтта, я сказала, что у меня есть кое-какие дела, и отправилась домой. Мы не обговаривали время и детали следующей встречи. Потому что мы снова вернулись к прежним версиям себя, и теперь в этом не было необходимости.
Я переделала все свои дела. Я поплавала, приготовила себе обед, поработала пару часов в Токсикологическом Центре. И, наконец, к половине шестого вернулась к Мэтту.
Как только я зашла в его дом, он спросил, что я хочу на ужин. Я выбрала эфиопскую кухню. Аманда подсадила меня на вегетерианское блюдо, которое подавалось в одном ресторанчике. Мэтт заказал его на вынос, и мы поехали забирать его.
Когда мы вернулись, его родители уже были дома, и после обязательных расспросов насчет того, куда я пропадала, мы с Мэттом направились в его комнату. Все было не так плохо, как я думала. Видимо, он прибрался, потому что одежда была свалена в один угол, вместо того чтобы валяться по всей комнате. Я так же заметила, что он принял душ и побрился.
Мы уселись на полу и принялись распаковывать контейнеры с едой, разделявшие нас. Начав трапезу, Мэтт схватил пульт.
– Никакого телевизора, – сказала я, и он тут же отбросил его.
Наши взгляды встретились, но на этот раз я не собиралась отступать. Я увидела в его глазах нечто родное и улыбнулась. Я знала, что последует за этим, и я была готова позволить этому случиться.
Он отодвинул наш заказ, сгреб меня в объятия и подарил поцелуй, которого я ждала всю свою жизнь. Я запустила руки в его волосы, ощутила своим подбородком гладкую кожу его лица и вдохнула его до боли знакомый запах.
Я не ощущала ничего подобного с Ником. А уж тем более с Грегом. Это было не похоже ни на что другое, но одновременно с тем именно об этом я и мечтала. Нет, это было лучше. Потому что теперь мы взрослее, мы больше не дети. Это происходило на самом деле, а та маленькая девочка во мне никогда бы не смогла вообразить себе такого.
Говорят, что все мышцы имеют память. Если ты однажды научился ездить на велосипеде или натренировал свою руку для теннисной ракетки, даже если ты бросишь этим заниматься – даже на многие годы – стоит просто запрыгнуть на велосипед или схватить ракетку, и твои мышцы вспомнят какого это. Они по щелчку вернуться к тому, чему ты их однажды научил.
Сердце – тоже мышца. И я с самого детства тренировала ее любить одного конкретного человека.
Потребовалось четыре года, дождливый день в зоопарке, коробка конфет, смятая валентинка, искренние извинения и тарелка пряной чечевицы, чтобы мое сердце вспомнило, каково это. Казалось, что оно и не забывало.
Я все еще любила Мэтта МакКини.
А Мэтт МакКини признался, что любит меня.
84
День 207, воскресенье, 15 марта
Проект завершен.
Все должно быть настолько простым, насколько возможно, но не проще.
Я просто хочу выиграть.
Не по тем же причинам, что прежде, а просто потому что время пришло. Если каждый год вы участвуете в каких-либо соревнованиях, то время от времени необходимо побеждать, чтобы поддерживать дома соответствующую атмосферу. Не вечно же оставлять людей у пустого корыта.
Завтра мы должны установить наши стенды. У меня есть конспекты, исследовательский журнал, проектная доска.
С последней мне на выходных помогала Аманда. Мне нужна была ее творческая рука. Доска сворачивалась втрое как карта, которую я носила на Хэллоуин. Только она была больше: она была достаточно большой, чтобы перегородить мою площадку, так что если вы станете напротив, она загородит обзор на все другие проекты, кроме моего.
– Я думала о фотографиях "до" и "после", – сказала я.
– Прекрасно, – поддержала Аманда. – Надо найти какую-нибудь фотографию, где ты максимально плохо выглядишь. А рядом привесим ту с Зимнего Бала. Там ты просто шикарна.
Я поморщилась, вспомнив эту ночь, но Аманда была права: контраст ощутим. Ее стараниями я выглядела как кинозвезда, и даже несмотря на то, что сейчас я была худее, тогда она представила меня в лучшем свете.
Она так же не забыла про фотографию, где я позирую в юбке и сапогах: сделанную в день, когда я отправилась в зоопарк. Казалось, это было так давно.
