Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Когда он покинул кабинет, Лесси последовала за ним в столовую. Может, она и была стара, но явно не глупа, ведь тогда еда перепадет и ей. Текучий Песок приготовил отменный оборотный пир. В духовке грелась небольшая скоровода с пряным караваем из перемолотых глазных якорьков, окруженным дюжиной миниатюрных корневых узелков зонтичника. Подняв крышку охладителя, встроенного в пол столовой, он обнаружил свежий салат из лепестковых листьев с острым соусом из жгучих севернополярных папоротников. Оттуда же он достал пакет с охлажденным одноягодным вином. Оно было изготовлено из плодов, выращенных на северном склоне вулкана Исход, и считалось одним из лучших.

Утесный Паук был погружен в размышления о новом проекте и в обычных обстоятельствах бы просто вывалил содержимое тарелок с едой в одну из ротовых сумок, а затем вернулся в кабинет, но в этот оборот решил остаться в столовой, чтобы насладиться великолепным угощением. Он расположил тарелки на плитках с контролируемой температурой у своего обеденного коврика, а затем припал к полу своим огромным туловищем. Паук передвинул две ротовых сумки, пока те не оказались рядом друг с другом, аккурат перед двумя блюдами с едой. Над ними навис манипулятор с пакетом вина, который впрыскивал струи жидкости то в одну, то в другую сумку, как того требовали вкусовые ощущения.

Каравай из глазных якорьков был просто чудесным. В морозилке хранилось несколько превосходных стейков из боковины, которые могли бы стать еще более роскошным угощением, но он был рад, что Текучий Песок сделал выбор в пользу более дешевого мяса, поскольку стейки Утесный Паук предпочел бы разделить с гостями. Ведь чила редко удавалось полакомиться во время оборотного пира первоклассным мясом своих соплеменников.

Пауку повезло, что он еще не успел потратить большую часть своей премии, когда труп был выставлен на продажу, ведь в противном случае Фонтанный Лепесток съели бы чила из другого клана. Причиной ее смерти стала глайдмобильная авария, спровоцированная крупным коротрясением. Останки мертвых чила принадлежали их клану и выставлялись на аукционе, а вырученные средства пополняли клановый оброк, который покрывал затраты клана на воспитание мальков. Поскольку в среднем на каждого чила за время его жизни приходился всего один труп, даже жесткая, волокнистая плоть долгожителей ценилась выше самого лучшего животного мяса. Только состоятельные жители Яйца могли позволить себе больше одного глазного сегмента – да и то, если речь шла о самом обычном трупе. Для праздных богатеев, которых в современном, зажиточном обществе становилось все больше и больше, мясо жертвы аварии в самом расцвете сил было практически бесценным. Утесный Паук отстоял честь своего клана, перебив суммарную ставку операторов пищевых ковриков. После аукциона клановый оброк был на целый колосс оборотов снижен на одну двенадцатую часть.

Пакет с вином был выжат до капли, тарелка с перемолотыми мышцами глазных якорьков опустела, и Утесный Паук уже набивал свои сумки остатками жгуче-холодного салата, когда кора завибрировала от замысловатой мелодии часов, оповестивших его о начале второй половины дотоборота. Для созвона с инженерной командой было еще слишком рано, поэтому он позволил Лесси обсосать свои блюда, а сам неторопливо направился в комнату для развлечений. Развлечений ему, впрочем, не хотелось; Паук хотел быть в курсе новостей – о людях и их злоключениях. Он желал знать, что среднестатистическому чила было известно об опасности, грозящий медлителям в небе над Яйцом (и было ли ему до них хоть какое-то дело).

