Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:11 GMT

Экраны погасли, и в ту же секунду невообразимая сила притянула руки и ноги Пьера сквозь толщу воды, рывком приковав их к стенке резервуара. В течение трех долгих секунд по всему Драконоборцу раздавался рев сирен, пока бортовой компьютер пытался восстановить повреждения и вернуть космический аппарат в рабочее состояние. Наконец, мультиэкран, встроенный в стену сферы, загорелся снова.

– Сообщить статус, – велел Пьер.

– На Яйце Дракона произошло звездотрясение, – ответил компьютер. – Системы понесли урон от воздействия гамма-лучей и гравитационных волн. Работоспособность: 82%

– Мы получили приличную дозу радиации, – сообщил со своей части мультиэкрана Цезарь Вон. – Тем, кто находился в резервуарах, досталось 120 бэр. При том, что полулетальная доза – 500.

– Амалита! – прокричал Абдул. – Амалита! Ответь!

Никто не отозвался.

– Что-то не так, – сказал он, приступая к спуску воды в своей емкости.

– Я здесь врач, – возразил Цезарь. – Я сам ее осмотрю.

– Поверхность Яйца сильно пострадала, – заметила Сейко. – Активность полностью прекратилась. Я уже привела в действие сканеры.

– Связь с Яйцом потеряна, – добавила Джин. – Но у нас еще сохранился контакт с восточнополярной космической станцией. – Ее лицо на мультиэкране сменилось мерцающим изображением чила, который выходил на связь десять раз в секунду.

– Вы видите признаки жизни в Рае Светила под вами? – спросил Пристальный Сенсор.

– Нет, – ответила Сейко. – Мы заметили тепловую вспышку в районе восточного полюса.

– Это нам известно.

– Высокоэнергетический транспорт преодолел расстояние от западного до восточного полюса, – добавила она.

– Об этом мы тоже знаем.

На одном из экранов Сейко появился мигающий круг, наложенный компьютером на считанное со сканера изображение Рая Светила. – Участок свежей раститель…

– Где!?! – перебил ее Пристальный Сенсор.

– Институт Внутренн…

Сейко умолкла. Изображение чила исчезло.

– Док! – крикнул Пьер. – Ты нашел Амалиту?

– Да, – ответил Цезарь. – Она погибла.

– Думаю, нам не стоит улетать на Отисе, пока не разберемся в ситуации. – Пьер велел компьютеру отменить запланированную смену траектории орбитального модулятора. Потребуется почти целый день, прежде чем астероид достигнет точки, в которой они смогут притянуть его во второй раз.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:20 GMT

Уме-Уми вышла на связь из летуна. Тяжелое Яйцо она взяла с собой. Быстрее было бы добраться сюда одной, а потом вернуться за ним на летуне, но ни ей, ни ему не хотелось оставаться в одиночестве.

– Где вы были!? – взорвалась Гомановская Траектория, когда на нее переключили вызов с летуна. – Я места себе не находила, боялась, что вы могли сделать какую-нибудь глупость, и мы лишимся последнего действующего корабля на всем Яйце. Почему так долго?

– Адмирал, я нашла выжившего. Ему требовался медицинский уход. Это Тяжелое Яйцо, он был начальником смены в проекте Космического Фонтана. Сейчас он бы хотел поговорить с Утесным Пауком.

– Я хотел передать, что мне жаль потерянного Фонтана, – сказал Тяжелое Яйцо.

После долгого ожидания ответ пришел от самого Утесного Паука. – А я рад, что выжил кто-то еще из нашей команды. Фонтан мы начнем отстраивать, как только доберемся до поверхности. Теперь, когда мы нашли на Яйце опытного строителя, задача сильно облегчается. У нас полно работы. И первым делом вам нужно осмотреть гравитационные катапульты на восточном полюсе и сообщить мне, в каком они состоянии. После этого мы сможем приступить к их ремонту.

Уме-Уми предоставила ответ самому Тяжелому Яйцу.

– Я был бы только рад, шеф, – ответил он. – Но все мои глаза ослепли.