Мы с Мэттом договорились не видеться на этих выходных. У нас у обоих горели сроки, мы пытались приложить все условия, чтобы сделать все настолько идеальным, насколько возможно. Мы так и не раскрыли друг другу темы наших проектов. И мне это нравилось.
Я думала, что соперничать друг с другом после того, что произошло, будет неловко, но потом я осознала, что это не доставляло мне неудобства, когда я была ребенком, и не должно сейчас. А то, что последние четыре года я безумно хотела победить его, только усиливало это. Это было моей главной целью. Я хотела этого даже больше, чем добиться победы ради самой себя. Думаю, от этого я получала еще большее удовольствие.
Я все еще хотела занять первое место. Очень хотела. Но теперь я не хотела одолеть Мэтта. И никого другого, теперь мне не нужен агрессор. Надеюсь, все это имеет смысл.
Наши проекты конкурируют друг с другом в разных категориях: я сражаюсь за победу в секции "Поведение и Общество", а он – в "Астрономии и Физике". Но помимо этого должны быть выявлены победители вне категорий. Всего три призовых места, обладатели которых отправятся на международные соревнования: одно для командного проекта и два для индивидуальных. Я собираюсь отхватить одно из них.
Аманда помогала мне с доской весь вчерашний день и большую часть сегодняшнего. Стоит отметить, что старания ее не прошли даром. Моя лучшая подруга – самый творчески одаренный человек, которого я когда-либо знала. Она могла из груды навоза сотворить кучу золота.
– Стих, – заявила Аманда, когда мы закончили. – Доске Кит-Кэт посвящается.
Думаю, она сочиняла налету.
«Завтра оставят меня в этом каверзном зале
Среди прочих, ничтожных панно.
И судьи увидят меня, и полюбят, почувствуют жажду в моей красоте
И одарят меня всеми призами.
Но Кэтрин забудет меня, упакует
И перейдет к своим более славным делам.
Но я буду помнить, ведь у меня на груди
Выжжено, как хороша она была в порочной той юбке и сапогах»
Ну и как можно не любить своих друзей после такого?
85
К полудню нас запустили выставлять свои стенды. Сегодня Мистер Физер решил не проводить занятие, но попросил всех нас собраться в конференц-зале. Я поехала с Мэттом.
Перед тем, как загрузить свою доску в его машину, я аккуратно сложила ее. Мэтт поступил так же, поэтому увидеть её я тоже не смогла. Мы так по-глупому старались скрыть свои проекты друг от друга, учитывая, что примерно через час это уже перестанет быть тайной. Мы оба хотели сохранить эту загадку.
Добравшись до места назначения, мы нашли наши секции и отправились работать. Мне потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы привести все в идеальное состояние. До завтрашнего дня я была абсолютно свободна.
График был примерно таков: понедельник – подготовка, вторник – непосредственно судейство. Деток помладше – вроде Питера – оценивают исключительно по их стендам, но на уровне старшей школы необходимо так же подготовить презентацию. Уже завтра. Победителей объявят в пятницу. По сути, мне предстоит целая неделя агонии.
Как только люди закончили установку стендов, мы все пустились в обход. Каждый хотел узнать побольше о проектах своих конкурентов.
Ник изучал лишайники и мхи. Все еще понятия не имею, при чем тут кошачьи жабры. Алиссия изучала редкое глазное заболевание. Киона посвятила себя тлям19. Линдси анализировала, как изменение климата влияет на популяцию гусениц. В этом году было множество растений и насекомых. Мои фиговые осы вписались бы.
И тогда я наконец увидела стенд Мэтта.
ОБЩЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ ДОМА
Почему мы верим в то, что вскоре научимся общаться с пришельцами из далекого космоса, не имеющих ничего общего с нашем ДНК, когда мы едва можем найти общий язык с существами, на которых мы похожи на 97 процентов?
Сразу под этим красовалась картинка с детенышем гориллы. И по обе стороны от нее висели другие фотографии: с гиббонами, шимпанзе, орангутангами.
Под ними – фотографии с Мэттом. Вот он стоит перед клеткой с гиббонами, сигнализируя им что-то, а тут он у входа, помогает одному из зевак накормить их. На последней Мэтт стоял прямо перед лианой, и маленькие пальчики гиббона переплетались с его.
