Текст книги "Пампушка Кэт (ЛП)"
Автор книги: Робин Бранд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
76
Увидев, как я прорываюсь к ней сквозь ливень, Аманда завела машину.
– Ошибочка вышла с одеждой, – сказала она, оценивая нанесенный ущерб. – Прости.
У всех нас случаются неудачи.
Моя приключилась пять минут назад, когда я, смеясь, запрыгнула в машину Мэтта. Я сбросила свою защиту. Я позволила себе подумать, что все в порядке.
– Давай с самого начала, – сказала мне Аманда, когда мы, проехав мимо машины Мэтта, выехали со стоянки. – Не упускай ни единого слова.
Мне самой хотелось разобраться в том, что произошло.
Когда наступил тот момент, когда я подумала, что могу расслабиться рядом с этим парнем? Как дошло до того, что мы оказались на грани поцелуя? Смогла бы я вообще допустить такое?
– Кэт и Мэтт шоу, – подвела итог Аманда. – Импринтинг17. Мне кажется, что тебе с этим только смачный удар по голове поможет.
– Я готова!
– Итак, объясни мне вот что, – сказала Аманда. Дождь плавно перешел в град, бомбардировавший нашу крышу. – Со вчерашнего дня мы приравниваем Мэтта к хорошим парням. После рассказа Джордана о Греге мы допускаем вероятность, что Мэтт неплох. Верно?
– Возможно.
– После чего сегодня утром тебя осенило, что единственная причина, по которой Мэтт хорошо к тебе относится, – это то, что ты невероятно горяча.
– Я такого не говорила.
– Ничего страшного, зато я сказала. Так что сегодня ты пришла сюда в надежде...на что?
– Я хотела противостоять ему. Заставить его признать, что у него появились чувства ко мне только из-за того, что я похудела.
– И как ты это собиралась сделать? – спросила Аманда. – «Привет, Мэтт, я тебе нравлюсь? Спасибо большое. И это же все из-за того, что я такая охрененная?»
– Я не собиралась такого говорить, – она начинала выводить меня из себя.
– Конечно, не собиралась. Знаешь, почему?
– Нет, Доктор Аманда. Посвятите меня.
– Потому что, моя дорогая Кит-Кэт, Мэтт МакКини стал одной из основных причин, по которой ты вообще решила похудеть.
– Не правда. Он к этому не имеет никакого отношения.
Аманда завернула в мой квартал.
– Брось. Ты была влюблена в Мэтта с семи лет, может с восьми. Ты не можешь отрицать этого.
– С восьми, да. Но сейчас-то я его не люблю.
– Импринтинг. Первую любовь не забудешь.
– Я и не забывала его, – сказала я. – Поверь мне. Я прекрасно осведомлена о том, чем он занимался на протяжении последних четырех лет.
Она остановилась у моего дома и заглушила машину. Аманда отстегнула ремень безопасности и по-турецки уселась, прислонившись к двери. В своей промокшей юбке я не могла сделать того же.
– Держи, – она достала с заднего сидения одеяло. Не удивительно, что она не была против подремать в машине, она подготовилась. Она растелила одеяло так, чтобы досталось нам обоим. Я отстегнулась и, наконец, смогла расслабиться.
– Кэт, что бы ты ни сказала, это не покинет стен этой машины. Ты это знаешь. Я хочу услышать правду, правду и ничего кроме правды. Я не собираюсь критиковать тебя или смеяться. Ты же знаешь.
Я кивнула.
– Итак, стопроцентная, абсолютная правда. Ты любишь Мэтта МакКини или нет?
Капля воды скатилась по моей щеке. Должно быть, виной всему мои волосы.
– Нет. Любила, но уже нет. Клянусь.
Аманда уставилась на меня, но я не собиралась сдаваться.
Она вздохнула.
– Бедняга Мэтт. Он был близок.
77
День 164, суббота, 31 января
Завтрак: особая брато-сестринская встреча в «Кармическом кафе». Прошлым вечером я испекла для нас орехово-яблочный хлеб, который мы и заказали сегодня утром.
– Ладно, – сказал Питер, вытаскивая свою анкету. – Готова?
Вчера вечером он уже проинтервьюировал обоих моих родителей. Теперь пришла моя очередь. Я согласилась сотрудничать, только если он со мной позавтракает. За мой счет. Жесткие условия.
Пятый и шестой классы только начинают свое участие в научных ярмарках. Большинство готовятся к ним в группах, но Питер решил представлять свой собственный проект. Мой мальчик.
По пути в кафе я наконец-то рассказала ему о своем проекте. Потому что он уже подходил к концу. Потому что пора прекратить хранить от него этот секрет. И потому что я поняла, что безумно люблю своего младшего брата.
– Хорошо, – сказал он, когда мы сделали наш заказ и были готовы приступить к работе. – Ты можешь свернуть язык в трубочку?
Я сказала, что не могу, и продемонстрировала это. Он же показал, что может.
– Мама с папой тоже так умеют, – сказал он мне.
– Ну, все. Значит, мы все-таки не родственники.
Проект Питера был связан с генетикой. Он задавал подобные вопросы всей нашей семье: двоюродным братьям и сестрам, дядям, тетям, бабушкам и дедушкам с обеих сторон.
– Твой второй палец на ноге длиннее или короче большого?
Мне пришлось снять ботинок с носком, чтобы проверить.
Дальше последовали вопросы о цвете глаз, волос, пальцах (какой больше: указательный или безымянный?), мочке уха (свободная или сросшаяся?), ведущей руке и вкусовых предпочтениях.
– Очень хорошо, – похвалила я его, когда мы закончили. – Ты все это сам придумал?
– Ага.
– А какой проект у Трины? – я не могла ничего с собой поделать, каждый раз, произнося имя этой девчонки, я будто бы возвращалась в третий класс.
– Цветы.
– Глупая тема, – будто бы я могла сказать что-то, исходя из этого описания. Не важно, что бы он сказал, мой ответ не изменился бы. Потому что я всегда на стороне своего мальчика.
Набив наши животы хлебом, фруктами и омлетом с тофу, который я уговорила его попробовать (между прочим, он отметил, что это было не противно, а это высшая степень похвалы), мы направились домой.
Вернувшись, Питер сделал несколько снимков: моего не сворачивающегося в трубочку языка (прямо соль на рану), глаз и пальцев. Я серьезно думаю, что его проект имеет огромный потенциал. Кто знает, может, в нашей семье будет еще один ученый. Это было бы потрясающе.
– Ты победишь Трину, – пообещала я ему. – Да так победишь, что она разрыдается.
Питер шокировано на меня посмотрел. Да я сама была в шоке от своих слов.
Утихомирься, Кэт. Это не твое сражение.
Твое закончилось четыре года назад.
78
День 178, суббота, 14 февраля
День Святого Валентина. Сдаюсь: прямо сейчас мне хочется шоколада. Желательно, целый грузовик.
У Аманды был Джордан. Я смирилась. У меня нет никого. С этим я тоже могу смириться. Даже на Валентинов день. Так было всегда.
Главной проблемой этого года был Ник. Он подошел ко мне вчера после уроков и предложил сходить куда-нибудь поужинать сегодня. Я сказала ему, что у меня смена в кафе, но он не отступал и хотел знать, не хочу ли я встретиться с ним после. Признаюсь честно, этот вопрос стал для меня огромным искушением.
Но я отказалась. Потому что ничего не изменилось. У меня не было чувств к нему, помимо дикой страсти. Я все еще была не в состоянии контролировать себя рядом с ним, а я достаточно хорошо разбираюсь в математике, чтобы понять, что это уравнение не поддается решению.
Сегодня Аманда взяла выходной, чтобы провести время с Джорданом. Дэйв тоже ушел к своей девушке. Так что на кухне я сегодня была с Дарлин. Мы готовили один заказ за другим, в то время как зал был битком набит счастливыми парочками, поедающими друг друга влюбленными глазами.
Ну и ладно.
Даже мои родители ушли на свидание. Отвратительно. В смысле, мило. Понятия не имею, что это должно значить.
Меня никогда не заботил День Святого Валентина. Честное слово. Потому что я никогда не думала, что я могу стать частью всего этого. Я всегда знала, что могу вернуться домой к своему шоколаду, и все будет в порядке.
Но за последние месяцы я целовалась с двумя разными парнями. И не раз. И возможно, к ним мог бы присоединиться третий. Так что теперь игнорировать этот день было сложнее. Это как если бы вы заявляли, что не любите шоколад, при этом ни разу в жизни его не попробовав.
Должна признаться, если бы прямо сейчас Ник Лэнган появился перед моей дверью, я бы не стала сильно сопротивляться. Грег Бичер? Тут уже можно подумать. Мэтт МакКини? Об этом даже говорить не хочу.
Пора выкинуть это из головы. У меня есть и другие темы для размышлений, кроме любви и романтики. Например, математика. И история. И первобытные люди.
Думаю, я спущусь на кухню, приготовлю немного праздничного кускуса18, возможно, в процессе у меня поедет крыша, и я присыплю все это петрушкой, а затем пойду делать свою домашнюю работу. Мне бы очень хотелось насладиться марафоном фильмов ужасов с моим младшим братом, но мне еще двадцать девять дней запрещено смотреть телевизор.
Да уж, жизнь пещерной женщины просто очаровательна. Именно поэтому к ней все так стремятся.
79
Я уже переоделась в пижаму, когда зазвонил дверной звонок. Шёл десятый час, так что, даже если мои родители уже вернулись, они чисто технически не могли сказать ничего против.
Должно быть, это Ник. И я почти уверена, что не возражаю. Я крикнула Питеру, чтобы тот открыл дверь. Затем я вскочила с кровати, быстро накинула свой новый бюстгальтер от Джойс (третьего размера) и натянула футболку.
Я собиралась уже выбежать из комнаты, как в дверь постучали. Конечно же, Ник знал дорогу. Он помнил с пользой проведённое здесь время.
Но это был не Ник.
Зато был шоколад.
Мэтт выглядел просто... потрясающе. На нем был серый свитер, джинсы и кроссовки, а волосы были небрежно взлохмачены. Я понятия не имею, почему все это выглядело настолько привлекательным.
Возможно, все дело было в шоколаде.
Он протянул мне коробку в виде сердца.
– Я... не могу, – сказала я, эти слова ранили меня в самое сердце.
– Кэт...
– Да я не о тебе, – не знаю, почему мне было так важно оправдаться. – Я о шоколаде. Мне нельзя.
– А. Ну ладно.
Нам обоим было настолько неловко, как если бы мы знали друг друга не больше тридцати секунд. Я стояла перед ним в футболке и фланелевых розовых штанах из-под пижамы и чувствовала себя невероятно глупо.
Я потрясла головой, чтобы перезагрузить свой мозг. Затем, села на край кровати, махнув Мэтту рукой на кресло.
Я до сих пор не могла переварить происходящее. Мэтт был здесь. Он принёс мне шоколад. На День Святого Валентина. Я была в пижаме. И в лифчике.
Я не могла вымолвить и слова. Я не знала, что сказать. Так что я надеялась, что у Мэтта заготовлена речь, поэтому я просто сидела и ждала, пока он соберётся с силами.
Мои надежды не были напрасны.
– Я думал о том, что ты сказала, – начал он. – У меня в машине.
Я кивнула. Я были близка к тому, чтобы начать стучать зубами. Мое тело будто снова переживало этот момент.
– Насчёт того, что ты мне не нравилась, когда была пампухой.
На данный момент этот диалог являлся самым странным в моей жизни. Даже с учетом того, что я в нем не участвовала.
– Но это не так, – сказал Мэтт. – Ты мне нравилась и тогда. Но я был... идиотом.
– Да, – я сказала это так, будто это даже не обсуждалось. С таким же успехом он мог сказать мне, что Висконсин славится своим сыром.
– И я наговорил кучу гадостей.
– Ты был идиотом, – повторила я. Как же приятно это звучало.
Мэтт поднялся. Должно быть, так ему было проще.
Он сделал пару шагов в неопределённом направлении и перешёл к следующей части своей речи.
– Кэт, ты мне правда нравишься.
Я не ответила. В тот момент я даже пошевелиться не смогла бы.
– И это не потому что ты похудела, хотя ты и думаешь, что это так. Я прав?
Я кивнула.
– Но это неправда, – сказал он. – Ты мне всегда нравилась. С тех пор, как мы были детьми. Ты же знаешь об этом.
– Я хотела в это верить. Пока ты не предал меня.
Мэтт откинул свою голову назад и пробормотал что-то себе под нос. Затем он снова взглянул на меня.
– Слушай, я больше так не могу. Я говорил, что я не знаю, почему я сказал эти слова. Я был идиотом... давай просто примем этот факт.
– Ты был идиотом, – я не собиралась упускать ни единой возможности произнести это вслух.
– Мы можем хотя бы на секунду забыть об этом? – спросил Мэтт. – Давай просто согласимся с тем, что я был засранцем, и не важно, сколько мне было лет, потому что то, что я наговорил, было бесчеловечно.
Моя оборона немного пала. Потому что теперь он говорил дело.
– Ты признаешь это, – сказала я, потому что я не хотела опускать эту тему. – Ты признаешь, что это было ужасным, грубым, безобразным и непростительным поступком.
– Не непростительным, – поправил Мэтт. – Но да, со всем остальным я согласен.
– То есть, по-твоему, я должна тебя простить.
– Да. И вот, почему.
Он полез в свой задний карман, и на мгновение я подумала, что он сейчас вытащит список и примется его зачитывать, но достал он что-то совершенно иное. Валентинку. Очень старую и помятую.
Он протянул ее мне. Я тут же узнала почерк ее автора. О, нет.
На тот момент мы учились в пятом классе. Кто знает, какую ерунду я могла написать в одиннадцатилетнем возрасте? Если там стих, я повешусь. Я никогда в жизни не решусь показать сие творение Аманде.
Но никакого стиха там не было. Там было нечто, что вероятно далось мне с гораздо большим трудом.
Ты мне нравишся потому что умный.
Обратите внимание на эту кошмарную орфографию.
– Я чувствую к тебе то же, – сказал Мэтт. – И всегда чувствовал. Мне было плевать на то, как ты выглядишь. Это все, что я хотел тебе сказать.
А затем он ушел. Просто взял и ушел. И оставил меня наедине с шоколадом.
С минуту я сидела и смотрела в одну точку, а потом снова завалилась на кровать.
Я СОВЕРШЕННО НЕ ПОНИМАЛА ПАРНЕЙ.
80
– Он хранил твою валентинку? – спросила Аманда. – Шесть лет?
– Ага. И что мне делать? – спросила я. – Что это значит?
Аманда и Джордан сидели на ее диване, поедая шоколадные конфеты, которые я привезла им для пробы.
Я приехала к ней около полудня, Джордан в то время обедал. Изначально я хотела подождать, пока он уйдет, но он не особо торопился. Кроме того, в совете Аманды я нуждалась больше, чем в конфиденциальности.
– Как же вкусно, – сказала Аманда, пробуя конфету с карамельной начинкой. – Мы должны дать ему еще один шанс.
– Ты все неправильно поняла, – сказал Джордан. – Это был не аванс, а долг.
Мы с Амандой уставились на него с одинаковым выражением лица. Которое ясно давало понять, что мы не поняли ни слова.
– Аванс, – сказал он, вытаскивая еще одну конфету. – Скажем, ты написал какую-то книгу и, прежде чем опубликовать ее, тебе выплачивают аванс. Я к тому, что он сделал это не в счет будущих отношений, он пытается отдать долг, который давным-давно на нем висит.
Аманда схватила его за запястье.
– Дорогой, не тяни, это серьезно! Если она не выработает какую-нибудь стратегию в следующие пять минут, мир перестанет вращаться.
Джордан застонал.
– Это же очевидно. Если бы это был аванс, он бы остался, чтобы получить то, за чем пришел. Но он, заплатив, ушел. Это был долг. И он его вернул. Теперь он тебе ничего не должен.
На пару минут мы с Амандой замолчали, пытаясь впитать в себя капельку этой мудрости. И решить, мудрость ли это вообще.
– То есть, ты утверждаешь, – попыталась перевести его слова Аманда, – что он принес ей шоколад, чтобы от нее отделаться?
– Нет, – сказал Джордан. – Он извинился. Вот и все. Все это затевалось ради того, чтобы попросить прощения. Почему вы двое все настолько усложняете?
Помнится, в начале года Мэтт обвинил меня в том же.
– Так что ему надо? – спросила Аманда. – В чем суть его действий?
– Суть в том, чтобы вам двоим пора прекратить витать в облаках и все анализировать. Парень сожалеет о том, что натворил. Он хочет двинуться дальше. Вопрос в том, хочет ли этого Кэт.
Джордан скомкал фантики и отправился на кухню, чтобы их выкинуть.
– Возможно, он прав, – подытожила Аманда. – Возвращаясь к тебе, Кит-Кэт. Какого будущее Кэт и Мэтт шоу?
– Я не знаю, – ответила я. – Все сложно.
81
Все должно быть настолько простым, насколько возможно, но не проще.
Целых четыре года я держала в своем сердце эту невыносимую боль. Я подпитывала ее, поддерживала этот огонь ненависти, не давала этой ране затянуться, сохраняла ее свежей.
И ради чего?
Чтобы в один прекрасный день Мэтт МакКини заявился у меня на пороге с шоколадом и извинениями? Или, может, чтобы однажды одержать над ним верх и в довершение этого триумфа сказать, что я всегда его ненавидела и это моя вендетта? В смысле, к чему все это было? Чего я пыталась добиться?
Я знала ответ на этот вопрос. Это всегда таилось где-то на задворках моего сознания. Я просто не позволяла себе признать это. Почему все настолько запутанно?
Я хотела начать все с нуля. Как в тот день в августе, когда я приняла решение питаться и жить совершенно иной жизнью. Если я смогла тогда... несмотря на то, что это было нелегко, не важно, к какому потрясающему результату это привело. Если я смогла тогда, почему я не могу провернуть тоже самое с другими аспектами моей жизни? Все, что от меня требуется – это просто решить, что время пришло.
Я могла бы просто выбрать дату. Скажем, я начинаю жить как доисторический человек с четверга. Отлично. Ты просто решаешь изменить свою жизнь и начинаешь работать в этом направлении. Вы можете напоследок пуститься в загул, но, проснувшись на следующий день, начать жизнь с чистого листа.
Мой последний загул: Мэтт, я тебя ненавижу. Мэтт, ты свинья. Мэтт, ты тупица, потому что так и не осознал, что я слышала тебя тем вечером. Мэтт, ты идиот, потому что не понимал, почему я была так груба к тебе на протяжении последних четырех лет. Мэтт, твои ноги воняют. Мэтт, почему за все это время у тебя ни разу не было девушки? Может, тебе есть что рассказать мне о себе? Ты несвидабелен. Ни одна девушка не полюбит тебя. Тебя не волнует, как ты одеваешься или что твориться у тебя на голове. Тебя не волнует, что о тебе скажут люди. Ты продуешь на научной ярмарке. Средний балл у тебя меньше, чем у меня. Признай, Мэтт, я лучше тебя. Я умнее, красивее и добрее.
И еще я умею готовить, Мэтт. А ты даже сыр пожарить не можешь.
Вот что: теперь я живу по-настоящему счастливой жизнью. Я не сижу, в ожидании, что ты исправишься. Я не мучаю себя мыслями о том, как ты плохо со мной поступил.
Сегодняшний день прекрасный тому пример. Я делала все, что хотела. Я поболтала с Амандой и Джорданом, искупалась, приготовила своей семье кучу изысканных блюд и сделала всю свою домашнюю работу. Обычно на праздничных выходных – завтра Президентский день – я растягивала свою домашку на три дня, я тратила это время на телевизор или на поход в кино. Но у меня остался еще месяц пещерной жизни, поэтому отступать я не собираюсь. Теперь, зная, о чем твой проект, я думаю, что смогу одолеть тебя. Я буду стараться изо всех сил.
Кстати говоря, Мэтт. Сейчас ты, вероятно, сидишь дома и задаешься вопросом, о чем я сейчас думаю. Вчера вечером ты сделал огромный шаг к примирению, а от меня не было и слова. Ты не понимаешь, что я не могу пользоваться телефоном, да я бы и не позвонила в любом случае. Такие вещи не обсуждаются по телефону. Поэтому я закончила свою домашнюю работу и покончила с готовкой, чтобы освободить весь завтрашний день. У меня есть планы, Мэтт, и ты в них входишь. Вперед, думай дальше обо мне. Потому что я знаю кое-что, о чем ты не догадываешься.
И я все еще помню, где ты живешь.
82
День 180, понедельник, 16 февраля
Завтрак: пока ничего, посмотрим, как пойдет.
Я просто восстанавливаю справедливость. Он же явился ко мне, когда я была в пижаме.
Его сестра Грейси открыла мне дверь. Я не была уверена, что она помнит меня. А даже если помнит, то вряд ли узнает.
Она улыбнулась.
– Быть не может.
Минут десять она рассматривала меня и заваливала вопросами. Я заверила ее, что всего лишь отказалась от шоколада, а все остальное ушло само. Не удивлюсь, если она поверила мне. Ей было всего двенадцать.
– Ты хочешь устроить ему сюрприз? – спросила она. – Тебе туда. Напугай его.
Это было нашей с Грейси фишкой. Мы прятались в шкафах или за занавесками и пытались напугать друг друга. Я была хороша в этом. Самый лучший номер я учудила, спрятавшись в уголок между стиральной машинкой и сушилкой. Грейси открыла шкаф для белья, закричала и надудонила в штаны.
Она меня обожала.
– Нет, скажи ему, что я тут, – сказала я. Мне хотелось казаться зрелым человеком. Кроме того, я не хотела видеть комнату Мэтта. Он всегда был страшной неряхой.
Грейси побежала к своему брату, видимо, она решила напугать его самостоятельно. Я осталось ждать на кухне в абсолютном одиночестве. У их родителей сегодня не было выходного.
Я услышала журчание воды в ванной и как Мэтт принялся чистить зубы. Через несколько минут я уже могла лицезреть его.
Он выглядел... я даже не могла этого описать. Он выглядел как маленький мальчишка, за исключением щетины. Есть что-то особенное в только что проснувшихся людях. У вас есть шанс увидеть их, пока они не надели маски кого-то совершенно другого. Вы видите те последние крохи невинности.
Он пробежался рукой по своим взъерошенным волосам.
– Привет.
Он не спросил, что я тут делаю, ничего подобного. Он просто поздоровался, будто ожидал, что однажды я неожиданно появлюсь на его кухне.
– Не хочешь сходить за кофе? – спросила я.
– Конечно.
Ему не потребовалось много времени на сборы. С чего бы это? Парням достаточно вскочить в ботинки, и они готовы.
Когда мы уходили, Грейси улыбнулась мне. Как же это мило.
– Пройдемся пешком? – спросила я. Сегодня мне не хотелось делать исключений. Погода стояла прекрасная: мороз и солнце. В такую погоду я готова гулять до заката, невзирая на температуру.
Ближайшая кофейня находилась в восьми кварталах от дома Мэтта, но я не собиралась совершать свой обычный забег. Нам обоим некуда было торопиться.
– Ты так и не закончил историю, – сказала я. – Насчет твоей интернатуры. И о том, чему посвящен твой проект.
Мэтт посмотрел на меня, а затем снова перевел взгляд на дорогу.
– Потерпи немного. До научной ярмарки остался месяц. Тогда все и увидишь.
– А вот я не расскажу тебе про свой проект, – сказала я.
– Я и так знаю, о чем он.
– Не знаешь.
– Я видел твою картинку, – заверил меня он.
– Даже не пытайся, – после этого мы затихли и молча шли до следующего поворота.
– Надеюсь, ты прихватил деньги, – сказала я. – Ты угощаешь.
– Пожалуй, на этот раз уступлю тебе, – согласился Мэтт.
