355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Рик МакКаммон » Свобода Маски (ЛП) » Текст книги (страница 23)
Свобода Маски (ЛП)
  • Текст добавлен: 22 марта 2017, 15:00

Текст книги "Свобода Маски (ЛП)"


Автор книги: Роберт Рик МакКаммон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)

Он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. На все вопросы, которые вихрем кружили в его разуме, у него не было ответов, они лишь унесли его в беспокойную полудрему, и он провалился в нее, вскоре ускользнув в глубокий сон без сновидений.

Его разбудили, казалось, через секунду после того, как он успел закрыть глаза. Кто-то потряс его за плечо. Молодой человек встряхнулся и посмотрел прямо в лицо человеку, но увидел перед собой не доктора Харди, а другого мужчину – старше на вид, чем Харди, с белыми волосами, схваченными сзади лентой, и в очках.

– Корбетт? – спросил незнакомец.

– Да, – Мэтью понял, что свет, пробивающийся из окна, усилился, хотя вряд ли его когда-нибудь можно будет назвать ярким, но лица людей при нем было разглядывать легче. К слову, люди, находящиеся в приемном покое, сменились. – В чем дело?

– Судья Арчер очнулся и просит вас прийти.

Мэтью в секунду встал на ноги, хотя все еще держался на них немного нетвердо спросонья. Он взял свой плащ и треуголку и последовал за незнакомцем в палату, находящуюся дальше по коридору. Молодой человек заметил, что пока они шли мимо дверей палат, там не показалось ни одной свободной койки. Слава Богу, большинство пациентов спали, но некоторые бодрствовали или были в бреду, либо боролись со сдерживающими их кожаными ремнями. Одна женщина всхлипывала и рыдала, пока мальчик, стоящий рядом с койкой, держал ее за руку. Запахи болезни и безумия распространялись здесь со скоростью плесени, горько-сладкий аромат мыла и медикаментов никак его не маскировал, разве что благодаря ему создавалась иллюзия, что пол здесь содержат в чистоте. Медсестры двигались туда-сюда, чтобы оказывать помощь, но при этом впечатление, что это место – филиал Ада, не оставляло Мэтью.

– Мы поместили его в одиночную палату, – объяснил беловолосый человек – очевидно, тоже доктор, подумал Мэтью. Он остановился, быстро перекинулся парой слов с медсестрой, проверил что-то, что-то черкнул на протянутом ему листе бумаги и продолжил вести нетерпеливого посетителя к нужной двери по короткому коридору, где находилось всего две комнаты с каждой стороны. Доктор подался вперед к ближайшей двери, а затем посмотрел направо.

– Ваше имя – первое, которое он назвал. Он хочет с вами поговорить. Но я могу дать вам лишь несколько минут.

– Я понимаю.

– Ох… – выдохнул мужчина, прежде чем удалиться. – Доктор Харди сказал мне отправить посыльного в Олд-Бейли, чтобы объяснить ситуацию.

– Ясно, – Мэтью все еще чувствовал себя не до конца проснувшимся. – А который сейчас час?

Доктор достал очень хорошие и дорогие карманные часы.

– Без шестнадцати минут девять. Я пришлю медсестру, чтобы проинформировать вас, что вам пора идти. Судья Арчер все еще в тяжелом состоянии.

– Хорошо, – Мэтью вошел в палату, доктор ретировался.

На кровати с белоснежным бельем и подоткнутыми простынями лежал Вешающий Судья собственной персоной – белый, почти серый от потери крови, дыхание его было прерывистым, глаза закрытыми.

Мэтью подождал несколько секунд, но глаза не открылись. Он обратился:

– Я здесь, сэр.

Веки задрожали, и с огромным усилием попытались подняться, но, пожалуй, для них это было слишком тяжело. Действие обезболивающих, должно быть, было слишком сильным. Еще одним усилием воли судья попытался поднять веки, но они остались опущенными.

– Мистер Корбетт, – прошептал он хрупким, почти призрачным голосом, который вряд ли бы кто-то мог отождествить со строгим Уильямом Атертоном Арчером. – Прошу… ближе… – выдохнул он.