– Тяжелое Яйцо был единственным выжившим во всем Рае Светила, – объяснила Уме-Уми. – Пока что нас только двое.

– Могут быть и другие, – сказал Пристальный Сенсор. – Люди сообщили нам об участке растительности на территории Института. Полярная орбитальная станция подтвердила эту информацию. Мы решили, что именно это место вам следует осмотреть в первую очередь.

– И на этот раз поддерживайте связь! – вмешалась Гомановская Траектория. – От постоянного беспокойства у меня обострилось хроническое воспаление кормовых сумок. Вы ведь позволите инженеру вести ваш летун, не так ли, Уме-Уми?

– Я же ослеп, адмирал, – напомнил ей Тяжелое Яйцо.

Уме-Уми отключила коммуникатор и подала мощность на двигатели летуна. Она полетела строго на запад, вдоль дороги, ведущей к Раю Светила. Во многих местах широкая магистраль покоробилась и была усеяна останками глайдмобилей. Уме-Уми хорошо знала Рай Светила и посадила летун вблизи Института Внутреннего Ока. Бок-о-бок, держась друг за друга глазными стебельками, они заползли на территорию Института. Растения были повсюду.

Здесь произрастали все возможные разновидности флоры, какие только можно себе представить, но лишь по несколько экземпляров на каждый вид. Уме-Уми собрала немного спелых фруктов, и они вдвоем с удовольствием полакомились свежей мякотью после многих оборотов консервированной еды. Очевидно, что растения были пересажены совсем недавно, ведь поблизости лежала стопка лотков, в которых они изначально и росли. Они оба стали прислушиваться своими подошвами, но смогли уловить лишь звуки кормовых крадунов в загоне поодаль. Они стали продвигаться вдоль низких стен офисного корпуса, но затем Тяжелое Яйцо вдруг остановился, когда его чувствительная подошва засекла какой-то звук.

– Поблизости кто-то бормочет.

Добравшись до офисного корпуса, они обнаружили чила, погруженную в работу на писчем коврике. Она была стара и носила на своем теле кольцо из значков ученого. Но Уме-Уми не помнила, что именно означали эти символы.

– Здравствуйте? – неуверенно спросила Уме-Уми.

– Дайте мне дописать строчку. – Закончив работу, ученая перевела на них взгляд.

– Меня зовут Нуль-Гаусс, я доктор магнетики в Институте. Я рада, что, наконец-то, появился кто-то, готовый навести порядок. Наши дела хуже некуда. Вы знали, что мы потеряли все библиотечные данные, хранившиеся на свитках и в молекулярной памяти? Я, как могу, пытаюсь восстановить записи своих исследований, но мне нужно еще ухаживать за животными и растениями, и времени просто не хватает. Я так устала. Все, чего я хочу, – это заботиться о яйцах и мальках, пока меня не станет.

– Но так нельзя!

– Почему же?

– По крайней мере, не сейчас. Мы трое – единственные выжившие на всем Яйце, – объяснила Уме-Уми. – Если мы хотим, чтобы наша раса выжила, нам придется откладывать яйца – великое множество яиц.

– Я слишком стара и слишком утомлена, чтобы откладывать яйца, – возразила Нуль-Гаусс. – И мы не единственные выжившие. Есть еще кое-кто.

Подошва Нуль-Гаусс подала направленный сигнал. – Пятнистая Верхушка, дорогая моя. Пожалуйста, подойди сюда. У нас гости.

Вторник, 21 июня 2050 г., 07:02:06 GMT

После того, как их жизнь приняла более или менее рутинный уклад, Уме-Уми оставалось лишь выходить на связь каждую дюжину оборотов. Когда она воспользовалась коммуникатором в очередной раз, Гомановская Траектория была на совещании, поэтому Шенноновская Емкость переключил ее на Утесного Паука.

– На предыдущем обороте у нас вылупился еще один малек, – сообщила Уме-Уми. – Так что теперь мы довели счет до одиннадцати. Очень скоро Тяжелое Яйцо сможет вести занятия для подготовки нужных вам молодых инженеров. Нуль-Гаусс, наконец, смирилась с тем фактом, что ей придется бросить работу над своими исследовательскими записями ради ухода за яйцами. Она до сих пор считает высиживание собственных яиц чем-то непристойным, но, будучи специалистом по генетике, прекрасно понимает важность генетического разнообразия, поэтому до сих пор и откладывает яйца, и выводит мальков – исправно неся «службу», как она сама это называет.

Прежде, чем перейти к следующей реплике, Уме-Уми хихикнула. Ей до сих пор было неловко упоминать скабрезные слова в вежливой беседе. – Помимо прочего, она отслеживает «матерей» мальков, сводя к минимуму вероятность близкородственного скрещивания. – Она снова хихикнула. – Но «детей» Пятнистой Верхушки опознать нетрудно. Ее пятна передались и потомству.

– В том, что касается обращения с животными, Пятнистая Верхушка – настоящий гений. Ей достаточно просто взглянуть на зверя, и она уже знает, что именно тот чувствует. Стада быстро растут, и четыре оборота тому назад Нуль-Гаусс, наконец-то, разрешила нам полакомиться свежим мясом. Я уже неплохо справляюсь с уходом за растениями. Вокруг Института Внутреннего Ока теперь растет множество фруктов и орехов, и я уже начала заниматься дикорастущими посадками за пределами города.

– У меня тоже есть хорошие новости, – сказал после долгого ожидания Утесный Паук. – Нам, наконец-то, удалось связаться с роботом в западнополярном центре омоложения, передав ему команды при помощи плотного рентгеновского пучка с космической станции над западным полюсом. Робот смог восстановить только одну омолаживающую машину, но фермента, который она наработает в течение пяти колоссов, хватит на омоложение одного самца или небольшой самки.

– Чудесно! – воскликнула Уме-Уми. – Значит, я смогу отвезти туда Тяжелое Яйцо, и к нему снова вернется зрение. Тогда у вас появится тот, кто сможет разобраться в неполадках гравитационных катапульт, а у меня – помощник, на которого можно будет переложить часть работы по уходу за растениями.

Вторник, 21 июня 2050 г., 07:03:32 GMT

На этот раз Уме-Уми включила коммуникатор раньше срока. Ее голос был мрачным. – Тяжелое Яйцо только что растекся. Видимо, его тело не выдержало.

– Мы потеряли последнего инженера! Теперь нам точно конец! – запричитала Гомановская Траектория. – С тем же успехом можно просто сдаться.

– Ну что ж, лично я сдаваться не собираюсь, – сказала Уме-Уми. – Дайте мне поговорить с Утесным Пауком. Я хочу получить следующее задание для начальных уроков по инженерии.

Дожидаясь ответа Утесного Паука, она начала мысленно перебирать родословные старших юнцов в школе-яслях. Чтобы их маленькая группка начала расти прежде, чем самки станут достаточно взрослыми и смогут сами откладывать яйца, ей и Пятнистой Верхушке придется обучить старших самцов кое-чему помимо чтения, вычислений, фермерства и инженерного дела.

Часть VII. Жертва

Вторник, 21 июня 2050 г., 07:08:13 GMT

Уме-Уми оставила инженерный класс работать над пройденным материалом и теперь направлялась в поля, где ей предстояло провести занятие по фермерству и объяснить ученикам, как отличить зрелые ореховые стручки от незрелых. Ее подошва уловила громкие суматошные звуки, идущие из мальковых питомников. Нуль-Гаусс, уже достигшей преклонного возраста, всегда было трудно держать под контролем многочисленную ораву мальков и одновременно ухаживать за яйцами. Уме-Уми бросила занятия по фермерству и поспешила к питомнику.

– Слабые глаза… слабые глаза… у пятнистокожих слабые глаза. – Высокий звук поддразнивающих подошв шел от группы мальков без пятен на коже, которые не давали трем пятнистым собратьям приблизиться к желобу с едой.

