Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:07.1 GMT

Спустя полоборота Дальняя Странница уже мчалась на своем разведывательном корабле к горизонту Яйца. Выжав максимум из своего инерционного двигателя, ей удалось выйти на орбиту медленно падавшего трамплинного судна.

– Я бы сказал, что рад тебя видеть, – поприветствовал через коммуникатор пилот по имени Световое Пятно, – но оставшиеся четыре глаза нужны мне, чтобы следить за приборами. – Есть идеи, как переправить пассажиров?

– Твоя искусственная гравитация распределена по плоскости, а моя – по поверхности сферы, так как ее создает черная дыра, – ответила Дальняя Странница. – Единственное решение – осциллирующая касательная.

Дальняя Странница медленно опустила сферический корабль, пока он не оказался над трамплинным судном. Второй пилот Скользкое Крыло вместе с двумя пассажирами сняли часть магнитного экрана, закрывавшего пассажирский отсек корабля, после чего Дальняя Странница расположила свой космический аппарат точно над образовавшимся отверстием. Пассажиров одного за другим выкидывали, подгоняли и выталкивали с плоской палубы трамплинного корабля, и те вверх подошвой приземлялись на шарообразную поверхность второго судна.

– Вверх! – скомандовал адмирал Разрезающий Сталь, который подкидывал остальных пассажиров, передавая их Скользкому Крылу. Потянувшись к очередному телу, он наткнулся на пилота трамплинного судна.

– Благодарю за помощь, Адмирал, – сказал Световое Пятно. – Но следующим будете вы.

– Но как же ваши глаза…, – возразил Разрезающий Сталь.

– Я капитан этого корабля, – ответил Световое Пятно, – и буду последним, кто его покинет.

– Разумеется, – согласился Разрезающий Сталь. – Прошу прощения. В таком случае возьмите конец страховочного троса. Будучи не понаслышке знакомым с пониженной гравитацией, он сразу же обхватил одной половиной подошвы деталь корабля и, используя ее в качестве опоры, со шлепком перекинул вторую половину на шарообразную палубу, а затем, сделав сальто, перепрыгнул на нее целиком. Световое Пятно с изумлением наблюдал за этим представлением оставшимися четырьмя глазами.

Когда адмирал покинул палубу, Световое Пятно оказался исключенным из их разговора. Он взглянул вверх, на адмирала и Скользкое Крыло, примостившихся на искривленной палубе разведкорабля. Адмирал настойчиво тянул за трос, пока Скользкое Крыло, скручивая края своей подошвы, жестикулировала Пятну. Наконец, пилот отцепился от платформы и тут же почувствовал, как его тянут вверх, на безопасную палубу, до отказа забитую его пассажирами.

Адмирал Разрезающий Сталь затек на переполненную управляющую палубу разведывательного корабля и, проскользнув по ней, оказался позади деловитого пилота.

– Я не опоздал на варп-пир? – спросил он.

– Всю провизию реквизировала адмирал Гомановская Траектория. – Один из глаз Дальней Странницы ответил ему медленным подмигиванием. – Но я приберегла несколько пакетов с Западнополярным двойной перегонки. – Она коснулась экрана, располагавшегося под ее подошвой, и разведывательный корабль стремительно нырнул в черные глубины космоса.

– А в этом новом теле ты и правда выглядишь что надо, – прошептала Дальняя Странница.

– Могу сказать то же самое и о тебе, – прошептал он в ответ.

– Кому-то из нас придется выйти и сообщить плохие новости остальному исследовательскому флоту, – сказала она. – И раз уж у меня остался последний на всем Яйце разведывательный корабль, то заняться этим, похоже, придется мне. Свою обычную команду я взять не смогу. Путешествие займет слишком много времени, а они для этого слишком стары. Разбираешься в навигации?

– Когда я был кадетом, мог перенавигировать кого угодно, – заверил ее Разрезающий Сталь.