Мэтью сделал несколько шагов вперед и оказался прямо у кровати. Арчер уставился на него, явно собирая остатки сил, чтобы заговорить снова. В ответ на молчаливую борьбу судьи Мэтью сказал:

– Я благодарю вас за то, что спасли меня и моего друга сегодня.

– Дурак… – прошептал судья.

– Сэр?

– Не ты. Этот… дурак… который кашлял. Мог бы потеряться… в тумане, но…

– А, я полагаю, вы хотите сказать, что видели, как они забрали нас из «Трех Сестер» и последовали за нами, отыскав его по звуку кашля?

– Конечно. Неплохо я… выпрыгнул… да?

– Я бы удивился, если бы вы не смогли. Альбион ведь может проходить сквозь стены, как призрак, так что выпрыгивать, как черт из табакерки, из тумана – это еще не самый большой фокус, на который вы способны, – Мэтью опасался, что силы вот-вот оставят судью, и он снова потеряет сознание. – У меня маска Альбиона, – сказал он. – Вы скажете мне, к чему это все?

– Профессор Фэлл, – ответил Арчер, все еще дрожащим шепотом. – «Белый Бархат»… Убийца… и отчаяние. Коррупция… повсюду. Во всем, что мне дорого.

– Я думал, вы думаете, что Фэлл – это просто…

– Не перебивайте, – был ответ, высказанный с удивительной силой. Затем он заговорил тише. – Кто были… эти люди, которых… Альбион отправил в могилы?

– Люди Фэлла, работающие на женщину, которая называет себя Матушкой Диар. Она…

– Да, да. Знаю это… одиозное имя. Видите? Мой план… мой план сработал.

– Ваш план, сэр? В чем он заключается?

– Мой план, – сказал судья. – Вывести Фэлла из тени… используя вас как приманку.

– Что?

– Все это… чтобы вывести Фэлла… или его людей… чтобы они показались. Дать им знать, что вы… давний враг… который обрушил его замок… теперь здесь, в Лондоне… и ваш единственный друг… это Альбион… убийца его приспешников.

Мэтью отчего-то вспомнил, что охранник по имени Боудри в Ньюгейте называл его «рыбьей наживкой». А ведь ею я и был, подумал он. Похоже, Боудри не ошибся и действительно держал на крючке наживку, цену которой и представить себе не мог.

– Я знал… рано или поздно… они найдут вас. Но я надеялся… Мэтью… что я буду рядом, когда… они покажутся. Я боюсь, мой план… успешен не до конца.

– Все хорошо, отец, – произнес кто-то за спиной Мэтью. – Даст Бог, он все еще удастся.

Мэтью был поражен, но он уже знал, кого увидит, когда обернется.

История в «Булавке», проданная человеком, знавшим историю Джошуа Оукли. Человеком, который знает входы и выходы Ньюгейта, все еще оставался судья Арчер, но был и еще один участник этой истории, трагически потерявший дорогого ему человека из-за «Белого Бархата».

– Доброго дня, Стивен, – сказал Мэтью молодому человеку с соломенными волосами и в очках в квадратной оправе.

– И вам, сэр, – ответил Стивен почтительно склонив голову.


Глава двадцать шестая

– Самое время, – твердо сказал Мэтью. – Для ответов.

– Согласен, – кивнул Стивен.

– Всю историю, пожалуйста. Ничего не упускайте.

– Всю историю, – повторил Стивен с нескрываемым сарказмом. Он уделил секунду тому, чтобы рассмотреть полную ложку сахара, которую он положил в свою чашку с кофе. – Историю, которая включает почти две жизни, если не две сотни жизней, непросто рассказать за чашечкой кофе.

Мэтью решил выпить свой напиток крепким и несладким. Он сделал глоток, и приятная горечь потекла по его горлу – вот, что ему было по-настоящему нужно.

Они сидели в маленькой кофейне под названием «Восходящее Солнце» на улице в квартале к юго-западу от госпиталя на Кейбл-Стрит. Это было ближайшее место, где они могли гарантированно поговорить в приватной обстановке. Стены из коричневого кирпича шли заметными трещинами, да и чистота помещения оставляла желать лучшего, но кофе пах весьма пристойно, а столы были более-менее в приемлемом состоянии, чтобы выполнять свою основную функцию – позволять посетителям провести время с комфортом.