– Я покажу тебе, кто здесь слабый, – пригрозила одна из пятнистых мальков; помчавшись прямо на своих обидчиков, она умудрилась забраться на одного из самцов и принялась пырять его заостренным осколком коры. Нуль-Гаусс была занята мальком, который как раз пытался выбраться из яйца и могла лишь покрикивать на них из яйцефермы.

Изможденная работой, разбитая и злая, Уме-Уми бросилась на дерущихся мальков и отшвырнула их в сторону быстрым шлепками манипулятора.

– А ну прекратили! – свирепо воскликнула она, глядя на них пылающими от гнева темно-красными глазами. – Вы перестанете драться и будете есть в тишине. – Мальки, кое-кто из которых все еще хныкал от ее шлепков, собрались вокруг желобов с едой и приступили к полуоборотной трапезе. Из яйцефермы, наконец-то, вышла Нуль-Гаусс, которая толкала перед собой новоиспеченного малька, направляя его к общему желобу.

– Я не знаю, что и делать, – устало призналась она. – Похоже, что с каждым оборотом драки случаются все чаще и чаще. Я все время твержу им, что мы должны работать сообща, но они просто не слушают.

– Может, дела пойдут лучше, когда часть юнцов станут достаточно взрослыми, чтобы нам помогать, – сказала Уме-Уми; затем, прежде чем вернуться на поля, она заглянула на урок инженерного дела. Юнцы ввязались в спор.

– Не бери это, дурачок, – сказал одни пятнистый юнец другому, без пятен.

– Почему? Как по мне, он выглядит спелым.

– В нем яйца земляных слизней.

– С чего ты взял?

– Это же очевидно, – ответил пятнистый. – Посмотри, как его цвет отличается от соседнего.

– Я никакой разницы не вижу, – ответил первый.

– Это потому, что у тебя «обычные» глаза. – Пятнистый чила с явной гордостью выпятил четверку розовых глаз. – У нас, пятнистокожих, есть «специальные» глаза, которые могут видеть то, что не видят простокожие. Вот это и делает нас такими особенными.

– Не такой уж ты и особенный, – возразил чила без пятен, поднимая хватательную палку, при помощи которой он доставал фрукты с высоких растений.

– Довольно уже этого вздора, – крикнула издалека Уме-Уми. – Вы уже большие юнцы, а ведете себя, как кучка мальков.

Вторник, 21 июня 2050 г., 07:12:02 GMT

Пока Гомановская Траектория занималась свиточной работой, часть ее глаз заметила, что одна из звезд начала быстро увеличиваться в размерах. Отпустив свиток и дав ему свернуться, она направилась к командной палубе. Звезда тем временем становилась все больше, и когда адмирал добралась до палубы, впереди звезды уже виднелась желтовато-белая крупинка. Это было последнее из крупных межзвездных исследовательских судов, Абдул Нкоми Фарук. Теперь в межзвездном пространстве оставалось лишь несколько разведывательных кораблей.

– Восточнополярная станция вызывает Абдул, – обратилась Гомановская Траектория. При дистанции в тридцать километров задержка в передаче сигнала составляла почти два метоборота. За время ожидания спинорные варп-двигатели Абдула отключились, и звезда снова отступила в темное небо; сам же корабль остался на орбите вокруг Яйца.

– Капитан межзвездного исследовательского корабля Поисковый Глаз по вашему приказу прибыл. Капитан Дальняя Странница и адмирал Разрезающий Сталь получили последние координаты наших разведывательных кораблей и все еще занимались их поисками, когда мы взяли курс сюда. Как обстоят дела на Яйце? Мы все обеспокоены.

– Хуже некуда, – ответила Гомановская Траектория. – Нам приходится полагаться на умения эстрадной певички, которая впустую потратила целых две дюжины колоссов. Как только вы прибудете на станцию, я созываю общее собрание.

Главная конференц-чаша космической станции была забита битком. Более просторные каюты для собраний в других местах станции оказались буквально запружены обеспокоенными космитами, которые наблюдали за происходящим в главной чаше по видеосвязи.

