Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Роберт Л. Форвард
Звёздотрясение

Благодарности

Хочу выразить признательность своим многочисленным друзьям, которые поделились со мной ценными идеями и оказали помощь в ряде технических вопросов. Помимо тех, кто помог мне придать больше правдоподобия нейтронной звезде из романа «Яйцо Дракона», я бы хотел поблагодарить Пола Бласса, Рода Хайда, Кейт Лофстрём, Дэвида Линча, Лестера дель Рея и Марка Циммерманна за дополнительную поддержку в работе над продолжением первой книги.

Отдельное спасибо Еве, придумавшей новые имена для целых поколений чила, которые жили, сражались и погибли на страницах романа, и Марте, мирившейся с напряженными раздумьями, в которых днями напролет пребывал ее муж.

Чила

Пролог

Прогрызая путь сквозь темную пустоту между Солнцем и его звездными соседями, в Солнечную систему заявилась крошечная гостья – быстро вращающаяся, раскаленная добела, сверхплотная нейтронная звезда. С запада на восток ее пронизывало мощнейшее магнитное поле. Два вихрящихся рукава магнитных сил, которые вырывались из крутящегося светила, хлестали подворачивавшиеся в космосе атомы, разгоняя их до околосветовых скоростей. Взбудораженные атомы, в свою очередь, испускали пульсирующие лучи мощных радиоволн. Как результат, даже при своих крошечных размерах, не позволявших увидеть звезду невооруженным взглядом, земные радиотелескопы смогли засечь ее задолго до прибытия в Солнечную систему.

Впоследствии ее окрестили «Яйцом Дракона». Когда звезду только обнаружили, ее видимое положение на небе приходилось на самый край созвездия Дракона, как если бы космический дракон и правда снес яйцо в своем гнезде.

Открытие магнитных монополей перевернуло технологию ракет на термоядерной тяге, и вскоре Яйца Дракона, располагавшегося всего в 2120 а.е. от Земли, достигла первая «межзвездная» экспедиция. Преодолев это расстояние на межзвездном корабле Сент-Джордж, команда приблизилась к космической гостье, соблюдая осторожность – ведь нейтронные звезды могут быть опасными для тех, кто окажется слишком близко, не приняв необходимых мер безопасности.

Хотя диаметр Яйца Дракона составлял всего 20 километров, гравитация на его поверхности в 67 миллиардов раз превышала земную, температура, достигавшая 8200 K, была выше, чем на Солнце, а пронизывавшее «восточный» и «западный» полюса магнитное поле величиной в триллион гауссов было настолько сильным, что атомы, обычно имевшие шарообразную форму, внутри него вытягивались на манер сигар. Поскольку частота вращения Яйца была чуть выше пяти оборотов в секунду, быстродвижущееся поле, исходившее из восточного и западного магнитных полюсов, зажарило бы любого человека, решившего приблизиться к звезде без должной защиты.

Для противодействия силе тяготения и вращающимся магнитным полям ученые Сент-Джорджа разместили Драконоборца, небольшую исследовательскую капсулу, на синхронной орбите радиусом 406 километров, в пределах которой экстремальная гравитация компенсировалась центробежной силой. Здесь Драконоборцу также приходилось двигаться вместе с магнитным полем, однако на расстоянии в 406 километров оно уже не представляло опасности и лишь создавало мелкие неудобства.

Тем не менее, хотя гравитация в центре корабля компенсировалась за счет его орбитального движения, соответствие двух сил не было идеально точным в масштабах всего  корабля. Остаточные гравитационные приливы величиной в 200 g на метр по-прежнему угрожали жизни пассажиров, но исследователи нашли решение. Они окружили нейтронную звезду кольцом сверхпроводящего кабеля длиной в миллион километров. При помощи кабеля им удалось извлечь электрическую энергию из ее вращающегося магнитного поля. Генерируемое электричество служило источником питания для роботизированной фабрики, создававшей магнитные монополи. Далее эти монополи были внедрены в восемь астероидов, отобранных из множества спутников, притянутых нейтронной звездой за время ее путешествия в космическом пространстве. Среди этих восьми было два крупных астероида и шесть более мелких.