– Ты научился общаться с ними? – спросила я.
– Не совсем. Но я до сих пор пытаюсь. Это не так просто, как кажется на первый взгляд.
Я пролистала его исследовательский журнал: он день за днем проводил в зоопарке, пробуя все новые и новые методы. Там так же были вклеены всевозможные вырезки из научных статей, посвященных преодолению этой пропасти между людьми и обезьянами. Но Мэтт пошел вперед.
Он также приложил графики, показывающие, сколько из года в год тратится денег и рабочей силы на попытки связаться с инопланетными существами. Мэтт не забыл включить туда свою интернатуру.
– Поверить не могу, что ты сделал все это.
– Тебе нравится? – спросил он.
– Я в восторге, но...
Мэтт улыбнулся.
– Говори.
– Ты соревнуешься в секции «Астрономии». Зачем? Это же «Науки о животных». Тебе не кажется, что судьи по астрономии...
– Не поймут? – закончил он за меня. – Да. Скорее всего, так и будет.
– Тогда зачем это?
– Потому что я завязываю.
– С чем? – спросила я.
Он обвел рукой выставочный зал.
– С этим. С научными ярмарками. Состязаниями. Все, что мне надо, – это наука, Кэт. Я хочу просто исследовать то, что мне интересно, не переживая, оценит ли это кто-нибудь или нет. И я не хочу больше зацикливаться на астрономии. Я от нее устал.
Это сказал человек, который смотрел в телескопы с тех самых пор, как научился фокусировать свои маленькие глазки. Парень, который мог болтать часами о черных дырах, галактиках и квазарах20. Даже мое преданное девичье сердечко не могло этого вынести.
– Ты же не серьезно.
– Серьезно, – сказал он. – Еще как.
– Почему? Потому что один единственный профессор оказался свиньей?
– Нет, он просто указал мне на то, что я уже знал: мне больше это не интересно. Это было закономерно.
Это было подобно тому, как если бы Аманда сказала мне, что устала от поэзии.
Мэтт улыбнулся и обнял меня за талию.
– Не хмурься. Это к лучшему. Весь этот год я работал над чем-то, что показалось мне интересным. И я не ошибся. Я знаю, что не выиграю, но меня это не волнует.
– Ты можешь победить, – сказала я, понимая, что его шансы действительно малы.
– Мне все равно, Кэт. Серьезно. Я бы даже не участвовал в этой ярмарке, если бы Физер не потребовал этого.
– Но ты же знал, что в этом и заключается суть его предмета. Зачем тогда ты первым делом выбрал именно его урок?
Мэтт наклонился и прошептал мне на ухо:
– Потому что я знал, что там будешь ты.
86
Судьи, наконец, дошли и до меня.
– Мисс Локк?
– Да, мэм, – я прокашлялась и с трясущемся руками начала презентацию своего проекта.
– Мой исследовательский проект показывает потенциальную эволюционную деградацию современных людей. Изменения в их биологии и анатомии в результате резкого снижения качества нашего продовольственного снабжения. В рамках своего проекта я провела ряд анализов различных факторов, влияющих на здоровье как современных людей, так и наших предков, начиная с Хомо Эректус. Я уделила особое внимание воздействию экологических, диетологических, социальных и технологических факторов. И, кроме того, на себе испытала последствия возвращения к некоторым привычкам наших дальних предков. Эксперимент длился 207 дней...
Нам с Амандой пришлось пробежаться по магазинам для создания моего сегодняшнего образа. Результат был таков: черные обтягивающие брюки, мои черные сапоги, лавандовый свитер с V-образным вырезом. И еще один бомбоупорный женский бюстгальтер – лучшее творение Джойс.
Макияж и безупречно уложенные кудри. С чем мне помогли электробигуди. Да здравствует современные технологии!
Я уделила пару слов особенностям моего проекта. Затем настал черед вопросов от судей. Чему вы научились? Считаете ли вы, что нынешнее состояние людей является эволюционной деградацией, или же это просто временное явление? Как вы считаете, что мы должны есть в таком случае? Какая часть проекта была самой сложной?