Он включил головизор и сосредоточил взгляд на пустом пространстве, отделявшем его и серебристый экран на полу от двух смежных стен в углу комнаты. Перед ним появилась парящая картинка. Это был новый проповедник, который вторил древним фразам Розовых Глаз, Первого Пророка, обещая наградить всех чила сексуальным экстазом. Утесный Паук раздраженно затряс глазными стебельками при виде очередного намека на деградацию современного общества. Некоторые из молодых самцов отказывались от своих кланов, чтобы не платить оброк, необходимый для взращивания мальков. В конце концов они же не откладывали яйца, которые потом еще нужно было вынашивать и растить. Не успеешь оглянуться, а самки начнут абортировать собственные яйца, решив, что «устали их носить». Им стоило порадоваться, что они не были похожи на человеческих женщин, которым приходилось заботиться о своем потомстве даже после того, как оно появлялось на свет.

В распоряжении Утесного Паука имелся современный головизор с полным компьютерным оснащением. Сам компьютер уступал роботу в плане разумности, но был почти так же хорош. В его молекулярной памяти хранились копии всех программ, транслировавшихся по 144 каналам за последние шесть оборотов, а более древние записи можно было загрузить с устройств долговременного хранения.

– В какой-нибудь из новостных программ встречались упоминания людей? – спросил он.

– За последние шесть оборотов – нет, – ответил компьютер. – На одном из образовательных каналов тридцать шесть оборотов тому назад вышла программа научных новостей, в которой говорилось, что Небесный Наставник, специализированный робот, предназначенный для связи с людьми, был деактивирован для модернизации и ремонта, поскольку Пьер Карно Нивен, связной со стороны людей, на время покинул коммуникационную консоль. Его место занял автомат, но Небесный Наставник вернется еще до того, как люди успеют заметить подмену. Выпуск был проспонсирован Медлительскими Покровителями.

– Медлительские Покровители – это вся общественность и бюрократы, – произнес Утесный Паук. – Они обращаются с людьми, как с очередным видом животных, которые нуждаются в защите. Они говорят: «Люди такие медленные и такие глупые, что позаботиться о них – это наш долг». Но на деле никакой заботы нет. Людям грозит опасность, а мы, чила, пытаемся сэкономить горстку звезд, затягивая сроки и недооценивая затраты. – Выругавшись вполголоса, он направился в кабинет. До первого дотоборота оставалось еще два клоса, но он прекрасно знал своих главных инженеров: к этому моменту они уже должны были покончить с оборотным пиром и вернуться к своим консолям.

Он активировал конференц-связь и собрал инженеров, чтобы общими усилиями выработать ответ на запрос плана работ. На этом контракте Паутинная Инженерия, скорее всего потеряет деньги, но Утесного Паука это не беспокоило. Может, объединенным кланам чила и не было дела до людей, но этого точно не скажешь о его компании.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:51:19 GMT

Доктор Цезарь Вон отвел взгляд от иллюминатора, встроенного в защитный резервуар Джин, и внимательно изучил настенную панель управления. Судя по показаниям приборов, три емкости уже были заняты, а Джин, Абдул и Сейко на время спасены от быстро меняющихся приливных сил. Пьер все еще находился в библиотеке на нижней палубе, но вскоре должен был вернуться и тоже занять место в резервуаре. Цезарь медленно перебрался на другую сторону центральной колонны, к собственной защитной сфере, стараясь не уступать контроль над своими конечностями бешеным приливным силам. Их с Амалитой емкости примыкали друг к другу, но самой Амалиты не было ни внутри резервуара, ни рядом с ним. Он с тревогой огляделся по сторонам. Главная палуба была пуста.

– Амалита! – крикнул он. Ответа не последовало, но он все же услышал звуки тяжелого дыхания, которые доносились из туннеля, соединенного с исследовательской палубой. Он начал карабкаться вверх, цепляясь за поручни туннеля, чтобы выяснить, в чем дело.

