Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:55:20 GMT

Дожидаясь, пока Амалита закончит тщательный осмотр Драконоборца, Пьер возобновил разговор с Небесным Наставником, воспользовавшись линией связи с поверхностью звезды.

– Я хочу поблагодарить вас за наше спасение. Если мы можем чем-то отплатить вам взамен…

– Чтобы лучше вас понять, я изучил гипотезы, касающиеся человеческой литературы, – сказал в ответ Небесный Наставник. – К моему изумлению, ваше предложение перекликается с древней эзоповской басней про льва и мышь. Когда-то в далеком прошлом вы оказали нам помощь, и наш народ оценил это по достоинству. Мы надеемся, что смогли принести вам пользу, немного облегчив ваше бедственное положение. Что же касается будущего, то нам сложно представить, что вы можете нам хоть как-то помочь, располагая лишь ограниченными человеческими технологиями, но ценим ваш жест как таковой. Если теперь все готово к вашему отлету, я вновь вынужден откланяться.

И с этими словами экран вновь опустел.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:56:20 GMT

 Во время очередного оборотного пира Круг Времени апатично плелся мимо пищевых ковриков в столовой для институтских сотрудников. Выбрав из широкого ассортимента несколько традиционных блюд, он запихнул их в грузовую сумку, захватил большой пакет неперебродившего мякотного сока и направился к обеденной зоне. Там, над верховинами других чила, уже наслаждавшихся своим оборотным пиром, он заметил, как ему машут чьи-то три глаза на стебельках. Он немного воспрял духом, решив составить компанию свежеиспеченному члену профессорского клуба, Д. К. Нейтронной Радиоактивности, которая недавно получила докторскую степень в области кореографии и всего три оборота тому назад выбрала себе новое имя.

Круг Времени принимал участие в церемонии, как старший представитель ее кланового семейства, который от имени клана разрешил Нейтронной Радиоактивности сменить имя. Они были единственными членами своего клана в Институте Внутреннего Ока, поскольку клановые земли располагались на восточном полюсе, вдали от Рая Светила. По возрасту Нейтронной Радиоактивности он знал, что она не появилась на свет из его яйца, и поэтому не беспокоился насчет их отношений. Теперь, когда она больше не была аспиранткой, Круг Времени всерьез намеревался узнать ее получше.

Когда он приблизился, Нейтронная Радиоактивность подвинулась и растеклась, чтобы разделить с ним свое место для отдыха. Круг Времени извлек из сумки свои блюда и расположил их на пищевом коврике.

– Простоватый у вас выбор для оборотного пира, – заметила Нейтронная Радиоактивность, неодобрительно покачивая из стороны в сторону глазными стебельками. – Три каравая из мясного фарша, два хрустофрукта и пакет мякотного сока. Оборотный пир – это именно пир, а не короткий перекус. – Отрастив манипулятор, она приподняла небольшой кусочек запеченного вялотельского яйца, покрытого терпким соусом из мякоти ореха, и поднесла его к ротовой сумке Круга Времени.

– Вот, предложила она. – Попробуйте, может, это вас развеселит.

Он принял лакомство, явственно ощутив странный манипулятор в своей ротовой полости.

– Это и правда очень вкусно. Наверное, мне стоит вернуться и взять себе несколько штук, – ответил Круг Времени, и его глазные стебельки вернулись к более привычному движению, стоило ореховому соусу просочиться сквозь заднюю стенку ротовой сумки.

– Я рассчитывала, что это поднимет вам настроение, – сказала она. – Что вас беспокоит?

– Мой исследовательский проект, – ответил он. – Поначалу все было здорово, но сейчас от него одни проблемы.

– Что-то не так с машиной темпосвязи? – уточнила Нейтронная Радиоактивность.

– Либо что-то не так с машиной, либо я еще недостаточно хорошо разбираюсь в теории. В любом случае я не получу денег на новое 24-канальное устройство, пока не разберусь, в чем дело. У первой машины есть только по четыре канала для прошлого и будущего, поэтому передача любых данных занимает целую вечность. На прошлом обороте мне даже пришлось отказать одному аспиранту. Ему не терпелось заняться исследованиями темпосвязи, а я был бы только рад поработать со смышленым юношей, но, честно признаться, просто не мог позволить ему потратить несколько дюжин колоссов в ожидании, пока не наберется достаточно данных для его диссертации.

– Я знаю этого аспиранта, – сказала Нейтронная Радиоактивность. – Его зовут Энергичные Глаза. Когда вы ему отказали, он пришел ко мне. Теперь мы с ним собираемся развернуть в окрестностях восточнополярных гор решетку сейсмодетекторов. Если нам немного повезет, то его диссертация ляжет в основу теории, позволяющей предсказывать восточнополярные коротрясения.

– Если учесть, что на полюсах каждые три-четыре оборота происходит коротрясение приличной силы, у него, как минимум, будут какие-никакие данные для анализа. – В голосе Круга Времени послышались печальные нотки. – Но зачем утруждать себя предсказанием коротрясений? Если не считать нескольких аварий, когда из-за крупного толчка глайдмобиль на большой скорости врезался в землю, ущерб от коротрясений ограничивается трещинами в паре строений или подземных трубопроводах коммунальых служб. По крайней мере, нам, в отличие от людей, не грозит обрушение «крыш».

– Вы говорите в точности, как комитет по грантам. Всегда хотят знать: «Какая от этого польза?». – Она втянула края подошвы. – А какая польза от нового малька?

– Прошу прощения, – извинился он. – Просто у меня пессимистичный настрой.

– Расскажите подробнее, – попросила она, придвигаясь ближе.

– Поначалу это было одно удовольствие, – начал он. – Тогда у меня работали двое аспирантов. Один занимался экспериментами, другой – теорией. Мы передавали сообщения вперед и назад на небольшую временную дистанцию – вначале всего на несколько оборотов. Затем мы подготовили серию все более крупных прыжков, и в итоге стали передавать короткие сообщения на целый колосс оборотов. Мы могли закодировать сигналы таким образом, чтобы гарантировать передачу ключевых данных, при этом умещая в остатке сообщения специальные коды, по которым можно было судить о количестве дошедших бит. Мы доказали, что количество бит, которое мог вместить канал, обратно пропорционально дальности временной передачи. Если не считать слабых статистических флуктуаций, то произведение емкости на время всегда равнялось 864 бит-колоссам оборотов.

– Значит ответ «да/нет» вы могли передать во времени на 864 колосса, – уточнила она.

– Или 124416 бит на один оборот, – подтвердил Круг Времени, протарабанив подошвой знакомую цепочку чисел. – Кульминацией их обоих докторских проектов стала одновременная пересылка данных по трем прямым каналам на два, три и четыре колосса в будущее. Четвертый канал мы всегда держали свободным на случай, если потребуется передать срочное сообщение.

– Четыре года – долгий срок, если все это время ты вынужден ждать новых данных, без которых не закончить диссертацию, – заметила она.

– Ждать не пришлось вовсе, – возразил Круг Времени. – Где-то между прямыми и обратновременными каналами возникла мелкая калибровочная ошибка. Еще до отправки пробных сигналов мы получили из будущего ответ, в котором говорилось о том, что все сигналы получены, и сообщалось количество бит, переданных по каждому из каналов. Все они совпали с теоретическим прогнозом в 864 бит-колосса.

– Но что, если бы вы решили не посылать пробные сигналы в будущее? – спросила она.

– Один из аспирантов как раз это и предложил, – ответил он. – Но в самом начале проекта я уже обтоптал им края насчет этой темы. Пока у нас нет теории, которая бы объяснила нам, к каким последствиям может привести создание парадокса, мы просто не можем позволить себе такой риск. Лично я полагаю, что любой крупный парадокс приводит к раздвоению Вселенной. Но для того, чтобы предложить эксперимент, способный доказать сам факт раздвоения, нужна достоверная теория.

– А у вас есть достоверная теория? – спросила она.

– Несколько оборотов тому назад я так и думал, – удрученно ответил он. – Но теперь я уверен куда меньше.

– Почему же?

– После успеха с тремя передачами на дистанцию в несколько колоссов я без труда добился от комитета по грантам разрешения на строительство 24-канальной машины с гораздо большей емкостью по каждому из каналов. Деньги мы получили не сразу, и пока предварительный проект находился в разработке, подошло время, когда машина должна была принять первое сообщение, переданное с дистанции в два с лишним колосса оборотов. В момент приема сообщения присутствовали двое моих бывших студентов и члены комитета по грантам; прямо в их присутствии я замерил количество бит и отправил подтверждение своему прошлому я. Тогда мне и надо было остановиться.

– Что случилось?

– Поскольку теперь у меня было по два свободных канала для каждого из направлений, я решил продемонстрировать комитету работу машины, отправив сообщение на шесть колоссов в будущее. Подготавливая сообщение для прямого канала, я был несколько удивлен тем, что сообщение еще не поступило в обратный канал. Решив, что из-за сбившейся дифференциальной калибровки обратные каналы стали короче прямых, я все же переслал сообщение на шесть колоссов в будущее и стал ждать.

– И?

– Ответ так и не пришел, – ответил он. – Причину я выяснил лишь спустя целый колосс оборотов, но это произошло гораздо позже того, как комитет по грантам решил приостановить работу над новой машиной.

Когда они закончили трапезу, обеденный корпус для сотрудников института почти опустел.

– Вы должны вернуться к работе, – заметил он. – Я смогу приступить к делу не раньше, чем через несколько дюжин оборотов, когда освободится следующий канал, так что давайте вы будете расталкивать магнитные линии, а я прошмыгну следом и расскажу вам конец этой печальной истории.

Она заскользила вперед по территории Института, а Круг Времени перешел на мягкий электронный шепот, который щекотал Нейтронную Радиоактивность, проникая прямо ей под кожу.

– Я был сильно расстроен, пока не наступил момент приема сообщения, отправленного из будущего, с дистанции в три колосса. Оно пришло точно по расписанию, и тогда я отправил ответ по обратновременному каналу. Но стоило ответу уйти в прошлое, как канал снова оказался занят новым сигналом из будущего, с дистанции в восемь колоссов. С темпорального расстояния в восемь колоссов можно передать всего 108 бит, поэтому сообщение было кратким. Машина получила сообщения и с дистанции в шесть, и с расстояния в восемь колоссов оборотов, но ответ на шестиколоссное сообщение был заблокирован спонтанной эмиссией в обратном канале.

– Спонтанной эмиссиией?

– Поначалу это сбило меня с толку. Хотя моя теория временной коммуникации и основана на квантовании пространства-времени, она не предсказывала никаких спонтанных эмиссий энергии сигнала в передающих каналах, – объяснил он. – Я привлек к делу смышленого аспиранта-теоретика, и вскоре мы обнаружили эффект третьего порядка, который действительно мог вызывать спонтанную эмиссию пары бит, которые в течение короткого времени перемещались одновременно по прямому и обратному каналу и лишь затем фиксировались приемником. Хотя такое «сообщение» занимает всего один бит, этого достаточно, чтобы заблокировать канал для любых других данных. В теории это должно происходить лишь раз в несколько дюжин поколений, и надо же было этому случиться именно тогда, когда я решил воспользоваться каналом, чтобы произвести впечатление на комитет.

– Новые результаты убедили комитет по грантам продолжить работу над 24-канальной машиной? – спросила она.

– К этому стечению обстоятельств они отнеслись с не меньшим подозрением, что и я сам, – ответил Круг Времени. – Они решили подождать, пока в канале не появится шум и мы не получим о нем новую информацию, которую впоследствии можно будет передать при помощи 108 бит. И действительно, спустя примерно 72 оборота, устройство приняло один-единственный бит, и индикатор канала почти на два колосса перешел в состояние «Занято», но затем обратный канал неожиданно освободился, а занят оказался прямой. При этом ни один из передатчиков не сработал. Я раз за разом анализировал все, что только можно, и даже собирался еще раз обратиться к комитету, чтобы возобновить работу над новой машиной, когда меня настиг последний удар.

Нейтронная Радиоактивность остановилась, и ее края обхватили Круг Времени на манер полукруглых объятий.

– На прошлом обороте я получил сигнал тревоги и обнаружил, что в еще одном из обратновременных каналов тоже появился шум. Хуже того, это был не один бит, а целых три, с совершенно невнятным смыслом. Шансы на спонтанную эмиссию трех бит ничтожно малы. Это значит, что в машине есть источник шума. И пока мы в нем не разберемся, тратить деньги на более мощное устройство явно не стоит. Правда, с четырьмя каналами на поиски проблемы уйдет целая вечность.