– Что ж, посмотрим, – ответила Дальняя Странница.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:07.2 GMT

– Более катастрофичный сценарий сложно даже представить, – заявила адмирал Гомановская Траектория, открывая собрание в главном конференц-зале. Оно состоялось сразу после оборотного пира, и Утесный Паук все еще посасывал минипанцирника, стараясь извлечь последний лакомый кусочек из спиральной раковины. Узнав, что они застряли в космосе, командующая сразу же приказала вдвое урезать пайки.

– Вначале мы выслушаем отчет капитана Неподвижная Звезда, Орбитальный Центр, Восток, – объявила Гомановская Траектория. Стареющий капитан занял место у педали докладчика и активировал дисплеи на вкусовых экранах участников.

– В общей сложности наши космические силы насчитывают три станции – восточнополярную, западнополярную и полярно-орбитальную. Номинальная численность постоянного экипажа – по двадцать четыре чила на каждой станции. Часть из них мы потеряли, поскольку в момент звездотрясения они находились на поверхности. Поскольку мы не можем связаться со штаб-квартирой Орбитального Центра на самом Яйце, а отставной адмирал Разрезающий Сталь в данный момент находится на задании вместе с капитаном Дальней Странницей, адмирал Гомановская Траектория, как старший из кадровых офицеров, временно исполняет обязанности командующего Орбитальным Центром.

– Помимо штатного личного состава космических сил, на борту восточнополярной станции находится шестнадцать гражданских лиц, спасенных с Космического Фонтана. Шесть исследовательских, четыре грузовых и одиннадцать разведывательных кораблей в данный момент выполняют исследовательские миссии в глубоком космосе. Таким образом, в нашем распоряжении имеется 287 чила, три космических станции, шесть исследовательских, шесть грузовых и двенадцать разведывательных кораблей, а также четыре трамплинных судна – но ни одного трамплинного кольца, на которое их можно было бы перебросить, – два лифта для гравитационных катапульт – без самих катапульт – и три шаттла, которым некуда пристыковаться за неимением Космического Фонтана.

– Не забывайте о людях, – напомнил Утесный Паук. – Они всего в четверти орбиты от нас.

– В сложившемся кризисе от медлителей точно не будет толку, – предупредила его Гомановская Траектория.

– Однажды они нам уже помогли, – возразил Утесный Паук. – И не исключено, что помогут снова. К примеру. В технических библиотеках на наших космических станциях есть чертежи гравитационной катапульты?

Молодой прапорщик, занимавший одно из задних мест в верхней части амфитеатра, визгливо ответил в свой микрофон. – Вряд ли, сэр. Эта технология устарела дюжины поколений тому назад.

– Но информация о ней, как и другие «устаревшие» сведения, есть у людей, которые хранят ее в кристаллах памяти. Пусть они и медленные, но на вашем месте я бы считал их частью доступных нам «ресурсов».

– Значит, речь идет о 287 чила и шестерых людях, – заключил явно раздосадованный голос Неподвижной Звезды.

– То есть 293 «существа», обеспокоенных тем, что произошло на Яйце, – настоятельно заметил Утесный Паук. – Я тоже обеспокоен. Так что именно случилось с Яйцом?

– Следующим с докладом выступит лейтенант Пристальный Сенсор, Мониторинг Ресурсов Яйца, – объявила адмирал Гомановская Траектория.

– Согласно доктору кореографии Поперечной Волне, нашему эксперту по сейсмической активности, Яйцо испытало на себе не коротрясение, а гораздо более разрушительно явление – так называемое «звездотрясение», если пользоваться человеческой терминологией. Подобные события редки даже по меркам людей – потому-то мы и не ожидали, что подобное может произойти на нашем Яйце. Тех, кто переживет толчки коры, добьет электромагнитный жар, а если кто-то выдержит и это, то неизбежно столкнется с летальной дозой гамма-излучения.

Пристальный Сенсор передвинул подошву, и на экранах собравшихся появилась карта.

– Мы провели предварительную аэрофотосъемку поверхности Яйца. Ни одно из крупных строений не уцелело: трамплинные кольца, гравитационные катапульты, Космический Фонтан – все разрушено.

– Чтобы построить трамплинное кольцо или космический фонтан потребуется с полдюжины колоссов, – заметил Утесный Паук. – Что говорят официальные власти насчет сроков восстановления гравитационной катапульты?

– Мы пытаемся связаться с пилотом летуна, – ответил лейтенант Шенноновская Емкость. – Помимо этого корабля, других признаков жизни на Яйце обнаружить не удалось.

Уме-Уми совершила мягкую посадку за пределами Западнополярного Горного Курорта. Сразу же после прибытия она распорядилась припарковать свой летун в местной ремонтной мастерской, обслуживавшей курортные робоглайдмобили. Механика, который мог бы закрепить анкерные болты, не дававшие кораблю двигаться во время коротрясений, на месте не оказалось, так что Уме-Уми пришлось взять эту обязанность на себя. Самого механика она обнаружила внутри мастерской, насаженным на острие одной из тяжелых машин. Уме-Уми в ужасе уползла прочь и попыталась воспользоваться видеоканалом, чтобы вызвать мясников. Но связь не работала.

Все глайдмобили были свалены в кучу в одном из углов гаража, так что последующий путь ей пришлось проделать на собственной подошве. Улицы были пусты, а кора не издавала ни единого звука, если не считать низкочастотного гула, исходившего из самых недр Яйца. Она ползла мимо строений с потрескавшимися стенами. И повсюду в этих трещинах Уме-Уми видела лишь смерть. Раздавленные тела чила, вытекшие наружу через приоткрытые двери – многие с запекшимися глазами и волдырями на коже. Домашние крадуны разделили судьбу своих хозяев и лежали там же с опаленной жаром шерстью.

Все растения, независимо от их размера, были либо опрокинуты, либо вырваны у самого корня; более мелкие, как и наземная поросль выглядели обмякшими и безжизненными. Найти офис стражей правопорядка ей удалось не сразу, ведь на территории этого эксклюзивного курорта в них почти не было надобности. Выживших среди них не было, а техника в офисе, по всей видимости, вышла из строя. Наконец, она вышла на улицу и вернулась к своему летуну. Когда Уме-Уми включила коммуникатор, по палубе корабля протрубил чей-то голос.

–… всем находящимся на Яйце. Пожалуйста, ответьте на каналах 1, 12, 36 или 144. Западнополярная космическая станция обращается ко всем находящимся на Яйце. Пожалуйста, ответьте на каналах… – Голос звучал, как торопливый писк, поскольку на орбитальных станциях время шло быстрее, чем на поверхности Яйца.

Она переключила коммуникатор на 36-й канал в диапазоне летунов. – Это Уме-Уми из летуна номер семь. Я совершила посадку в районе западнополярного горного курорта, неподалеку от Центра Омоложения. Похоже, что все, кто находился на курорте, погибли. Линии видеосвязи вышли из строя. Я была бы крайне признательна, если бы вы связались с Раем Светила и попросили их прислать механика, чтобы провести обслуживание моего корабля. К началу следующего оборота мне нужно вернуться, чтобы заняться репетицией нового шоу.

Затем она прождала два долгих клособорота, пока сигнал преодолел четыре сотни километров, отделявших ее от западнополярной станции, и вернулся обратно.

– Летун номер семь, – услышала она чей-то голос. – Говорит лейтенант Шенноновская Емкость. Вас плохо слышно. Вы сказали, вас зовут Уме-Уми? Та самая Уме-Уми? Прошу прощения, но никого вызвать я не могу. Насколько нам известно, вы – единственная на всем Яйце, у кого есть рабочий вакуумный передатчик.

Уме-Уми почувствовала нарастающее беспокойство. – Вы видите где-нибудь признаки жизни? Если это не слишком далеко, я могла бы туда слетать и найти выживших. – За те два клособорота, в течение которых она ждала ответа, Уме-Уми осталась наедине со своей тревогой.