Около получаса прошло с того момента, как судья Арчер позвал к себе Мэтью. Стивен подошел к своему отцу и обнял его, после чего они перекинулись несколькими словами – очень тихо, причем, дело, пожалуй, было не только в строгой секретности разговора, но и в том, что силы голоса судьи хватало лишь на то, чтобы выдыхать слова еле слышным шепотом. Медсестра пришла, чтобы сказать посетителям, что пришло время уходить, и теперь, после того, как Мэтью смыл кровь со своих рук в лошадином корыте, они со Стивеном направились для беседы в этот дом Восходящего Солнца.

– Должен сказать вам, – начал Стивен. – Что два человека из Нью-Йорка прибыли сюда в поисках вас. Их зовут Хадсон Грейтхауз и Берри Григсби. Они… – то, как Мэтью ахнул от неожиданности, заставило сделать небольшую паузу и лишь после нее продолжить. – Они остановились в Соумс-Инн на Флит-Стрит. Совсем рядом с печатной лавкой, где издается «Булавка», кстати.

– Я был там вчера, – Мэтью пришлось влить в себя сразу полчашки горячего кофе, потому что после полученных новостей руки у него задрожали, а по телу разлилась волна беспокойного холода. Похоже, Хадсон ездил в Чарльз-Таун в попытке найти его и встретил того, кто дал необходимые сведения – возможно, Магнуса Малдуна. След неизбежно должен был привести его в Ротботтом. Воспоминания размывались в болезненное смазанное пятно, но приводили к одному выводу: Хадсон сумел проследить путь своего младшего товарища до борта «Странницы», потому что, так или иначе, он был очень умелым решателем проблем и решать их умел не только мускулами, но и разумом. Мэтью подумал, как кстати пришлась бы ему сейчас помощь Великого. Нужно явиться в Соумс-Инн, найти его и практически заорать ему на ухо, что…

С ним была Берри.

Проклятье! – подумал он со злобой. Получается, теперь в этом чертовом городе ему следует опасаться не только за свою шкуру, но и за эту авантюристку! Почему, во имя всего святого, она сюда отправилась?! Какого дьявола она не осталась в Нью-Йорке, где она…

А затем он понял, что она была здесь, разыскивая его вместе с Хадсоном, несмотря на все те ужасные вещи, которые он ей наговорил. Она была здесь, потому что отбросила все эти раздирающие душу слова прочь. Ее чувства к нему были сильнее, чем боль, которую он причинил ей, пытаясь защитить. И хотелось так много сказать об этом, но мысли путались, поэтому от осознания происходящего Мэтью снова почувствовал, как его охватывает нервная дрожь. Она, должно быть, так сильно верит в меня, подумал он. Любит меня, невзирая на все, что я сделал, несмотря на всю ту ложь, и сейчас Хадсон, наверняка, заставил ее понять, почему это было именно ложью и почему к ней пришлось прибегнуть.

И все же… она не должна быть здесь. Мэтью не мог отправиться к Хадсону за помощью. Не мог даже позволить Великому узнать, где его искать. Нет, сейчас это смертельная битва трех сторон: Мэтью Корбетта, Профессора Фэлла и Альбиона.

– Можете начинать, – сказал Мэтью, отдышавшись. – Когда сочтете нужным. Но, прошу, начните эту историю с начала.

– Вы уже осведомлены о начале, – ответил Стивен. И хотя он был моложе Мэтью, его глаза за линзами очков таили в себе темноту и опыт, взращивающийся на страданиях. – Она начинается вместе с Профессором Фэллом, – это было сказано сдержанным тоном, но для Мэтью оно несло в себе много больше. – Его преступления, его амбиции. Его желание уничтожать все, на что мой отец потратил жизнь, созидая и защищая. Фэлл может не понимать этого, но мой отец действительно положил на это свою жизнь. Если Фэлла не остановить, он уничтожит саму суть Англии. Прямо сейчас он дергает за ниточки. Вы видите это, видите, как в ткань английской земли вплетается гнилая нить «Белого Бархата». И Вы уже видели такое раньше, я уверен, во время своих предыдущих встреч с ним.