Под действием монополей астероиды начали сжиматься, пока их плотность почти не сравнялась с плотностью самой нейтронной звезды. Используя гравитационное взаимодействие между двумя крупными астероидами, Отисом и Оскаром, и вооружившись компьютерами, люди разыграли партию в небесный бильярд, по итогам которой шесть астероидов поменьше образовали круговую формацию и заняли синхронную орбиту над восточным полюсом звезды. Затем, воспользовавшись Отисом в качестве своеобразного гравитационного лифта, на ту же орбиту был спущен Драконоборец вместе с его командой.

Когда Драконоборец вышел на орбиту, экипаж корабля сразу же взялся за картирование Яйца Дракона. Они рассчитывали узнать немало интересных научных фактов об этой сверхплотной гостье Солнечной системы, но в итоге обнаружили нечто совершенно неожиданное.

Жизнь!

Жизнь на поверхности нейтронной звезды!

Внеземные создания, «чила», оказались довольно плотными – такими же плотными, как и сама кора, покрывавшая раскаленную добела звезду. Их крошечные тела, размером чуть больше кунжутного семени, по массе не уступали человеческим, поскольку состояли из вырожденного нуклонного вещества. Жизненные процессы чила были основаны на взаимодействии ядерных частиц в оголенных атомных ядрах, из которых состояли их тела – в отличие от земных форм жизни, построенных на базе взаимодействий между электронными облаками атомов, составлявших человеческий организм. Поскольку ядерные реакции протекали в миллион раз быстрее электронных, мышление, речь, жизнь и смерть чила в тот же миллион раз опережали аналогичные процессы в парящем над ними человеческом корабле.

Когда Драконоборец только занял намеченную позицию над восточным полюсом звезды, чила едва преодолели стадию дикарства и были повергнуты в настоящий трепет лучами лазерного картопостроителя, ниспадавшими из центра необычного звездного скопления, которое неподвижно висело в их небе. Они воздвигли огромный храмовый холм в знак преклонения перед новыми Богами. Заметив этот храм, люди начали передавать простые пиктографические сообщения, по одному импульсу в секунду. Уже в течение дня технологии чила развились настолько, что они смогли отправить небесным Богам грубо сработанные, кустарные сигналы – со скоростью в 250 000 импульсов за секунду. Люди, наконец, осознав разделявшую их временную пропасть, старались действовать как можно быстрее, но прежде, чем они успели дать лазерно-импульсный ответ на примитивные семафорные сигналы чила, на поверхности нейтронной звезды успело смениться почти что целое поколение. Пока сами люди пользовались медленными исследовательскими инструментами вроде лазерно-радарного картопостроителя для общения с чила, их компьютеры при помощи высокоскоростного лазерного коммуникатора пересылали на Яйцо Дракона данные бортовой библиотеки, считывая их непосредственно из кристаллов голографической памяти.

Научный руководитель экспедиции Пьер Карно Нивен проследил, как главный инженер, Амалита Шакхашири Дрейк, вставила в коммуникационную консоль первый из двадцати пяти библиотечных кубов голопамяти, А – АНК.

– Исчерпывающее образование, от археологии до ядерной физики, – произнес себе под нос Пьер. – Подавать информацию в алфавитном порядке, возможно, и не самый эффективный метод обучения, зато в наших условиях самый быстрый.

В течение полусуток люди были учителями чила. За эти двенадцать часов на нейтронной звезде успело смениться шестьдесят поколений. Для чила эти поколения стали эпохой процветания, когда с небес лилась манна знаний, давших некогда враждовавшим кланам общее дело и возможность жить в мире. Спустя полдня числа превзошли человечество в своем технологическом развитии, и теперь уже людям пришлось взять на себя роль учеников. Несмотря на усталость и замешательство перед лицом стремительно развивавшихся событий прошлого дня, люди продолжали усердно работать с научными инструментами и консолями, пока кристаллы голопамяти в бортовой библиотеке один за другим перезаписывались новыми знаниями чила.

Часть I. Отлёт

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:00:00 GMT

Бип! Бип! Бип!

Пьер Нивен открыл усталые глаза и неуклюжим движением выключил будильник, встроенный в наручный хронометр. Шесть часов сна. Он потер рукой бороду. Та явно нуждалась в стрижке, к тому же среди темно-русых волос, скорее всего, уже проглядывала парочка седых, но сейчас его ждала работа. Быстрый перекус в столовой, а затем он сменит Амалиту за коммуникационной консолью. Они с Сейко уже давно пропустили полагавшееся им по графику время сна. С соседней койки до него донеслись звуки приглушенных ругательств, которыми Джин Келли Томас сопровождала попытки сложить постель.

Впереди был долгий день.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:05:06 GMT

Мультидисциплинарный ученый Сейко Кауфманн Такахаси работала со звездным телескопом на исследовательской палубе Драконоборца. Телескоп следил за нейтронной звездой при помощи метрового зеркала, расположенного в верхней части цилиндрической башни, которая выдавалась из «северного полюса» корабля и несла на себе различные инструменты, обращенные в сторону Яйца Дракона. Крупное, яркое изображение телескоп направлял через центр пустотелой башни, после чего фокусировал на матовой поверхности проекционного стола в середине верхней палубы. Пока Сейко, опустив голову, разглядывала картинку, компьютер, напротив, изучал то же самое изображение снизу вверх сквозь матрицу фотодетекторов, встроенных в нижнюю поверхность стола. Когда команда ученых только прибыла сюда чуть больше суток тому назад, на поверхности звезды не было почти ничего примечательного. Исключение составляли лишь большой вулкан в северном полушарии и неровная, гористая местность в окрестностях восточного и западного полюсов, где скапливались фрагменты падающих метеоритов. Теперь же, всего день спустя, вся звезда была покрыта сетью супермагистралей, соединявших огромные города, которые продолжали расти прямо у Сейко на глазах. Когда она уловила взглядом какую-то активность на задворках столицы, Рая Светила, ее миниатюрное тело быстро и без лишних усилий совершило серию четко скоординированных поворотов в невесомости; оказавшись по другую сторону стола, Сейко повнимательнее всмотрелась в изображение звезды.

– Абдул, – позвала она. – Я хочу, чтобы ты на это взглянул. В районе старого Храма происходит что-то странное.

– Секунду, я только перезагружу нейтринный детектор, – ответил инженер-электронщик Абдул Нкоми Фарук, который, оттолкнувшись, завис над проекционным столом. Дотянувшись до потолка, Сейко сделала кое-какие корректировки при помощи огранов управления телескопа. Светящийся диск на столе расширился, и на нем стала видна продолговатая структура в форме двенадцатиконечной звезды, располагавшейся в южном полушарии Яйца Дракона.

Священный Храм, который и сейчас представлял собой самую крупную структуру на поверхности нейтронной звезды, был построен чила почти двадцать четыре часа тому назад, когда их цивилизация только-только преодолевала этап варварства. Ведомые древним пророком по имени Розовые Глаза (одним из немногих чила, способных воспринимать видимый свет лазера, излучаемого картопостроителем Драконоборца), обитатели Яйца возвели огромный храмовый холм, который должен был стать местом поклонения их пантеону богов: Божественной Звезде Светилу (которая была не чем иным, как расположенным неподалеку Солнцем, висящим над южным полюсом Яйца Дракона), ее Посланнику (крупному астероиду под названием Отис с вытянутой эллиптической орбитой), шести Очам (группе небольших астероидов, образующих кольцо над восточным полюсом) и Внутреннему Оку Светила (миниатюрному человеческому кораблю, находящемуся в центре астероидного кольца).

После того, как люди установили контакт с местными формами жизни и убедили чила, что вовсе не были богами, за которых их принимали обитатели звезды, Священный Храм был заброшен и с тех пор начал медленно сливаться с окружающим ландшафтом. Форма храма повторяла очертания чила в состоянии полной боевой готовности: длинное эллипсоидное тело, большая ось которого была сонаправлена локальным линиям магнитного поля, и двенадцать круглых глаз, примостившихся на коротких стебельках, экспоненциально расширявшихся сверху вниз. Проведя в запустении сотню поколений, древние руины превратились в двенадцать холмиков, некогда бывших глазами, между которыми виднелись фрагменты валов, из которых состояло туловище «чила». Теперь же один из глаз вновь стал темным и округлым, а его стебелек можно было легко разглядеть на снимке со звездного телескопа.

Размышляя над увиденным, Абдул задумчиво покрутил кончик черного уса. – Похоже, что они восстанавливают Священный Храм. Неужели чила снова поклоняются людям?

– Исключено. – Сейко произнесла свой вердикт непререкаемым тевтонским тоном, которому научилась от своего отца. – Для этого они слишком умны. Раз чила уже овладели технологией космических полетов, то, скорее всего, уже успели осмотреть свою звезду с высоты и понять, что большая часть видимых из космоса структур Яйца уже успели обветшать. Если твои нейтринные и рентгеновские детекторы не засекли недавних коротрясений, то это почти наверняка какой-нибудь проект исторической реконструкции.

– Крупных коротрясений в последнее время не наблюдалось, – заметил Абдул. – Значит, скорее всего, они делают это намеренно.

– Самое время, – неодобрительно хмыкнула Сейко. – Это главная проблема всех яйцекладущих – в особенности тех, кто отдает воспитание молодого поколения на откуп своим Старцам. Без семейных уз, которые могли бы дать родители, у них попросту нет личной связи с историей своего вида.

Сейко не спала уже тридцать шесть часов. Она подняла взгляд, чтобы подправить настройки звездного телескопа и расширить картинку на проекционном столе. От резкого движения в голове поплыло. Она ошиблась с переключателем, на мгновение отключив фильтр, блокировавший большую часть света нейтронной звезды. Ее глаза зажмурились от яркого сияния.

– Сейко… Сейко…

Сейко подняла отяжелевшие веки и увидела доктора Цезаря Вона, который держал девушку за плечи, всматриваясь сквозь упавшие ей на лицо пряди черных волос. Рядом с ним парил Абдул.

– Сколько раз я ей твердил, что не нужно было пропускать последний перерыв на сон, – сказал Абдул. – Может, она хотя бы тебя послушает и на этот раз все-таки поспит.

– Сейко, дорогая моя. – В темно-карих глазах Цезаря читалась озабоченность. – Ты себя совсем не жалеешь. Пожалуйста, отдохни.

– Доктор Вон, я ценю вашу заботу. Но я не собираюсь бросать свои профессиональные обязанности в такой критически важный момент.

– Что ж – хотя бы сделай перерыв и составь мне компанию за чашечкой горячего кофе на кухне. – Доктор Вон аккуратно взял миниатюрную исследовательницу за руку. Та позволила ему провести себя вниз по коридору на нижнюю палубу Драконоборца. Пролетая среднюю палубу, они миновали Амалиту и Пьера, которые работали за коммуникационной консолью, напрямую обменивавшейся данными с чила при помощи лазерной линии связи.

Пьер, голова и руки которого в этот момент находились внутри консоли, растянулся в свободном падении, пока Амалита о чем-то беседовала с одним из обитателей нейтронной звезды. Ее собеседником было не замедленное изображение настоящего чила, а работавший в реальном времени Небесный Наставник, разумный робот, созданный чила специально для общения с медленными людьми.

Пьер как раз заменял очередной кристалл голопамяти в коммуникационной консоли корабля. Запустив внутрь руку, он вытащил небольшую трехгранную крышку, напоминавшую по форме уголок кубика. Снаружи она была абсолютно черной, но с внутренней стороны выглядела, как уголковый отражатель, состоявший из сверкающих зеркал. Он нажал на кнопку, и прозрачный кубический кристалл около пяти сантиметров шириной выпрыгнул из своего гнезда, медленно вращаясь под действием полученного импульса. Пьер оставил его висеть в воздухе, а сам тем временем поместил в полость накопителя новый кубик и накрыл его зеркальным уголком. Затем он проплыл вперед и схватил висящий в воздухе кристалл. Углы и ребра кубика были черными, как смоль, но сквозь прозрачные грани виднелись радужные отражения обрывков информации, заключенной внутри кристалла.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:13:54 GMT

Оставив Амалиту, беседовавшую с Небесным Наставником, Пьер взял куб голопамяти за противоположные уголки и, пролетев через отверстие в полу, последовал за Доком и Сейко на нижнюю палубу; оказавшись на месте, он подтянул себя к библиотечной консоли. Пьер двигался со всей осторожностью, ведь между двумя его пальцами была зажата вся мудрость, накопленная чила за последние тридцать минут. Он поместил кристалл в резонатор библиотечного сканера, установил на нужное место отполированный до блеска угловой сегмент и закрыл крышку.

Согласно их разговору с Небесным Наставником, на этом кристалле имелся обширный раздел, посвященный внутренней структуре нейтронных звезд. Пьер велел компьютеру быстро пролистать несколько миллионов страниц, пока не нашел детальную схему, изображавшую поперечный срез Яйца Дракона. Судя по диаграмме, внешняя поверхность звезды представляла собой твердую кору из атомных ядер; богатые нейтронами изотопы железа, цинка, никеля и других металлов образовывали кристаллическую решетку, плававшую в море электронов. Далее шла мантия – два километра нейтронов и металлических ядер, располагавшихся слоями, которые с глубиной становились плотнее и все больше насыщались нейтронами. Три четверти внутреннего объема занимал жидкий шар из сверхтекучих нейтронов и протонов.

Пьер обвел взглядом следующую страницу, фотографию нейтронной звезды, которая, однако же, не была Яйцом Дракона. Пьер знал, что фото настоящее, так как видел на переднем плане фрагмент чила на космическом летуне. Его глаза расширились, и он начал быстро просматривать страницу за страницей. Там было немало фотографий, каждая из которых сопровождалась детальными схемами, описывающими внутреннее устройство той или иной нейтронной звезды. Выбор звезд варьировался от крайне плотных, близких к состоянию черной дыры, до раздувшихся звезд-исполинов, обладавших нейтронным ядром и внешними слоями наподобие белого карлика. Некоторые из звезд казались незнакомыми, но другие, как, например, пульсары в Парусах и Крабовидной туманности были известны и людям.

– Но ведь нейтронная звезда в Крабовидной туманности находится в трех тысячах световых лет! – воскликнул, обращаясь к самому себе, Пьер. – Чтобы успеть сделать эти фотографии за последние восемь часов, им бы пришлось двигаться со сверхсветовыми скоростями!

Быстрый поиск по указателю вывел его на ответ:

ДВИЖЕНИЕ СО СВЕРХСВЕТОВОЙ СКОРОСТЬЮ – КЛЮЧ К ДЕШИФРОВКЕ ВЫГРАВИРОВАН НА ПИРАМИДЕ, КОТОРУЮ МОЖНО НАЙТИ НА ТРЕТЬЕМ СПУТНИКЕ ВТОРОЙ ПЛАНЕТЫ В СИСТЕМЕ ЭПСИЛОН ЭРИДАНА

Далее следовала длинная последовательность из бессмысленных символов.

В состоянии, близком к шоку, Пьер настроил библиотечную консоль на автоматическую передачу данных Сент-Джорджу и медленно подплыл к располагавшейся рядом с библиотекой комнате отдыха, которая занимала центральную часть нижней палубы Драконоборца. Там собрались все, не считая Амалиты. Док уговаривал Сейко не принимать вместе с кофе энергетические пилюли Б. О. Д. Р., а Абдул рассказывал Джин Келли Томас о недавней реконструкции Священного Храма, пока та после краткого перерыва на сон по-быстрому расправлялась с завтраком, одновременно пытаясь расчесать спутавшуюся копну коротких рыжих волос. Пока Джин и Пьер спали, чила успели преодолеть путь от первых орбитальным полетов до межгалактических путешествий.

Экипаж разместился на мягком круговом диване, который удерживался на месте за счет слабой остаточной гравитации, направленной к корпусу корабля. Время от времени кто-нибудь из них поглядывал в расположенный у ног иллюминатор. Прыгнув к потолку комнаты, Пьер ухватился за ручку люка, ведущего в один из шести противогравитационных резервуаров, занимавших центральную часть Драконоборца. Опустив глаза, он тоже взглянул в метровое окно, вмонтированное в «южный полюс» сферического судна. Фильтр плотности с электронным управлением был настроен на автоматическое затемнение иллюминатора тридцать раз в секунду, согласно движению шести сияющих астероидов, каждый из которых за секунду успевал пять раз пронестись мимо огромного стекла. Единственной яркой точкой, свет которой пробивался сквозь иллюминатор, было Светило – их Солнце, их дом – в 2120 а.е. пути.

