Текст книги "Т. 08 Ракетный корабль «Галилей»"

Автор книги: Роберт Энсон Хайнлайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

«… У Джонсона так ничего и не получается, хотя туземцы охотно ему помогают…»

«..левая рука слабеет. Я принял решение покинуть корабль и поселиться с туземцами. Бортовой журнал беру с собой и буду заносить новые сведения, по мере возможности».

Почерк тем не менее оставался разборчивым и четким; просто глаза кадетов, наполнившиеся слезами, мешали им различать буквы.

Повелительница Маленького народа тут же распорядилась, чтобы их вывели подводным туннелем из города. Ей не хотелось выслушивать расспросы людей, а в пути разговаривать с ней было попросту невозможно.

– Послушай, Ос, – спросил Текс, как только они вышли на сушу, – ты считаешь, что старушка и вправду хочет отвести нас к «Астарте»?

– Наверно.

– Так что же тогда получается – неужели корабль сохранился?

– Нет. Никакой надежды. Во-первых, в топливных баках не осталось горючего. Ты же видел, что вышло с джипом, – он немного помолчал. – Как бы там ни было, я и надеяться-то боюсь. Третьего раза я просто не выдержу, для меня это слишком.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Мэтт. – Нервы надо беречь. Скорее всего, вместо корабля мы увидим гору ржавчины всю в лианах.

– Ну поволнуемся, первый раз что ли? – ответил на это Оскар. – Между прочим, я на таком взводе, что с трудом могу говорить. Главное, не думать об «Астарте» как о способе вернуться домой, просто о ней надо думать как об исторической реликвии.

– Думай, как хочешь, – покачал головой Текс. – А вот я – оптимист. Уж очень мне хочется выбраться из этой помойки.

– Выберешься когда-нибудь – почему не выберешься? В один прекрасный день сюда прилетят другие ребята и нас найдут. И завершат миссию, которую мы так замечательно провалили.

– Слушай, – сказал Текс. – А нельзя ли нам взять увольнительную и не думать об этой миссии хотя бы ближайшую четверть мили? А то здешние насекомые – это какой-то ужас. Давай, ты будешь думать про Оскара, а я – про любимого сынулю мамаши Джермэн. Как хотелось бы снова сейчас оказаться на старом добром «Aes Triplex».

– Интересно, а кто это больше всех распространялся, что «Aes Тriplex» – не корабль, а просто психушка какая-то.

– Ну так ведь я ж ошибался. Со всей откровенностью каюсь в своей ошибке.

В этот момент они подошли к одному из редких в этих местах возвышений – холмику высотой чуть не в целые десять футов над уровнем воды. Туземцы начали вдруг возбужденно перешептываться, о чем-то отчаянно шепелявя. Мэтту показалось, что он уловил венерианское слово «табу».

– Ос, ты слышал? – спросил он на бейсике. – Табу.

– Да. Я думаю, она им не сказала заранее, куда мы идем.

Колонна остановилась и рассыпалась. Трое кадетов прошли вперед и, продравшись через густые заросли, оказались на поляне. С изящными крыльями, весь увитый лианами и покрытый слоем какого-то прозрачного вещества, который напоминал лак, перед ними стоял патрульный космический корабль «Астарта».

17. ОЛАДЬИ НА ЗАВТРАК

Старая амфибия подошла к наружному люку «Астарты» у правого крыла. Двое земноводных уже возились у люка, брызгая на его края какой-то таинственной жидкостью из эластичных пузырей. Там, куда попадала жидкость, лак исчезал. Амфибии схватились за край прозрачного слоя и начали его отдирать.

– Ты только посмотри, – сказал Текс. – Ты понимаешь, что они сделали? Корабль-то венеризирован.

Он использовал термин не совсем точно. «Планетизирован-ным» называют предмет, приспособленный к типичным условиям, существующим на соответствующей планете, а определяется это при испытаниях, проводимых Бюро стандартов. Например, любой товар, упоминаемый в колониальном издании каталога «Сирс и Монтгомери» [56]56
  Намек на сеть торгующих по каталогам универмагов «Сирс Робак», которая покрывает всю территорию США.


[Закрыть]как «венеризированный», гарантированно устойчив к повышенной влажности, различным экзотическим грибкам и некоторым из вредителей, обитающим на этой планете. «Астарта» была просто заключена в оболочку.

– Похоже на то, – согласился Оскар. С большим трудом он заставил себя говорить спокойно. – Вроде как пульверизатором прошлись.

– Ставлю десять против пяти, что пульверизатора тут и близко не было. Это сделали венерианцы.

Текс прихлопнул очередное насекомое.

– Ты понимаешь, Ос, что это значит?

– Да уж не глупее тебя. Только ты больно-то не надейся. А то вдруг я тоже начну надеяться. Сто лет все-таки прошло.

– Ос, какая ты все же зануда.

В это время у маленьких работников, которые трудились у корабля, случилась непредвиденная заминка. До верхнего края люка амфибиям никак было не достать; они попытались взобраться одна на плечи другой, но, поскольку плечей у них не было, попытка не удалась.

– Поможем? – предложил Текс.

– Пойду спрошу. – Оскар направился к предводительнице.

–  А ты можешь вырастить себе новую руку, если старая отвалится? – спросила у него предводительница.

Оскар покачал головой.

–  Тогда не вмешивайся в дело, которое не понимаешь.

Наконец амфибиям удалось полностью содрать с люка лак.

Люк оказался не заперт и хотя с трудом, но открылся. Кадеты забрались в шлюз.

– Постойте, – прошептал Мэтт. – Откуда мы знаем, что вирус, от которого погиб экипаж, больше не опасен?

– Глупости, – прошептал в ответ Текс. – Если бы наши прививки не действовали, нам давно бы уже была всем крышка.

– Текс прав. И не надо шептать. Призраки нас не слышат.

– А ты-то откуда это знаешь, Оскар? – спросил Текс. – Ты что, доктор призракологии?

– Нет, просто в призраков не верю.

– Хорошо тебе, а вот я верю. Однажды мой дядя Боди остался на ночь…

– Слушай, Текс, дай своему дяде передохнуть, а? Пошли-ка лучше в корабль.

В коридоре за шлюзом было темно, если не считать света, проникающего сюда через открытый люк. Воздух внутри корабля имел странный какой-то запах – не затхлый, нет, безжизненный что ли, старый.

Рубка управления была освещена сумрачным светом, который проникал сюда через кварцевое стекло иллюминатора, покрытого снаружи слоем прозрачного лака. Отсек показался кадетам уж слишком тесным. Они привыкли к просторным отсекам современных космических кораблей; «Астарта» казалась громадной благодаря мощным крыльям, на самом же деле она была меньше джипа. Текс начал было напевать себе под нос что-то там про «людей с железными сердцами», но вдруг осекся.

– Вы только гляньте на эту штуковину, – сказал он. – Это же невозможно представить себе: межпланетный перелет – и на таком… Посмотрите на панель управления, да ведь этот корабль не сложнее весельной шлюпки. А они ведь рискнули. Тут хочешь не хочешь, а подумаешь про Колумба с его «Санта-Марией» [57]57
  «Санта-Мария» – каракка длиной около 23 метров, шириной около 7, осадкой 3 метра и грузоподъемностью приблизительно 400 тонн, построенная на верфях Галисии и изначально носящая имя «Маригаланте» и прозвище «Гальега» («галисийка»). Переименовал ее сам Колумб.


[Закрыть].

– Или про драккары викингов [58]58
  Слово «викинг» произошло от скандинавского «vikinghr» (VIII в.), дословно означающего «живущий в вике», особом военизированном поселении. Юноши, уходящие в вик, окончательно и бесповоротно рвали все связи с семьей и родом. То есть викингами называли людей, которые не желали жить в племени и подчиняться его законам. По Л. Н. Гумилеву многовековые набеги викингов явились следствием пассионарного толчка, рассекшего раннефеодальную Европу. КIX веку слово «викинг» приняло оскорбительный оттенок, вроде современного «пират, бандит».


[Закрыть], – добавил Мэтт.

– Да, тогда были настоящие люди, – сказал Оскар, хоть и не очень оригинально, но зато искренне.

– Это точно, – поддержал его Текс. – Слишком поздно мы родились, вся романтика уже кончилась. Нет, ребята, даже в голове не укладывается, они ведь летели не в какой-то там готовенький порт, они просто газанули неизвестно куда и только молились, чтобы удалось вернуться.

– Им вернуться не удалось, – тихо сказал Оскар.

– Поговорим лучше о чем-нибудь другом, – взмолился Мэтт. – У меня и без этого мурашки по коже бегают.

– Ладно, о другом так о другом, – согласился Оскар. – И вообще надо бы мне сходить посмотреть, что делают ее королевское величество.

Он вышел и почти сейчас же вернулся, сопровождаемый матерью города.

– Стояла, видите ли, ждала, когда ее соизволят пригласить, – торопливо объяснил он на бейсике. – И злилась, что о ней позабыли. Вы уж помогите мне ее как-нибудь умаслить.

Появление старой амфибии сразу же принесло пользу. Корабельные коридоры оказались слишком темными даже для ее глаз – тогда она подошла к наружному люку и что-то скомандовала. Ей принесли оранжевую сферу, которая хотя и не могла заменить простой электрический фонарик, но все-таки давала какой-никакой свет наподобие свечи.

Отсеки корабля оказались в полном порядке, лишь были покрыты тонким налетом пыли.

– Оскар, что бы ты там ни говорил, – сказал Мэтт, – а у меня появляется надежда. Похоже, все механизмы исправны. Такое впечатление, что экипаж только что вышел прогуляться! Может, у нас и получится привести ее в действие?

– Брось, Мэтт, я лично согласен с Оскаром. Лететь на таком корыте? Уж лучше рискнуть жизнью, прокатившись в бочке по Ниагарскому водопаду [59]59
  Ниагарский водопад расположен на реке Ниагара, которая служит одним из участков границы между Канадой и США. Козьим островом водопад разделяется на левую, канадскую, часть шириной около 800 м и высотой 48 м, через которую проходит около 95 % всего расхода воды, и правую, американскую, шириной около 300 м и высотой 51 м. С канадской стороны в обход водопада сооружен судоходный канал Уэлленд. Над водопадом перекинут мост.
  С конца прошлого века спуститься по Ниагарскому водопаду каким-либо экзотическим способом стало довольно популярным развлечением. Сейчас это запрещено.


[Закрыть].

– Но они-то ведь сюда прилетели, – ответил Мэтт.

– Верно, и за это я снимаю перед ними шляпу. Но чтобы лететь в таком допотопном гробу, нужно быть героем, а я к героям не принадлежу.

Старая амфибия заскучала и вышла наружу. Текс взял у нее оранжевую сферу и отправился осматривать корабль. Тем временем Мэтт и Оскар тщательно осмотрели рубку управления.

Пока они этим занимались, Текс отыскал шкаф, в котором лежали небольшие запечатанные свертки. На свертках были пометки: «Личные вещи Роланда Харгрейвза», «Личные вещи Руперта Г. Шрайбера» и так далее – на каждом свое имя. Он осторожно вернул их на место.

Через какое-то время Текса окликнул Оскар.

– Думаю, пора нам отсюда двигаться. Ее величество прозрачно намекнула на это, когда уходила.

– Да ты только посмотри, что я откопал! Жратва!

Мэтт и Оскар подошли к двери кладовки камбуза.

– А ты думаешь, что-нибудь из этого еще пригодно к употреблению?

В голосе Мэтта явно звучало сомнение.

– Собственно, а почему бы и нет? Здесь же все консервированное. Дайте мне открывашку, сейчас выясним.

Текс быстренько вскрыл одну банку.

– Фу-у! – сказал он секундой позже. Есть желающие попробовать тушонку столетней выдержки? Мэтт, выкинь ее поскорее за борт, а то она тут все провоняет.

– Уже провоняла.

– Но вы посмотрите на это! – в поднятой руке Текса красовалась банка с этикеткой «Блинная мука «Старая плантация»». – Мука не портится. Подумать только, ребята, на завтрак – оладьи. Я же всю ночь не засну, буду ждать утра.

– А толку – оладьи-то без сиропа.

– Что нужно, чтобы дом наполнился радостью? Полдюжины вот таких банок.

И Текс показал им банку, на которой было написано: «Вермонтский кленовый сироп. Натуральный, без добавок». Он хотел унести запас консервов с собой, но Оскар не разрешил – как из практических, так и из дипломатических соображений. Тогда Текс предложил остаться на корабле и не возвращаться в подводный город.

– Мы так и сделаем, Текс, – согласился Оскар. – Но не сейчас. Ты забываешь о лейтенанте Турлове.

– Знаешь, Ос, хорошо, что ты вспомнил про лейтенанта, – неожиданно сказал Мэтт. – Мне пришла в голову одна мысль. К местной пище он не притрагивается, так? Даже когда немного приходит в себя. А что, если мы будем давать ему сахарный сироп с водой? Я сам могу поить его из этого их пузыря.

– Ты прав, Мэтт. Вреда от сиропа ему не будет, а пользу принести может. Возьмем с собой несколько банок.

Текс собрал банки, Мэтт сунул консервный нож в поясную сум куи они вышли наружу. Вернувшись в подземный город, Мэтт увидел, что при Турлове сидит Т’винг; это было удачно – иметь дело с ней будет легче, чем с другими сиделками. С обычными у венерианцев вежливыми околичностями он объяснил ей, чего хочет. Т’винг взяла консервную банку (Мэтт заранее открыл ее и проверил содержимое) и, скромно отвернувшись, попробовала на вкус несколько капель.

И сразу же выплюнула.

–  Ты точно уверен, что это вещество не повредит твоей больной матери?

Мэтт понимал ее нерешительность – диета венерианцев включала протеин и крахмал, но только не сахар. Он постарался убедить Т’винг, что сироп только поможет Турлову. Тогда они перелили содержимое банки в пузырь. Вечером после ужина кадеты обсуждали, что им делать с «Астартой». Мэтт по-прежнему убеждал друзей, что нужно лететь на ней. Текс же, наоборот, твердо стоял на том, что не стоит даже и пробовать.

– Она может подняться ровно настолько, чтобы после упасть и разбиться. Но не выше.

Некоторое время Оскар молча все это выслушивал, а затем спросил:

– Мэтт, а баки ты проверял?

– Да.

– Ну тогда ты и сам знаешь прекрасно – топлива-то там нет!

– Вот нечего и языком зря молоть, – почти обрадовался после такой новости Текс. – Все решилось само собой.

– Ничего еще не решилось, – неожиданно возразил Оскар. – Мы все-таки попробуем улететь на ней.

– Что?

– Лететь она, конечно, не может, но мы все равно попытаемся, – продолжил Оскар.

– Но зачем?

– Я тебе объясню зачем. Если мы здесь засядем надолго, Патруль объявится обязательно. Они нас найдут и увезут домой, так?

– Возможно, – согласился Мэтт.

– Не «возможно», а точно. Только так Патруль и работает. Они нас не бросят. Вы вспомните, сколько кораблей искали «Следопыт» – четыре, месяц за месяцем. Если бы с его командой не случилось непоправимого, мы вернули бы их домой в целости и сохранности. А мы живы и находимся почти рядом от заданного места посадки. Нас найдут, они потому и медлят, что сами еще не уверены, что мы пропали; контакт потерян не так уж и давно. И мы прекрасно знаем, что ни на северном, ни на южном полюсе не было корабля, готового начать розыски в экваториальной зоне. Иначе мы просто не получили бы этого задания. Так что может пройти какое-то время, прежде чем будет объявлен поиск. Но все равно Патруль будет здесь – раньше или позже.

– А чего тогда рыпаться, – гнул свое Текс. – Будем сидеть и ждать.

– Рыпаться надо по двум причинам. Первая – наш босс; мы обязаны доставить его в настоящий госпиталь, пока он не умер.

– И угробить его при взлете.

– Не исключено. Но я думаю, ничего с ним при взлете не будет. А вторая причина такая: ведь Патруль-то – это и есть мы.

– А?Повтори погромче.

– Мы тут вроде решили, что Патруль будет нас искать, пока не найдет. О’кей, все правильно, потому что такая уж организация – наш Патруль. Но и мы – часть Патруля и, пока они нас не нашли, мы будем делать все, что от нас зависит, чтобы выбраться из этой дыры без чужой помощи, а не просто сидеть вот так на своих толстых задницах в ожидании попутной машины.

– С тобой все ясно, – сказал Текс. – Я так и думал, что в конце концов твой малюсенький-выпендрюсенький комочек серого вещества докатится до такой мысли. Ладно, согласен – записывайте и меня в герои. С пометкой «без особой охоты». Что-то я сильно подозреваю, что из-за всего этого героизма мы еще прольем пота. Вымотаемся будьте нате.

Пота и вправду хватало. Венерианцы по-прежнему помогали им чем могли, и все-таки главную работу по приведению корабля в состояние, пригодное для полета, выполняли земляне. С разрешения матери города Оскар перенес свою штаб-квартиру на «Астарту». Турлов остался в подземном городе, но каждый день одного из кадетов переправляли в город, чтобы осмотреть Турлова, – а на обратном пути захватить еду. Мало что из запасов «Астарты» оказалось съедобным.

Блинная мука пришлась очень кстати. Текс сварганил нечто наподобие масляной горелки – электричества у них пока еще не было – и зарядил это свое устройство рыбьим жиром, полученным от туземцев. Вот на этой-то штуке он и стряпал свои оладьи. Худших оладьев никто из них в жизни своей не пробовал – мука от времени потеряла вкус и насквозь прогоркла. Да и тесто подниматься что-то не очень хотело. Но все равно это были оладьи, и их можно было густо поливать кленовым сиропом. Это даже сделалось ритуалом, и соблюдался он каждое утро, в тайне, при закрытых дверях, чтобы не оскорбить пуританские чувства кого-либо из новых друзей.

Они начали систематическую компанию по выламыванию из двух других кораблей всего, что могло бы сгодиться при переоборудовании «Астарты». В этом кадеты тоже сильно зависели от туземцев; Мэтт и Текс выбирали то, что им было нужно, конечно же сами, но только Маленький народ мог перенести это оборудование через несколько миль воды, топей и непролазных зарослей.

О будущем полете они говорили так, словно и вправду собирались его совершить.

– Радар, – сказал однажды Мэтт Оскару, – дайте мне посадочный радар – любой, лишь бы у меня был шанс безопасно приземлиться. И я посажу «Астарту» где-нибудь около южного полюса. А так от всей этой умственной астрогации никакого толка – не будешь же садиться по приборам вслепую.

Они решили, что полетят в Нью-Окленд, на южный полюс. Северный полюс был, конечно, ничуть не хуже, но Оскар родился и жил на юге. Это и решило вопрос.

Оскар обещал достать радар, не очень, правда, представляя себе, как это сделать. Единственным вариантом оставался «Гэри»; его коммуникационная рубка была полностью уничтожена, но Оскар тешил себя надеждой, что уцелел посадочный радар на «животе» корабля. Вот он и принялся за него, чертыхаясь на каждом шагу, – было почти невозможно заниматься такой тонкой работой одной рукой. На джипе не осталось почти ничего пригодного для полета; даже то малое, что они все-таки отобрали, нуждалось в серьезном ремонте.

Сначала Оскар пытался использовать радары самой «Астарты», но вскоре эту мысль бросил – слишком уж сильно изменилась техника за прошедшую сотню лет. И дело было не только в том, что электронные цепи «Астарты» оказались много сложнее – и на столько же менее эффективнее, – чем привычное ему оборудование; изменилась вся элементная база оборудования и даже на маркировку простейших резисторов Оскар смотрел, словно она написана китайскими иероглифами.

А из собственно радиооборудования работоспособными оказались только внутренние рации космических скафандров с «Гэри».

И все-таки пришло утро, когда они закончили делать все, что было возможно сделать.

– По мне, – сказал Текс, раздавая друзьям оладьи, – так мы могли бы лететь хоть сегодня, было б только горючее.

– Ничего себе – «лететь»! – нахмурился Мэтт. – Панель управления даже не соединена с двигателями.

– Ну и что? Все равно мне придется регулировать подачу топлива от руки. Я возьму ту длинную трубу, которую мы выдрали с «Гэри», и протяну ее от тебя к себе, к топливным клапанам. Ты крикнешь мне, чего там тебе надо, и я все сделаю – если мне, конечно, понравится твоя команда.

– А если не понравится?

– Не понравится, сделаю что-нибудь другое. Поосторожней налегай на сироп, Ос. Это последняя банка.

Рука Оскара, наклонявшая банку, застыла в воздухе.

– Извини, Текс, забыл. Давай, я перелью тебе немного из своей тарелки.

– Все нормально, не надо. Это просто рефлекс. Если честно, меня уже тошнит от этих оладьев. Две недели уже, даже больше – все оладьи да оладьи. Ничего для разнообразия, разве что этот гуляш по-венериански.

– Меня тоже от них тошнит, но как-то неудобно было тебе говорить – ты ж их печешь.

Оскар оттолкнул от себя тарелку.

– А что сироп кончается – так Бог с ним, с сиропом.

– Но ведь он совсем… – Мэтт резко замолчал.

– Что это с тобой, Мэтт?

– Так, ничего.

Лицо Мэтта было задумчивым и удивленным одновременно.

Ну и молчи, раз так. Слышь, Ос, если бы у нас был выбор, какое бы ты предпочел горючее для «Астарты»?

– Одноатомный водород.

– Ничего себе заявочки! Выбрал единственную вещь, которая для ее двигателей не годится. Лично я бы согласился на спирт и кислород.

– Если все равно ничего нет, почему бы не помечтать о самом эффективном горючем?

– Потому, что мы решили играть в эту игру как можно взаправдашнее. Теперь нам предстоит изображать попытки изготовить горючее, и заниматься мы этим будем, пока за нами не прилетят. Потому я и говорю: спирт и кислород. Я сколочу какой-нибудь самогонный аппарат и начну гнать спирт, а пока я это делаю, вы с Мэттом придумаете, как голыми руками изготовить жидкий кислород; ну не то чтобы совсем голыми – с помощью корабельного оборудования, конечно.

– Как ты думаешь, Текс, сколько времени понадобится тебе, чтобы приготовить несколько тонн чистого этилового спирта на своем кухонном агрегате?

– A-а, в этом и состоит вся прелесть моей задумки! Когда здесь будут спасатели, все увидят, что я работаю не покладая рук, как настоящий самогонщик. Кстати, я не рассказывал, как дядя Боди однажды попал к самогонщикам? Он…

– Послушай, Текс, – перебил его Мэтт. – А кленовый сироп? Его бы ты здесь как-нибудь смог сделать?

– Сироп? Зачем? Всех уже тошнит от этих оладьев.

– И меня в том числе. Но я хотел бы знать, каким образом можно изготовить кленовый сироп в здешних условиях. Или, точнее, каким образом это могут сделать туземцы?

– Ты что – того? Или это такая загадка?

– Ни «того», ни «такая». Простоя вспомнил вдруг одну вещь, на которую раньше не обращал внимания. Ты вот сказал, что кленовый сироп кончился, а я чуть было тебе не ответил, что его – сколько хочешь. В комнате Турлова.

За два дня до этого разговора как раз была очередь Мэтта отправляться в город. Как обычно, он заглянул в комнату лейтенанта. Дежурила его подружка Т’винг; она на двадцать минут оставила Мэтта наедине с больным. Вскоре тот начал немного приходить в сознание и Мэтт решил дать ему попить; под рукой было несколько питьевых пузырей. Первый же пузырь, попавшийся в руки Мэтту, оказался полон сиропа. И следующий, и за ним – другой. На полу стоял целый строй пузырей с сиропом. Нужный Мэтту пузырь со слегка подкрашенной сиропом водой лежал там, где ему, собственно, и полагалось лежать – на кровати, возле больного.

– Тогда я как-то не обратил на это внимания – все крутился вокруг лейтенанта. Но теперь… Словом, чертовщина какая-то. Ведь он потребляет уйму сиропа, он же почти ничего другого не ест. Я же помню, я сам открывал первую банку, и другие обе тоже я открывал – ведь Т’винг не может справиться с консервным ножом. И я точно знаю, что сироп почти кончился.

– Так откуда же тогда его столько взялось?

– А чего тут такого? – ответил Оскар. – Его сделали туземцы. Я думаю, для них получить сахар из какого-нибудь местного растения – плевое дело. Около полюсов растет такая трава, сильно смахивающая на сахарный тростник; наверно, и здесь есть что-нибудь вроде.

– Ос, но ведь это был кленовыйсироп!

– А? Не говори ерунду. От такого питания, как здесь, ты совсем перестал различать вкус.

– Да говорю тебе, что кленовый.

– А если и кленовый, то что? Только имей в виду, я совсем не собираюсь соглашаться, что где-нибудь за пределами Вермонта можно изготовить сироп с настоящим кленовым ароматом. Но если даже и так – что тут такого?

– Я думаю, мы кое-что упустили из виду. Ты вот говорил тут о самогонном аппарате. Сто против одного, что туземцы наделают нам сколько хочешь спирта.

– Ничего себе!

Оскар задумался.

– Хотя, может быть, ты и прав. По этой части они ребята хитрые. Помнишь, как лихо они расправились с болотной жижей. А эти их растворители, которыми они отчищали «Астарту». Химики-любители из них еще те.

– Любители, говоришь? А по-моему – самые настоящие профессионалы.

– Чего? – спросил Текс. – А к чему ты все это, собственно, Мэтт?

– А к тому. Горючее для «Астарты» нам, по твоему, что – не нужно? И кто его знает, может быть, если б у нас хватило ума вовремя попросить мать многих, оно давно бы у нас уже было.

Оскар печально покачал головой.

– Хорошо бы, конечно, чтобы ты оказался прав. Я очень уважаю Маленький народ, Мэтт, но на одном уважении ракету не заправишь – нам нужен сжиженный газ. Если мы даже сумеем объяснить им, как его получить, установок-то у них для этого все равно нет.

– Ты в этом уверен?

– Мэтт, ты как маленький. Без высоких давлений жидкий кислород – получи, попробуй. Да что там кислород – жидкого воздуха, и того не получишь! А энергии сколько нужно! Да плюс еще – на промежуточных стадиях – баки, выдерживающие повышенное давление. А Маленький Народ энергией почти и не пользуется. И металлом он тоже не пользуется.

– Они не пользуются энергией? А эти их оранжевые светильники?

– Тут большой энергии не нужно.

– А ты сам бы такой светильник сделал? Ты что, знаешь, как они работают?

– Нет, но…

– Я ж ведь что тебе все пытаюсь сказать. Техника – это не обязательно что-то громоздкое, шумное, требующее больших усилий, одним словом, то, к чему привыкли мы, люди. Вполне могут существовать и другие подходы. Ты же сам говорил, что практически не знаешь туземцев, даже тех, которые живут около полюсов. Так их самих-то почему тогда не спросить?

– А ведь, пожалуй, он прав, Ос, – поддержал товарища Текс. – Давай спросим.

Оскар задумался.

– Вообще-то мне и самому давно кажется, что местные наши друзья будут, пожалуй, поцивилизованнее приполярных туземцев. Но я все никак не мог толком сообразить – в чем это выражается.

– Что есть цивилизация?

– Ну ее, философию, лучше займемся делом.

Оскар открыл люк корабля и обратился к личности, которая терпеливо поджидала их на солнцепеке – по ее понятиям, естественно, – и деловито просматривала иллюстрации в «Сатеди ивнинг пост» издания 1971 года [60]60
  То есть газету, на страницах которой публиковались многие рассказы «лунного цикла» Хайнлайна.


[Закрыть].

– Эй, девочка! Не будешь ли ты так любезна провести нас к дому своей матери?

Скоро они убедились, что сироп действительно настоящий – кленовый. Т'винг охотно им объяснила, что, когда запасы стали кончаться, были просто изготовлены новые. А образцом для этого послужил тот самый сироп, что принесли земляне.

Оскар отправился на встречу со старой амфибией, прихватив с собой в качестве образца бутылку этилового спирта, которую они нашли в аптечке на «Гэри». Мэтту и Тексу пришлось остаться: друзья уже убедились, что Оскар лучше всего договаривается с ее величеством в одиночку. И двух часов не прошло, когда он вернулся. Выглядел Оскар совершенно ошеломленным.

– Какие новости, Ос? – спросил Мэтт. – Узнал что-нибудь?

– Видно, что ничего хорошего, – сказал Текс. – Вон лицо у него какое.

– Новости, говорите? Да нет, новости не плохие.

– Так чего ты тогда молчишь – язык что ли проглотил? Они что, могут нам сделать спирт?

Оскар тихо выругался по-венериански.

– Они могут сделать все, что угодно.

– Кому другому соври, – сказал Текс. – Играть на губной гармошке – это они уж точно не могут. Я знаю, я давал как-то одной попробовать. Давай говори, что там было.

– Так вот. Я начал с того, что дал посмотреть ей спирт и рассказал, что у нас по-прежнему дело туго. А после спросил, могутли они сделать такое же вещество. Старушка как на идиота на меня посмотрела – она просто понюхала спирт и сказала, что да, они могут. Потом я вспомнил, что знал из химии, и попытался ей объяснить про жидкий кислород, причем начал с элементарщины: мол, воздух состоит из двух компонентов – инертного и активного. Я не знал, как сказать это по-венериански, и перевел эти термины как «живой» и «мертвый». Затем добавил, что «живой» компонент воздуха нам нужен в виде жидкости – как вода. Она остановила меня и послала за одной из своих советниц. Когда та пришла, они начали разговаривать и болтали так несколько минут. Из их разговора я понимал только каждое второе или третье слово, не больше, и даже не уловил смысла беседы. После этого советница ушла. Потом мы сидели и ждали непонятно чего. А пока мы ждали, старушка возьми меня и спроси, когда мы собираемся улететь. Я ей ответил: скоро, если получим все, что нам требуется. И тут она попросила захватить с собой Берка. Вы бы только слышали, каким умоляющим тоном говорило об этом ее величество. Но просила она, между прочим, довольно твердо. Я, естественно, согласился.

– Вот и хорошо, – сказал Мэтт. – Хоть меня и тошнит от этого типа, но как-то неприятно оставлять его подыхать здесь. Что там ни говори, а на суд он право имеет.

– Хрен с ним, с Вонючкой, – оборвал его Текс. – Ну кому какое до него дело? Рассказывай, Оскар.

– Сколько точно – не знаю, но прождали мы достаточно долго, как вдруг в комнату входит эта ее советница, та самая, с которой она говорила о жидком кислороде. И в руке у нее обыкновенный пузырь для питья, ну разве что потемней, не такой, в каких обычно здесь держат воду. Ее величество передала мне пузырь и спросила, точно ли это то, что я имел в виду. Я ответил, что, конечно, очень ей благодарен, но воды у нас и без этого хватает. Тогда она капнула из пузыря мне на руку. Видите? Обожженные места.

– Это действительно был жидкий кислород?

– А может, и жидкий воздух. На глаз их разве определишь? Но это что, это еще цветочки. Главное, когда я пощупал пузырь – так он даже не был теплым! Старушкина помощница несла его, будто это был простой термос или грелка какая-нибудь.

Оскар невидящим взглядом уставился куда-то в пространство.

– Я ничего не понимаю, – сказал он едва слышно. – Единственное, чем это можно объяснить – химия катализа. Видно, они довели ее до такого совершенства, что могут запросто делать то, для чего нам нужны температура и давление.

– Так и не мучайся, если не понимаешь, – посоветовал Текс. – Все равно знать не будешь. Ты лучшесчитай за аксиому, что они забыли химию на столько, на сколько мы ее когда-нибудь вообще будем знать. Вот и все. Для нас главное – это получить топливо.

Двое суток подряд «дочери» старой амфибии непрерывно двигались от берега озера до «Астарты», опорожняли полные пузыри с горючим в корабельные баки и возвращались обратно с пустыми. Турлов был уже на борту, его по-прежнему опекали маленькие, терпеливые санитарки. Берка привели под конвоем и освободили только перед входным люком. Кадеты обращали на Берка внимания не больше, чем на пустое место, и скоро это начало действовать ему на нервы. Бросив взгляд на корабль – про «Астарту» он прежде даже и не слыхал, – Берк повернулся к Йенсену.

– Я не собираюсь лететь на этом летающем гробу, – заявил он.

– Не хочешь – не надо.

– Ну и что ты в таком случае собираешься делать?

– А ничего. Оставайся в джунглях или попробуй убедить «мать многих», чтобы она взяла тебя назад.

Берк задумался.

– Пожалуй, я останусь с лягушками. Если вы все-таки долетите, сообщите, где я нахожусь – пусть меня заберут отсюда.

– Я передам команде, что с тобой все в порядке; ну и заодно обо всем остальном расскажу.

– Что, думаешь, напугал? – Берк повернулся и вышел.

И нескольких минут не прошло, как он заявился обратно.

– Я передумал, лечу с вами.

– Ты хочешь сказать, что это они тебя не захотели принять.

– Ну… в общем-то, да.

– Тогда вот что, – сказал Йенсен. – Раз местные власти не считают возможным применять к тебе свои законы, объявляю тебя арестованным на основании кодекса «Отношения с аборигенами». А конкретные обвинения тебе предъявят в момент передачи суду, причем, помяни мое слово, одним кодексом суд не ограничится. И последнее. Предупреждаю, что с этой самой минуты все, чего бы ты ни сказал, может быть использовано в качестве доказательства обвинения.

– Не имеешь права!

– Мэтт! Текс! Пристегните его!

– С удовольствием! – схватив Берка за руки, друзья усадили его на кушетку в камбузе – они решили, что там он им будет меньше всего мешать, – и пристегнули ремнями.

– Ос, ты что, действительно думаешь, – спросил Мэтт, возвратившись в рубку, – что у нас получится убедить судью принять эти обвинения?

– Вряд ли, если, конечно, судья не согласится с тем, что заявления Берка, переданные из вторых уст, достаточно убедительны и могут рассматриваться как доказательства. По мне, так вздернуть бы этого гада на высоком столбе, но я думаю, его просто лишат сертификата пилота и отнимут паспорт – тем дело и ограничится. Зато Патруль нам точно поверит, а больше ничего и не надо.