– Я видел. Но, пожалуйста, расскажите мне вот, что: почему меня отправили в Ньюгейт?

– Чтобы защитить вас.

– Защитить?! Ха! Простите, если снова не сдержу смех.

– Подумайте, – спокойно сказал Стивен. – Что как главный клерк Олд-Бейли, я первым увидел письмо мистера Лиллехорна с просьбой о рассмотрении вашего дела судьей Гринвудом. Там же была указана и ваша связь с агентством «Герральд» в Нью-Йорке и ваш прошлый опыт с Фэллом, которым объяснялся печальный инцидент в море. Никогда – никогда прежде – мы не встречали никого, кто подбирался бы так близко к Профессору, как вы. Я немедленно отнес документ своему отцу, и он забрал дело. Очень быстро он понял, как только увидел вас, как можно вас – простите за это слово – использовать. Он встретился с судьей Гринвудом с намерением услышать вашу историю. Он знал, что Лиллехорн будет возражать, но авторитет моего отца был непререкаем.

– Вопрос, – перебил Мэтью. – В Олд-Бейли знают, что вы сын судьи Арчера?

– Нет. Меня скрыли от лишних глаз в чужой семье, с фальшивым именем и фальшивой историей. Он решил, что так будет лучше и безопаснее, независимо от того, сколько ему придется на это потратить и сколько тайных встреч провести – о нашем родстве не должно было быть известно никому. Мой отец всегда был скрытным человеком, и справедливость жила у него в крови, не так, как у других животных, зовущих себя социальными личностями. Также… мы знали, что за отцом наблюдают двое приспешников Фэлла. Был и третий, но кто-то убил его в сентябре.

– Не ваш отец?

– Нет. Мой отец давно пришел к выводу, что не стоит ставить насилие выше правосудия и разбирательства. Разоблачить коррупцию можно только законным путем. Так вот, насчет убийства: горло судьи по фамилии Фэллонсби было перерезано, а сам он был подвешен на флагштоке. Вся его семья была также…

– Убита, – Мэтью вспомнил рассказ Рори. – Я знаю эту историю. Фэллонсби был найден с перевернутым крестом на лбу?

– Верно. Он несколько лет был инструментом, с помощью которого Фэлл заминал невыгодные ему дела. У моего отца не было твердых доказательств этого, но… след вел к целой чаще адвокатов и включал в себя даже одного или двух крупных политиков. Мы оба вели это дело и пришли к выводу, что между Фэллонсби и Фэллом действительно была связь: этот судья был тем самым человеком, который выпускал нужных Профессору негодяев обратно на улицы.

– Вы не знаете, это Фэлл решил избавиться от Фэллонсби? Если так, то почему?

– Мы полагаем, – кивнул Стивен. – Что Фэлл к этому отношения не имел. Фэллонсби был ему важен и удобен. Кто бы ни убил Фэллонсби, это новый игрок на этой сцене и, очевидно, он чрезвычайно жесток… а также, очевидно, верит в Антихриста.

– Ах… – Мэтью неопределенно повел плечами. – Перерезать горло мышке, чтоб добраться до кошки.

– Простите?

– Похоже, этот новый игрок хочет привлечь внимание Фэлла не меньше, чем Альбион. Итак, теперь о Ньюгейте. Почему?

Стивен не смог сдержать легкую, злобную полуулыбку. Он сделал глоток кофе, чтобы прогнать ее с лица.

– Мой отец, – начал он, заглянув Мэтью в глаза. – Был обязан вас проверить с самого начала. Он рассказал мне, как остановился перед дверью перед тем, как войти в зал суда… он нервничал, хотя мой отец почти никогда не нервничает. Он сказал, что понятия не имел, как справляться с вами, не знал, что обнаружит, если подтолкнуть вас к самому краю. Он сказал… что если вы были бы недостаточно крепким, чтобы держать удар, который он собирается на вас обрушить, исход был бы для вас плачевным. Он боялся… действительно боялся, что этот шанс выманить Фэлла из его укрытия может оказаться иллюзией. Но… вы прошли испытание с честью, как я понимаю.

– Честь… – опустил голову Мэтью и тут же поднял ее, сверкнув глазами на своего собеседника. – Да мне чуть… флаг не приспустили там, в Ньюгейте! Думаю, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Какого дьявола ваш отец поместил меня туда?

– И снова, чтобы проверить вас на прочность. Чтобы посмотреть, из чего вы сделаны. Так он мне сказал. Но он знал, что ему придется действовать быстро, потому что на новеньких там частенько покушаются в том самом смысле, в котором вы сказали. И если бы это случилось, то случилось бы обязательно первой же ночью в период между часом и тремя часами.

– О, так есть какая-то формула? – саркастически хмыкнул Мэтью.

– Записи о нападениях на заключенных. Разумеется, сделанные со слов тех, кто выжил. Мы не варвары, Мэтью. Мы составляем эти записи, и стражам сказано делать обходы в определенное время, особенно, если прибывает – как они это там называют – новое топливо для печи.

– Да, – мрачно кивнул Мэтью. – Мою задницу на эту печь почти усадили и едва не поджарили.

– К несчастью, – продолжил Стивен. – Стражи не очень хорошо справляются с этим указанием, если их не подталкивать. Мой отец знал, что единственный способ защитить вас в Ньюгейте, это пробраться туда в первую ночь и до ужаса напугать всех там в один и тот же момент, подав знак, который, он надеялся, расценят как то, что Альбион покрывает вас.

– Это сработало достаточно эффективно, но как он с этим справился?

– Ну, – пожал плечами клерк. – С некоторых пор я немного тоньше телосложением, чем мой отец, поэтому в ту ночь эта роль выпала мне. Вы были помещены в Ньюгейт и еще по одной причине, и эта причина вот, в чем: в одной из клеток подземелья есть проход, которая ведет в подземные туннели под городом. Это не редкость – под городом много туннелей. Несколько лет назад одному из заключенных удалось вытащить камень и сбежать из Ньюгейта. Были направлены деньги, на которые эту дыру полагалось залатать, но все они ушли на вино, продажных женщин и пьяные песни для персонала этой тюрьмы. Мой отец об этом знал. А еще он знал, что у Ньюгейта есть отличная карта, которую можно выучить. Пока вас только везли в тюрьму в экипаже, я уже пробирался в птичью клетку Ньюгейта, чтобы передать начальнику тюрьмы указания от судьи Арчера поместить вас в Каир, который был самой близкой к подземелью камерой.

– Хорошо, – оценил Мэтью. – И у вас был ключ от всех дверей, как я понимаю?

– Много лет назад мой отец принимал участие в церемонии, на которой ему в знак уважения подарили ключ, открывающий все замки в Ньюгейтской тюрьме. Он повесил его в рамку в своем кабинете. Очень гордится им, если честно. Стоило победить два замка: непосредственно дверь камеры, которая запирается, даже если клетка не используется, и ворота, которые отделяют подземелье от остальной части темницы. Я оставил свой фонарь у стены. Дальше пришлось продвигаться наощупь. Я услышал переполох, надел маску и, похоже, добрался до вас в самый критический момент.

– И ни на дюйм не меньше.

– Я разыграл небольшое представление, затем скрылся – почти свалился, кстати, пока поднимался по ступеням – и выбрался тем же путем, которым пришел. Как призрак, – сказал Стивен. – Оставив вас, сэр, с уважением, которое вы честно заслужили.

– Хм. Тогда я предполагаю, что ваш отец взял на себя роль Альбиона, чтобы вытащить меня из экипажа по пути в Хаундсвич? И, разумеется, маршрут, по которому меня везли, был заранее известен.

– Да, как и всегда. Возницы – рабы своих привычек. Это кратчайший путь, поэтому он наименее обременителен и человеку, и животному. Но мой отец ожидал слишком близко к воротам, чтобы пропустить вас не было никакой возможности. Я организовал ваше освобождение из Ньюгейта с помощью, должен признать, подделки отличного качества, потому что у меня есть возможность подделать не только подписи, но и восковую печать.