В обычных условиях, когда компенсаторы исправно выполняли свою задачу, в центре Драконоборца наблюдалась почти идеальная невесомость. И лишь вблизи внешних стенок гравитационное поле набирало достаточную силу, чтобы придать пространству ощущение «верха» и «низа». Теперь же компенсаторы заметно отклонились от расчетной траектории, отчего силы тяготения на верхней и нижней палубах поднялись до вполне ощутимых величин. В среднем гравитация почти вдвое превышала земную и медленно набирала силу, в то время как колебания относительно этого среднего значения время от времени превосходили 2g – правда, всего на миллисекунду или около того. Флуктуации были слишком кратковременными, чтобы разогнать предметы и экипаж до больших скоростей, но сильно усложняли передвижение по перекладинам туннеля. Цезарь развернулся так, чтобы гравитация тянула его «вниз» по лестнице на «верхнюю» исследовательскую палубу, а затем выбрался из туннеля и встал рядом с Амалитой, которая сидела в этот момент на потолке, пытаясь надеть скафандр.

– Я собираюсь починить погонщик, заменив неисправный клапан запасной деталью с другой ракеты, – тяжело дыша, ответила она.

– Это же верная смерть! – изумился он, с тревогой распахнув глаза.

– Если эту ракету никто не починит, погибнем мы все, – парировала она. – Может, у меня ничего и не выйдет, но я хотя бы попытаюсь.

– Восхищаюсь твоей смелостью, – сказал в ответ доктор Вон, – но если бы ты хоть немного задумалась, то поняла бы, что одной смелости здесь будет мало. – Он наклонился, заставив Амалиту взглянуть ему в лицо.

– Ракеты-погонщики находятся посередине между нами и компенсаторными массами, которые сами расположены в двухстах метрах от центра кольца, – сказал он. В голосе доктора послышались командирские нотки. – Какова величина приливной силы на расстоянии ста метров от такого астероида?

– 133 g на метр, – ответила Амалита. Она моргнула, продолжив надевать шлем. – Но она компенсируется приливной силой нейтронной звезды, которая равна 101 g на метр…

– Что дает в остатке 32 g на метр, – подытожил Док. – Сочленения погонщиков рассчитаны на такие нагрузки, но согласись, что о твоих суставах этого не скажешь.

Когда он забрал шлем из ее податливых рук, по проекционному столу над ними скользнула яркая вспышка света. Мимо них снова пронеслась полярная орбитальная станция чила.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:52:19 GMT

Капитан Скользящий-среди-Звезд ждал у стыковочного порта, а небольшое трамплинное судно тем временем, маневрируя, приближалось к орбитальной станции. На борту был двухзвездный адмирал, а согласно обычаю, встречать столь важного гостя должен был лично командующий станцией. Он не был уверен насчет целей этого визита. Возможно, что ему предстоял полет в космос, однако Скользящему не было известно о ожидавшихся в скором времени запусках дальних миссий. Интуиция подсказывала, что причиной визита мог быть он сам, поскольку срок его службы на посту командующего станцией подходил к концу, и сейчас было самое время для нового назначения. Дожидаясь прибытия корабля, он позволил себе понаблюдать четырьмя из двенадцати глаз за Очами Светила, пролетавшими всего в каком-то километре над ним. С того момента, как метеорит повредил ракету, прошло уже больше четырех колоссов, и компенсаторные массы успели заметно отклониться от изначальной траектории. Из праздного любопытства он задумался, продолжают ли чиновники объединенных кланов заниматься этой проблемой, ведь в новостях на головидении о ней не говорилось ни слова.

Трамплинный корабль аккуратно пристыковался к площадке на боку шарообразной космической станции.

– Добро пожаловать на полярную орбитальную станцию, адмирал Млечный Путь – обратился к гостю Скользящий-среди-Звезд, в знак приветствия поглаживая усиком свою шестиконечную капитанскую звезду. – Что привело вас покинуть теплое Яйцо и отправиться в такой далекий путь?

– Что ж, я мог бы сказать, что решил наведаться к вам с внезапной проверкой, – ответил адмирал. Но когда он заметил нервное подергивание стебельков капитана, его подошва начала пульсировать от смеха. – Но на самом деле я здесь, чтобы обсудить с вами один вопрос частного характера. Мы можем переговорить в вашей каюте?

