Текст книги "Звёздотрясение (ЛП)"

Автор книги: Роберт Форвард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:08 GMT

Последним местом, куда заглянула Уме-Уми был Центр Омоложения. Как она и боялась, выживших не нашлось и там – даже «драконьи цветки» были сломаны у самого корня. Крупные стержни из блестящих драконьих кристаллов, некогда поддерживавших полог цветка, теперь просто валялись на коре. Она прошла мимо оказавшегося на пути робота, но затем остановилась, почувствовав электронную дрожь.

– Аварийная ситуация! Аварийная ситуация! – шептал металлический голос. Она приблизилась к роботу. Его тело не двигалось, но электронное покалывание стало сильнее.

– Аварийная ситуация! Аварийная ситуация!

– Аварийной ситуации больше нет, – завибрировал в коре голос Уме-Уми. Но робот ее как будто не слышал, продолжая, как и раньше, подавать сигнал тревоги. Тогда она тоже перешла на шепот.

– Аварийной ситуации больше нет, – прошептала Уме-Уми, возбуждая своим телом колебания в окружающем море электронов.

– Аварийная ситуация! Коротрясение! Активировать план номер два. Вызвать доктора! – отозвался робот.

– Стоп! – велела Уме-Уми, у которой была целая дюжина домашних роботов. – Отмена аварийной ситуации! Отчет о состоянии!

– Системы работают на три клоса, – ответил робот. – Я должен уведомить врача. Произошел сбой.

– Стоп! Перезагрузка! Отмена аварийной ситуации! Ответь, как активировать каналы связи с Раем Светила.

– Я должен уведомить врача, – повторил робот. – Вы не врач. – На этом он затих.

Уме-Уми была озадачена. Глаза робота были практически бесполезны. Откуда он знал, что она не врач? Она вернулась в главный офисный корпус, нашла останки доктора Сабин-Салка, сняла с него декоративные значки и заменила ими собственные самосветные украшения. Затем она вернулась к роботу, однако слишком близко подходить не стала. Уме-Уми могла неплохо сымитировать подошвенный акцент Сабин-Салка, но ни разу не слышала его шепота. Она вложила в эту попытку все свое умение.

– Ответь, как восстановить каналы связи с Раем Светила! – приказала она.

– Откройте ящик, – ответил робот.

Уме-Уми была в замешательстве. Осмотревшись по сторонам, она увидела в углу комнаты большой металлический ящик. В месте его удара о стену образовалась крупная вмятина. Она подползла ближе и прочитала изрядно выцветшую надпись. Это был еще один робот! Согласно описанию, второй робот предназначался для обслуживания новой партии ферментных машин, которые должны были доставить в центр омоложения. Она открыла запоры и отодвинула тяжелую крышку. Над куполом размером с крадуна поднялись двенадцать стеклянистых глаз, которые тут же огляделись вокруг. Наверху купола был изображен расщельник.

– Энергия! – раздался его голос. Бок ящика отвалился, и робот выплыл наружу, паря на пульсирующей подошве. Он задержался у первого, поврежденного робота, чтобы обменяться с ним информацией, а затем направился в комнату с ферментными машинами, где обнаружил частично заряженный аккумулятор и перезарядил свои батареи. Уме-Уми последовала за ним. Робот не обратил на нее внимания и начал поднимать ферментную машину, чтобы снова установить ее на базу.

– Стоп! – велела она. – Восстанови каналы связи с Раем Светила!

– Это не входит в мои обязанности, – ответил робот. – Моя обязанность – поддерживать Центр Омоложения в рабочем состоянии.

– Сброс! – приказала она. – Центр Омоложения не может работать без докторов. Все доктора погибли. Ты должен вызвать сюда новых. Врачей нужно вызвать из Рая Светила. А для этого надо наладить связь с Раем Светила.

Робот приостановил обслуживание ферментной машины. Он переместился в главное офисное здание, нашел одну из консолей видеосвязи и открыл ее. Проведя несколько тестов, он направился к другой консоли. Поскольку все они были в нерабочем состоянии, робот взял деталь из одной консоли, еще несколько из других, затем еще часть из третьей и установил их в четвертую. Затем он вылетел из комнаты и чуть погодя вернулся с небольшим источником энергии, чтобы ее запитать. Процедура тестирования повторилась.

– Линия связи восстановлена. Рай Светила не отвечает. – С этими словами робот вернулся к ремонту ферментной машины.

Уме-Уми попыталась воспользоваться консолью видеосвязи. За свою жизнь она совершила столько удаленных видеозвонков, что прекрасно знала экранные кляксы и жужжания подошвы, по которым можно было судить о состоянии тех или иных компонентов линии связи. Вызов, скорее всего, дошел до центрального коммутатора в Белой Скале, однако волокна, соединявшие город с Раем Светила, были мертвы. Она попыталась отправить в Белую Скалу робота, чтобы тот починил коммутатор, но он отказался покидать отведенное ему рабочее место и ферментные машины. В итоге она сдалась и сама отправилась в Белую Скалу, чтобы забрать оставленный там летун.

Как только она запустила летун, устройство акустического сопряжения пустило по полу вибрацию записанного сообщения.

– Уме-Уми! Ответьте на канале тридцать шесть. Уме-Уми! Ответьте…

Коммуникатор уже был настроен на тридцать шестой канал, так что Уме-Уми сразу же включила передатчик.

– Уме-Уми слушает, – ответила она. Спустя два долгих клособорота последовал энергичный отклик.

– Уме-Уми, говорит лейтенант Шенноновская Емкость. С вами все в порядке? Соединяю вас с адмиралом.

По палубе пронесся скрежет резкого голоса. Судя по тону, адмирал была взвинчена еще больше, чем в первый раз.

– Ваше поведение непростительно! – заявила Гомановская Траектория. – С этого момента я хочу, чтобы вы выходили на связь во время каждого оборотного пира и полуоборота. Вы понимаете? Где вас носило?

– Я пыталась найти других выживших, – ответила Уме-Уми. – Но не преуспела. А вы? – За этим последовала очередная долгая пауза.

– Нет, – ответила Гомановская Траектория. – Что мне теперь делать? Мы обречены! – Наступила еще одна долгая пауза. – Если бы только у нас был кто-нибудь кроме глупой певички.

Раздался щелчок, и связь с адмиралом оборвалась. Уме-Уми уже хотела выключить станцию, но затем снова услышала голос Шенноновской Емкости.

– С вами хочет поговорить кое-кто еще, – сказал он.

–… Алло? Это Уме-Уми..? – спросил кто-то. – Я… а… мы однажды встречались, но не совсем по-настоящему…, не по-настоящему… я видел вас, когда вы проходили через Центр Омоложения…, меня зовут Утесный Паук…, я владею строительной компанией… точнее, владел.

Уме-Уми это было уже не в новинку. Очередной самец, опьяненный ее массивными веками.

– Я вас помню, – ответил она своей лучшей сценической пульсацией. – Доктор сказал, что вам нужны дополнительные упражнения. Хотя мне так не показалось. На вид вы были в неплохой форме. – После долгого ожидания пришел ответ от Утесного Паука. Он, наконец, сумел совладать с эмоциями.

– Вы тоже выглядели неплохо, – сказал он. – А теперь, после омоложения, наверное, и того лучше.

–… Жаль, что у нас нет видео, – вмешался Шенноновская Емкость.

– С момента звездотрясения прошло уже двадцать оборотов, – продолжил Утесный Паук. – И вы единственная, с кем нам удалось связаться. Здесь, на станции я поговорил с несколькими чила, которые знают вас лично, и навел справки в библиотеке – при всей скудности доступных там сведений. Вы сами продюсируете собственные выступления, управляете финансами, контролируете работу нескольких дюжин обслуживающего персонала, включая дюжину роботов, и водите персональный летун. Вы отнюдь не глупы.

Он немного замешкался, прежде чем продолжить. – Как думаете, смогли бы стать инженером?

– Конечно, – ответила она. – Будь у меня подходящий учитель и запас времени. А что? – Ответ от Утесного Паука пришел двумя клособоротами позже.

– По сути адмирал права. Мы здесь застряли. У нас нет космического корабля, который мог бы высадиться на поверхность Яйца без посторонней помощи и при этом не разбиться в лепешку. Построить посадочный модуль мы не можем за неимением инструментов и исходных материалов. Нам нужно нечто, способное «поймать» доступный нам корабль. Трамплинные кольца разрушены, но есть шанс привести в действие одну из гравитационных катапульт, если, конечно, они не сильно пострадали от звездотрясения.

– Я планирую использовать находящихся на Яйце роботов, – объяснил Утесный Паук. – Любые сигналы между поверхностью и синхронной орбитой будут испытывать задержку в два клособорота, так что сами мы управлять ими не сможем. Но если вы поможете их скоординировать, мы готовы передать информацию, необходимую для ремонта катапульты. Но, в первую очередь, нам нужно найти этих роботов и собрать их всех на одном из полюсов. Сможете это сделать?

– Некоторых я уже нашла, – ответила Уме-Уми. – Они мертвы, как и все вокруг. За исключением одного. Он был в ящике на территории Западнополярного Омолаживающего Центра. Он работает без нареканий, но не хочет заниматься ничем, кроме ремонта омолаживающих машин. Я перепробовала все трюки для управления роботами, до каких только смогла додуматься, но максимум, что у меня вышло, – это заставить его починить машины для видеосвязи. К несчастью, других исправных роботов я так и не нашла. Боюсь, что использовать их для ремонта гравитационных катапульт мы не сможем. – Когда голос Утесного Паука, наконец, вернулся, Уме-Уми смогла уловить в нем нотки подавленности даже несмотря на скрипучие звуки гравитационного сдвига во времени.

– Придется составить новый план, – сказал Утесный Паук. – Что ж, до свидания, еще услышимся.

– До свидания, инженер Утесный Паук, – ответила Уме-Уми самым что ни на есть любезным голосом. – Я была очень рада с вами пообщаться. Надеюсь, что очень скоро увижу вас лично.

Следующие два клособорота она провела в размышлениях о долгих колоссах, которые ей предстояло провести в полном одиночестве.

Когда голос Уме-Уми, испытав красное гравитационное смещение, наконец, достиг Утесного Паука, ее привычное контральто приобрело неспешный, осипший тембр, который обычно можно было услышать только в приватной комнате с любовными ковриками. Утесный Паук, запинаясь, ответил: «… ах… Да. Мне было крайне приятно… я был очень рад… пообщаться с вами… ах… Уме-Уми… весьма любезно…». – Связь оборвалась.

Спустя два оборота, Уме-Уми вернулась в центр омоложения, надев на себя полный комплект медицинских знаков отличия. Обслуживающий робот закончил ремонт вспомогательного генератора и привел в рабочее состояние одну из ферментных машин. После этого он позволил себе переключиться на менее приоритетные задачи: убрал тела погибших и сделал уборку. Сейчас он занимался наладкой второй ферментной машины. Уме-Уми прошмыгнула в главный офис и попыталась заглянуть в хранившиеся там документы, чтобы узнать о работе центра и понять, как ей лучше сыграть роль доктора. Банки памяти были обесточены, поэтому она вернулась обратно и пожаловалась об этом роботу. Ремонт занял у него два оборота, но в итоге хранилище данных в главном офисе было подключено к питанию и готово к работе.

Но потом Уме-Уми обнаружила, что файлы пусты. Их стерло ионизирующим излучением во время толчков Яйца. Она направилась в старый кабинет доктора Сабин-Салк и вытащила несколько свитков из стеллажа. Они тоже оказались пустыми, если не считать едва заметных черточек в самом центре. Уме-Уми передала эту новость на западнополярную космическую станцию.

– Почему вы до сих пор на западном полюсе? – раздраженно спросила Гомановская Траектория. – Вы должны искать роботов или что-нибудь полезное! – Когда Шенноновская Емкость сообщил адмиралу плохие новости, ее встревоженный голос приобрел почти что панические интонации. – Я еще могу понять порчу данных в компьютерных файлах, но свитки?

– Даже вкусовые пластины, – ответила Уме-Уми. – Одна такая пластина установлена в коре у самого входа в Центр; раньше на ней был декоративный знак, а теперь она стала совершенно безвкусной. – Ответ Гомановской Траектории, как всегда пришедший с задержкой, оказался хуже обычного.

– Цивилизация уничтожена! Что нам теперь делать?!?

Уме-Уми даже не стала утруждать себя ответом. Она отключила коммуникатор и вернулась к интеллектуальному поединку с роботом. Первым делом она велела ему восстановить из внутренней памяти большую часть файлов, относящихся к работе центра омоложения. Ознакомившись с ними, она придумала, как заставить робота перезарядить аккумуляторы ее летуна. Для этого Уме-Уми приказала доставить их в качестве «срочного груза» и поставить рядом с аккумуляторами, которые использовались в качестве резервного источника питания для ферментных машин. Затем она отослала робота в главный офис для «ремонта», а сама тем временем поменяла местами кабели и зарядила аккумуляторы. Наконец, она дала роботу команду доставить «срочный груз» обратно к летуну. Теперь она была готова отправиться в любую точку Яйца. Вот только лететь было некуда.

Вторник, 21 июня 2050 г., 06:58:09 GMT

Тяжелое Яйцо, наконец, пришел в себя. Он смутно припоминал пронзительную резь в глазах. Теперь она сменилась тупой болью. Он вытянул стебельки в попытке убедиться, что его глаза не спрятаны под веками, но так ничего и не увидел. Он прислушался своей подошвой, стараясь выяснить, где находится. Вокруг было тихо. Единственным, что уловил слух Тяжелого Яйца, были глухие удары его внутренних насосов и слабый грохот в недрах Яйца.

К нему начали возвращаться фрагменты воспоминаний. Он вспомнил, как вслепую бродил по вершинам Восточнополярных гор, обезумев от боли. В поисках спускового желоба. Полз, падал, соскальзывал в темноте. Новый приступ боли, когда он налетел на сломанную секцию желоба. Вспомнил, как кричал о помощи до содранной подошвы, но так никого и не дождался. Как голодные боли стали мучить его сильнее ожогов. Наконец, ему удалось отыскать еду. В его манипуляторе оказался кусочек, уже готовый отправиться в ротовую сумку. Он умирал от голода. Но по какой-то причине удержался.

Тяжелое Яйцо что-то почувствовал под своей подошвой. Это было тело другого чила. Подвигав подошвой, он ощупал мертвое тело – оказавшееся крупной самкой. Ее кожа была исполосована грубым подобием ножа. Заостренный кусок металла, ставший причиной ран, сейчас находился в одном из его манипуляторов. В другом Тяжелое Яйцо держал добытую еду. Отрастив несколько усиков, он ощупал ими кусочек съестного. Он был гладким, округлым и мягким, а сверху покрыт чем-то вроде кожи…

– Яйцо!!! – завопил он, скрежеща по коре вибрирующей подошвой. – Я чуть не съел яйцо.

У него снова помутился рассудок.

Беспорядочно размахивая глазными стебельками, он вернул яйцо внутрь материнского тела и побрел прочь по пустынной улице. По дороге ему попался магазин с открытой дверью. Это был мякотный бар. Протиснувшись мимо тела бармена, Тяжелое Яйцо обнаружил запас пакетов с мякотным соком. Прочитать названия он не мог, но, досуха высосав несколько из них, уже об этом не думал. Тупая боль в глазах отступила. Ему стало лучше. Набив в грузовые сумки столько пакетов, сколько он мог унести, Тяжелое Яйцо, петляя, снова выбрался на улицу.

– Эй! – крикнул он. Тишина.

– Надо двигаться дальше. Надо кого-нибудь найти.

С трудом передвигая груженое тело вдоль улицы, Тяжелое Яйцо отыскал еще одну открытую дверь. На этот раз он оказался в мастерской. Возможно, здесь ему попадется хороший нож. В итоге нож он не нашел, но обнаружил множество других инструментов. Тяжелое Яйцо вытащил один из них из держателя рядом с рабочей платформой механика. Это была сварочная горелка. В ней имелись резервуары с жидкостями, которые при смешивании воспламенялись до сверхвысокой температуры. Горелка действовала автоматически, и сразу полыхнула длинной огненной струей, стрельнувшей в сторону Тяжелого Яйца. Снова почувствовав нестерпимый жар, он завопил от накатившей на него безумной паники. Его сумки извергли пакеты с дистиллятом мякотного сока, и когда пламя из упавшей горелки коснулось одного из них, пакет вспыхнул, превратившись в яркий шар фиолетово-белого огня.

– Я вижу!! – воскликнул Тяжелое Яйцо, когда опаленный кончик одного из глазных стебельков едва отреагировал на мощный поток света. Завороженный этим сиянием, он, как безумный, стал подбрасывать в растущее пламя пакет за пакетом. Огонь перекинулся на оборудование, и ему пришлось отступить на улицу. Наконец, сварочная жидкость взлетела на воздух, устроив колоссальный взрыв.

Когда Уме-Уми снова включила коммуникатор, ее ждали хорошие новости.

– Пристальный Сенсор с восточнополярной станции заметил крупный пожар и взрыв в Восхождении Скорохода у подножия Восточнополярных гор, – сообщил лейтенант Шенноновская Емкость. – Возможно, это сигнал, либо отсроченная реакция на звездотрясение. Но других признаков жизни на Яйце мы пока что не засекли.

– Значит, это наша единственная надежда, – сказала Уме-Уми. – Я направляюсь к Лагерю Скорохода. Возьму летун, но не для полетов – это требует слишком много энергии. Я буду передвигаться у самой поверхности, где у гравитационных отталкивателей хватает массы, которую можно использовать в качестве точки опоры. В таком режиме я смогу пару раз облететь Яйцо, не потратив весь заряд аккумулятора. – Она помедлила. – Но такое применение достойно сожаления. У меня есть крутейшая игрушка, на которой можно летать в небе, а мне приходится использовать ее, как банальный короглайдер.

Оставив робота за ремонтом омолаживающей машины, Уме-Уми взлетела на небольшую высоту, поддерживая минимальный энергетический профиль, и направила корабль к восточному полюсу. Она летела над сияющей, желтовато-белой поверхностью Яйца, а внизу тянулись многие метры опустошенной коры.

Держась в стороне от разбросанных по коре останков Трамплинного Кольца, Уме-Уми опустилась на ровном пространстве у границ Восхождения Скорохода. Не найдя для своего летуна подходящих креплений, она позаботилась о том, чтобы рядом с кораблем не было никаких твердых предметов – на случай нового коротрясения. Прежде, чем покинуть летун, она связалась с парящей над восточным полюсом станцией и стала ждать ответа.

– Пожар случился в восточной секции, – сообщил Пристальный Сенсор. – Это старый район города у самого основания сверхпроводящего желоба, которым пользовались рабочие Космического Фонтана ПауКон. Вам достаточно отыскать восточно-западную дорогу и двигаться по ней в сторону гор.

В этот момент к разговору подключился еще один голос. Это была Гомановская Траектория.

– Вы должны защищать летун, чего бы это ни стоило, – предупредила ее адмирал. – Пожар могли устроить мародеры. Вы должны взять с собой оружие и отчитываться нам через каждый дотоборот.

– Оружия у меня нет, и одна только дорога к восточному району займет два дотоборота, – объяснила Уме-Уми. – К тому же один пожар – это еще не обязательно банда мародеров. Я доложу, когда прибуду на место.

Пробираясь по улицам опустевшего города, Уме-Уми начала испытывать легкое беспокойство. Они передвигалась без лишнего шума и часто останавливалась, чтобы прислушаться. Наконец, до нее донесся чей-то голос. Это был высокий тенор, принадлежавший подошве самца. Голос фальшивил, а его обладатель, похоже, был пьян. Пока Уме-Уми ползла по улице, пытаясь отследить его источник, ей удалось отгадать мелодию. Это была ее песня, «Очи мои стебельками обвей».

Она дошла до перекрестка и взглянула вдоль улицы. Пьяный, измаранный самец грузного вида слепо брел по городу, перебираясь с одной скользь-дорожки на другую. На месте его глаз виднелись лишь сочащиеся жидкостью язвы на концах обрубков, некогда бывших его стебельками. С покрытой волдырями шкуры свисали лоскуты кожи. В ужасе от его состояния, Уме-Уми неподвижно стояла посреди перекрестка, пока самец приближался к ней, петляя из стороны в сторону. Ее первой реакцией было отвращение. Но оно тут же сменилось жалостью, стоило ей осознать боль и страдания, через которые ему пришлось пройти ради простого выживания, пока она сама порхала по Яйцу на своем роскошном летуне. Он уже почти дошел до третьего куплета, и тогда Уме-Уми ненавязчиво вплела в его пение свой глубокий контральто.

– Другом мне будь и любовью моей. Сверху и снизу со мной будь ты рядом. Очи мои стебельками обвей.

Когда ее собственный голос стал громче, самец затих.

– Я, наверное, и правда схожу с ума! – вслух воскликнул он, выбрасывая на дорогу недопитый пакет дешевого мякотного сока.

– Нет. Это не так, – заверила его Уме-Уми, подползая ближе.

– Вот, значит, как выглядит смерть? – спросил он. – Всю свою жизнь я жаждал Уме-Уми. А теперь мне чудится, что она и правда здесь.

– Это действительно я, – ответил голос, который явно принадлежал Уме-Уми. – Та самая Уме-Уми, которой ты жаждал – я здесь, чтобы о тебе позаботиться. – Она встала рядом с Тяжелым Яйцом, нежно обвила тремя стебельками его израненные обрубки и отвела в больницу, которую заметила в нескольких кварталах отсюда. Они ползли бок-о-бок, и Уме-Уми пела ему песни.

В больнице она отчистила его шкуру, смазала волдыри, забинтовала обрубки глазных стебельков и наполнила его сумки добротной едой. А потом занялась с ним любовью.

Она сосредоточилась на туловище самца, стараясь не обращать внимание на сожженные глаза. Подошва Тяжелого Яйца массировала ее верховину с трепетным наслаждением, а его двенадцать глазных стебельков тем временем все плотнее и плотнее обивали стебельки Уме-Уми, пока два тела не соприкоснулись веко-к-веку. Из отверстий, открывшихся у основания его стебельков, излились капельки телесной жидкости, тут же упавшие в веки Уме-Уми, которые только и ждали этого момента. Их долгая, томительная жажда, наконец-то, была удовлетворена. Уме-Уми расслабилась под обмякшим Тяжелым Яйцом, а капельки тем временем начали свое путешествие по ее телу, направляясь к яйцевой оболочке.