– Постойте. Я переговорю с командующей Орбитальным Центром, – ответил он. Спустя несколько сетоборотов, по палубе проскрежетал резкий и взвинченный голос:

– Эй, вы! Это адмирал Гомановская Траектория, командующая Орбитальным Центром. У нас чрезвычайная ситуация. С этого момента я реквизирую ваш частный летун от имени правительства объединенных кланов. Он потребуется нам, чтобы наладить контакт с выжившими представителями власти на Яйце и приступить к восстановлению. Соедините меня с пилотом.

– Я и есть пилот, – отозвалась она и стала дожидаться ответа.

– Похоже, нас прокляло само Светило! – воскликнула Гомановская Траектория. – Перед нами разразилась самая крупная катастрофа за всю историю Яйца, а я застряла с глупой, большевекой певичкой! – В адмиральском голосе неожиданно зазвучали нотки паники.

– Мы должны найти на Яйце кого-нибудь еще, – заявила она. – Если мы не найдем того, кто сумеет восстановить трамплинное кольцо или гравитационную катапульту, то останемся в космосе до самой смерти! Мы должны найти кого-то еще. Мы должны найти кого-то еще.

Уме-Уми отключила приемопередатчик. – Ну что ж, Умелая Утешительница, – вслух сказала она самой себе. – Похоже, что со сценой пока что придется повременить. Это реальная жизнь. Как и сказала адмирал: «нам надо найти кого-то еще».

Она уже хотела было воспользоваться летуном, но в итоге передумала. Пока не найдется способ перезарядить аккумуляторы, оставшуюся энергию стоило поберечь для коммуникатора. Поблизости было несколько городов, которые она могла осмотреть, путешествуя исключительно на своей подошве – включая и родной город ее собственного клана. Она надеялась отыскать там выживших. Неосознанно подергивая лежавшим в наследной сумке тотемом, она задумалась о своих близких друзьях из родного клана – старцах, мальках, яйцах! Мысль о том, что клановые мальки и яйца могли остаться без присмотра, моментально заставила ее перейти к решительным действиям.

Спустя всего несколько сетоборотов, ее летун уже несся в сторону Белой Скалы, родному городу одноименного клана. Она точно знала, где находится питомник, ведь и сама оставила в нем яйцо всего два колосса тому назад.

При виде кланового питомника ее мозг едва не сплелся в узелки. В манеже лежали крохотные тела невинных, беззащитных мальков, которые от удара от стену лопнули и попадали на кору, как перезрелые одноягоды. Те, чье падение смягчили умиравшие старцы, были покрыты смертельными волдырями, в которых внутренние соки запеклись почти до состояния твердой корки. Надеясь на чудо, она направилась к яйцеферме и с трудом откатила тело мертвого старца, упавшего на вверенные ему яйца. С момента звездотрясения прошло всего два оборота, так что яйца должны были выжить и без специального ухода. Внимательно их осмотрев, Уме-Уми неуклюже отрастила мальковую мантию и спрятала яйца под ней. Они казались безжизненными, хотя на них не было ни повреждений, ни волдырей. Еще раз дернув тотемом в наследной сумке, она продолжила поиски выживших в Белой Скале.

Часть VI. В изоляции

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:07.3 GMT

Голодные судороги в теле Пятнистой Верхушки перескакивали с одной ротовой сумки на другую. Они разыгрались так сильно, что та уже начала подумывать о старых временах на свалке, когда из заведений в центре города прибывали салазки с мусором. Оборотный пир давно прошел, и ей нужно было что-то съесть. Проблема заключалась в том, что кора вокруг нее была слишком тихой. Стоит ей оттолкнуть камень, загораживавший вход в туннель, и ее непременно услышал лязгуны. Тогда она пододвинулась к выходу и просунула один глаз в трещину между камнем и стеной.

– Да Светила ради! – прошептала она, втягивая глаз обратно – снаружи и правда оказалась лязгунья. Вот только с ней что-то было не так. Снова выставив глаз из туннеля, чтобы оценить ее реакцию, Пятнистая Верхушка слегка сдвинула камень. По коре разнесся скрежещущий звук, но лязгунья не двинулась с места. Осмелев, Верхушка оттолкнула булыжник в сторону и выплыла наружу, где воздух все еще искрился от коротрясения.