Мэтью на секунду задумался об этом. Он посмотрел в окно перед собой и понаблюдал за тем, как перемещаются в тусклом сером дневном свете пешеходы и повозки. Ветер трепал плащи и заставлял людей то и дело хвататься за свои шляпы.

– Это потребовало огромных усилий, – сказал он, вновь переводя взгляд на сына Арчера. – Но в чем конечная цель? Да, заставить Профессора Фэлла выйти из тени… но что потом?

Стивен сделал глоток кофе и некоторое время помолчал, формулируя ответ.

– Альбион родился, – сказал он на выдохе. – На Кейбл-Стрит, прямо напротив госпиталя. Когда на мою мать упал член банды «Черноглазое Семейство», который впал в безумие от «Белого Бархата», мой отец… стал другим человеком. О, он всегда имел возвышенные убеждения, возможно, несколько жесткие, но после этого он понял – как он сам мне сказал – что вся английская цивилизация находится под угрозой, исходящей от этого человека, полагающего себя императором преступного мира и попирающего закон. Фэлл прячется за множеством прислужников: адвокатов, судей, политиков… и теперь он залег даже глубже за счет влияния «Бархата». Мой отец считает, что это какой-то наркотик, вызывающий чудовищную зависимость и почти мгновенное привыкание.

– Разделяю эту точку зрения, – отозвался Мэтью.

– Этот конкретный наркотик, – продолжил Стивен. – В ответе за пугающий рост преступности, который теперь исходит не только от самого Фэлла, но и от отчаяния, разлитого по улицам. Фэлл высвободил демоническую силу и накрыл ею Англию… разогрел жаровни коррупции, насилия и алчности, в которых погрязли высшие слои общества нашей страны. Когда моя мать лежала при смерти, мучаясь от страшной боли в больнице, мой отец пришел к выводу, что Фэлл должен заплатить за это… его нужно вывести на чистую воду и заставить ответить на вызов. Нужно заставить его совершить ошибку, из-за которой он предстанет перед судом закона, который сейчас слишком перегружен преступлениями, чтобы бросить достаточно сил на его поиски.

– Это план, но все-таки расплывчатый. Ваш отец решил бросить вызов, убивая преступников, которые избежали суда?

– Тех, которые были освобождены махинаторами из колоды юристов Фэлла, подкупающих судей, двое из которых и сами зависимы от «Бархата».

– Я сомневаюсь, – возразил Мэтью. – Что кто-то из людей, которых он убил, хотя бы сознавал, на кого работает.

– Может, и так, но их смерти были заявлением для Фэлла. Заявлением, что в действительности кто-то знает о том, что он стоит за всеми этими преступлениями, и будет пресекать последующие освобождения его шестерок. Это было… и осталось верой моего отца, и в этом есть свой драматизм – именно такой требовался, чтобы создать мстителя в маске, который может бросить вызов. Он всегда обладал атлетическим телосложением и был превосходным фехтовальщиком… в годы своей юности он даже был инструктором по фехтованию. Меня он обучил весьма умело.

– То есть, он пришел к идее создать мстительного призрака в маске и напустить мистики на этот образ?

– Да. Он также знал, что создает достаточно красочный персонаж – настолько, чтобы «Булавка» им заинтересовалась и помогла ему распространить свою славу по всему городу. Кстати, именно «Булавка» дала ему имя «Альбион».

– Мистический защитник Англии, – протянул Мэтью. – Вполне вписывается в образ и обозначает цель.

– Воистину. Я купил эту позолоченную маску в одном магазине в Оксфорде. Старший брат моего отца живет в Колчестере, работает седельным мастером, именно от него мы получили материал, чтобы приделать к маске бороду, которую потом покрасили, сделали необходимые дополнения, прорези для глаз, и… так появился на свет мстительный защитник Англии в позолоченной маске.

Мэтью с усмешкой произнес:

– Ваш отец ведет опасную игру.

– А разве бывают другие, когда замешан Профессор Фэлл? – Стивен позволил этому вопросу повиснуть в воздухе на несколько секунд. – Мой отец говорит, что теперь у этой маски есть имя и свобода, но с ней налагается и ответственность. И… вы знаете… пришлось признать, что он прав. Мы все носим маски каждый день… я, например, прихожу в Олд-Бейли в маске клерка, и именно эту мою маску с ее полной свободой я продемонстрировал вам при нашем первом разговоре.