Первым тишину нарушил Пьер. – Наше время почти на исходе, – произнес он.

Джин подняла глаза, и ее задорный нос озадаченно сморщился. – Мне казалось, что по плану мы должны были провести здесь еще как минимум неделю, – заметила она.

– Учитывая, что картированием и измерениями целиком занимаются чила, нам нет особого смысла здесь оставаться, – объяснил он. – Тебе стоило ознакомиться с подробным описанием внешнего и внутреннего устройства Яйца в том последнем кристалле, который я принес с главной палубы. – Выпрямившись, он откинулся вниз, чтобы удержаться в дверном проеме комнаты отдыха.

– Я велел компьютеру перепрограммировать погонщиков, чтобы те вывели нас на траекторию орбитального модулятора. Где-то спустя полдня мы займем подходящее положение, чтобы он выбил нас с низкой орбиты и доставил в окрестности Сент-Джорджа. И тогда мы будем не просто любоваться своим домом, а лететь прямиком к нему. Подняв голову, он смерил взглядом часы на стене комнаты отдыха.

– Пора снова менять кристаллы, – добавил Пьер. Он присел на корточки и, одарив коллег улыбкой в обрамлении аккуратной, темно-русой бороды, сказал:

– Ну же, нам еще предстоит много работы, чтобы подготовить корабль. Мы с Амалитой разберемся с последним кристаллом голопамяти, но всем остальным стоит заняться подготовкой к отлету; любой незакрепленный предмет может стать смертоносным снарядом, как только окажется в гравитационном поле орбитального модулятора. – Он прыгнул вверх к центральной палубе, а остальные, покинув комнату отдыха, рассредоточились по всему кораблю.

Подлетев к коммуникационной консоли, Пьер взглянул на Небесного Наставника через плечо Амалиты. Робот-чила что-то терпеливо объяснял. Пьер с восторгом смотрел на своего собеседника. Учитывая колоссальную разницу во времени, Пьер не удивился тому, что чила в итоге создадут неспешного, долгоживущего робота, способного взять на себя изнурительную работу по общению с медленными людьми. Поразило его то, что роботизированное создание было проработано настолько хорошо, что даже обладало индивидуальностью. Оно совершенно не было похоже на робота своими манерами. И, если уж на то пошло, больше напоминало терпеливого учителя старой закалки. В его голосе почти явственно слышались добродушная улыбка и седеющие волосы. Возможность общаться с Небесным Наставником стала для людей настоящим облегчением. Замешкавшись или сделав ошибку, они больше не чувствовали вину за то, что кто-то впустую тратит на них значительную часть своей жизни.

– Вскоре все доступные вам кристаллы голопамяти будут заполнены, – сообщило изображение Небесного Наставника, идеально воспроизводившего волнообразные движения стебельков реальных чила своими роботизированными глазами. – К сожалению, большая часть этих данных будет зашифрована, так как по человеческим меркам мы опережаем вашу цивилизацию на многие тысячи лет.

– И все же, если бы не вы, наша раса бы до сих пор оставалась на уровне дикарей, на тысячи или даже миллионы колоссов застрявших в тумане невежества. Мы столь многим вам обязаны, но все же должны проявить осторожность, возвращая свой долг, ведь и вы сами имеете право расти и развиваться, полагаясь на собственные силы. Ради вашего же блага нам лучше прервать связь после того, как заполнится последний кристалл голопамяти. Мы передали вам достаточно информации, чтобы занять ваши умы на ближайшие тысячи лет. После этого каждая из наших рас пойдет своей дорогой в поисках истины и знаний сквозь время и пространство. Вы – в мирах, где главенствуют электроны, мы – там, где царит примат нейтрона.

Прозвучал сигнал, и на экране появилось короткое сообщение.

КРИСТАЛЛ ГОЛОПАМЯТИ ЗАПОЛНЕН

– Теперь вы сами по себе, – сказал напоследок Небесный Наставник. – Вашей команде пора готовиться к отлету. Прощайте, друзья.

– Прощайте, – сказал опустевшему экрану Пьер.

Он повернулся к Амалите. – Я уберу кристалл голопамяти, а ты пока займись проверкой противогравитационных резервуаров, – произнес он. – Пора возвращаться домой!