Текст книги ""Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)"

Автор книги: Роберт Куллэ

Соавторы: Петр Гнедич,Д. Панков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 58 страниц)

ЧЕЛОВЕК,
ПОБЫВАВШИЙ НА МАРСЕ

Рассказ Г. Арельского

Иллюстации М. Мизернюка 　

Отсылаем читателей к помещенному в № 5 «Мира Приключений» научному очерку П. Мордвинова – «Загадка Марса».

Этот человек жил в трех верстах от дачного полустанка, на который мы только что высадились из поезда, через полминуты ушедшего в непроглядную тьму октябрьского вечера. Было около одиннадцати часов и на полустанке, кроме нас, никого не было.

Мой спутник поднял воротник пальто и решительно заявил:

– Мы пойдем пешком, – я хорошо знаю дорогу. Если он никого не прислал за нами, то у него, вероятно, были на это причины.

– Да, – сказал я, вздрагивая от холода и стараясь смягчить тон недовольного голоса, – мы пойдем пешком в сплошном мраке, по грязной проселочной дороге и… свернем себе шею. Чорт бы его побрал с его вечными выдумками! Мы могли бы выехать завтра утром и добраться засветло.

– Но ведь в телеграмме говорилось о немедленном приезде. Ты прекрасно знаешь, что в нашем деле нельзя терять ни минуты. Пропустишь, а потом жди целых два года. Ну, ладно, не ворчи, старина.

Я ничего не ответил, и мы, сойдя с деревянной платформы и минуя стрелки, около которых находился переезд, свернули направо, на узкую проселочную дорогу. С двух сторон ее тянулся лес.

– Ну, вот видишь, как сухо на дороге, а ты ворчал, старина. Посмотри-ка, как здесь хорошо, и какое сегодня чудесное небо?! И, знаешь, три версты – сущие пустяки. Мы пройдем их незаметно.

– Однако, ты слишком доверяешь этому человеку, – сдержанно возразил я. – Достаточно его фантастического обещания, чтобы ты мчался к нему сломя голову…

– Фантастического обещания? – перебил он меня и неожиданно рассердился. Да знаешь ли ты, что другого такого человека, как Николай Александрович, не найти во всем мире! И не ты ли сам полчаса назад им восхищался… Я верю в него, как в незыблемую истину. Если ты не хочешь со мной ссоры, то лучше молчи…

Он был прав, – в поезде я говорил совершенно другое. И теперь, после его слов, я ясно представил себе коренастую фигуру ожидающего нас неисправимого фантазера, милого Николая Александровича; его насмешливые карие глаза, всегда взлохмаченную шевелюру, длинные, по-хохлацки висящие вниз усы, и добрую улыбку.

Около года назад этот человек прогремел на всю Европу. Он достиг такой славы, которая не снилась еще ни одному смертному. Его изобретение – мина-ракета с автоматическим кино-аппаратом – было приобретено американской кино-фирмой. Пущенная из Америки, мина в 6 дней облетела вокруг Земли, а кино-аппарат в ней сфотографировал с громадной высоты весь земной шар. Изготовленный затем фильм обошел все экраны мира и вызвал всеобщий восторг. Это изобретение дало ему значительную сумму денег. Он купил себе дачу и устроил там обсерваторию. Это было весьма кстати, так как он в это время поссорился со всем ученым миром. Делая однажды доклад о своем новом изобретении – радио-свето-приемнике, он производил опыты с передачей радио-изображений при помощи двух вращающихся стекляных шаров. Его теория была настолько сложна, что ее никто не понял. Когда у него стали просить объяснений, он вдруг неожиданно рассвирепел и наговорил всем дерзостей. Это с ним часто бывало, и нужно, к сожалению, признать, что у него был отвратительный характер: он раздражался из-за каждого пустяка и приходил в бешенство… С тех пор он исчез с ученого горизонта и поселился на своей даче.

И вот сегодня мы получили от него телеграмму. Ведь, если Николай Александрович вспомнил обо мне через полгода, – то это, право, что-нибудь да значит! Конечно же, он прекрасный человек и верный товарищ, а в его гениальности я никогда и не сомневался! Ну чего же тогда я разворчался…

Я почувствовал расскаяние и обратился к угрюмо шагавшему Павлу.

– Оказывается, что ты был прав. Я согрелся и иду с наслаждением. И нужно согласиться, что здесь прелестно, а темнота действует успокоительно на нервы.

Дорога начала круто подниматься в гору. Лес кончился, и по сторонам замелькали поля, покрытые серебристым инеем. На вершине горы, отчетливо выделяясь на фоне неба, стояла белая двухъэтажная дача, приветливо поблескивая освещенными окнами нижнего этажа.

Павел взял меня под руку и весело проговорил:

– Вот эта и есть та самая дача, где в полном уединении живет и работает наш таинственный отшельник…

_____

Он встретил нас во дворе и провел в свой кабинет, где был приготовлен чай и весело потрескивал камин.

– Ну, друзья, прежде всего сами наливайте себе горячего чаю и согревайтесь. – Я отпустил сегодня свою Дарью, чтобы она нам не помешала, а главное, чтобы завтра не было сплетен, что я занимался с вами чертовщиной. Осторожность никогда не мешает в нашем деле! Вот почему я вас и не встретил; однако, Павел хорошо знает дорогу и без провожатых. Рекомендую в чай налить вина…

Мы уселись вокруг стола.

– Вы нисколько не изменились, Николай Александрович, – сказал я, наливая себе чай; – ведь, пожалуй, мы не виделись полгода. У вас, вероятно, много нового?

Он бросил довольный взгляд вокруг и улыбнулся. Во всех углах кабинета стояли сложные электрические приборы и какие-то блестящие цилиндрические аппараты.

– Да, я много работал за последнее время. И, знаете, я, наконец, понял, что не человек создает машину а машина – человека. Вы понимаете, каждая изобретенная машина создает штат людей, ее обслуживающих, и, конечно, это не обходится без влияния на жизнь, привычки, психику. Одним словом, лично я нахожусь в полном рабстве у своих машин. Я даже думаю, что человечеству пора изобрести машину, исправляющую людей от машин. Как ты на это смотришь, Павел?

– Что ж, в этом есть своя доля правды. В конце концов, человек окончательно поработит природу…

– Это мне нравится! «Поработит окончательно природу»… Какой абсурд! Не человек порабощает природу, а она все время тянет его за уши из грязи. Давно ли мы бегали задравши хвосты с обезьянами или им подобными нашими предками. И что же, по твоему, Это мы сами себя так изменили, что у нас нет больше хвостов, громадных челюстей и маленького мозга? Или, по твоему, в этом можно усмотреть нашу победу над природой!? Наоборот, все наши изобретения находятся вокруг нас, и природа нас на них наталкивает. Тянет нас за уши к чему то такому, что еще недоступно нашему пониманию. Ну, ладно, не в этом дело и не затем я вас вызвал сегодня… Скажите-ка лучше, что дали вам последние наблюдения над Марсом?

– Да ничего особенного… Сделано несколько зарисовок, но каналов нам не удалось видеть.

– Теперь на Марсе конец лета и он обращен к нам южной стороной, – вмешался я в разговор; – каналы высохли… Я думаю, что в это противостояние заграничные собратья не далеко опередят нас.

– Я так и знал! – улыбнулся Николай Александрович. – Однако, я сделал несколько больше. Я просто побывал на Марсе и видел все собственными глазами Он умолк и задумался.

Мы в недоумении переглянулись.

Он это заметил и вдруг добродушно рассмеялся.

– Что ж, я привык, что меня считают сумасшедшим! – воскликнул он деланно сердитым голосом. – Я мог бы вас выбросить из окна пли переломать кости за такое оскорбление… Однако, я молчу. Посмотрим, что вы Заговорите через полчаса. Идемте в обсерваторию! Сейчас как раз приближается тот момент, когда внешний спутник Марса – Деймос – собирается заходить за планету, а внутренний– Фобос – находится над другим полушарием, где теперь ночь.

Он подошел к письменному столу и достал журнал. Это был летний номер «Popular Astronomy».

– Вот, посмотрите-ка на этот интересный снимок Дугласа! Фотографируя Марс, севернее озера Солнца, у шести каналов он получил пятиконечную звезду. Вам, конечно, известно, что аналогичный снимок был получен и Ппккерингом? Так вот, я вас сейчас повожу по этим местам. Идемте… Он круто повернулся и быстро вышел из кабинета.

_{– Посмотрите: фотографируя Марс, Дуглас получил пятиконечную звезду…}

Мы вышли за ним в прихожую и одели пальто. Обсерватория находилась на крыше дачи и туда вела винтовая лестница из прихожей.

Николай Александрович вошел в обсерваторию и зажег свет. Громадный рефлектор стоял по середине обсерватории, поблескивая медью своего тубаса. У конца его находился большой стекляный шар, около которого темнели электрические батареи.

– Это – радио-рефлектор моей конструкции, – сказал он, открывая в это время купол обсерватории. – Этот шар – свето-приемник; для земных радио-свето-передач необходим еще второй подобный же шар – свето-отправитель, на котором должно отразиться передаваемое изображение, но в данном случае его заменяет с успехом спутник планеты. Устраивайтесь поудобней около шара, – сейчас мы все очутимся на Марсе.

_{..и они очутились на Марсе}

Он включил батареи и погасил свет.

Хлынувшая из отверстия купола голубоватая темнота неба наполнила обсерваторию. Стекляный шар начал быстро вращаться и темнеть. На нем вдруг появилось яркое изображение озера, вокруг которого сплошной массой высились странные цилиндрические здания. Они тянулись и по обеим сторонам каналов и казались как бы висящими в воздухе. Каналы вырисовывались узенькими синеватыми лентами, а широкое пространство между ними было ярко-зеленовато-желтым. На этом пространстве двигались во всех направлениях какие-то темные точки…

Вдруг изображение начало сдвигаться вправо. Мелькнула широкая голубая поверхность озера, огненно-красная полоса земли, а затем опять зеленовато-желтое пространство между двумя голубоватыми лентами каналов. Здесь движущихся темных точек было больше и они казались отчетливее.

– Я навел радио-рефлектор немного севернее озера Солнца. – Это – канал Оронт – прозвучал неожиданно голос Николая Александровича, о присутствии которого мы, очарованные всем виденным, совершенно забыли.

– Нет никакого сомнения, – воскликнул восхищенный Павел, – что во время таяния снегов каналы наполняются полярной водой. Она разливается и орошает пространство между каналами, где произрастает растительность. Сейчас конец лета и идет сбор жатвы. Эти движущиеся точки – марсианские земледельческие машины.

– Я тоже так думаю, – задумчиво проговорил Николай Александрович, склоняясь над микрометрами. – Давайте, возьмем местность еще севернее, где переплетаются шесть каналов, фотографирование которых дало Дугласу его знаменитую звезду.

Прежнее изображение сдвинулось вправо и с необычайной отчетливостью на шаре выступила резко очерченная черная пятиконечная звезда.

– Значит Дуглас все-таки был прав! – воскликнули мы с Павлом.

– Вглядитесь внимательно и вы увидите в чем тут дело. Переплетение шести каналов – Оронта, Физона, Тифониуса, Ефрата, Гидекеля и Птолонилуса – в своем естественном виде уже почти дает звезду, но марсиане еще прорыли между ними дополнительные каналы, преследуя этим цель получить совершенно правильную фигуру.

– Поразительно!

– Что вы видите в середине пентаграммы?

– Я вижу совершенно ясно высокое цилиндрическое здание, подобное зданиям города Солнца.

– Ты прав, Павел! По моим соображениям, это здание – главная обсерватория марсиан, а пентаграмма, ее окружающая, – символ астрономии, которым на Марсе, вероятно, принято окружать обсерватории. Ты ведь помнишь, что астрологи при помощи несложных геометрических построений получали на ней совершенно точно расстояния планет от Солнца.

– Признаться, я был склонен думать, что это сигнализация. После всего виденного, право, не трудно поверить, что марсианские астрономы хорошо осведомлены о нашем коммунизме…

– И знаешь, – улыбнувшись на его замечание, продолжал Николай Александрович, – подобных звезд-пентаграмм не мало разбросано по разным, местам Марса. Мы сейчас увидим северную часть планеты, и там около Исменийского озера находится вторая обсерватория.

– Но северная часть Марса сейчас невидима, – возразил я: там – ночь.

– Ну так что ж… Вы увидите чудесный ночной ландшафт, а, кроме того, по ночам пентаграммы вокруг обсерваторий начинают светиться. Это сказочное зрелище.

– Мне понятно, почему мы увидим обращенную от нас сторону Марса, – сказал Павел. – Спутник сейчас зайдет за планету, но нам он будет еще долго виден, так как часть дуги эллипса, по которой он вращается, видима с нашей Земли под большим углом.

– Совершенно верно! – подтвердил Николай Александрович, – этот спутник, взойдя на небо северного полушария Марса, пошлет нам свето-волны его поверхности, а, кроме того, мы увидим и небо, отраженное в воде Исменийского озера.

Мы снова устремили взоры на блестящий вращающийся шар…

Он сделался совершенно темным и на нем вспыхнула яркая светящаяся пентаграмма. В голубоватом полумраке она отливала красно-зеленоватым светом, настолько ярким, что мы первое мгновение ничего больше не замечали. Но вот глаза наши привыкли и мы различили темное очертание здания посередине. Затем изображение звезды отодвинулось вправо и перед нами появился город. Он был ярко освещен и можно было отчетливо различить все малейшие детали. Цилиндрические здания стояли, тесно прижавшись друг к другу, на высоких, странной конструкции столбах. Вероятно, во время разлития весенних вод, каналы выходили из берегов и заливали большие пространства около городов. Эти столбы были соединены сложными сетями виадуков – улиц, ярко освещенных, по которым ползли в разных направлениях темные точки поездов. Улицы были расположены и по верху зданий, и там, судя по количеству движущихся разноцветных точек, было шумное движение.

_{Цилиндрические здания стояли на высоких столбах… Виднелись улицы, виадуки…}

– Я навожу рефлектор на поверхность Исменийского озера, – услышали мы тихий голос Николая Александровича. – Сейчас мы увидим небо Марса…

Изображение города исчезло, стертое, как резинкой, продолговатым черным пятном, появившимся на шаре. В темном пятне отчетливо вспыхнули две яркие серповидные луны, плывшие друг другу навстречу. Между ними горели зеленоватые звезды знакомых созвездий. Созвездие Лебедя одним крылом закрывало часть неба, и его звезда Альфа сверкала неподвижно в зените, заменяя роль нашей Полярной Звезды. Зрелище было поистине волшебное и мы не могли оторвать от него своего восхищенного взгляда. Луны Марса на наших глазах изменяли фазы, внося еще более очарования в эту сказочную картину. Получалось такое ощущение, что мы сами находимся на Марсе и видим всю эту картину своими глазами. Да, Николай Александрович был прав, когда говорил, что он побывал на Марсе! Бросив случайно взгляд на серп Фобоса я вдруг заметил узкую полоску ярко-алых точек, которая начала быстро передвигаться между звездами.

– Что это такое? – изумился Павел.

– Не что иное, как аэробиль пригородного сообщения. Планета сообщается со своими спутниками. Аэробиль сейчас отошел от Фобоса. Однако, друзья мои, я дам вам сейчас снова обсерваторию. Пентаграмма нам еще не все объяснила. Одну минуту, я включу сейчас аппарат для ловли звуковых радио-волн… Николай Александрович остановил шар и зажег свет. Около рефлектора он поставил маленький ящичек из красного дерева с индукционной катушкой, к которой на проводах прикреплялись три слуховых радиотрубки. К катушке магнита была припаяна тонкая металлическая игла, упирающаяся одним концом в навощенную разграфленную карточку-пластинку. Потом он поставил электробатареи и соединил их с ящиком и с рефлектором.

Погасив свет, он пустил шар, на котором снова зажглась зеленоватая звезда. Одновременно с этим стрелка дрогнула и начала вычерчивать кривую на пластинке. Когда кривая заполнила всю пластинку, он остановил аппарат и, вынув пластинку, передал ее нам.

Мы принялись ее внимательно рассматривать.

– Да ведь здесь получилось какое-то слово! – воскликнул пораженный Павел. – Подождите, подождите… ну, конечно, это «Мурлуу». Что за чудеса, от которых у меня начинает кружиться голова…

– Ха-ха-ха! – добродушно рассмеялся Николай Александрович. – Это марсианское слово. Что оно обозначает, я, конечно, не знаю. Но пентаграмма почему то посылает через известные промежутки времени неизменно это слово в пространство. Возьмите радио-трубки и послушайте. Я сейчас поставлю новую пластинку…

_{– Да ведь здесь получилось слово «Мурлуу»…}

Первое мгновение я не слышал ничего, кроме металлического гудения электро-батарей, но потом оно прекратилось и наступила мертвая тишина. Подобной тишины я никогда не слышал у нас на Земле. Мне показалось, что она наполняет все мое тело какой-то легкостью, каким-то абсолютным забвением всего окружающего. Эта тишина безвоздушного пространства давала мне такое ощущение, как будто я погружался в тихие воды безбрежного и бездонного озера, залитого зеленовато-голубым светом мерцающих звезд. Я закрыл глаза… И вот я услышал тихую мелодию, такую бесконечно-грустную и сладостную, что у меня замерло сердце. Ее ритм напоминал струившийся свет, который менял оттенки и делался все ярче и ярче. И когда мелодия достигла, наконец, своего апогея, – она неожиданно оборвалась… И тогда я услышал отчетливо прозвучавшее таинственное слово: Мурлуу. Оно прозвучало протяжно и печально и напомнило мне почему то бой старинных часов, разнесшийся по всему полушарию спящей планеты. И в его печали я почувствовал какой-то глубокий, скрытый смысл, какое-то откровение, какую-то неразгаданную тоску жизни…

Николай Александрович взял меня за плечо и я с трудом открыл глаза.

На пластинке, которую он держал в руке, кривая опять вычертила то же слово: Мурлуу.

Мы сидели в кабинете.

Николай Александрович налил себе большой стакан вина и сказал:

– А все-таки я был прав! Не человек создает машину, а машина создает человека. Я в полном рабстве у своих машин, и вся моя жизнь полна этого необычайного рабств… И вы… вы тоже теперь отравлены навсегда.

Он залпом выпил вино и замолчал. Павел сидел, опустив голову на руки и задумчиво устремив взор в одну точку.

Я подбросил дров в догорающий камин. Они, весело потрескивая, вспыхнули, и кабинет наполнился красноватым отблеском пламени.

Окна начинали слегка голубеть. Наступал рассвет. В молочно-сизых сумерках, над покрытыми инеем молчаливыми полями, нависла мертвая тишина печали. И мне почудилось с особенной остротой, что там, за окном, все еще продолжает звучать это печальное слово неразгаданного смысла жизни.

…………………..

КАК Я ОМОЛОДИЛСЯ В 70 ЛЕТ

Юмореска Стефана Ликоса

Иллюстрации О. Гаммонда

Когда я достиг семидесятилетнего возраста, я заметил, что начинаю стариться. Сами по себе незначительные, но предостерегающие симптомы стали убеждать меня в этом факте.

Прежде всего я потерял свои волосы. На первый выпавший волос я не обратил никакого внимания. Но настал день, когда у меня оказалось всего четыре волоса на голове, по два над каждым ухом. Тут уж я почувствовал, что мне грозит серьезная опасность облысеть.

И действительно, однажды неосторожно усевшись под электрическим вентилятором, я потерял и эти последние четыре волоса.

Перемена в моей наружности бросалась в глаза. Вечером, в клубе, мой знакомый привскочил от удивления.

– Где же ваши волосы;—воскликнул он.

– Я потерял все четыре волоска, – ответил я.

– Ничего, – ободрил он меня, – королева Елизавета была лысая, но никто бы этого не сказал.

Облысение оказалось только одним из множества признаков, отмечавших приближение старости. У меня совершенно испортилось пищеварение и я стал страдать ревматизмом. Я не мог опустить руку и повернуть шею. Некоторое время спустя, я потерял и свои способность двигать ушами.

Ревматизм сопровождался зловещими симптомами. Сердце мое часто останавливалось минут на десять и мне стоило больших трудов заставить его опять работать.

Тут уж я понял, что здоровье мое было серьезно расстроено.

Я видел, что если я не приму сейчас же мер, я очень скоро превращусь в старика. Необходимо было серьезно заняться собой.

– В наше просвещенное время, – сказал я себе, – без сомнения, существуют всевозможные средства предотвратить старость. Начну сейчас же.

Прежде всего я решил поправить свои волосы. Я читал в газетах различные объявления и рекламы и поэтому знал, что вернуть себе волосы очень легко. Нужно было всего только делать энергичный массаж головы. Я взял в каждую руку по половинке кирпича и начал усердно натирать свой череп.

Через четверть часа я с восторгом увидел, что голова моя покрылась пышными черными волосами.

– Очень хорошо, – сказал я себе, – теперь возьмемся за ревматизм.

Я думаю, что всякий знает из популярной литературы по этому вопросу, что ревматизм легко излечивается очень простыми упражнениями, которые можно проделывать у себя в спальне. Это даже вносит приятное разнообразие в жизнь.

Утром я улегся на пол своей спальни и стал размахивать над головой ногами, напевая «Последняя роза ушедшего лета».

Результат получился замечательный. Я поднялся с полу без всяких следов ревматизма и с восторгом поворачивал шеей из стороны в сторону.

– Теперь, – сказал я себе, – посмотрим, как можно будет помочь моему испорченному пищеварению.

Я прошел в столовую и сказал слуге:

– Принесите мне десять галлонов[14]14
  Галлон – 3 штофа.


[Закрыть]) воды, вдвое больше сухого песку и ведро простокваши.

Большинство читателей знает, конечно, о благотворном влиянии на желудок теплой воды. Достаточно сказать, что, выпив несколько галлонов, я почувствовал, как все внутри у меня согрелось. После четвертого галлона испытываемое мною чувство подавленности сменилось ощущением сверхъестественного оживления. С трудно описываемым чувством восторга взялся я за песок и стал поглощать ложку за ложкой.

Но нужно было проделать еще одно. Простокваша, как это без сомнения известно читателям, заключает в себе элементы, необходимые для поддержания вечной молодости. Простокваша обновляет весь организм.

Человек, желудок которого всегда полон простокваши, не должен бояться смерти или старости. Проглотив два галлона простокваши, я начал испытывать во всех моих внутренностях чувство большого успокоения.

Теперь лечение мое было закончено. И, все же, в последнюю минуту, чаша счастья была оторвана от моих губ.

Вставая из-за стола, я снова испытывал сильные ревматические боли и пучок волос упал с моей головы на пол. Я поскорее лег на ковер и замахал ногами. Но, увы! Кислое молоко возымело тут такое действие, что пищеварение мое вконец испортилось.

Короче говоря, я принужден был сознаться, что все мое лечение кончилось полнейшей неудачей.

Я уже совсем было пришел к убеждению, что не переборол надвигающуюся старость, когда разрешение Этой задачи нашлось совершенно неожиданно. Я решил отказаться и от гимнастики, и от всех остальных средств, и с горя пошел пройтись. Навстречу мне нарядная няня катила детскую колясочку. В ней очень удобно и уютно сидел беленький и розовый ребенок. Перед колясочкой остановились две дамы.

– Что за очаровательный ребенок!

– Он уже разговаривает?

– Нет, – ответила няня, – он только говорит «гу-гу».

Дамы с восхищением наклонились к ребенку и расцеловали его.

И тут-то меня и осенило.

– Вот это для меня подходящая жизнь, – сказал я себе. – Я теперь немногим больше и немногим тяжелее этого ребенка. Все, что делает он, могу делать и я, Я сейчас же начну новую жизнь.

Я так и сделал. Не откладывая, купил нарядное белое платьице и вязаное пальтецо с розовой вышивкой. Потом купил и розовую с белым шляпу от солнца, и носочки с вязаными башмачками.

Закончил я покупки приобретением просторной детской колясочки и тогда уже нанял и опытную няню.

Теперь я нашел то, чего искал. Можно ли сказать, что я помолодел? Нет, но все, что было еще вчера для меня минусом, сегодня стало вполне естествен по. Мне не нужны волосы. Мне не надо иметь хорошую память. Я не должен разговаривать, а могу мычать и бормотать что-то неясное. И каждый день на прогулке возле меня останавливаются очаровательные молодые женщины и говорят:

– Ах, какая прелесть!

– У него есть зубки, няня?

– Покройте ему животик, а то он простудится.

Вчера одна из них сказала:

– Какие у него задумчивые глаза! Он мне кажется. старым и мудрым. Я уверена, что он многое порассказал бы, если бы только мог говорить…

Она была права. Я мог бы многое порассказать…

…………………..