Мэтью подумал, что пришло время спросить о той бумаге, которую он скопировал в лавке Сэмюэля Лютера. Скользнув в карман, он положил смятую бумагу на стол.

– Объясните мне это.

Стивен знал эти слова наизусть, поэтому изучать текст ему не пришлось, хотя при этом он изобразил на лице удивление.

– Занятно, что у вас есть эта копия! Ну, я полагаю, ваш везит в «Булавку» был не напрасным. Вы, наверное, уже знаете, почему я использовал имя Джошуа Оукли и кому оно принадлежит?

– Да. И описание мистера Лютера заставило колокольчик в моей голове забить тревогу, потому что, пусть я и не был уверен, откуда именно дует ветер, о вас я вспомнил сразу. Итак, давайте об этих строках.

– Это прямой вызов Профессору Фэллу, чтобы он пришел в таверну «Три Сестры» после полуночи. Это должно было быть опубликовано в следующем выпуске «Булавки», который выйдет на днях.

– Точная дата назначена?

– Мой отец и я постоянно наблюдаем за «Тремя Сестрами», изображаем завсегдатаев, наряжаясь в лохмотья и пачкая лица. Там мы и узнали, как «Бархат» выливается на улицы Лондона, а также узнали, что он является основным источником доходов Черноглазого Семейства. Мы бывали в той таверне достаточно часто, чтобы начать отличать завсегдатаев от случайных посетителей, и мы думали, что будет очень просто понять, когда туда придет человек, не имеющий обыкновения там появляться. Мы планировали провести задержание, готовились к этому каждую ночь и особенно бдительными собирались быть сразу после того, как вызов будет опубликован в «Булавке».

– Стих мне нравится. Нравится посыл. Но сам вызов, как и размер, немного хромает, вам не кажется?

– Напротив, вызов очень мощный.

– Почему?

– Он передает послание Профессору Фэллу, – пояснил Стивен со знанием дела. – В нем содержится сам факт того, что Альбион знает его полное имя. Вы же видели эту строку: Д.И.Ф_ирамбу к_Э_го поет мета_ЛЛ. Видите, как выделены буквы «Д» и «И» во второй строке? Полное имя – Дантон Идрис Фэлл, и эта информация пришла нам из источника, который тщательно скрывает себя но является, скажем так, другом судьи Арчера. И если Профессор пришел бы в одну из ночей в «Трех Сестер» после полуночи, мы узнали бы его.

– Почему вы так уверены?

– Профессор Фэлл – мулат, – ответил Стивен. – Он брезглив в поведении и одежде к тому же. Если бы такой человек появился в «Трех Сестрах», мы узнали бы его тут же.

Мулат, подумал Мэтью. Это дополнило то, что он уже подозревал после того, как узнал, как был убит его сын на Острове Маятнике. Выходит, мальчика до смерти избили на улице из-за цвета его кожи.

– Мой отец рассчитывал надавить на любопытство Фэлла, – Стивен допил свой кофе одним глотком. – Фэлл просто обязан мучиться от любопытства и желать узнать, кто такой Альбион, кем он может на самом деле быть, чтобы уничтожить этого человека. Профессор, вероятно, захочет многое узнать о своем противнике и точно пожелает раскрыть все секреты маски перед тем, как навсегда похоронить Альбиона. Так что предстоял бы серьезный допрос. Поэтому… после того, как Фэлл зайдет в «Трех Сестер», он обнаружит там только двух оборванных завсегдатаев, болтающих друг с другом за кружками эля и готовящимися уйти. Но вот когда он выйдет… Альбион нападет на него на узком пространстве улицы Флинт, где движения его телохранителей будет легко предугадать и обезвредить этих людей.

Мэтью вздохнул.

– Разумеется, этот план подслащен тем, что Дантон Идрис Фэлл или кто-то из его круга читает «Булавку», где Мэтью Корбетт замечен в связи с Альбионом, и после полуночи в «Трех Сестер» Фэлла может привести еще и надежда встретить того, кто ему действительно нужен?

– Как я и сказал… вы наживка в этом деле.