– Конечно. – Скользящий-среди-Звезды был слегка озадачен, ведь обычно о смене командования сообщалось публично. Он провел адмирала по коридорам к каюте, и они вползли внутрь. Уходя, он не выключил головизор, и сейчас в смотровом блоке был виден крупный план одного-единственного чильского глаза. Он был прохладного темно-красного цвета, а стебелек под ним постепенно утолщался, пряча глаз под самым пухлым, самым сексуальным веком на всем Яйце. Затем голокамера сдала назад, явив зрителям самку чила целиком, пока та медленно продолжала пульсировать по стене, поочередно подмигивая глазами и исполняя песню, балансировавшую на грани дозволенного: «Очи мои стебельками обвей». Слегка смутившись, Скользящий-среди-Звезд пододвинулся к панели управления, чтобы отключить головизор, но адмирал преградил ему путь своим усиком.

– Не стоит, – сказал он. – Дайте ей закончить песню, это одна из моих любимых. – Он подполз к коврику для отдыха и растекся, чтобы насладиться представлением. Скользящий-среди-Звезд примостился на другом коврике, развернув половину глаз к смотровому блоку, а половину – к адмиралу. Песня подошла к концу, а с ней и все шоу. Скользящий продвинулся чуть вперед и отключил головизор.

– Что за прелестнейшее создание эта Уме-Уми, – прогрохотал Млечный Путь. – Лично я нахожу ее отличным антидотом против лихорадочного желания заботиться о яйцах. Каждый раз, как вижу эту дюжину соблазнительных век, снова чувствую себя мальком. – Немного пошаркав подошвой, он запустил ложноножку внутрь сумки и вытащил свиточное письмо. Но вместо того, что сразу подкатить его к Скользящему, адмирал оставил свиток у себя и продолжил разговор:

– Как вам, должно быть, известно, срок вашего пребывания на станции подходит к концу. Вы проделали отличную работу, и вправе продолжить службу на посту командующего, если пожелаете; тем не менее, вы получили рекомендацию для нового назначения. Это не одна из стандартных командных должностей; речь идет о беспрецедентной единичной миссии, которая требует лидера с таким же, как и у вас, широким опытом крупномасштабных космических операций. Время от времени вам придется выполнять изнурительные обязанности, а сам пост потребует от вас твердой и длительной вовлеченности. Более длительной, чем обычные четыре колосса службы. По этим причинам мы не стали переводить вас на эту должность в приказном порядке. Я решил лично встретиться с вами на станции, чтобы открыто обсудить все плюсы и минусы нового поста и дать вам возможность отклонить мое предложение.

– Я не против вписаться в более длительную миссию, при условии, что мне подойдет такая должность, – ответил Скользящий-среди-Звезд. – Но что в ней такого обременительного?

– Вы будете нести полную ответственность… без какой-либо реальной власти, – объяснил Млечный Путь. – Собственно говоря, работа командующего этой особой миссии будет по большей части заключаться в том, чтобы просить, вымаливать и клянчить у власть имущих те самые ресурсы, которые будут необходимы для выполнения вверенной ему миссии. В данном случае под ресурсами я имею в виду деньги. – Он толкнул свиток, и тот покатился по палубе в сторону Скользящего.

– После того, как метеорит повредил одну из ракет, управляющих движением Очей Светила, и подверг опасности жизни людей, прошло уже больше четырех колоссов. На тот момент наши оценки показали, что примерно через пять человеческих минут, или десять колоссов оборотов круговая конфигурация Шести Очей настолько отклонится от своей первоначальной формы, что приливные силы попросту разорвут на части космический корабль, который мы называем Внутренним Оком. Вскоре после этого защитить людей не смогут даже изоляционные резервуары.

– Сразу же после инцидента президент объединенных кланов от имени всех чила Яйца заявил о твердом намерении организовать миссию, которая исправит ракету и спасет жизни людей. Однако общественный интерес к проекту быстро угас. Прошло целых два колосса, прежде чем был опубликован контракт на проектные исследования – да и тот с недостаточным финансированием. Компания «Паутинные конструкции» провела необходимые проектные работы и нашла технически осуществимое решение. Они старались сократить расходы, но в итоге космический бюджет миссии придется существенно расширить, а Законодательный Совет объединенных кланов стискивает свои подошвы и тянет время, лишь бы не выделять на это средства.

Парящий-среди-Звезд надавил на свиток, развернув его на палубе. Затем он опустил глаз, чтобы его прочесть.

– Повышение до адмирала! – воскликнул он.

– Именно. Плюс шестерка к вашей звезде, если согласитесь взять на себя эту обязанность, – пояснил Млечный Путь. – И я могу практически гарантировать вам вторую звезду, если сумеете оседлать этого скорохода и не стать его обедом.

Скользящий-среди-Звезд замешкался.

– Уверяю, вы заслужите каждый из этих шести новых лучей, – добавил адмирал. – Чтобы возродить общественный интерес к проекту, вам придется участвовать в передачах на головидении и посещать клановые собрания. Вам придется познакомиться с большинством представителей Законодательного Совета и завязать такие тесные контакты с членами законодательной группы по вопросам космоса, коммуникаций и взаимодействия с медлителями, что они станут воспринимать вас не иначе, как брачного партнера. Но в первую очередь, невзирая на любые провокации, вы должны будете сохранять спокойствие, не заводить врагов и никогда не выходить из себя. Справитесь ли вы с такими обязанностями? Готовы ли взять их на себя?

– Да! – решительным голосом ответил Парящий-среди-Звезд.

– В таком случае примите мои поздравления… Адмирал, – сообщил Млечный Путь. – Так уж вышло, что у меня с собой как раз есть несколько двенадцатиконечников. – Порывшись в сумках, он вытащил доску с полудюжиной звезд. Пока Парящий-среди-Звезд неподвижно стоял посреди каюты, адмирал обходил бывшего капитана по кругу, извлекая шестиконечные звезды из удерживающих сфинктеров на его теле и заменяя их новыми, блестящими двенадцатиконечниками. Сделав полный круг, он спросил:

– Не желаете заодно сменить имя?

– Нет. Мне и сейчас нравится то, которое я выбрал после выпуска из Академии.

– Ну что же, адмирал Скользящий-среди-Звезд, – сказал Млечный Путь. – Давайте соберем вашу команду, чтобы сделать объявление.

Передав командование станцией старшему помощнику Датчику Горизонта, адмирал Скользящий-среди-Звезд вместе с Млечным Путем вернулся на Яйцо. Он провел на орбите больше колосса оборотов и теперь с нетерпением ждал возможности снова поучаствовать в собраниях своего клана.

Воспользовавшись коротким рывком инерционного двигателя, пилот трамплинного корабля сбросил их с полярной орбиты. Момент толчка был выбран таким образом, чтобы перигелий новой траектории оказался вблизи восточного полюса. Когда они приблизились к области сильного магнитного поля над приполярной местностью, тонкое судно развернуло короткие сверхпроводящие крылья. Пролетая сквозь скользкие магнитные линии, пилот наклонил крылатый корабль и передав часть импульса Яйцу через поля восточного полюса, перевел судно с полярной на экваториальную орбиту. На скорости корабля это никак не сказалось, поскольку взаимодействие с магнитным полем по сути происходило без потерь энергии. В результате маневра они оказались в ста метрах от тонкой металлической иглы Космического Фонтана. Сейчас башня достигала в высоту пятидесяти километров, нависая над траекторией их корабля. Скользящий-среди-Звезд позаботился о том, что занять его верхнюю часть в момент поворота. Отсюда открывался чудесный вид. Он даже видел маленькие строительные лифты, скользящие вверх-вниз по растущей колонне.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:52:20 GMT

Молодой рабочий чувствовал себя не в своей тарелке. Обычно он ничуть не возражал против того, чтобы быть зажатым в лифте между двумя пышновекими самками. Капелька тесноты и щекочущих прикосновений помогла бы скоротать дотоборотный спуск на поверхность Яйца. Но на этот раз одна из самок была его бригадиршей, а другая – начальницей смены. Он впервые заступил на работу в Космическом Фонтане с того самого момента, как устроился стажером в компанию «Паутинные Конструкции», и теперь хотел произвести на начальниц хорошее впечатление, чтобы они разрешили ему чаще работать на верхних ярусах.

Они же тем временем обсуждали работу прямо под его подошвой, и несчастному рабочему оставалось лишь молчать, пытаясь отыскать хоть какое-то место, где его взгляд не наткнулся бы на их веки или верховины. Шестью глазами он наблюдал за тремя парами быстрых потоков из сверхпроводящих колец, несущихся вверх сквозь отверстия в углах треугольного лифта. Оставшиеся шесть пристально вглядывались в далекий горизонт, где виднелись размытые пятна и линии – города и дороги, ведущие на запад к Раю Светила.

Светящаяся крупинка, обогнув башню на расстоянии в сотню метров, помчалась вдаль. Скорее всего, это был трамплинный корабль, направлявший в сторону Кольца. Лифт остановился на высоте 60 километров. Эта платформе была пуста, если не считать магнитов-отражателей, окружавших каждую из шести пар потоков. Из идущего вверх лифта, который использовал оставшуюся тройку, только что вышла группа сменщиков, дожидавшихся передачи рабочих инструкций.

– Приглядывай парой глаз за отражателем восходящего потока номер три. Он начинает греться, а с Верховины передавали, что у них стало слишком много выбросов, – сообщил Тяжелое Яйцо. – Я посылал вниз запрос, чтобы они прислали запасной.

– Вот он, – ответил рабочий, заступавший на смену вместо него, и с этими словам вытащил из объемистой сумки громоздкую коробку. – Я его мигом починю. Хорошо тебе провести время в Восхождении Скорохода.

– Надеюсь, так и будет. Увидимся через дюжоборот.

О выбросах Тяжелое Яйцо знал не понаслышке. Именно в этом заключалась его работа на Верховине. Двигаясь вверх, шесть восходящих потоков сканировались при помощи специального детектора. Кольца, которые были погнуты или слишком раскалены, выталкивались в бракеражный контейнер, где с силой врезались в магнитный стопор. Такие кольца нельзя было подпускать к поворотным магнитам. Ведь иначе могли возникнуть серьезные проблемы. Работа Тяжелого Яйца заключалась в том, чтобы выцеплять очередное кольцо, прежде чем будет отбраковано следующее, не давая им столкнуться друг с другом и получить сколы. Магнитное поле стопора было настолько сильным, что могло обжечь ему кожу, если бы Тяжелое Яйцо слишком долго продержал в нем свой манипулятор. Сами кольцо состояли из стабилизированного монополями металла, единственного материала на Яйце, который не взрывался в невесомости. По его прикидкам за дюжину оборотов своей последней смены он сэкономил Паутинным Конструкциям достаточно денег, чтобы заслужить оплату за целый колосс, и ко всему прочему не допустил ни одной сшибки колец.

Когда они достигли основания башни, рабочие, завершившие смену, выползли из лифта и направились к желобковым вагонам. Тяжелое Яйцо задержался, чтобы прочувствовать кору на вершине восточно-полярных гор. Она буквально рокотала от мощи непрерывного потока колец, которые разгонялись в длинных круговых туннелях у подножия горы, а затем устремлялись вверх на манер металлического фонтана.

Тяжелое Яйцо затек внутрь вагончика. На этот раз он проследил за тем, чтобы соседняя самка не была его начальницей. Ее звали Сияющая Подошва, и за то время, пока вагон несся вниз, минуя горные перевалы по полукруглым сверхпроводящим желобам, не пускавших внутрь магнитное поле Яйца, они успели проникнуться друг к другу немалой симпатией. Когда вагончик остановился в предместьях Восхождения Скорохода, парочка направилась в ближайший мякотный бар. Там были персональные комнаты с ковриками, и некоторые пары направились прямиком туда, мимоходом подбросив в денежную сумку бармена несколько звезд.

До оборотного пира оставалось еще несколько метоборотов, так что Тяжелое Яйцо и Сияющая Подошва решили скоротать время, угощая друг друга пакетами ферментированной мякоти лепестковых растений. Счет уже шел на третий пакет, когда на экране началось его любимое голошоу. Это было «Шоу Уме-Уми», главную роль в котором исполняла самая сексуальная эстрадная артистка на всем Яйце. Самцы заухали и принялись ритмично стучать по коре, а самки тем временем – отпускать шутки о форме ее век.

– Если она положит все двенадцать глаз на один бок, ее подошва оторвется от коры, – пробормотала Сияющая Подошва, чем вызвала несколько смешков.

– Мои глаза подсказывают, что ты страдаешь от той же проблемы, – заметил Тяжелое Яйцо, делая первый шаг. Его глазные стебельки напряглись, когда она развернула к нему все свои двенадцать глаз и поочередно моргнула ими, весьма удачно повторив знаменитое пульсирующее подмигивание Уме-Уми.

– Вот так? – уточнила она, наваливаясь на него всем тело и потирая мясистыми веками о край его верховины. – Хорошо, что можно опереться на тебя, иначе я могла бы опрокинуться и обо что-нибудь удариться.

Их симпатия взыграла с новой силой, и Сияющая Подошва даже позволила ему запустить манипулятор в наследную сумку и ощупать ее клановый тотем. Тотем, впрочем, оказался незнакомым, а значит, она не принадлежала ни к одному из внеклановых семейств, породнившихся с его собственным кланом. Она была готова снять комнату и продолжить их знакомство, но Тяжелое Яйцо до сих чувствовал сильную привязанность к членам своего собственного клана и его внеклановым семействам. Все яйца, за которые он нес ответственность, должны были попасть в его клановый питомник. На улицах и без того хватало безродных мальков.

Он неохотно расстался с Сияющей Подошвой. Она нашла другого партнера и удалилась, чтобы провести вместе с ним оборотный пир. Раздосадованный, Тяжелое Яйцо потратил несколько звезд на приватную комнату с головизором, чтобы досмотреть «Шоу Уме-Уми».

Уме-Уми принадлежала к его клану, и ему даже доводилось видеть ее на клановом собрании. Ее, понятное дело, со всех сторон окружали поклонники. С тех пор, как Тяжелое Яйцо стал достаточно взрослым, чтобы осознать разницу между самками и самцами, о мечтал о том, чтобы его яйцо отложила именно Уме-Уми. Он знал, что этой мечте не суждено сбыться, но несмотря ни на что, продолжал и дальше жить своей фантазией.

Шоу Уме-Уми, наконец, подошло к концу. Тяжелое Яйцо просмотрел его еще раз, воспользовавшись функцией автоповтора, а сам тем временем забил ротовые сумки угощением для оборотного пира, не взглянув на сами блюда и не прочувствовав их вкус. Большинство рабочих, завершивших смену, собирались взять отпуск на несколько оборотов, но он снова отправился на вершину горы, где сообщил о своем прибытии планировщику Паутинных Конструкций. Всегда были рабочие, которые не заступали на смену в положенное время – кто-то переусердствовав с перебродившей мякотью, а кто-то из собственной лени. Ему повезло; на Верховине нашлось свободное место. Он с жадностью ухватился за эту возможность, ведь единственное, что он любил больше размышлений о Уме-Уми – это почти что сексуальный азарт, сопровождавший работу на башне, где даже одно неосторожное движение могло обернуться моментальной смертью.

Тяжелое Яйцо любил свою работу и часто задумывался о том, каково это быть человеком и проводить в бессознательном состоянии целую треть своей жизни. Он слышал, что люди могли уснуть, несмотря на угрозу жизни. Потом он вспомнил, как давным-давно по головизору рассказывали, что жизни людей действительно грозила какая-то опасность, и тут же озаботился вопросом: спит ли сейчас кто-нибудь из них?