– Но как только вы поймете в чем дело, то сможете отправить самому себе послание с ответом…, – начала было Нейтронная Радиоактивность.

– Ну вот, опять вы предлагает создать парадокс, – возразил он. – Будь это возможным, я бы уже так и поступил и сейчас не нашептывал бы свои проблемы вашему заднему краю. – Круг Времени обтек ее сбоку и начал толчками продвигаться по институтскому кварталу.

– Не будем больше о моих проблемах, – добавил он. – Не хотите ли рассказать, как именно вы собираетесь развернуть вокруг восточного полюса сеть для отлавливания коротрясений?

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:57:52 GMT

Уме-Уми была удивлена, когда ей пришло письмо от отборочного комитета по омоложению. Она немедленно отправила им свое согласие, а затем позвонила своему менеджеру по имени Серый Камень.

На экране видеосвязи появилось изображение маленького самца чила средних лет, разукрашенного яркими диагональными полосами, которые вышли из моды двадцать колоссов тому назад. И без того быстрое движение глаз стало еще возбужденнее, стоило ему узнать свою самую именитую клиентку.

– Что опять у тебя приключилось? – спросил Серый Камень. – Ты звонишь мне, только если у тебя проблемы.

– Никаких проблем, – возразила Уме-Уми. – Только хорошие новости. Я прошла отбор для омолаживающей процедуры. Правда, сам процесс займет полколосса оборотов.

– Полколосса! – громко воскликнул голос на другом конце видеосвязи. – У тебя в расписании нет свободного полколосса вплоть до 2899-го!

– Теперь есть, – ответила Уме-Уми. – Через два оборота я отправляюсь на запад, чтобы пройти финальное собеседование и кое-какие обследования. Если меня не дисквалифицируют, сразу же после этого я приступлю к омоложению.

– Но твои контракты…, – возразил было Серый Камень.

– Перезаключи их на новых условиях, – сказала она. – Просто напомни им, что они получат весь опыт старой, дряблой Уме-Уми в молодой и подтянутой оболочке.

Она проследила, как волнообразное движение глазных стебельков Серого Камня замедляется почти до полной остановки, когда тот попытался вообразить описанную ею картину.

– За вдвое большую цену! – наконец, воскликнул он.

– Вот почему ты работаешь моим менеджером, – добавила она с пульсирующими нотками в подошве. – Для Серого Камня не бывает чересчур смелых предложений.

Уме-Уми ненадолго умолкла, и ее глазные стебельки замерли, а пышные веки запульсировали, изобразив знаменитый жест невинной, шокированной растерянности.

– Конечно… может случиться и так…, – добавил она, и пульсации ее век вдруг сошли на нет. – Что… после процедуры я стану совсем плоской. – С радостым щебетом она выключила видео в тот самый момент, когда стебельки Серого Камня вытянулись вверх от ужаса.

Уме-Уми запрограммировала прислугу, чтобы, пока ее не будет, те поддерживали порядок в трех ее жилищах, а сама воспользовалась Трамплинным Кольцом, чтобы добраться до Центра Омоложения на западном полюсе. Туда Уме-Уми распределили из-за близости к родине ее клана, городу Белая Скала. Физический осмотр на месте она прошла без особого труда. Последним шагом стало заключительное собеседование с главным врачом, возглавлявшим Центр Омоложения, Сабин-Салком. Во время обследований у Уме-Уми было достаточно времени, чтобы все обдумать. И теперь у нее появились вопросы.

– Чего я не понимаю, так это почему выбрали именно меня, а не какого-нибудь ученого, писателя, музыканта или политика?

– Согласно нашей оценке, вы – одна из лучших чила, когда-либо вылуплявшихся на нашем Яйце, – как бы невзначай заметил Сабин-Салк. – Вы эксперт в общении. Если бы вы росли в другой среде или получили другое образование, вы тоже могли бы стать писательницей, музыкантом или политиком, возможно, даже ученым; больше того, не будь вы слишком честной, чтобы обманывать других, при вашем уме, внешности и харизме вы бы, наверное, смогли убедить людей, что перед ними настоящая богиня и основать собственный религиозный культ.

– Но ведь я простая артистка, – возразила она.

– Вряд ли вы сами в это верите, – сказал Сабин-Салк. – Среднестатистический голозритель видит в вас только двенадцать пышных век. Но те, кому довелось с вами пообщаться, знают, что за этими веками скрывается один из самых тугих мозговых узлов на всем Яйце. У вас много друзей с большими домами. И выбрали вас отнюдь не случайно.

– А теперь позвольте мне показать наш омолаживающий комплекс и продемонстрировать, через что вам предстоит пройти. Процедура потребует серьезных усилий. – Они вошли в первое строение, где находились пара обслуживающих роботов и масса тренажерного оборудования.

– Первым делом мы должны обеспечить вас хорошим питанием и физическими упражнениями, чтобы ваш организм набрал достаточно мышечной массы. Растворяющие ферменты будут использовать ее в качестве строительного материала для создания опорных структур в промежуточном растительном теле. Эти структуры должны быть высокого качества, иначе они просто не выдержат мощной гравитации Яйца.

Уме-Уми заметила еще одного чила, который тренировался в дальнем углу комнаты под руководством одного из роботов. Это был крупный самец, почти такой же дородный, как и она сама. Он слушал робота и едва слышно бранился, увеличивая темп своей тренировки.

– Кто это? – спросила Уме-Уми.

– Это инженер Утесный Паук. Он владеет компанией Паутинные Конструкции.

Движение стебельков Уме-Уми замедлилось от накатившего на нее замешательства. Она очевидно не знала, кем именно был Утесный Паук.

– Это он построил Космический Фонтан и Мега-Бейгл, спасший жизни людям на орбите, – добавил Сабин-Салк.

Все двенадцать глаз Уме-Уми с благоговением воззрились на инженера.

– Я была выбрана вместе с такой важной персоной? – удивилась она.

– Вообще-то он был в первом отборочном списке, – ответил Сабин-Салк. – Но он заметно старше вас, к тому же большую часть времени занимался свиточной работой, и его физическая форма оставляла желать лучшего. Чтобы достичь необходимого мышечного тонуса, ему пришлось провести в фазе упражнений почти сорок оборотов. Еще два оборота голодания, и он будет готов к процедуре.

– Голодание! – ахнула Уме-Уми. – Вы же говорили, что нас здесь, наоборот, будут кормить.

– Кормить вас будут на фазе набора массы, – объяснил Сабин-Салк. – Но перед инъекцией ферментов, отвечающих за животно-растительную метаморфозу, ваше натренированное тело нужно довести практически до истощения. В этом случае ферменты активируют дремлющие гены, которые мы храним с глубокой древности, как эволюционное наследие драконьих цветков. – Он умолк и, внимательно осмотрев Уме-Уми, добавил:

– Я предупреждал вас, что процедура не из приятных. Если вы предпочитаете отказаться…

– Нет. Я согласна, – ответила Уме-Уми. Когда она задала следующий вопрос, ее глазные стебельки замерли. – Я буду находиться в сознании во время ожоговой фазы?

Доктор Сабин-Салк выглядел озадаченным, поэтому она решила пояснить.

– Я принадлежу к клану долгожительницы, известной как Убийца Скороходов – первой чила за всю известную нам историю, кому удалось пройти омоложение. Когда я еще была мальком, в питомнике мне рассказывали, как она пыталась совершить восхождение на восточнополярные горы, чтобы отправить людям первое сообщение. После передачи послания ее обессилевшее тело получило сильные ожоги из-за упавшего на Яйцо метеорита. Из-за этого оно самопроизвольно перешло в состояние драконьего цветка и залечило все раны. Впоследствии драконий цветок вновь превратился в чила, и Убийца Скороходов обнаружила себя в новом, молодом теле.

– Убийце Скороходов крайне повезло, – объяснил Сабин-Салк. – Большинство чила, пытавшихся прибегнуть к ожоговому методу омоложения, погибли. Ожог служил лишь одной цели – ввести тело в состояние шока, заставив его вырабатывать ферменты, запускающие животно-растительную метаморфозу. Вас мы обжигать не станем. Вместо этого мы производим ферменты искусственным путем и вводим их в ваш организм. Они целиком растворяют ваше тело, не считая нервной ткани и внешнего слоя кожи. Затем образовавшаяся жидкость перестраивается в растение.

Они оставили Утесного Паука, который все еще продолжал свои тренировки, и перешли к следующему зданию. В одном из его углов располагалась большая батарея из небольших устройств: каждое из них имело по две трубки, соединенные с двумя сборными трубопроводами покрупнее, которые, в свою очередь, вели к двум огромным резервуарам. За работой агрегатов присматривал один робот.

– Эти машины производят ферменты, отвечающие за оба вида метаморфоз: из животного в растение и из растения в животное, – пояснил Сабин-Салк. – Чтобы наработать объем ферментов, которого бы хватило на одно омоложение, им требуется около восемнадцати оборотов.

– Всего один пациент на каждые восемнадцать оборотов? – воскликнула Уме-Уми. – Но вы же наверняка можете обслужить больше претендентов!

– Сможем, – ответил Сабин-Салк. – По мере производства новых машин для выработки ферментов, мы сможем омолаживать, как минимум, по одному чила за оборот. Но на это потребуется время, ведь таких машин дожидаются и другие центры омоложения.

– Они не выглядят такими уж большими, – заметила Уме-Уми. – Казалось бы, денег для производства этих машин должно быть в избытке. Полагаю, они очень сложно устроены.

– Проблема вовсе не в деньгах или сложности производства самих машин, – ответил Сабин-Салк. – Процесс выработки фермента требует редкого катализатора. Это богатый нейтронами изотоп, который встречается в лавовом щите вулкана Исход – да и то лишь в следовых количествах. Поскольку вулкан до сих пор активен, разработка лавы – занятие крайне рискованное. Потребуется несколько дюжин колоссов, прежде чем мы накопим достаточно катализатора, чтобы выйти на максимальную мощность. Позвольте я покажу вам наш «сад».

Они перебрались в следующее строение. В его центре располагались два огромных драконьих цветка. Они напоминали зонтичники – единственный корень снизу и перевернутый полог сверху, – но отличались куда большим размером. Один из них все еще продолжал расти и был окружен небольшой толпой роботов и двумя чила, которые занимались его обслуживанием. На коже чила были видны большие медицинские значки с дополнительными звездами и цветными точками, указывавшими на высокие академические степени.

– Именно так вы будете выглядеть через тридцать-тридцать шесть оборотов, если станете прилежно выполнять назначенные вам физические упражнения. – Жестом глазных стебельков Сабин-Салк указал на драконьи цветки.

– Кем они были? – приглушенным электронным шепотом спросила Уме-Уми.

– Не были, а есть, – поправил ее Сабин-Салк. – Если бы я назвал имена, вы бы их определенно узнали, но наша политика запрещает раскрывать личность растительной формы посторонним. Чила не против, когда на них указывают, пока они носят нательную краску и знаки отличия, но становясь растением, от всего этого приходится на время отказаться. Самый крупный цветок почти готов к обратной трансформации. Мы дадим ему созреть в течение еще двух оборотов, а затем введем фермент, инициирующий превращение из растения в животное. Обратный процесс занимает всего несколько оборотов. Опорные структуры растения разжижаются и используются для восстановления животных тканей. На последнем этапе слущивается внешний кожный покров, и из-под век поднимаются новосформированные глаза.

– И все остается таким же, как было, только моложе? – уточнила Уме-Уми.

– Все, кроме мозгового узла и прочей нервной ткани, поскольку на нее не действуют ферменты метаморфозы. Если не считать провала во время самого омоложения, то память и функции мозга в новом теле полностью идентичны старым. – Ненадолго умолкнув, он намеренно посмотрел вдаль, а затем продолжил. – Поскольку вы – профессиональная артистка головидения, вам наверняка интересно, как будет выглядеть ваше новое тело. Могу заверить и вас, и ваших преданных голозрителей, что перестроенное дело задействует ту же тройную цепочку генного материала, по которой была создана оригинальная Уме-Уми, а ваша обновленная версия будет занимать на головидении столько же объема, сколько и старая.

Сквозь кору пронесся направленный сигнал вызова, который сосредоточился на местоположении Сабин-Салка, заодно пощекотав внешние края подошвы Уме-Уми.

– Один из старейшин вашего клана прибыл для утверждения последних формальностей, – передал ей Сабин-Салк. – Если последуете за мной, я растолкаю для вас магнитные линии по пути в мой кабинет.