– Должна признаться, что сложнее всего было отказаться от технологий, – ответила я. – С одной стороны, моя жизнь стала намного тише и спокойнее без постоянного шума и отвлекающих факторов. И у меня появилось больше свободного времени, так как я не могла смотреть телевизор или играть в компьютер. Но существуют такие моменты, когда вам просто необходимо позвонить или съездить куда-нибудь.
– По вашему мнению, этот проект изменил вас? – спросил один из членов жюри. – Помимо очевидных физических метаморфоз?
Я улыбнулась.
– Вы понятия не имеете, насколько.
На этом все закончилось. Судьи поблагодарили меня и двинулись к следующему человеку. Я прислонилась к своему стенду и попыталась восстановить свое дыхание.
Когда я на прошлой неделе была на приеме у Джекки, я опробовала на ней свою презентацию. К тому моменту, как я закончила, она задала мне тот же вопрос, что я спрашивала у нее пол года назад: считаю ли я, что теория Эйнштейна о спасении человеческой расы правдива.
– Не знаю, – сказала я. – Возможно.
Я пока не уверена, что могу отвечать за все человечество, но за себя я скажу. Мне нравится питаться той же пищей, что Эйнштейн, да Винчи, Ньютон и Доктор Брайан Грин. Мне нравится гулять пешком. И более того, мое тело в этом меня полностью поддерживает.
Я даже сказала Джекки, что не прочь побыть «вегетарианцем, поглощающим всякую гадость». Может, всего на парочку дней. Время от времени баловать себя.
Даже Аманда призналась, что готова питаться одной веганской пищей.
– Кит-Кэт, даже если бы ты сказала мне, что готовишь все исключительно из травы с бермудских островов, я бы съела это, не задумываясь. Я верю в твои кулинарные способности.
– Серьезно?
– Ага. Только используй свои способности во благо.
Спустя пару минут я бросилась к точке, с которой открывался прекрасный обзор на Мэтта. Судьи еще не дошли до него. Наши взгляды встретились, и я улыбнулась.
Я все еще не могла переварить информацию, которую он обрушил на меня вчера. О том, что его больше не волнуют состязания. Я думала, что знаю его как никто другой.
Меня до глубины души поражало, насколько бесполезны были бы мои усилия, если бы я до сих пор хотела обогнать его. О каком триумфе может идти речь, если вашему сопернику плевать? За последний месяц многое изменилось. Я едва могла вспомнить о том, как отчаянно хотела втоптать его в грязь в начале года. Казалось, что мы стали другими людьми.
Ладно, может, все дело только во мне.
Я отправилась в детскую секцию, чтобы снова взглянуть на проект Питера. Аманда отсыпала ему чуток своей магии, и его стенд вышел просто великолепным. Он сам все вырезал и склеивал, но Аманда разнообразила цветовое решение, изменила шрифты и добавила волнистые рамки. Как раз то, о чем одиннадцатилетние мальчишки думают в последнюю очередь.
Я так же нашла проект Трины. И я изо всех сил старалась держать себя в руках ради Питера. Если она ему нравится, даже несмотря на все ее очевидные недостатки, думаю, что я не должна быть предвзятой. Кто знает? Возможно, она признается ему, как была безумно влюблена в него в пятом классе. Полагаю, такое тоже возможно.
Ее доска была очень девичьей и красочной: «Что заставляет цветы расти?» Она с двумя другими девочками провела целый ряд исследований: они добавляли в воду различные добавки, чтобы понять, с какими из них срезанные цветы будут сохранять наибольшую свежесть. Полагаю, это неплохой эксперимент. Опуская тот факт, что технически цветы расти не будут, они же уже срезаны. Но я решила промолчать.
Они брали аспирин, ибупрофен, 7UP, энергетик. И все равно у чистой воды не было конкурентов. Подобный эксперимент я провела со своим телом.
Я покинула детскую зону и отправилась обратно к себе. Судьи по астрономии наконец-то дошли до Мэтта. Мне безумно хотелось подслушать их диалог. По крайней мере, он выглядел так, будто доволен собой.
– О чем они тебя спрашивали? – спросила я, когда мы направились к его машине.
– Это было странно, – сказал он. – Казалось, они только о тебе и болтали.
– Заткнись, – пихнула его я, и в ответ на это он приобнял меня за талию.
– Я надеюсь, ты победишь, Кэт.
– Я тоже на это надеюсь.