– Я был наживкой, – последовал незамедлительный ответ. – Если вы помните, ваш отец в настоящее время лежит с пулевым ранением в больнице, что, на самом деле, портит расклад вам обоим. Ваш отец разве хочет, чтобы вы последовали по стопам вашей матушки в могилу? Это самоубийственный план! В нем слишком много «если»!

– Это наш единственный шанс добраться до него.

– Нет тут никакого шанса! – воскликнул Мэтью. Затем, вздохнув, продолжил. – Хорошо, может, он даже показался бы там. Но пробиться сквозь его людей… подобраться к нему достаточно близко, чтобы убить его мечом… нет. Разве его люди не вооружены пистолетами? Вооружены. Это отчаянный план, и он кончится вашими смертями… если вам повезет, – Мэтью покачал головой, изумляясь глупости и одиозности того, что он только что услышал. – Ваш отец… он уповает на закон, но при этом сам стал убийцей! И если ваш план состоял в том, чтобы отдать Фэлла в руки закона, то почему же вы хотите просто прикончить его на улице Флинт? Разве не видите всей иронии? Ваш отец позволил Фэллу повредить его душу точно так же, как «Бархат» повреждает разум всех, кто его принимает!

Стивен вздохнул.

– Я понимаю, что вы хотите сказать. Я понимаю это четко. Но, как я уже говорил… Альбион родился на Кейбл-Стрит. Мой отец – и я – любили мою мать очень сильно. Она не была идеальной, но она всегда была для нас ангелом. Если задуматься о страданиях, причиной которых стал и продолжает становиться Фэлл… если задуматься обо всех ужасных мучительных смертях, об отчаянии, о предательствах, о темноте, которая уже окутала страну… разве это не стоит того? Не только любовь к умершей матери заставила меня пойти на это… дело в любви к родине, мы не желаем, чтобы она была уничтожена изнутри! – он посмотрел на своего собеседника через стол, в глазах стояли слезы пережитых мучений. – На что мы готовы ради любви, – хмыкнул он. – Иногда наши намерения сами по себе являются преступлениями… но если никто не посмеет ничего сделать… тогда все пропало. Неужели вы не видите?

– Я увидел вашу точку зрения и я хотел бы дать вам ответ, который вас устроит, но два человека – какими бы изобретательными они ни были – не могут в этом раскладе спасти даже самих себя, что уж говорить о целой стране, – печально вздохнул Мэтью. – Фэлл и другие, как он, всегда будут паразитировать на низменных человеческих инстинктах. И против этого нет защиты.

– Я бы сказал, что рассекающий удар клинком по горлу – отличный способ защиты, – покривился Стивен.

– Всегда найдется кто-то, кто встанет на его место. Вот, почему вашему отцу лучше служить Англии в роли судьи Арчера, а не мистического Альбиона.

Клерк уставился в свою пустую чашку. Он поднял глаза на унылый уличный пейзаж, и Мэтью мог с уверенностью сказать, что его молодой собеседник готов нести знамя этой битвы на своих плечах до конца.

– Вашему отцу лучше обратиться к констеблям и рассказать, что вам известно, – предложил Мэтью. – Ему стоит поделиться этой информацией с надлежащими властями.

– Надлежащие власти, – повторил Стивен с очевидной желчью. – Вы, что не понимаете, мы никому не можем доверять! Ни даже этому новому человеку, Лиллехорну. Вся верхушка руководства констеблей – куплена. Вся информация о Фэлле, которая просочится туда, будет сожжена до костей вместе с ее носителем, который «внезапно погибнет в несчастном случае». Вот, как поступят надлежащие власти, и это станет только началом, – Стивен поднял кулак, и Мэтью решил, что он собирается стукнуть им по столу, но затем, похоже, весь гнев улетучился из него, и кулак бессильно разжался, опустившись на столешницу.

– Заманить Фэлла на улицу Флинт и убить там… это единственный способ, который может сработать, – сказал он. – И теперь… я не могу сделать это в одиночку.

– И не пытайтесь, – протянул Мэтью настоятельным тоном. – Ваш отец нуждается в сыне, а не в очередном могильном камне.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю