Текст книги "Пампушка Кэт (ЛП)"

Автор книги: Робин Бранд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

9

Я вышла из класса с высоко поднятыми вверх пальцами.

Аманда улыбнулась и начала прыгать на месте.

– Я же тебе говорила!

Мэтт вышел из класса, и нам обеим пришлось немного поумерить пыл. Но как только он скрылся из виду, я поводила Аманду до торговых автоматов и купила нам обеим по последней порции шоколадного рая.

– Сегодня последний день, когда ты меня подвозишь, – сказала я ей. – Я начинаю с завтрашнего дня.

По пути на работу я рассказала ей обо всем, что произошло, и о маленьких нюансах моего проекта.

– Мне нужны натуральные продукты. Я не могу продолжать питаться магазинными. Так что, думаю, мне следует... ай!

Хорошо, что мы сейчас стояли на светофоре, иначе могли бы стать жертвами аварии. Потому что Аманде приспичило оторвать руки от руля и начать тыкать меня своими маленькими острыми пальчиками.

– Ох, ну ПРЕКРАТИ дразнить меня, – кричала она. – Ты же хочешь сказать то, о чем я думаю, да? Ты вернешься к готовке? ПОЖАЛУЙСТА, скажи «да!».

Я рассмеялась.

– Да-да.

Аманда станцевала на сидении маленький счастливый танец и, несмотря на то что уже загорелся зеленый свет, она все еще стояла.

– Да! Она вернулась! Шеф-повар, Шеф Кэт, где вы пропадали...

Прежде, чем она успела сочинить новую поэму, парень позади нас посигналил, и ей пришлось поехать.

– Но мне надо тщательно подбирать продукты. Ничего современного – все ингредиенты должны быть максимально натуральными. Все, что они могли бы найти в то далекое время.

– Я как-то видела на Дискавери, что пещерные люди печенюшки делали. И чизкейки тоже – много чизкейков. С вишенками сверху.

– Да что ты?

– Ммм, и шоколадные печенья. Ты же можешь их сделать? Ты сделаешь все это из натуральных продуктов.

– Я не могу использовать шоколад или сахар. Их тогда не было. Это, в конце концов, должна быть настоящая еда.

– Эх, ладно. А как на счет бананового хлеба? У них были бананы?

– Ага, но только там еще содержится сахар. И масло.

– Тебе нельзя использовать масло?

– У них в те времена еще не было коров – да и вообще никаких домашних животных. Так что никакого молока, а раз нет молока, значит, нет ни сыра, ни масла.

– Дерьмо. Я хочу обратно наше кафе. Клянусь тебе, Кэт, это была самая вкусная еда в моей жизни. Я бы прямо сейчас бросила свою работу в ресторане, если бы ты вернула его. Только на этот раз надо больше денег брать, чтобы я могла бензин оплачивать. Ну же, Кэт!

Наше кафе. Именно этим я занимала себя летом между седьмым и восьмым классом. Я проводила все свободное время в библиотеке, изучая поваренные книги, чтобы каждую неделю у меня была новая кухня: итальянская, азиатская, тропическая, греческая, французская. Названий некоторых ингредиентов я раньше нигде не слышала.

Аманда прибегала три или четыре раза в неделю, чтобы помочь мне. Она вечно притаскивала что-то из дома или делала из всего, что могла найти, украшения для обеденного зала, чтобы он мог соответствовать тому, что я приготовила на тот или иной день. Она скачивала картинки Рима, Парижа или Парфенона, создавая с помощью них соответствующие настроение. Аманда перерывала все наши диски, чтобы найти подходящую фоновую музыку. Она делала восхитительные фигуры из фруктов, цветов и свечей – все вместе это смотрелось великолепно. Потом она вручную расписывала меню, и мы ждали посетителей.

А клиентами были всего лишь мои родители и младший брат. У каждого из нас была своя роль, к которой мы относились очень серьезно. Я была шеф-поваром, Аманда – управляющей, а моя семья – платежеспособными клиентами. Мне немного не нравилась мысль о том, что я беру деньги с родителей за ужин, хотя они оплачивали продукты. После этого мы с Амандой всю ночь убирались и делили выручку – неплохо для летней работы. Тем более это была одна из самых увлекательных вещей, которыми я когда-либо занималась. А это, знаете ли, говорит о многом, особенно если учесть то, насколько я тогда была разбитой.

– Когда ты начнешь? – спросила Аманда. – Когда я смогу отведать твоей стряпни?

– Ну, до выходных я точно ничего не буду готовить. Я должна достать ингредиенты и разузнать, что я могу приготовить.

– И чем же ты будешь питаться до этого?

– А как ты думаешь? Орехами и ягодами.

10

Моя последняя упаковка Читос.

Мое последнее мороженое.

Моя последняя пачка Орео.

Последняя баночка диетической колы.

Мама явно была в шоке, когда я выложила все это на стол. Я протянула ей документы на подпись.

– Он дал согласие, – я подняла диетическую колу. – Ура!

Нэнси усмехнулась и покачала головой.

– Кэт, а ты смелая девчонка.

– Я смогу сделать это, – сказала я. – Я уже себя настроила, – я развернула свое мороженое. – И это всего на семь месяцев.

– Я могла бы за семь месяца вывести три помета щенков, – проговорила Нэнси. – Это гораздо дольше, чем может показаться на первый взгляд.

– Меня это не волнует, я так взволнованна. Все будет превосходно.

Я решила, что сегодня устрою своему организму прощальную вечеринку. Я попросила маму, чтобы она заказала пепперони и луковую пиццу. Я, конечно, не горжусь тем, что схомячила целых пять ломтиков. Я просто чувствовала себя приговоренным к смертной казни, который наслаждался своей последней трапезой. За пиццей последовала моя последняя тарелка мороженого с горячей помадкой. После этого, я превратилась в такого колобка, что едва ли могла двигаться или дышать. Но я почувствовала удовлетворение. Я устроила своему желудку шикарные проводы.

Прежде чем я отправилась в кровать, я должна была сделать еще кое-что. Я отключила всю электронику в комнате, кроме компьютера и принтера. Большинство приборов я запихала в шкаф, а телевизор с DVD погрузила на тележку и отвезла в комнату брата.

– Могу одолжить на пару месяцев.

Питер не отводил от меня взгляд, будто боялся показать, что он рад этому. Да, для одиннадцатилетнего мальчика он может быть очень даже подозрительным.

– С чего бы это?

– У меня эксперимент. Если хочешь, можешь забрать мой iPod и CD-проигрыватель.

Судя по всему, он все еще был настроен скептически.

– Все хорошо, – заверила его я. – Это не шутка. В этом году я хочу серьезно отнестись к своей домашней работе.

– Ладно, если тебе так хочется, – бросил он так, будто делал мне огромное одолжение.

В список отключенных предметов так же вошел будильник, что было досадно. Будет сложно встать завтра вовремя. Но, полагаю, я сэкономлю время на том, что не буду укладывать волосы. Наука требует жертв, и, боюсь, нормальные волосы станут первой из них. Но недаром же люди придумали хвостики.

Стоп, я ведь могу попросить маму разбудить меня – ей-то будильником пользоваться можно. И сегодня, на мое удивление, родители выказали мне свою поддержку в этом деле – тем более после того, как я подчеркнула всю пользу для здоровья. Ведь я на семь месяцев отказываюсь от вредной еды. Папа даже сказал, что сам хочет попробовать посидеть на такой диете. Ага, конечно. Поверю только тогда, когда увижу, как он после работы ест фрукты, а не чипсы с пивом.

Только вот мама сказала, что на следующей неделе организует мне встречу со своей подругой-диетологом. Она хочет убедиться, что даже без своего мороженого, я буду получать необходимое количество кальция и других элементов. Ха.

У меня была одна просьба к ним: я попросила не рассказывать Питеру о моем проекте. Я не хотела переживать еще и о том, что он разболтает это своим маленьким друзьям, старшие сестра и братья которых учиться в моей школе. Люди и так меня странной считают – не нужно еще раз это доказывать.

Пришло время сделать свое домашнее задание, а затем лечь спать. Завтра все начнется. Чистый лист. Нужно начать свой эксперимент, не сорваться и оставить его чистым.

И наблюдать за изменениями.

11

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ТЕТРАДЬ, КЭТРИН ЛОК.

День первый, четверг, 21 августа

Завтрак: стакан воды, яблоко, банан.

Технологии: открытые шторы заменяют ночник, но в ванне пришлось воспользоваться светом (там окон нет). Сотовый телефон, как и компьютер, выключены со вчерашнего вечера. Отсутствует музыка и телевизор. Не используется фен и наручные часы. В школу иду пешком.

Нам всем было необходимо завести тетради, в которых мы все последующие месяцы будем записывать все детали наших исследований. Каждую неделю мистер Фризер будет проверять наши записи, дабы удостовериться, что мы не расслабились и не пустили все на самотек. Также этот материал может понадобиться на научной ярмарке, если вдруг кто-нибудь из судей захочет увидеть сам ход работы. Но я полагаю, что некоторые факты не должны дойти до других. Они принадлежат исключительно мне.

Например, я не собираюсь делиться с остальными тем, как ужасно выглядела с утра. Черт, да я была готова послать все куда подальше и отказаться от своего проекта.

Я всегда была уверена, что не грешу тщеславием, но теперь выяснилось, что я все время лишь обманывала саму себя. Потому что, увидев свое лицо в зеркале, которое, если вам интересно, отлично украшали огромные мешки под глазами, гигантские красные прыщи, толстущие щеки и полное отсутствие губ, я поняла, что не смогу с этим ничего сделать следующие семь месяцев, ведь мне запрещено краситься! В общем, я впала в отчаянье. Кратковременное, но все же.

Мое положение ухудшилось еще сильнее, когда я обратила внимание на свои волосы. Про то, что творилось у меня на голове, даже говорить ничего не хочу. Все, что я могла с ЭТИМ сделать, – это время от времени собирать их в хвост, но тот факт, что в ближайшие семь месяцев я буду носить у себя на голове птичье гнездо, в конец меня доконал. Слишком уж многого от меня наука хочет. Все было настолько плохо, что моя полнота теперь отходила на задний план. Теперь я лишилась возможности бросить людям пыль в глаза легкой подводкой и гелем для волос.

Я никак не могла выкинуть Мэтта из головы. Наверное, как только он меня увидит, подумает о том, что я стала еще уродливее, чем была в средней школе. На тот момент я действительно была готова на все плюнуть.

Потом мою уверенность одной простой фразой пошатнул папа. Он всего лишь спросил меня: «Уверена, что тебя не надо подвезти?», – и я подумала: «А кто узнает?». Он может высадить меня за пару кварталов до школы, а остальную дорогу я пройду пешком. Но суть была в том, что об этом знала бы я. Я хотела проделать честную работу. И к тому же мне правда очень хотелось похудеть, а для этого физическая нагрузка не помешает.

Так что даже несмотря на то, как я выглядела, и мое желание надеть на лицо огромный бумажный пакет, я заставила себя выйти из дома. По моим расчетам, мне должно было хватить часа на то, чтобы добраться до школы, но уже на подходе, я увидела где-то шесть пустых школьных автобусов и поняла, что просчиталась. Отлично, теперь мне нужно было весь оставшийся квартал мчаться, как угорелая. Задыхаясь и истекая потом, я влетела в дверь как раз ко звонку. Отличное начало дня, скажу я вам!

А знаете, что самое ужасное? Мне нельзя было выпить свою колу.

А это значит, что мне предстоит вынести историю с мистером Зомби без капли кофеина в моей крови. Я ЖЕ НЕ ПЕРЕЖИВУ ТАКОЙ ПЫТКИ.

А потом наступил следующий урок, где я и предстала перед Амандой, Джорданом и Мэттом во всей своей красе. Конечно, Аманда была слишком милой, чтобы сказать мне что-нибудь на этот счет, а Джордан был увлечен разговором с Мэттом, так что он даже не увидел меня, но глаза Мэтта... И я могу сказать со сто процентной точностью, что он был потрясен. Весь урок я продержала свою голову опущенной. Я бы предпочла сейчас очутиться в пустыне со своими первобытными приятелями и помочь им отбиваться от стаи гиен.

Обед: апельсин, снова яблоко, снова банан, пакетик семечек, изюм, вода. Это все, что я нашла в столовой и смогла связать с доисторической пищей. Нужно было позаботиться об этом вчера вечером и собрать пакет необходимыми продуктами. НИКАКОЙ ДИЕТИЧЕСКОЙ КОЛЫ. Я ГОТОВА УМЕРЕТЬ ЗА ДИЕТИЧЕСКУЮ КОЛУ. И печенье. Божечки, как же я люблю печенье.

Отправилась пешком на работу. Понадобилось больше времени, чем я думала. Безумно устала. И опоздала.

Перекус на работе: еще одно яблоко (уже ненавижу эти чертовы яблоки), вода, пакетик миндаля. НЕТ ДИЕТИЧЕСКОЙ КОЛЫ. Нет шоколада. Настоящая пытка.

Я едва ли могла сосредоточиться на работе. Мое задание заключалось в том, чтобы обзвонить кучу больниц в нашем штате и убедиться, что у них достаточно антитоксиновой сыворотки против змеиного яда и ее хватит еще на пару месяцев. В Аризоне вагон и маленькая тележка мест, где до конца октября будет жарко, как в аду, и это означает, что у гремучих змей довольно продолжительный сезон охоты. Но примерно три звонка спустя единственное, чего я хотела, был долгий, сладкий сон. Мне уже и мой рабочий стол показался жутко удобным.

– Дорогая, может тебя отвезти домой?

 Я кивнула. Чуть ранее я сказала маме, что собираюсь пройтись до дома пешочком, но сейчас напрочь об этом забыла. У меня не было сил. И, возможно, я впала в глубокую депрессию. Большой калорийный Сникерс и жирнющий кусок пиццы мигом бы все исправили.

Для того, чтобы почувствовать себя сильной и могущественной пещерной женщиной, требовалось так много всего. Я бы с удовольствием отдалась на съедение гиене.

Но завтра будет легче. Должно быть. Сегодня мне было все в новинку. Я привыкну. Выясню, как прокормить себя, как избегать зеркал и как пережить эти семь месяцев. Я сделаю это. Мне просто надо стараться усерднее.

Завтра определенно будет легче.

12

День 2, Пятница, 22 Августа

БОЖЕ.

МОЯ.

ГОЛОВА.

ВЗРЫВАЕТСЯ.

Проснувшись, я подумала, что умерла. Ну, или хотела умереть. Та боль, которую сейчас испытывала, не имела ничего общего с тем, что я чувствовала прежде.

Начиналась она у основания шеи и тянулась по всей голове, сдавливая мою черепушку так, будто где-то на лице припарковался грузовик. Она медленно растекалась по всему моему телу и сводила живот в таком спазме, что меня, вероятно, вырвало бы, если бы я не понимала, что после этого мне станет еще хуже.

Придется пропустить сегодня завтрак. Я, конечно, не была фанаткой голодания, но при мысли о еде меня выворачивало наизнанку.

Утренний свет слепил мне глаза, а звук моих же шагов по полу был невероятно громким, так же как и пронзительные голоса моих родителей и моего младшего брата. Я была уверенна, что они говорили своим обычным тоном, но моя сверхъестественно чувствительная нервная система решила иначе.

Я прекрасно понимала, что в таком состоянии дорога до школы займет больше времени, поэтому решила, что выдвигаться надо прямо сейчас.

Спустя полтора часа я стояла посреди оглушительно громкого зоопарка, под названием «школа». Все это выводило школу на новый уровень страданий.

Весь день мне приходилось прищуривать глаза. Частично из-за того, что это притупляло яркость света, и частично из-за того, что это, казалось, защищало меня и от шума.

Согласно нашему объявлению в пятницу у нас был короткий день, а это означило, что все уроки были урезаны. Мало того, что мне сегодня придется пережить урок истории, который был не так уж и плох – монотонная болтовня мистера Зомби даже немного успокоила мои воспаленные органы чувств, но еще и урок фортепиано, где клавиши барабанили так сильно, что это было похоже на чечетку.

Единственным лучиком света сегодня для меня был ланч с Амандой и Джорданом. В меня все еще ничего не лезло, но Аманда заставила меня выпить немного воды.

– Вот так, – сказала она, а затем, с опаской оглянувшись, попыталась впихнуть мне что-то в рот. – Тебе нужно принять Ибупрофен.

Я понимала, почему она делает из этого такую большую тайну. В нашей антинаркотической школе даже это могут принять за наркотики.

– Я не могу.

– Почему?

– У Хомо Эректусов не было этого.

– Боже, ты же не серьезно.

– Со мной все будет в порядке, – сказала я, пытаясь убедить в этом нас обеих.

– Нет, не в порядке. Судя по твоему внешнему виду, даже твоим волосам больно, – Аманда вложила таблетки мне в руку. – Выпей.

Я покачала головой и тут же пожалела об этом.

– Оооооооооооу...

Джордан что-то шепнул Аманде, а та прошептала ему что-то в ответ. Он подскочил со своего места, и в следующее мгновение две огромные руки вцепились в мою шею. Честное слово, если бы у меня так не болела голова, то я бы давно уже позвала на помощь.

Я зажмурилась, а Джордан сделал мне самый грубый, подлый и такой необходимый массаж шеи, из всех, что мне делали прежде. Его пыльцы были такими сильными, что он, вероятно, мог бы ими и стену пробить. Он начал с основания моего черепа, медленно спускался вниз, разминая все мои пульсирующее нервы на шее и заканчивая свои манипуляции на моих плечах.

Это было лучше шоколада, Читоса и всех остальных вкусностей мира. Мне не хотелось, чтобы он останавливался.

Мое купание в океане блаженства прервала Аманда.

– Может, прекратишь стонать? Люди-то смотрят.

Да кого вообще волнует, что думают окружающие, когда испытываешь такое?

Обеденное время закончилось раньше обычного. Джордан убрал свои чудесные руки, и волна боли снова захлестнула меня. Ну, по крайней мере я теперь знала, куда нажимать, чтобы она прошла.

– Кажется, я влюбилась в твоего парня, – шепнула я Аманде.

– Ну, а как иначе?

Все шло просто великолепно, ну, настолько великолепно, насколько может быть в таких кошмарных обстоятельствах, до тех пор, пока я не добралась до кабинета мистера Физера. Я сидела за своим столом с закрытыми глазами, пытаясь хоть как-то размять свою шею, и вдруг услышала его голос:

– Что с тобой?

Я покосилась на него.

– Ничего.

– Почему тогда ты выглядишь так, будто тебя только что из морга привезли?

– Ох, спасибо, Мэтт, – сказала я притворно милым голосом. – Умеешь ты делать девушкам комплименты.

– Конечно. А ты во мне сомневалась?

– Эм, не мог бы ты, пожалуйста, свалить отсюда?

– Для начала дай мне свою руку.

– Что?

– Кэт, дай мне руку.

У меня не было сил, чтобы с ним сейчас спорить. Мэтт просто взял мою руку и сильно ущипнул меня где-то между большим и указательным пальцем.

– Вот так, – сказал он. – Можешь сделать это сама, – он взял другую руку и указал мне на то же место, на которое нажимал. – Это точка давления. Помогает против головной боли.

Он отпустил мою руку и пошел прочь.

– Спасибо, – нехотя пробормотала я.

Во всяком случае, это казалось правильным. Не думаю, что он услышал меня, и это хорошо. Чем меньше нам приходиться общаться, тем лучше.

Следующие десять минут я сосредоточилась только на том, чтобы не отпускать эту самую точку. Спустя какое-то время, я уже забыла об этом, но, когда вспомнила, заметила, что боль прошла.

Он был прав. Опять.

Но от этого легче не становилось. Я была готова вернуть свою головную боль обратно в обмен на то, чтобы доказать, что он был не прав.

13

После школы, я отправилась на работу. И как бы шокирующе это не звучало, но чувствовала себя хорошо. Свежий воздух, относительная тишина и солнце – все это влияло на меня лучшим образом. И я почти была готова разреветься от желания не покидать свежий воздух, потому что в здании у меня снова заболели ноги.

Я заковыляла вниз по лестнице (Вы что? Пещерным людям никто не давал права ездить на лифтах) и, добравшись до Токсикологического Центра, рухнула в кресло.

– Выглядишь ужасно, – сказала Нэнси.

– Ох, дорогая, – согласилась мама.

– Как думаете, можно ли умереть от всего этого?

– Милая, ты переживешь это, только если будешь держаться до конца. Скоро станет легче. – Ну, или ты просто можешь вернуться обратно к кофеину, – сказала Нэнси.

– Нет уж. Тут без вариантов. Я должна сделать это.

Мама напечатала что-то в компьютере и зачитала вслух то, что нашла:

– Наиболее острые симптомы отказа от кофеина наблюдаются в первые двенадцать-двадцать четыре часа. Как долго ты уже живешь без колы?

– Мааам, я сейчас не в силах что-то высчитывать.

– Симптомы могут проявляться в головной боле, боле в мышцах...

– Ага

– ...тошноте...

– О, еще как.

– ...и остром чувстве недомогания.

– И это значит, что я умираю?

– Написано, что это может длиться пару дней, – она напечатала что-то еще. – А теперь давай глянем, что там говориться об отказе от подсластителей.

– Мама, это не поможет.

– Прости. Дать аспирин?

– Мне нельзя, – если в меня еще раз попытаются впихнуть таблетки, то я разрыдаюсь.

Я все еще пользовалась методом болевых точек (метод Мэтта – черт бы его побрал – работал безотказно). Максимум, на что меня сегодня хватило, это отправка по почте разных брошюр. Мама предложила мне сходить в столовую и поесть горячего супчика, но я не была уверена, что он сделан исключительно из натуральных продуктов, поэтому пришлось отказаться. Но продолжать дальше голодать я не могла, поэтому мне все-таки пришлось подняться в столовую. Вернулась я оттуда с бананом, яблоком, парочкой слив и пакетиком орехов.

Нэнси взглянула на меня и сказала:

– Мда, у твоего кишечника выйдет пара очень интересных дней.

Смущаться не было смысла, когда находишься в больнице, запретных тем для разговора не существует.

– В смысле?

– Увидишь. Просто тебя сейчас ждет несколько интересных дней. Организму же надо адаптироваться. На протяжении всех моих попыток бросить кофе меня не оставлял запор, милая. Но ты ешь фрукты, и я вообще молчу про орехи, так что должно быть... хм... интересно.

– Почему ты продолжаешь говорить «интересно»?

– Это сложно объяснить. Еще чуть-чуть и ты сама все увидишь.

 О чем о чем, а о своем кишечнике я переживала меньше всего. Во мне не осталось ни капли энергии. Я чувствовала себя ходячим трупом. Я умирала с голоду, но у меня было такое чувство, что в меня ничего не влезет. Даже что-то из того, что мне нельзя есть (даже те аппетитные булочки с корицей, которые видела в столовой.)

Я откусила банан и отложила его в сторону.

– Дорогая, – обратилась ко мне мама, – ты уверенна, что хочешь продолжать?

Я опустила голову на стол и простонала:

– Нет.

День 2 (продолжение):

Съела за день: кусочек банана и ломтик тоста (хлеб обработан и богат консервантами, но это не имеет значения, потому что испытуемый, кажется, скоро отбросит коньки).