Текст книги ""Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)"

Автор книги: Роберт Куллэ

Соавторы: Петр Гнедич,Д. Панков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 58 страниц)

– Это ты, дорогая моя? – нервно спросил он.

– Да.

– Я не видел тебя за обедом.

– Я не хотела обедать. Я подавилась бы этой. Я не могу есть.

– Точь в точь то же самое с моей свиньей, – сказал лорд Эмсворт. – Молодой Белфорд говорит мне…

Величественное презрение Анджелы вдруг сменилось оживлением.

– Вы видели Джимми? Что он говорил?

– Вот этого то я и не могу вспомнить. Начиналось со слова «свинья»…

– Да, но я хочу знать, что он сказал после того, как кончил говорить про вас. Он ничего не говорил о том, что приедет сюда?

– Насколько я помню, не говорил.

– Я уверена, что вы не слушали. У вас есть очень неприятная привычка, дядя Кларенс, – материнским тоном сказала Анджела, – выключать вашу голову и сразу тухнуть, когда люди с вами разговаривают. Вас олень многие не любят за эго. А разве Джимми ничего не говорил про меня?

– Кажется, говорил. Да, я почти уверен, что он говорил.

– Так что же он говорил?

– Не могу вспомнить…

В темноте раздался резкий щелкающий звук. Эго верхние зубы Анджелы стукнулись о нижние. За этим последовало какое-то восклицание без слов. Было слишком ясно, что любовь и уважение, которые племянница должна была бы чувствовать к дяде, сильно шли в настоящий момент на убыль.

– Я хотел бы, чтобы ты не делала этого, – жалобно сказал лорд Эмсворт.

– Чего не делала бы?

– Не щелкала бы так на меня…

– Я буду щелкать на вас. Вы отлично знаете, дядя Кларенс, что ведете себя, как слизняк.

– Как что?

– Как слизняк, – объяснила холодно племянница, – это низший род червяков. Не из тех, что вы видите на лужайках и к которым можно относиться с почтением, а действительно самый низкий вид червяка.

– Я хотел бы, чтобы ты вернулась домой, дорогая моя, – сказал лорд Эмсворт. – Ты можешь простудиться в ночном воздухе.

– Я не пойду домой. Я вышла сюда, чтобы смотреть на луну и думать о Джимми. А если дошло до этого, то что вы тут делаете?

– Я пришел сюда, чтобы думать. Я страшно озабочен моей свиньей, Императрицей Блэндингской. Она два дня отказывалась от пищи, и молодой Белфорд говорит, что она не станет есть, пока не услышит настоящий зов или крик. Он очень любезно научил меня ему, но к несчастью, я его забыл.

– Я удивляюсь, что у вас хватило решимости попросить Джимми научить вас свиным зовам, когда вы так поступили с ним…

– Но..

– Как с прокаженным или как с чем-то таким. Все, что я могу сказать, это, – что если вы вспомните его зов и Императрица станет есть, вам стыдно будет не давать мне разрешения выйти за него замуж.

– Дорогая моя, – с чувством сказал лорд Эмсворт, – если, благодаря искусству молодого Белфорда, удастся заставить Императрицу Блэндингскую снова принимать пищу, я ни в чем не откажу Белфорду. Ни в чем!

– Вы даете ваше честное слово?

– Я даю свое торжественное слово.

– Вы не допустите, чтобы тетя Констанция своей бранью заставила вас взять ваше слово обратно?

Лорд Эмсворт выпрямился.

– Конечно, нет, – гордо сказал он. – Я готов выслушивать мнения твоей теги Констанции, по есть известные обстоятельства, где я требую права действовать соответственно своему собственному суждению.

Он замолчал и задумался. Начиналось со слова «свинья»…

Где-то поблизости послышалась музыка. Прислуга, закончив дневной труд, освежалась граммофоном экономки. Для лорда Эмсворта эти звуки были лишним беспокойством. Он не любил музыки. Она напоминала ему его младшего сына Фредерика, бесцветного, но упорного певца и в то время, когда он сидел в ванне, и вне ее.

– Да, я совершенно определенно помню начало. Свинья… свинья…

– У-у…

Лорд Эмсворт сделал прыжок на месте. Точно его коснулся электрический ток.

– У-у… Кто похитил мое сердце? – выл граммофон.

Тишина летней ночи была сотрясена торжествующим криком.

– Свинья… у-у-ей!

Открылось окно. Показалась большая лысая голова. Голос с достоинством произнес:

– Кто там? Кто это так шумит?

– Бич! – воскликнул лорд Эмсворт, – выходите сейчас же сюда!

– Слушаю, ваша милость.

И прекрасная ночь немедленно стала еще очаровательнее от присутствия домоправителя.

– Бич, послушайте, что я вам скажу.

– Слушаю, ваша милость.

– Свинья – у-у-ей!

– Слушаю, ваша милость.

– Теперь сделайте вы так.

– Я, ваша милость?

– Да, так сзывают свиней.

– Я не сзываю свиней, ваша милость, – холодно сказал домоправитель.

– Зачем вы хотите, чтобы Бич это кричал? – спросила Анджела.

– Две головы лучше одной. Когда мы оба заучим эго, так будет не важно, если я снова и забуду.

– Да, да. Живее, Бич. Выталкивайте скорее из груди, – оживленно торопила его девушка. – Вы не знаете, по это вопрос жизни или смерти. Подбодритесь, Бич! Надуйте легкие и действуйте.

Домоправитель намеревался холодно объяснить лорду Эмсворту, что не его дело стоять и практиковаться в лунном свете, как созывать свиней. Этому он собирался предпослать заявление, что он служит в замке уже восемнадцать лет. Если, – продолжал бы он, – его милость смотрит на дело с другой точки зрения, то его, Бича, тягостной обязанностью было бы предложить свое увольнение от должности, входящее в силу через месяц, считая с этого дня.

Но вмешательство Анджелы делало это невозможным для человека с рыцарской натурой и с сердцем. Отцовская нежность к девушке, родившаяся в те дни, когда он стал разыгрывать – и очень убедительно, – потому что его фигура поддавалась перевоплощениям, – роль гиппопотама для ее детских забав, – сдержала слова, которые он хотел произнести. Она смотрела на него ясными глазами и даже воспроизведение свиных звуков казалось такой незначительной жертвой ради нее.

– Слушаю, ваша милость, – сказал он тихим голосом, с лицом бледным и серьезным в лунном свете. Я постараюсь удовлетворить ваше требование. Я только предварительно предложил бы, ваша милость, чтобы мы удалились на несколько шагов дальше от помещения для прислуги. Если меня услышит кто-нибудь из младших слуг, это повредит моему положению, как силы дисциплинирующей.

– Какие мы чурбаны – воодушевленно воскликнула Анджела, – под ходящее для этого место – возле стойла Императрицы. Тогда, если это будет действовать, мы и увидим, что это действует.

Лорд Эмсворт нашел это сначала несколько непонятным, но мгновение спустя схватил смысл предложения.

– Анджела, – сказал он, – ты очень умная девушка. От кого ты унаследовала разум, не знаю. Только не с моей стороны.

Миниатюрная резиденция Императрицы Блэндингской выглядела в лунном свете очень уютной и привлекательной. Но даже и за прекрасными вещами в жизни всегда скрывается печаль. В настоящем случае это подтверждалось длинным, низким корытом, слишком красноречиво полным до краев сочными отрубями и желудями. Пост, очевидно, все еще продолжался.

Стойло находилось на порядочном расстоянии от стен замка, так что лорд Эмсворт широко мог пользоваться обстоятельствами и репетировать по дороге со своей маленькой компанией… К тому времени, как они встали вдоль перил, его два ассистента были великолепно обучены.

– Начинаем, – произнес его милость.

В летней ночи разнесся странный сложный звук, заставивший дремавших на деревьях птиц ракетами вылететь со своих мест. Чистое сопрано Анджелы звенело пронзительно, как голос дочери деревенского кузнеца. Лорд Эмсворт присоединил к нему свой высокий тенор. Басовые ноты Бича, вероятно, испугали птиц больше, чем какая-нибудь из других частей программы.

Они замолчали и прислушались. В будуаре Императрицы послышалось движение тяжелого тела. Раздалось вопросительное хрюканье. В следующую минуту холст, прикрывавший входное отверстие, откинулся и показалось благородное животное.

– Начинаем! – снова сказал лорд Эмсворт.

Еще раз сотряс тишину ночи музыкальный крик. Но он не вызвал ответного движения со стороны Императрицы Блэндингской. Она стояла неподвижно, подняв рыло, с висящими вниз ушами, с глазами, устремленными куда угодно, только не на корыто, где, по праву, она уже должна была бы рыться и уплетать с аппетитом. Холод разочарования пополз по спине лорда Эмсворта и сменился приступом бурного гнева.

– Я должен был знать, что это так и будет, – произнес он с горечью. – Этот молодой бездельник обманул меня. Он сыграл со мной шутку.

– Нет, он не делал этого, – возмущенно воскликнула Анджела. Не правда ли, Бич?

– Не зная обстоятельств, мисс, я не рискую высказывать свое мнение.

– Так почему же это не производит тогда действия? – спросил лорд Эмсворт.

– Нельзя же ожидать, что это так сразу и подействует. Мы, ведь, расшевелили ее, не правда ли? Она вот теперь и обдумывает. Еще раз – и это подействует. Готовы, Бич?

– Готов, мисс.

– Так, когда я скажу три. И на этот раз, дядя Кларенс, умоляю вас не выть так, как прежде. Этого было достаточно, чтобы отогнать любую свинью. Пусть льется совсем свободно и легко. Ну, теперь, раз, два, три!

Эхо замерло вдали. И в это время чей-то голос произнес:

– Хоровое пение?

– Джимми! – воскликнула Анджела, поворачиваясь на месте.

– Алло, Анджела! Алло, лорд Эмсворт! Алло, Бич!

– Добрый вечер, сэр, счастлив снова увидеть вас.

– Спасибо. Я провожу несколько дней в приходе у своего отца. Я приехал сюда с поездом в пять-пять.

Лорд Эмсворт раздраженно оборвал этот обмен любезностями.

– Молодой человек, – сказал он. – Что вы подразумевали, говоря мне, что моя свинья отзовется на этот крик? Она и не думает.

– Так вы неверно делали.

– Я делал это так точно, как вы меня учили. Кроме того, мне помогали вот этот Бич и моя племянница Анджела…

– Послушаем-ка образец.

Лорд Эмсворт прочистил горло:

– Свинья у-у-ей!

Джемс Белфорд покачал головой.

– Ничего похожего, – сказал он. – Вы должны начинать «у» низко в миноре, тянуть ногу две четверти в темпе четыре четверти. Отсюда переходите на более высокую ноту, пока, наконец, голос, несясь полным crescendo, достигает резкого «F» на естественной гамме и, задержавшись на две запоздалые полу ноты, разбивается ливнем случайных фиоритур.

– Спаси, господи, мою душу! – сказал пораженный лорд Эмсворт. – Я никогда не буду в состоянии сделать это.

– Джимми сделает за вас, – сказала Анджела. – Теперь, когда он мой жених, он будет членом нашей семьи и постоянно будет тут находиться. Он может проделывать это каждый день, пока не кончится выставка.

Джимми Белфорд кивнул головой.

– Я думаю, что это было бы самым умным планом. Сомнительно, чтобы простой любитель мог когда-нибудь добиться настоящих результатов. Тут необходим голос, упражнявшийся в открытых прериях и приобревший богатство и силу от состязаний с бурями. Тут вам нужен мужественный, загорелый, обветренный голос с намеком в нем на шуршание шелухи от зерна и на шопот вечернего ветерка в кормушке для скота. Вот такой…

Опершись руками на перила, Джемс Белфорд надулся на их глазах, как молодой воздушный шар. На его скулах выступили мускулы, лоб его собрался в складки, уши, казалось, засветились. Потом, на самой высоте напряжения он издал звук, подобный, по прекрасному сравнению поэта, Звуку великого аминь…

– Свинья, ууууууу…..уууууу-ей….

Они смотрели на него в священном трепете. Медленно ослабевая в горах и долинах, замер оглушительный рев. И вдруг, в это время, как он замирал, на смену ему пришел другой, более мягкий звук. Какой-то захлебывающийся, булькающий, чавкающий, сосущий, протяжный звук, точно тысяча усердных людей ели суп в иностранном ресторане. И, услышав его, лорд Эмсворт издал крик восторга.

…………………..

…………………..

В следующем, № 10 «Мира Приключений» будут напечатаны между другими литературными произведениями;

Ассепсанитас —

большой фантастический рассказ социального значения;

Хитросплетенная месть —

исторический рассказ;

О Вольтере, графе Сциборе Мархоцком и разбойнике Миките —

исторический рассказ;

Встреча —

рассказ из эпохи минувшей гражданской войны;

Рассказ о милости;

Над пропастью,

Волосы Вереники;

Слоноводство —

юмористический рассказ,

…………………..

В СТРАНЕ «ШИВОРОТ НА ВЫВОРОТ»

Джей Эрл Миллер [50]50
  В оригинале автор очерка «В стране Шиворот-Навыворот» не указан.


[Закрыть]

Поверите ли вы, что есть страна, где:

Рыбы вылезают из воды и надуваются воздухом, как гуттаперчевые шары?

Олени такие крошечные, что их можно принести домой в кармане и целиком исжарить на сковороде?

Взрослые медведи высотой всего в пятнадцать дюймов?

Рыбы карабкаются по деревьям и подмигивают глазами?

Страна такая существует, и Дарвин много лет тому назад назвал ее «Страной шиворот-навыворот». По словам Кервета Уэльса, английского инженера, прожившего шесть лет на Малайском полуострове и строившего там железные дороги, Дарвин только наполовину описал эту страну.

Представьте себе, что вы гуляете по берегу и в это время из воды вылезает рыба, перебирается по песку и лезет на дерево.

– Я подождал, – говорит мистер Уэльс, и рыба спустилась и снова ушла в воду.

_{Мальчик с летучей лисицей.}　

Кажется, нет сказки, которая могла бы соперничать с этим рассказом. Но такая рыба действительно существует, и вы можете видеть ее в музеях под названием Periopthalmus Schlosserii.

Представьте себе охоту за оленями, ростом всего в девять дюймов. Этих оленей вызывают из леса тем, что барабанят пальцами по пальмовому листу. Представьте себе, что вы снимаете лесных карликов, таких диких, что даже соседи-туземцы редко видят их; что вы пробираетесь по местности, которая не занесена ни на какую карту, и находите курорт, куда дикие слоны приходят брать грязевые ванны, когда чувствуют, что скоро умрут; что смотрите на бои рыб, где чешуйчатые вояки натренированы, как дерущиеся на боях петухи; что встречаете птиц, запечатывающих своих самок в дуплах деревьев на время высиживания яиц и целые недели держащих их на стрихниновой диэте.

Все это испытал Уэльс и еще многое другое.

– Однажды, – рассказывает он, – я шел в джунглях и почувствовал жажду. Один из сопровождавших меня туземцев подошел к дереву и отрубил кусок толстой ветки длиною в три фута, осторожно держа ее в руке так, чтобы оба обрезанных конца ее были на одном уровне. Он сказал мне, чтобы я встал на колени и раскрыл рот, и вылил из кого крепкого с виду дерева струю чудесной холодной воды.

Я подошел к той самой ветви и срезал кусок ее, но он оказался сухим. «Вы наделали слишком много шуму, – сказал мне туземец – и вся вода утекла в корни». Я потом много раз пробовал срезать ветви и всегда находил воду, если подходил тихо, и ветка оказывалась сухой, если я спугивал ее.

Уэльс нашел на Малайском полуострове также растение, которое складывает ветви, закрывает цветы и распластывается на земле, если вы не только дотронетесь до него, но даже дохнете на него. То же растение спокойно стоит липом к лицу с резким ветром. Когда буйвол пасется на краю поляны, целое поле этих растений распластывается по земле.

Уэльс видел птицу, размерами с курицу. Эта птица кладет яйца почти такие же большие, как она сама, закапывает их в дыре, покрытой прутьями, и когда яйцо лопается, птенец вылетает и прямо садится на вершину дерева, потому что крылья и все перья его совершенно окрепли уже в скорлупе.

На Малайском полуострове проходят очень обильные дожди. В год выпадает до 250 дюймов, а девятидюймовый ливень за три часа – самое обычное явление. Уэльс рассказывает, что ему часто случалось отправляться утром пешком на работу, а возвращаться днем на лодке, потому что во время ливня вода в реке поднималась со страшной быстротой и заливала поля на два-три фута.

Проклятием джунглей были насекомые. Чтобы хотя с некоторым спокойствием жить в туземной хижине из пальмовых деревьев, приходилось внутри ее ставить палатку, защищавшую от различных существ, населявших крышу. Первыми торопятся тараканы, поедающие пальмовые листья. Потом приползают ящерицы, за ними скорпионы, крысы, мыши, сороконожки, лягушки, пауки и другие существа, все питающиеся друг другом, пока не является змея, которая поедает их всех.

Вести хозяйство в джунглях – дело не легкое. Обыкновенное кушанье – цыпленок три раза в день, который приготовляется вам поваром-китайцем. В джунглях держат цыплят в курятниках сотнями, но яиц не достанешь нигде. Яйца – доход повара, он получает их в придачу к цыплятам и их нужно уже потом покупать у него.

Уэльс однажды отправился с малайским мальчиком на рыбную ловлю. Мальчик взял с собой около двадцати удочек, длиною фута в два, и воткнул их на рисовом поле, закинув крючок в болотистую воду, стоящую на поле. Потом он принялся обходить удочки и снимал с каждого крючка маленькую рыбку, длиною дюйма в три. Поймав с сотню таких рыб, мальчик с инженером вернулись на сухую почву и малаец стал бросать рыб на землю. Рыбы мгновенно надувались воздухом и лопались, как резиновые шары.

Малайцы не любят работать. Большая часть их пищи не требует приготовления, а растет, не требуя ухода. Малайцы только возделывают рисовые ноля. Обезьян они учат лазить по деревьям и сбрасывать оттуда кокосовые орехи. Обезьяны знают два малайских слова: «зрелое» и «зеленое» и бросят вниз такой орех, какой скажут.

Малайцы так не любят беспокоить себя работой, что уверяют, что один из их любимых плодов съедобен только тогда, когда сам падает с дерева Когда плоды начинают созревать, малайцы огораживают дерево, чтобы защитить его от животных. Внутри загородки они строят хижину, в которой сидят и жуют бетель, пока плоды не созреют и не упадут сами.

В джунглях все, даже живущие там европейцы, носят туземную одежду. Эта одежда состоит из «саронга», что означает обертка. Она похожа на мешок, фута в четыре длиною и такой же ширины. Этот мешок одевают через голову и умеют очень красиво драпировать. Женщины носят еще короткие кофты. Саронги шьются из ярких шелков, прекраснейших оттенков.

_{Девушка-туземка в национальном костюме.}　

…………………..

СОЗВЕЗДИЕ «ДЫМТРЕСТА»

Юмореска И. Ивановича

Иллюстрации В. Селиванова　

Светила обычно окружены спутниками.

(Нач. астрономия)

В Дымтресте ждали нового Зава.

Канцмуравейник подтянулся. Никто не опоздал более 120 минут, кроме Сюкина. Сюкин был ответственным хранителем журнала своевременного прихода ни службу, или сокращенно: Жохр. Когда он вошел, крысовод Притыкин, заведующий архивом, громогласно ему объявил:

– Большой рефрактор наготове!

– Как звездное небо? – спросил Сюкин.

– «Сириуса» пока невидно. «Малый Пес» исжевал себе всю бороденку. «Глаз Тельца» вылезает из орбиты, – волнуется.

– По чему заметно?

– По «Млечному пути» ходуном ходит.

Сюкин хихикнул.

– Временное затмение… Жди каникул…

Завхоз Гужеедов перетряхал золу в печке. Рассердился.

– Опять– тарабарщина? Волынщики…

– He тaрабарщина, астрономия, – пояснил Сюкин. – Ликвидните-ка безграмотность, Пал Палыч.

– Еще кого ликвиднут – вопрос… – донеслось из печки.

В дверь протиснулся пухлый ворох бумаг, плюс – пухлая секретарша с глазами коровы.

– Где все рассыльные? Не дозвонишься… – с трудом вытиснулась в корридор.

– «Альдебаран» или «Глаз тельца» в поисках «Гончих Псов». – Сюкин подмигнул Притыкину: «Убывает»?

– На ущербе. Опять завертелась по прежней орбите, – хихикал другой «астроном».

– Но в иной плоскости эклиптики. Ха-ха!.. Хвост кометы!.. Хо-хо! Центр потеряла!..

Пишбарышня Гулькина, с ожесточением насиловавшая машинку, передохнула и попудрила нос:

– Как вы, граждане, не умничайте, а понять все можно…

– Вам ли не понять! Ведь и вы, Тамарочка, к созвездию «Большого Пса» причастны, – съязвил Сюкин.

– Звездочка «ню», шестой величины, – подтрунивал Притыкин. – Ныне – идет попятным движением…

– И ничего подобного!.. – пишбарышня надула губки и с удвоенной энергией обрушилась на машину.

– Тьфу!.. Обормоты! – Гужеедов выругался и вышел, оставив за собой след золы.

– Чего «Волопас» злится? – спросил Сюкин. – Ишь ты, целую угольную шахту отрыл…

– Ключ от кабинета Зава потеряли. Замок ломать пришлось, так вот ищет задним числом.

– «Что потеряешь раз, того уж не вернешь» – запел Сюкин. – С нашим прежним Завом многие что-нибудь потеряли… Даже своих «спутников»… Анна Пална! – лягнул он вторую машинистку, что, ваш жених нашелся?

Та сердито встала и, хлопнув дверью, вышла.

«Астрономы» заржали.

– Тоже хвост угасшей кометы…

– «Люблю тебя, моя комета, но не люблю твой бывший хвост»…

Сюкин и Притыкин увлекались астрономией и, благодаря своему злому жаргону, терроризовали сослуживцев, плохо понимавших их язык. Архив, где Притыкин разводил крыс, помещался рядом с кабинетом Зава, в кабинет из Архива вела заколоченная дверь. На языке «астрономов» Архив именовался Пулковской Обсерваторией, а замочная скважина – большим рефрактором. Вся канцелярия имела свои астрономические имена: Зав – «Большой Пес» или «Сириус», Помзав – «Малый Пес», секретарша– «Глаз тельца», ревкомиссия – «Рыбы», казначей – «Козерог», главбух – «Водолей» и т. д.

Теперь Зава перевели, ждали нового.

Сюкин послонялся по канцелярии:

– Что это у нас как будто сыро?

– Это от отчета. Водолеева работа, кивнул на машинистку Притыкин. – Оправдывает старик свое название.

Машинки грохотали. Сюкин подошел к ретивой девице.

– За что вы ее так истязуете?

– Спешно велено…

– Сколько же листов?

– Отчеты не листами, а пудами меряют, – опять отозвался Притыкин.

Наконец, Зав явился. Он проследовал в кабинет в сопровождении помощника.

– Прямым восхождением, – подмигнул Сю кин.

Притыкин отправился на дежурство в «обсерваторию». В дверь заглянул Главбух, кивнул на кабинет Зава:

– Что, как там?..

– Противостояние «Большого» и «Малого Пса», – шепнул Сюкин.

Часа через полтора Притыкин излагал Сюкину «бюллетень»: «Пулковская обсерватория» доносит: на месте «Сириуса» пока большая туманность. «Малый пес» лягнул «Козерога», говорит не дело финлицам по «Трокадерам» таскаться. «Рыбы» должны произвести спектральный анализ «Козерога» на предмет целости кассы. Затребованы списки всей системы «Большого Пса». Держись, «Кастор»…

Прошло несколько дней. Появилась новая секретарша – девица в красном.

– Вступаем в знак «Рака», – констатировал Сюкин.

– Бедный «Глаз Тельца» – вздохнул Притыкин.

Новая секретарша обосновалась в кабинете Зава, – шла какая-то спешка. И «обсерватория» не дремала. «Большой рефрактор» все время находился в действии.

Канцелярия, вместе с Землей, вертелась спокойно еще несколько дней. И вот, в разгар спешки, из мировых бездн появилось блуждающее тело в юбке, видом похожее на просфору. Тело без доклада проследовало в кабинет Зава.

Сюкин широко раскрыл глаза:

– Отметим несвоевременное восхождение «неведомого светила»…

Из кабинета доносился взволнованный говор голосов: мужского тенора и женского баса. Быстро вылетела раскрасневшаяся секретарша.

– «Рак» с эклиптики свернулся – констатировал Сюкин.

Через минуту метеором пронеслось неизвестное светило, тоже похожее на рака.

Прибежал «с поста» Притыкин и захлебываясь доложил Сюкину:

– Необычайное возмущение в межпланетных сферах. В момент прохождения «Рака» через «Сириус», вынырнула «Большая Медведица». «Сириус» сразу потух. «Рак» вспухнул. «Медведица» возмутилась, из ее недр потоком хлынули «Скорпионы», «Гидры» и «Драконы». Внимание, «Поллукс»!..

Близнецы долго заливались веселым смешком.

Земля вертелась… Вдруг, в «Дым-тресте» пронесся слух о сокращениях. Когда однажды к Заву в кабинет прошел Помзав с подозрительной бумажкой, Сюкин не утерпел и отправился к другу в «обсерваторию».

В тот же момент дверь отворилась, Зав с Помом появились на пороге.

– Я вам говорю, – это неисправимые лодыри и вообще, – говорил о ком – то Пом-зав, – насмешники в общем и целом… Всем прозвищ надавали и вообще… Они и вас «псом» каким-то именуют и вообще… по щелкам подглядывают…

– Хорошо. Мы потом обсудим этот вопрос… Не волнуйтесь…

– Да вот, поговорите с Завхозом, если не верите мне…

Через несколько дней из звездной системы «Дымтреста» было вычеркнуто только одно созвездие– «Близнецы». Все остальное на месте, и попрежнему вертится вокруг своего центра.

…………………..