– С того момента, как звездотрясение катастрофической силы уничтожило цивилизацию Яйца, прошло две дюжины оборотов, – начала Гомановская Траектория. – Я сделала все возможное, располагая лишь мизерной поддержкой с поверхности, но даже сейчас ситуация кажется совершенно безнадежной. Единственный из оставшихся на Яйце инженеров растекся прежде, чем мы успели его спасти. Теперь мы вынуждены обучать новых инженеров, имея в качестве преподавателя лишь эстрадную певицу.

– С учетом обстоятельства справляется она весьма неплохо, – возразил Утесный Паук. – Проблема в том, что без роботов и других машин, которые могли бы облегчить труд чила, всем, кто остался на поверхности, приходится тратить изрядную часть своего времени ради простого выживания. Мы в меру своих возможностей помогаем им советом, но связь с задержкой в два клособорота этому никак не способствует.

– Сколько времени им потребуется, чтобы привести в рабочее состояние одну из гравитационных катапульт? – спросил кто-то из аудитории.

– Все зависит от того, сможет ли Уме-Уми удержать ситуацию под контролем и обеспечить нормальную работу учебных классов, – ответил Утесный Паук. – Если да, то, отбирая чила со способностями к гравитационной инженерии и освобождая их от работы, чтобы они могли сосредоточиться на учебе, мы вскоре вырастим достаточно компетентных специалистов, которые смогут изучить катапульты на восточном и западном полюсах и сообщить нам о масштабах ущерба. И даже если повреждения не слишком велики, потребуется еще одна-две дюжины колоссов, чтобы подготовить группу инженеров, которым будет по силам заняться ремонтом, восстановить силовую установку, необходимую для работы катапульты, и ввести ее в эксплуатацию.

– Это же несколько поколений! – воскликнула Гомановская Траектория. – Раньше вы мне этого не говорили! Мы не можем ждать так долго!

– Я говорил, но вы просто не стали слушать, – возразил Утесный Паук. – К тому же у нас нет другого варианта, кроме как ждать, сколько бы поколений для этого ни потребовалось.

– Но ведь мы постоянно стареем. Без омоложения мы умрем еще до того, как они успеют довести план до конца! – ответила Гомановская Траектория. – Вам придется построить омолаживающие машины.

– Вы забываете, что наши возможности ограничены материалами, которые есть на космической станции и кораблях. Я уже велел своим инженерам исследовать эту проблему. Часть металла, задействованного в некритичных частях корабля мы можем без труда отвести под машины для омоложения. Однако для производства ферментов нужен редкий металлический изотоп. Во всем космическом флоте его наберется только на две машины, и каждая из которых них за три дюжины колоссов сможет наработать объем фермента, которого хватит на одного чила. Другими словами, сохранить жизнь путем омоложения мы сможем лишь двоим.

– Значит, остальным придется умереть! – заключила Гомановская Траектория. – какой толк от починки гравитационной катапульты, если спасти мы сможем только двоих?

– Нельзя позволить космической популяции вымереть до двух особей, – заявил Утесный Паук. – Чила на Яйце лишились всех свитков и всех технологий. Наш космический контингент не должен ослабевать. И раз уж у нас нет машин, которые могли бы превратить старцев в молодых, значит, юных чила нам придется создавать по старинке. Полагаю, это не так уж плохо, если привыкнуть.

Несколько чила из аудитории ответили изумленным рокотом, но все их голоса сошлись под подошвой Гомановской Траектории.

– Не понимаю, – сказала она.

– Я рекомендую медикам отменить прием контрацептивов для заранее отобранных чила. Разве не понимаете? – спросил он, обводя глазными стебельками огромную конференц-чашу. – Яйцеферму мы можем разместить прямо здесь, на дне чаши, мальковые питомники – по бокам, а по периметру наверху – школу-ясли.

В итоге было решено построить две омолаживающие машины, ведь по мере превращения разрозненных станций в единую космическую колонию требовалось сохранять преемственность знаний. После долгих обсуждений право пользования машинами отвели Гомановской Траектории и Утесному Пауку. Каждому из оставшихся чила было назначено по одному яйцу, поскольку космическая станция могла вместить лишь немногим больше удвоенного населения. Многим чила пришлось изрядно поразмыслить, прежде чем сделать окончательный выбор «яйцевого партнера».

Вторник, 21 июня 2050 г., 07:15:16 GMT

Один из писцов по имени Быстрое Перо позвал Уме-Уми к коммуникатору.

– Я все еще переписываю раздел о вспомогательных генераторах из руководства по техническому обслуживанию, – сообщил он, когда Уме-Уми прибыла на своем летуне. – Несколько метоборотов тому назад они вставили сообщение, в котором попросили вас выйти на связь.

Уме-Уми выждала, пока Быстрое Перо своим аккуратным почерком дописал в свиток последние слова инструкции по техническому обслуживанию, продиктованной ему с высоты в 406 километров. Затем он включил видеосвязь. На экране появились какие-то диаграммы. Он быстро перенес их на свиток, поскольку передача видеоданных была крайне расточительна в плане энергии. Закончив, он сразу же переключил канал связи в режим «только аудио». После некоторой паузы из коммуникатора раздался голос Утесного Паука.

– Наш новый Космический Совет принял решение, – сообщил он. – Мы считаем, что сейчас подходящий момент, чтобы вы отправились на западный полюс и прошли там процедуру омоложения. Я знаю, о чем вы, скорее всего, подумали – что вместо вас следует отправить Нуль-Гаусс, так как она старше. Проблема в том, что омолаживающий робот смог наладить лишь одну ферментную машину. Если сейчас мы направим в омолаживающий центр Нуль-Гаусс, ваша собственная процедура отложится примерно на тридцать шесть колоссов. К тому моменту вам будет почти девяносто, и есть риск, что вы растечетесь, так и не успев омолодиться. Мы решили, что ваша смерть для нас непозволительная роскошь. Вы единственная, в ком сочетаются рвение, целеустремленность, оптимизм и харизма, необходимые для того, чтобы юнцы на поверхности были и дальше сосредоточены на нашей общей цели – объединении всех кланов Яйца. Расклад голосов был 288 к 1 в вашу пользу. Нет нужды объяснять, кому именно принадлежал единственный голос «против». При первой же возможности вы должны отправиться на западный полюс, пройти омоложение, а затем вернуться, захватив с собой омолаживающего робота и ферментную машину. Робот пригодится для того, чтобы привести в порядок генераторы в Рае Светила, а возможно, и для ремонта другого оборудования.

Подтвердив получение сообщения, Уме-Уми переключила линию связи на Быстрое Перо. После этого он снова продолжил писать под диктовку.

Чтобы все организовать и подготовиться к своему отсутствию на время омоложения, которое должно было занять примерно полколосса, Уме-Уме потребовалось несколько оборотов. Один из ее учеников-инженеров, Кулоновский Потенциал, снял с летуна коммуникатор и аккумуляторную батарею, чтобы занятия могли продолжаться и без участия Уме-Уми.

Нуль-Гаусс была рада, что для омоложения выбрали не ее, ведь ей хотелось лишь проводить время со своими крохами. Теперь, когда другие взрослые могли позаботиться о старших мальках и занятиях в школах-яслях, ей оставалось только выводить яйца и рассказывать истории о прежних временах до звездотрясения.

Мчась в своем летуне по старой дороге, ведущей к западном полюсу, Уме-Уми пролетела мимо большого стада кормовых крадунов. Пянистая Верхушка как раз вела занятия по обращению с животными. У каждого ученика в ее классе была пятнистая кожа и как минимум один розовый глаз. Она учила их тому, о чем не писали в учебниках – например, как при помощи особых розовых глаз определить, где именно животному было больно, или как приблизиться к зверьку, чтоб тот посчитал тебя другом.

Глядя вслед пролетавшему мимо кораблю, Пятнистая Верхушка почувствовала, как ее мозговой узел начинает донимать старая тревога. С каждым оборотом они были все ближе к починке одной из пресловутых гравитационных машин. После этого на Яйцо вернутся космиты со своими законами. А следом придут и лязгуны с плетками. Пятнистой Верхушке не хотелось возвращения космитов; ей нравилось жить так, как они жили сейчас.