Наполовину заслонив глаза веками, Пятнистая Верхушка направилась к лязгунье. Ее огромное тело расплылось в широкий овал. Несколько потускневших желто-красных глаз нависали над мясистыми веками, а из удерживающих сфинктеров повыпадали крупные лязгунские значки.

– Слишком нежная, чтобы пережить слабенькое коротрясение, ты, глазососная топталка крадунов? – Пятнистая Верхушка подобрала лязгунский значок и прикрепила его к своей блеклой шкуре. Значок оказался тяжелым, но носить его было приятно.

– На мне он смотрится куда лучше, чем на тебе, глазососная отцелюбка, – произнесла она, взбираясь на труп лязгуньи и забирая себе оставшиеся знаки отличия. В одном из карманов она обнаружила электронную плетку. Впервые Пятнистая Верхушка познакомилась с этой шуткой, когда ее поймали, а ей самой хватило глупости, чтобы попытаться удрать. С тех пор всякий раз, как ее ловили за очередным непотребством, она не сопротивлялась и просто позволяла лязгунам себя вести. Она сползла с мертвой туши и включила плетку. По коре пробежал ток высокого напряжения. Пятнистая Верхушка взмахнула плеткой под подошвой лязгуньи. Первый взмах вызвал рефлекторную реакцию по краям подошвы, но даже она прекратилась, когда плетка накрыла мертвое тело своей аурой.

– Пусть теперь лязгуны попробуют меня поймать! – бравировала она, размахивая во все стороны новообретенным оружием. – Я поджарю им подошвы и съем их на «закуску перед среднепиром»! – Спрятав плетку в нательный карман, Пятнистая Верхушка направилась к центру города, едва не волоча громадные значки. Тишина вызывала беспокойство. С тех самых пор, как она вылупилась из яйца на свалке по другую сторону города, ее подошва чувствовала доносящийся сквозь кору неумолкающий гул машин и шорох других подошв. Теперь все эти стихло, и даже Трамплинное Кольцо прекратило свое писклявое завывание. Наконец, она решила взглянуть туда, где должно была располагаться парящая в небе конструкция. Но теперь от него не осталось и следа.

– Похоже, это было не просто коротрясение, а настоящий ползун! – прошептала она, медленно продвигаясь вперед и бдительно прослушивая окрестности наученной улицами подошвой.

Когда подошло время оборотного пира, ее уже не мучал голод. Пятнистая Верхушка набила свои сумки странной на вкус едой из магазинов, которые некогда охраняли растекшиеся лавочники. Теперь ее раздувшаяся шкура поблескивала знаками отличия всех возможных сортов, включая двухзвездные адмиральские значки, которые она стащила у того космодесантника. Ее пятна были покрыты неумело нанесенными мазками флуоресцентной краски, а на каждом из стебельков красовались самосветные глазные кольца, украденные из ювелирного магазина. Вдруг ее подошва засекла в отдалении какой-то звук.

– Лязгун! – Она быстро перебралась на узкую аллею между двумя магазинами. Там она сняла тяжелые знаки отличия, спрятала глазные кольца в нательную сумку и стала внимательно вслушиваться своей подошвой. Похоже, что поблизости находилось только одно подвижное существо – и судя по звуку, им был крадун. Чувствуя себя немного одинокой, Пятнистая Верхушка направилась к источнику шума. Стоило ей прийти в движение, как звук поменял направление и рванул прямиком в ее сторону. Вскоре на дороге появился крадун, который мчался настолько быстро, насколько позволяла его подошва.

– Привет, Розовая Пушинка. – Пятнистая Верхушка поприветствовала подбежавшего крадуна, пушистая верховина которого от напряжения разогрелась до красновато-белого цвета. Пятнистая Верхушка любила животных, и отрастив усик, попыталась похлопать зверька по его волосатой шкурке. Крадун бросил на кору небольшой свиток и, уклонившись от ее усика, отбежал в сторону, после чего посмотрел сначала на Пятнистую Верхушку, а затем на свиток. Та обползла свиток и попыталась еще раз погладить крадуна, но зверек оббежал ее по кругу, подобрал свиток и опять положил его рядом с ее подошвой.

Оставив попытки дотронуться до крадуна, Пятнистая Верхушка надавила усиком на свиток, как ей уже доводилось видеть на дисплеях в магазинах головизоров. От ее касания свиток открылся и растянулся на коре. Внутри было что-то написано. Некоторые слова, вроде «В» или «ИЗ» ей были знакомы, но остальное она прочитать не смогла. Пока Пятнистая Верхушка пыталась расшифровать послание, зверек неугомонно носился туда-сюда. Вдруг ей на глаза попалось еще одно знакомое слово. «ПОМОГИТЕ». Пятнистая Верхушка задумалась. Если она придет на помощь, автор послания наверняка поинтересуется, где она раздобыла эту дорогущую нательную краску, и вызовет лязгунов.

– Прости, Розовая Пушинка, – сказала она, отпуская свиток, отчего тот снова свернулся в цилиндр. – Найди кого-нибудь другого. Мне нужно позаботиться о себе самой.

Она уже было поползла вдоль дороги, направляясь к продуктовому магазину. Крадун подобрал свиток, выбежал вперед и снова положил его перед Пятнистой Верхушкой, напряженно следя за каждым ее движением всей дюжиной глаз. Она попыталась обойти его сбоку, но крадун спешно перегородил ей путь. Она остановилась и, рассмеявшись грохочущим голосом, снова вытянула манипулятор, чтобы похлопать зверька. Но тот увернулся и быстрыми перебежками направился по дороге в том же направлении, откуда и пришел; отбежав, крадун оглядывался, чтобы удостовериться, идет ли она следом, затем снова мчался к Пятнистой Верхушке, чтобы повторить весь маневр. Каждое его движение сопровождалось встревоженным щебетом в окружающей коре.

– Ладно, Розовая Пушинка, я иду. – Она последовала за крадуном по дороге, продолжая бдительно вслушиваться подошвой на случай, если поблизости окажется лязгун.

Крадун вел Пятнистую Верхушку к городскому центру. Когда они оказались у входа в огромное сооружение, зверек шмыгнул внутрь ворот. Пятнистая Верхушка замешкалась, ведь именно там работали всякие умники с большими значками. Она не раз подумывала прокрасться туда вместе со своей бандой и выяснить, есть ли внутри что-нибудь ценное, но так и не смогла миновать лязгунов. Видя ее нерешительность, крадун вернулся за ней, и в его щебете стали все отчетливее слышать нотки тревоги. Пятнистая Верхушка заползла внутрь и услышала вдалеке едва заметный голос, который кого-то звал. Дело было неладно. Казалось, что звук идет прямо из-под коры. Она с силой потерлась подошвой о кору и выждала очередного крика. Голос определенно шел снизу. Предчувствуя опасность, Пятнистая Верхушка последовала за крадуном к источнику звука, пока зверек не остановился чуть впереди нее. Его щебет стал громче, и в ответ на него послышались крики:

– Рин-Тин-Тин! Ты вернулся! – воскликнула Нуль-Гаусс, заметив наверху пандуса пушистый розовый шарик. – Надеюсь, ты нашел кого-нибудь, чтобы передать сообщение. – Она прижала часть подошвы к боковой стене и повысила громкость вибраций. – Ау! Помогите! Я застряла в яме! Помогите!! Помогите!!!

Рин-Тин-Тин умчался прочь, но вскоре вернулся. На этот раз позади крадуна появился глаз молодой чила. Заглянув в яму, глаз поспешно втянулся обратно.

– Светильская блеводырка! – ругнулась Пятнистая Верхушка, втянув глаз под веко и попытавшись забыть ужасную картину. Она перевела оставшиеся глаза на окружавшую ее приветливую ровную кору и постаралась успокоиться. Она попыталась поговорить со взрослой чила в яме, но обнаружила, что ее подошва будто приросла к коре. Немного расслабив подошвенные мышцы и, стараясь пореже смотреть на огромную дыру, она, наконец-то, смогла ответить.

– Эй, – сказала Пятнистая Верхушка, подошва которой все еще выла от напряжения. – Как вы попали в эту яму?

– На лифте, – ответила Нуль-Гаусс.

– Лифте?

– Это машина, на которой можно ездить вверх-вниз. Но для работы ей нужна энергия, так что мне, похоже, придется остаться здесь до тех пор, пока не починят питание. Не могла бы ты передать своему учителю в яслях или кому-то из взрослых, что я здесь, и попросить их прислать помощь?

– Мне не нужен учитель из яслей, чтобы подтирать всякую блевотину, – с раздражением ответила Пятнистая Верхушка. – Я сама могу о себе позаботиться!

– Прошу прощения. – Нуль-Гаусс была немного шокирована ее вульгарной речью. – Я вас не вижу, и по ошибке приняла за ребенка. Я застряла в яме с голодными лабораторными животными, и мне нужно, что кто-нибудь срочно починил питание лифта. Не могли бы вы найти офицера правопорядка или кого-то, кто мог бы оповестить представителей власти?

– Лязгуны пусть лижут блевотину, я их искать не стану, – ответила Пятнистная Верхушка. – И вообще, они все мертвы. Здесь кругом одни трупы. Вы с Розовой Пушинкой – единственные выжившие, которых я видела в Рае Светила.

Пока они разговаривали, Пятнистая Верхушка мало-помалу переборола страх высоты и стала пододвигаться к уголку квадратной ямы, пока они с Нуль-Гаусс не встретились взглядом.

– Так ты и правда совсем мала. – Нуль-Гаусс почувствовала, как при виде грязной, исхудалой чила в ней просыпаются покровительственные инстинкты. – Что с тобой случилось? Ты вся в краске. В твоем клане не осталось никого, кто мог бы о тебе позаботиться?

Пятнистая Верхушка чуть замешкалась, прежде чем ответить. – Нет.

– Тогда я беру тебя под свою ответственность, пока мы не найдем кого-нибудь из твоего клана. Меня зовут Нуль-Гаусс, я профессор в Институте. Но сначала нам нужно вызволить отсюда меня и наших зверьков. Они порядком проголодались, а я не хочу, чтобы они съели мои лабораторные растения.

Она снова нырнула под одну из массивных черепиц покатой крыши и вернулась с пустой клеткой для животных. После этого она заползла вверх по наклонному перекрестию двух упавших черепичных плиток в углу разрушенной лаборатории и добавила клетку к уже выстроенному там ряду. Держась за клетки частью своей подошвы, Нуль-Гаусс начала вытягиваться, пока один из ее глаз не оказался поверх ямы рядом с Пятнистой Верхушкой. Оказавшись достаточно близко, она смогла разглядеть, что Пятнистая Верхушка принадлежала к числу тех самых мусорных мальков из западного района. Это объясняло ее грубую речь. Исполнив свой долг, Рин-Тин-Тин пролез между ними, чтобы кто-нибудь потрепал его по спинке.

– Наружу я могу выставить только один глаз, – объяснила Нуль-Гаусс. – Последние два оборота я пыталась снова и снова, но так и не смогла приподнять достаточно большую часть тела, чтобы вылезти из ямы целиком. Мне нужно больше клеток или чего-то похожего, чтобы на них забраться. Такие клетки наверняка есть вон в том строении рядом с лифтовым корпусом.

– Даже не знаю. – Пятнистая Верхушка похлопала крадуна и притянула его поближе, чтобы обнять. – Похоже, это потребует много работы.

– Друзья Рин-Тин-Тина страшно проголодались, – добавила Нуль-Гаусс и, протолкнув нижнюю часть подошвы между прутьями решетки, потыкала Плюшку, Швабрика, Ватку и Пуфика, которые тут же защебетали в ответ.

– Ну что ж, – нехотя ответила Пятнистая Верхушка. – Не могу же я позволить крадунам умереть с голода. Идем, Розовая Пушинка. Покажи мне клетки.

На поверхности Нуль-Гаусс и животные оказались уже к следующему оборотному пиру. Нуль-Гаусс отыскала лабораторные запасы провизии для животных и неохотно позволила Пятнистой Верхушке покормить зверьков, сама же тем временем занялась обследованием институтских корпусов и остального города. Все оказалось хуже, чем она ожидала. Погибли не только остальные чила: жертвой катастрофы стали все животные и растения. Она посетила зоопарк и наведалась к клеткам, в которых содержались гигантские вялотелы и скороходы из северного полушария. Не выжил ни один. Из всех вялотелов и скороходов уцелели лишь ее миниатюризированные питомцы-гибриды. В садовых магазинах она нашла кое-какие семена, но их жизнеспособность была под вопросом, ведь буря пронизывающей радиации, судя по всему, намертво зажарила любые намеки на жизнь. Пакетированная еда в магазинах, к счастью, оказалась съедобной. И им самим, и животным этого должно хватить, пока они не высадят семена и не соберут первый урожай.

По возвращении в Институт Внутреннего Ока Нуль-Гаусс обнаружила, что Пятнистая Верхушка соорудила из клеток и ящиков загон для животных и теперь радостно играла с питомцами.

Когда профессор-«большой значок» вернулась, острые глаза Пятнистой Верхушки заметили, что та сняла дешевые пластиковые знаки отличия, которые носила в яме, и надела вместо них дорогие значки из металла. Пятнистая Верхушка стряхнула с себя груду ползавших по ней крадунов и, отпихнув любознательного мини-скорохода, выползла из сооруженного ею загона. Глаза взрослой чила начали подрагивать, будто ее что-то тревожило.

– Исчезли целые виды! Без следа! – посетовала Нуль-Гаусс. – Уцелела только моя лабораторная коллекция, но она так мала.

– По-моему, нам всего хватает, – возразила Пятнистая Верхушка. – В магазинах полно еды, а если захотим чего-нибудь особенного, то всегда можем съесть одного из твоих крадунов. Вот полосатые, к примеру, какие на вкус?

– Нет! – при этой мысли Нуль-Гаусс чуть не обезумела от паники. – Их есть нельзя. Они последние из выживших на Яйце. Я должна их размножить, чтобы сохранить биологический вид. И растения тоже. Других у нас не осталось. Я должна спасти и растения.

Она подползла к краю ямы и взглянула на дюжины растительных образцов, отделенных от нее многомиллиметровым обрывом. Пока что опасность им не грозила, но рано или поздно образцы или их семена придется кропотливо поднимать на поверхность, ведь иначе будущие поколения их уже не увидят – если, конечно, эти будущие поколения вообще появятся.

Пятнистая Верхушка подползла к Нуль-Гаусс и остановилась рядом, пока та разглядывала оставшиеся в яме растения. Чувство оказавшегося поблизости незрелого тельца окончательно сокрушило защиту Нуль-Гаусс перед наступавшим синдромом старца. Она расправила мальковую мантию и накрыла ею обезображенную шрамами, измазанную краской, пятнистую верховину уродливого малька.

Пятнистая Верхушка видела, как взрослые чила творят немало странных вещей, но когда профессор отрастила длинный рубчик чуть ниже бугрящихся век, это явно стало для юной чила чем-то новым. Рубчик расширился, превратившись в полотно, накрывшее ее пятнистую верховину.

Ее тут же охватило странное ощущение. Это было не то мощное чувство, которое она испытывала, играя в глазные игры с Мятой Подошвой, а, скорее, ощущение спокойной, теплой безопасности. Наконец, она могла ослабить неустанную бдительность, которая сохраняла ей жизнь с первых кошмарных дней на свалке, где за ней охотились дикие скороходы.

Теперь она была под чьей-то опекой. Наконец, за ней кто-то присматривал. Она втянула все до единого глаза под веки, сжалась в маленький яйцеобразный шарик под мальковой мантией и расслабилась. Она любила профессора, а профессор любила ее. Она любила животных, и те любили ее в ответ. Она задумалась, не это ли чувство принадлежности к клану. И решила остаться, если так пожелает профессор.