355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Святополк-Мирский » Служители тайной веры » Текст книги (страница 9)
Служители тайной веры
  • Текст добавлен: 4 апреля 2017, 19:00

Текст книги "Служители тайной веры"


Автор книги: Роберт Святополк-Мирский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Медведев еще не успел опомниться от этой неожиданности, как его огорошила следующая.

Из-за спинки высокого кресла князя Семена вышел человек.

В первое мгновение Василий не узнал искалеченного лица с переломанным носом, но угрюмый, пронизывающий взгляд сразу напомнил ему все.

Степан Ярый, схваченный во время ночного налета и назвавшийся Филином, Степан Ярый, убивший незнакомца, похороненного под березой, тот самый Степан Ярый, которого Медведев под страхом смерти велел своим людям стеречь днем и ночью, стоял сейчас здесь перед ним и улыбался.

На секунду повисла мертвая тишина, и вдруг со второго этажа донеслись крики, грохот, бряцание оружия и длинный протяжный вопль Настеньки.

Никогда еще Василий Медведев не попадал в такую ловушку, но даже в эту минуту хладнокровие и абсолютная вера в свою судьбу не покинули его.

Василий резко выдернул из-под себя табурет и, прикрываясь им, как щитом, мгновенно повернул его сначала в одну, потом в другую сторону. Обе стрелы, выпущенные арбалетчиками, почти одновременно вонзились в толстые доски. Василий тут же швырнул табурет в Степана и выхватил меч. Степан уклонился, и табурет, с грохотом ударившись в стену, разлетелся в щепки. Краем глаза Медведев заметил, что князь Семен Вельский, продолжая улыбаться, не шевельнулся и не сдвинулся с места, и это удивило Василия. Он рванулся к столу, но не успел сделать и шага.

Князь Семен резко повернул шар, торчащий из пасти льва в подлокотнике кресла.

Большая квадратная плита пола провалилась под ногами Медведева.

Он рухнул в черный бездонный каменный колодец.

Несколько коротких мгновений продолжалось это падение, но их было достаточно, чтобы Медведев понял, почему так смеялся за столом князь Семен.

Хорошо еще, что я не пожелал сгореть живьем! Хоть бы головой не удариться, что ли?!

Он с грохотом упал на мокрый камень и даже не успел обрадоваться, что голова цела, как толпа людей навалилась на него, вырвала из рук меч, который он продолжал крепко сжимать, и сильный удар обрушился на голову Василия.

Он рванулся из последних сил, но его тут же ударили еще сильнее.

Как хорошо, что Алеша остался!

Эта последняя мысль ослепительно ярко вспыхнула, а затем вязкое серое небытие поглотило Медведева...

...Алеша терпеливо ждал на опушке леса.

Пятеро лошадей спокойно пощипывали траву.

Вокруг было тихо, и полная луна висела над самой головой.

Алеша не беспокоился. Он понимал, что, пока луна не скроется за тучу, они не рискнут спускаться по веревочной лестнице на фоне светлой каменной стены.

Он посмотрел на небо. К луне приближалось облако причудливой формы. Оно было уже совсем близко, и Алеша, подняв голову, неотрывно следил за ним, пока оно не коснулось лунного диска.

Это облако сгубило Алешу.

Если бы он опустил голову, то увидел бы, как насторожились лошади и как бесшумно крадутся по лесу, кольцом окружая его, тени.

И тут его схватили сзади. Ему зажали рот плотной скрученной тряпкой, затянув ее концы на затылке, и набросили на голову мешок.

Алеша не успел даже удивиться, как его уже куда-то поволокли, связанного и беспомощного...

Глава девятая. Венецейская жемчужина

В то утро, когда князя Семена Вельского посетило на редкость хорошее настроение, у князя Федора Вельского настроение было – хуже некуда, ибо все то, что радовало одного брата, никак не могло радовать другого.

Поздней ночью в терем на Ипути прискакал Ян Кожух Кроткий. Он назвался Матвеем Длинным и во всех подробностях рассказал о гибели Якова, согласно плану, разработанному Семеном. Федор был слишком осторожным и подозрительным человеком, чтобы сразу поверить рассказу Матвея. Однако и заподозрить в чем-либо мнимого беглеца пока не было причин. Матвей-Кожух очень убедительно рассказал все, что знал о делах Семена, рассказал о приезде Настеньки и даже выдал Федору планы Семена на Угре. Все это не противоречило никаким известным Федору фактам, напротив, подтверждало их, и пятичасовой разговор, во время которого князь Федор не сводил с Матвея глаз и ставил ему всяческие капканы, чтобы поймать хоть на малейшей лжи, не дал никаких результатов.

Стража Федора видела, как примчался измученный Матвей, которого уже догоняли четверо всадников. Они пригрозили беглецу, что не выйти ему отсюда живым, и, свирепо ругаясь, повернули обратно, когда Матвея впустили за линию часовых, потому что он знал пароль, известный погибшему Якову. Почти поверив Матвею, князь Федор тем не менее велел не спускать с него глаз. За весь день

Кожух не сделал ни одного неверного шага и не сказал ни одного подозрительного слова...

И все же ночь Федор провел плохо. Его мучили кошмары, он часто просыпался и поднялся на час раньше обычного в самом скверном расположении духа.

Терем еще спал, и только часовые вяло прохаживались вдоль наружной стороны ограды. Князь постепенно, маленькими группами, отослал домой в Белую слуг, псарей и загонщиков. В тереме осталась только его личная дружина. После неприятного случая с друзьями Медведева Федор уменьшил охрану в лесу и увеличил ее непосредственно у терема. Теперь, если кому-нибудь постороннему и удалось бы подойти близко, то за ограду терема проникнуть было совершенно невозможно.

Печально сидя у распахнутого окна и вглядываясь в серые утренние сумерки, князь пытался сосредоточиться на своих многочисленных и сложных делах...

Семен постарается отбить у Леваша земли на Угре... Этому надо воспрепятствовать. Выход к московскому рубежу терять нельзя. Если Медведеву и его друзьям удастся освободить девушку, планы Семена нарушатся. А если нет? Им будет трудно... Семен осторожен, он хорошо укрепился в замке... Замок Горваль... Именно о нем думал Федор, когда обещал братьям найти подходящее место для встреч... Заброшенный замок... кругом непроходимые леса... Идеальное место для встречи заговорщиков. Федор возлагал большие надежды на Якова. Его задачей было нащупать слабые места Семена, а потом Федор нашел бы способ заставить брата покинуть замок. Но Яков погиб... А какой ловкий и опытный человек был... И все же не сумел ничего разузнать. Пропал ни за что... За Якова Федор сочтется особо... В длинный список обид, который хранился в тайниках памяти, Федор занес еще один пункт. С памятного дня в далеком детстве на Семена был заведен особый счет, и ни одной мелочи не забыл Федор. Когда-нибудь он предъявит этот счет Семену, и тот заплатит по нему сполна...

Уже сутки, как Медведев и его друзья должны быть в Горвале, а донесений от Никифора нет... Удалась ли их попытка? Медведев... А может, и правда, бросить все, да и перейти на московскую сторону? Нет, нет... Не надо торопиться. Если заговор удастся, все станет на свои места... А вот если не повезет... Ну, что ж, тогда не поздно будет подумать и о Великом Московском князе... Но на московскую службу надо переходить с землями и людьми... Нищий князь, одинокий беглец и неудачник, никому не будет нужен...

Почему великий князь написал именно мне? Впрочем, ясно: у него, конечно, есть свои люди в Литве, которые доносят ему обо всех здешних делах... Так он узнал о моей вражде с Семеном. Семен – верный слуга Казимира, или, по крайней мере, показывает это всячески... Я был заподозрен в заговоре... Я в опале. Если великому князю известен мой характер, он может предполагать, что я не смирился. И вот он предлагает мне путь мести. Перейдя на московскую службу, я могу мстить Семену и королю. Отдав Вельское княжество Москве, я легко захвачу и близлежащие смоленские земли... Мои недовольство и обида, подкрепленные московскими ратниками, дорого обойдутся Казимиру, а уж Семена, конечно, я не пожалею... Что ж, – это тоже путь. И возможно, я пошел бы по нему... Но Иван Васильевич не знает, что у меня есть лучший... Если на троне Великого Литовского княжества воцарится русский православный государь Михаил Олелькович, все будет по-другому. По вере, языку и обычаям литовская держава гораздо ближе к московской... Уния с католической Польшей падет. А если два больших русских княжества объединятся в дружеском союзе – не будет силы могущественней... В союзе с московитами мы усмирим татар на юге и ливонцев на севере... Русская держава от Черного моря – до Белого! Это ли не достойная цель жизни?..

Охотничий терем начал просыпаться.

В утренней тишине громко поскрипывали двери, гулко доносились шаги и глухое покашливание слуг. На заднем дворе кто-то начал рубить дрова. Князь видел, как вышел во двор голый по пояс Юрок Богун и опрокинул на себя ушат воды из колодца. Через четверть часа он будет стоять перед князем свежий, бодрый, готовый к новому дню...

Юрок все еще умывался, когда за воротами возникло какое-то движение. Стена ограды заслоняла от князя происходящее – он только видел, что прискакал всадник. Наверно, это был гонец, доставивший чье-то донесение, и Федор не мог понять, почему его приезд вызвал такое странное оживление среди часовых и воинов охраны. Князь видел, как Юрок вдруг застыл, глядя в сторону ворот, потом почему-то засуетился, бросился в терем, через минуту выбежал оттуда одетый и кинулся к воротам.

Ворота открылись, и князь увидел странную картину. Верховой гонец был окружен стражниками, которые, глуповато ухмыляясь, переглядывались и как будто не решались впустить гонца. Один что-то сказал, все громко захохотали, и тогда шутник протянул всаднику руку. Гонец поднял лошадь на дыбы и хлестнул руку плеткой. Все это было очень странно, но еще более странным было поведение Юрка, который, выскочив за ворота, молчаливым и решительным ударом в челюсть сбил с ног стражника, который только что получил удар плетью. Потом Юрок, сказав несколько слов, вежливо поклонился гонцу и, взяв его лошадь под уздцы, торжественно провел в ворота.

Князь диву давался, глядя на нелепое поведение своих обычно сдержанных слуг, и терялся в догадках относительно необъяснимого почтения, которое Юрок оказывал простому гонцу. Из-за близорукости Федор не видел лица всадника, но мог разглядеть, что одет он очень просто.

Через минуту на лестнице застучали быстрые шаги Юрка, и он появился на пороге, слегка запыхавшийся и возбужденный.

– Что происходит? – с неудовольствием спросил Федор.

– Прибыл срочный гонец от Никифора Любича, – сообщил Юрок. Он выглядел смущенным.

– Разве в этом есть что-то необычное, из-за чего стоит затевать драку и поднимать столько шума? – Князь все больше раздражался.

– Да, князь, есть необычное. Этот гонец – молодая девица.

– Девица? – изумился Федор, но тут же привычная осторожность взяла верх над удивлением. – Она сказала пароль?

– Да, и даже показала мне письмо, запечатанное перстнем Никифора.

– Очень странно, – пробормотал князь и тут же спохватился: – Так что ж ты стоишь?! Раз она привезла срочное известие – проси войти.

Юрок, неловко повернувшись, вышел и тут же вернулся, пропустив впереди себя Марью в мужском костюме для верховой езды. Марья молча поклонилась князю и протянула свернутую в трубку бумагу.

Федор мало знал женщин. В их присутствии он всегда чувствовал себя скованно и неловко. Он сразу начинал стыдиться своего маленького роста и преждевременно полысевшего лба.

Увидев Марью, он густо покраснел и ответил на ее поклон гораздо ниже, чем подобало. Шагнув вперед, чтобы взять протянутое письмо, он опрокинул табурет, смутился еще больше и, что-то пробормотав, сердито взглянул на Богуна.

– Э-э-э... Садись, девушка... – промямлил Федор и, не зная, что сказать еще, отошел к столу.

Сломав печать, он развернул письмо, с удивлением отметив про себя, что его пальцы стали вдруг какими-то негнущимися и неловкими.

Однако то, что он прочел, настолько поразило его, что Федор сразу забыл о своем смущении.

Письмо было написано торопливым, взволнованным почерком.

Князь!

Только что мне совершенно случайно удалось узнать, что твоей жизни угрожает смертельная опасность. Подробности представляют настолько важную тайну, что я не решился доверить ее бумаге, или простому гонцу. Поэтому посылаю к тебе свою дочь Марью, и хотя девушка рискует потерять доброе имя, если кто-нибудь ее узнает, – я все же иду на это, полагаясь на твою честь и благородство. Только ради спасения тебя от верной смерти я ставлю под удар честь, а возможно и жизнь моей единственной дочери. Молю Бога, чтобы с ней в дороге не случилось никакого несчастья, и чтобы она успела отвратить удар, коварно занесенный над твоей головой! Марья сама все расскажет.

Как всегда, преданный тебе Никифор Любич.

Лицо Федора приняло выражение сосредоточенности и спокойствия, как это всегда бывало в случае опасности. Он уже не видел в Марье девушку. Теперь это был только гонец, доставивший важное известие.

– Садись! – коротко и решительно приказал он, и Марья села на табурет перед ним. – Я слушаю.

– Прости, князь, – твердо сказала Марья, – и ты прости, – она кивнула Богуну, – но отец велел мне говорить с князем Вельским только наедине.

Он сделал исключение лишь для одного случая... – Марья замялась.

– Какого? – живо спросил Федор.

– Если бы я не застала тебя в живых, князь, я должна была бы немедленно сообщить обо всем твоему канцлеру...

Федор едва заметно вздрогнул. Юрок встал, но князь остановил его.

– У меня нет никаких секретов от моего друга Юрка Богуна.

– Это твое дело, князь. Потом ты волен рассказать ему все, но я должна выполнить приказ отца.

Федор немного подумал.

– Это справедливо, – сказал он. – Гонец должен выполнять указания точно. Мы позже обо всем поговорим, Юрок, – кивнул он Богуну, – а ты пока распорядись, чтобы все, кто видел Марью, забыли об этом навсегда под страхом смерти. Я хочу, – пояснил он Марье, – чтобы твое доброе имя не пострадало, и хотя тебя здесь никто не знает, лучше, чтобы никто не проболтался даже о том, что ко мне вообще приезжала какая-то девушка. Теперь мы одни. Говори.

– От одного слуги в замке Горваль отец достоверно узнал, что князь Семен послал к тебе своего человека по имени Ян Кожух Кроткий. Этот человек должен как можно скорее убить тебя, князь. Твой брат дал ему некое зерно, похожее на жемчужину, которое, растворяясь бесследно в любой жидкости, действует как смертельный яд.

Марья облегченно вздохнула с чувством выполненного долга.

Смертельная бледность покрыла лицо Федора.

– Этого не может быть, – тихо сказал он. – Действительно, ко мне прибыл человек, якобы сбежавший от Семена. Я подозревал, что он неискренен. Теперь я уверен, что он послан, чтобы выпытать о моих делах. Вполне возможно даже, что он и есть тот самый Кожух, о котором я уже кое-что слышал... Но я НЕ ВЕРЮ, что он получил такой приказ от моего родного брага. Семен способен помешать мне в делах, он может пойти против меня воевать... но убить?... Нет. Невозможно... При всей его... Нет, он на это не способен.

– И тем не менее это так, князь! Кожух своими руками зверски пытал Якова, которого отец устроил в замок. Яков мужественно вынес все пытки палача князя Семена, но Кожух оказался лучшим из палачей. Якову до костей размозжили ноги, и он рассказал все, что знал о тебе и твоих делах. Тогда Семен принял решение. Кожух отправился к тебе, а убитый им Яков лежит на дне Березины с ядром на ногах.

Глаза Федора сузились до едва заметных щелочек

– Хорошо, – произнес он, – я все проверю. И если это окажется правдой... – Вдруг какая-то мысль широко раскрыла его глаза. – Господи! – прошептал он. – Да ведь если это окажется правдой... – Федор встал и быстро прошелся по комнате. – Грех говорить... – сказал он, наконец, – но сейчас я даже хочу, чтобы это оказалось правдой!

Он заглянул Марье прямо в глаза и вдруг почувствовал, как его лицо густо покраснело. Снова перед ним была девушка – девушка юная и привлекательная... Федор опять смутился.

– Ты, Марья, это... ты отдохни с дороги... Я прикажу приготовить тебе комнату... и... – Он запнулся. – Но я не знаю... Здесь у нас нет ни одной женщины, чтобы тебе прислуживать...

Марья чуть-чуть улыбнулась с едва уловимой грустью и тихо сказала:

– Надо возвращаться домой, князь. Хвала Господу, я успела вовремя, а остаться здесь – не могу... Негоже молодой девушке находиться в доме, где живут одни мужчины.

Князь вовсе растерялся и робко сказал:

– Я ведь обязан тебе жизнью, Марья... Ты... я... – И вдруг счастливая мысль осенила его. – Но ведь ты должна сказать отцу, что опасность «миновала?

Стало быть, надо подождать, пока я все проверю. Это будет быстро, – заторопился он, – всего каких-нибудь два часа, но зато ты успокоишь отца... Он будет знать, что Кожух разоблачен... А потом я дам тебе десять людей, чтобы ты могла вернуться домой безопасно. Кстати, – вдруг сообразил он, – а что же, ты приехала сюда совсем одна, и никто тебя не сопровождал?!

– Нет, князь, отец не хотел, чтобы кто-нибудь, даже самые верные слуги знали, куда я еду. Всю ночь я провела в седле и мчалась во весь дух. Ах, князь! – вдруг вырвалось у нес как бы нечаянно. – Я так боялась опоздать!

Федор, не отрываясь, смотрел на Марью с нескрываемым восхищением.

– Тем более, тем более! – сказал он.– Тебе обязательно надо хоть немного отдохнуть. Позволь мне позаботиться о своей спасительнице, и клянусь честью – никакая опасность не грозит тебе здесь...

Марья колебалась, но видно было, что усталость побеждает...

Она опустила глаза и согласилась.

Князь Федор сам провел ее в лучшую комнату охотничьего терема и поставил у дверей стражу, чтобы никто не потревожил отдыха девушки.

Затем он заперся с Юрком и пересказал ему сообщение Марьи.

Федор все еще никак не мог поверить, что Семен покушается на его жизнь.

Юрок подумал и предложил способ проверки, который должен рассеять все сомнения.

Матвея Длинного пригласили позавтракать вместе с князем.

В назначенное время слуга проводил его в небольшую комнату на нижнем этаже, стены которой были сплошь увешаны шкурами разных животных – охотничьими трофеями владельца и гостей терема на Ипути.

Посреди комнаты стоял великолепно накрытый стол, по обе стороны которого, застыв как изваяния, лежали любимые доги князя. Федор встретил Кожуха приветливым кивком головы и жестом предложил сесть напротив. Завтрак начался несколько натянуто, но скоро вино сделало свое дело, и князь, казалось, немного оживился. Он расспрашивал Кожуха о его жизни, о семье, не касаясь его прежней службы у Семена.

Князь заботливо ухаживал за гостем, постоянно приказывая слуге, который прислуживал за столом и при этом не сводил глаз с Кожуха, положить в миску гостя то или иное блюдо или снова наполнить кубок. Когда с первой сменой было покончено, князь распорядился очистить стол, и слуга, нагруженный грязной посудой, удалился.

Федор и Кожух остались вдвоем.

Князь наполнил кубки и сказал:

– Ты сослужил мне хорошую службу, Матвей, и я щедро награжу тебя. Семен скверно поступил, пролив невинную кровь Якова, но я готов простить его. В сущности, виноват я сам. Не следовало мне интересоваться делами брата. Ведь я не желал и не желаю ему зла. Ты тоже не должен сердиться за то, что он послал за тобой погоню – в конце концов, ты изменил ему. Но он был твоим хозяином, а мне остается родным братом, поэтому давай забудем наши обиды и выпьем за его здоровье.

Кожух задержал кубок в руке и грубовато сказал:

– Воля твоя, князь, но твой брат нехороший человек! Можешь хоть сейчас наказать меня плетьми, но я не буду пить за его здоровье. Я служил ему верой и правдой, а он чуть не убил меня за то, что я вступился за бедного Якова. Тебе он брат, и ты можешь его прощать, а я не хочу. Поэтому давай сделаем так – ты выпьешь за его здоровье, а я – за твое! Ты уж меня прости, но я – человек простой и люблю говорить правду в глаза. Твой брат мне не по душе, а за тебя я выпью с удовольствием.

Князь подумал и сказал:

– Ну, что ж, будь по-твоему. Я верю тебе и в доказательство этого после завтрака дам поручение. Поедешь в Гомель и сделаешь там для меня одно несложное дело.

Глаза Кожуха блеснули.

– С превеликой радостью, князь! – воскликнул он.

– А сейчас выпьем! Ты пей за что хочешь, а я все же выпью за здоровье моего милого брата Семена!

Они не успели поднести кубков ко рту, как в комнату вошел Богун.

– Прости, князь, что отрываю тебя от завтрака. На Угру отправляется гонец, а ты хотел лично передать что-то Левашу Копыто.

– Да, совсем забыл! – воскликнул Федор и поставил бокал на стол. – Извини, что я тебя покидаю – это ненадолго. Через пять минут я вернусь, и мы выпьем, как порешили.

Федор быстро вышел, и Кожух остался один.

Дверь была за его спиной. Он обернулся и прислушался. Шаги Федора и Юрка, удаляясь, смолкли в коридоре. Слуга не появлялся. Все вокруг было тихо.

Лучшего случая не будет! А сразу после завтрака я спокойно уеду с поручением. Если через шесть часов яд подействует, никто обо мне не подумает. Все отлично складывается...

Он быстро вынул из внутреннего карманчика на рукаве маленькую жемчужину и, сжав ее в рукаве, быстро огляделся.

Комната была пуста. В ней не было предметов, за которыми можно было спрятаться. Только собаки, высунув языки и подняв головы, пристально смотрели на Кожуха.

Как хорошо, что собаки не разговаривают!

Ян Кожух Кроткий улыбнулся, протянул руку и опустил жемчужину в бокал князя Федора.

Жемчужина растворилась, едва коснувшись поверхности красного вина, но Кожух не успел увидеть этого.

Легкий шорох раздался справа.

Он резко повернул голову и сразу все понял.

В стене была дверь, плотно завешенная шкурами.

Раздвинув шкуры, в проеме стоял князь Федор и печально смотрел на Кожуха. Кожух застыл как изваяние, не в силах оторвать взгляда от странного выражения лица князя.

Одну секунду продлилась пауза, во время которой все похолодело в груди Яна, а потом он услышал очень тихий и очень спокойный голос:

– Значит, это все-таки правда, – с невыразимой грустью сказал Федор. – Тогда, стало быть, тебя зовут Ян Кожух Кроткий, и мой брат Семен действительно поручил отравить меня.

Кожух сидел, не шелохнувшись, прикованный холодным страхом, и вдруг Федор с внезапной яростью топнул ногой и резко крикнул тонким, сорвавшимся голосом:

– Взять!

Псы прыгнули на Кожуха.

Он не успел опомниться, как они обрушились на него всей тяжестью огромных мускулистых тел, повалили на пол и начали разрывать на части его живое, трепещущее тело. Кожух дико закричал, извиваясь от боли и ужаса. Собаки нещадно терзали его, вырывая дымящиеся кровавые куски мяса, а Федор все так же спокойно стоял в дверях, раздвинув две рысьи шкуры.

И только когда один из псов схватил Кожуха за горло, а он, израненный, окровавленный и обессилевший, уже перестал кричать и лишь тело его еще непроизвольно вздрагивало, Федор подал короткую команду.

Доги тотчас оставили истерзанное тело и улеглись рядом, облизывая окровавленные пасти.

Федор подошел к жалким, изодранным лохмотьям, которые минуту назад были Яном Кожухом Кротким, опустившим в его бокал смертельную жемчужину, и с холодной усмешкой сказал вошедшему Богуну:

– А теперь пусть его приведут в чувство, и это ничтожество, которое Семен хотел сделать орудием против меня, обратится против него самого...

...Князь Федор выделил десяток лучших людей, наказав им сопровождать Марью домой с почетом и уважением, и сам проводил девушку верхом с непокрытой головой до самой Стародубской дороги.

Он коротко сказал ей, что все подтвердилось и что Кожух уличен и схвачен, а также просил передать Никифору низкий поклон и глубокую благодарность.

Выехав на дорогу, князь сошел с коня и, велев охране подождать в стороне, протянул Марье алмазное ожерелье в маленьком футляре из золотой парчи.

– Я знаю, – сказал он, – что услуга, которую ты сегодня мне оказала, не оплачивается ни какими сокровищами, но пусть это украшение будет хоть изредка напоминать тебе, что живет на свете князь Федор Вельский, который обязан тебе жизнью и который... который не умеет разговаривать с женщинами, но... – Федор смешался и, помолчав, закончил: – Одним словом, я хочу, чтобы ты хоть иногда вспоминала обо мне, а я – я отныне буду помнить тебя всегда...

Марья мягко отвела его руку и взволнованным голосом, от которого забилось сердце Федора, тихо произнесла:

– Не сердись, князь, я не могу принять от тебя это ожерелье, но, если ты действительно говоришь правду, а не просто смеешься над бедной девушкой, которая еще никогда не разговаривала о таких вещах ни с одним мужчиной... то для меня было бы лучшим подарком, если бы... если бы я хоть изредка могла бы видеть тебя самого...

Она опустила глаза и прошептала едва слышно:

– Ведь замок Горваль так близко от моего дома, что... Вот если бы... Но зачем я все это говорю?!. – вдруг порывисто воскликнула она и закрыла лицо руками.

Потом резко опустила их, крикнув:

– Прощай, князь!

И пустила своего коня во весь опор...

Всадники Федора понеслись вслед, а князь так и остался стоять в облаке пыли посреди дороги с непокрытой головой...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю